Выделите орфографическую ошибку мышью и нажмите Ctrl+Enter.
Пиндар
ИСТМИЙСКИЕ ПЕСНИ

Текст приводится по изданию:
Пиндар, Вакхилид. «Оды. Фрагменты». М., «Наука», 1980. Издание подготовил М.Л. Гаспаров.
OCR Halgar Fenrirsson

1. <«Иолай и Кастор»> ГЕРОДОТУ ФИВАНСКОМУ
2. КСЕНОКРАТУ АКРАГАНТСКОМУ
3. МЕЛИССУ ФИВАНСКОМУ
4. <«Геракл»> МЕЛИССУ ФИВАНСКОМУ
5. <«Эгина»> ФИЛАКИДУ ЭГИНСКОМУ
6. <«Теламон»> ФИЛАКИДУ ЭГИНСКОМУ
7. <«Фивы»> СТРЕПСИАДУ ФИВАНСКОМУ
8. <«Свадьба Фетиды»> КЛЕАНДРУ ЭГИНСКОМУ


 
1. <«Иолай и Кастор»>
ГЕРОДОТУ ФИВАНСКОМУ,

сыну Асоподора-изгнанника, на победу
в колесничном беге, — песня, для которой поэт
оторвался от пеана кеосцам.
Год — около 458
.

 
Матерь моя Фива1,
Носительница золотого щита,
Для меня твой труд
Превыше всяких забот!
Да простит меня
Каменный Делос, над которым ныне моя рука,
Что дороже для доброго, чем отец и мать?
5
  Помедли, обитель Аполлона:
Если боги со мной, —
Допряду я до конца обе мои славы, —
И на омытом Кеосе для прибрежных мужей
Выведу хор пред косматого Феба,
И на Истмийском всхолмье меж двух зыбей,
Где Кадмову полку
10
  Шесть венков2 стяжала победная борьба
Во имя отчизны,
От Алкмены, родившей бестрепетнейшего из сыновей,
В дрожь бросавшего псов Гериона.

Я слаживаю дар
Геродоту на конной четверне,
Не чужими руками3 правящему бразды,
15
  Но хочу его смежить
С песней о Касторе и об Иолае.
Гонители колесниц,
Лучшие меж рожденными в Спарте и Фивах,
Состязатели неисчетных игр,
Украсившие дома
Треножниками, котлами и золотом чаш,
20
  Вкусившие от победных венков,
Просияли они светлою доблестью
И в голом беге,
И в тяжелом щитоносном грохоте4,
И в силе мышц, 25
  Мечущей дроты и каменные диски.
Не было тогда пятиборства —
Всякому делу был свой венец.
Осенив их ветвями гривы,
Сколько раз являлись они
Над берегом Диркеи5, над берегом Еврота —
Сын Ификла, отрасль от сева спартов, 30
  Сын Тиндара, насельник высокой ахейской Ферапны,
Вам мой привет!

А здесь,
Облегая моею песнею
Посидона,
Трижды священный Истм
И склон над Онхестом6,
Меж почестей Геродоту
Я восславлю и громкий жребий отца его Асоподора,
И праотцеву пашню Орхомена, 35
  Которая его приняла
Из безмерных зыбей, из обломков крушенья7,
Из ледяной беды.
Прирожденная участь привела его к прежнему счастью,
Но кто знал страданье — тот зорок умом.
40
 
Кто ревнует о доблести всем пылом своим,
Не жалея трудов и трат,
Тому, достигшему,
Поделом беззавистные и честь и блеск.
Мудрому легко,
45
  Добрым словом воздав за многие труды,
Стяжать себе всеведомую красу;
А иному труду иная награда сладка,
Пастырю ли, пахарю ли, птицелову или рыболову, —
От гиблого голода всяк бережет нутро.
И только тот,
50
  Кто в скачке и в битве
Познал роскошество славы, —
В доброй молве
Высшую собирает прибыль:
От ближних и от неближних —
Красную речь.

Но пора нам прогреметь чередой
Зыблющему землю
Кронову сыну,
Близкому богу8,
Благодетелю конных колесниц,
И сынам твоим, Амфитрион,
55
  И Миниевой долине,
И Деметриной элевсинской дубраве,
И Евбее, —
Всем удолиям гнутых бегов;
И твоя к ним причтется ограда, Протесилай,
Освященная в Филаке ахеянами.
Но не высказать мне всего9,
60
  Что Гермесом-состязателем вверено
Геродоту и его скакунам, —
Малой мерой мерится стих,
А о чем промолчишь, в том больше порой отрады.

Пусть же Геродот
На сверкающих крыльях певчих Пиерид
Обернет свою руку избранной листвой10
65
  Пифона и алфейских Олимпиад,
Слаживая славу семивратным Фивам!
А кто пасет про себя тайное свое добро,
Насмехаясь над теми, кто не таков, как он,—
Тот забыл, что душа его низойдет к теням
Бесславно.

 
 
2. КСЕНОКРАТУ АКРАГАНТСКОМУ
сыну Энесидама, и вознице его Никомаху,
на победу в колесничном беге,
песнь посмертная для Фрасибула,
сына Ксенократа, посланная через Никасиппа.
Год — около 470
.

 
В старые, Фрасибул, времена,
Кто всходил на повитую золотом колесницу Муз
Навстречу гремучей своей лире,
Тот, как стрелы, стрелы, медвяные песни свои
Тем юным, чья свежая красота
Сладкие сулила плоды
Афродите на светлом престоле.
5
Жадная Муза не шла тогда в наем,
И не торговала медовая Терпсихора
Нежноголосыми песнями, клеймеными серебром, —
Ныне же зовет она вслед
Слову аргосца11 на путях его правды:
10
«В деньгах, в деньгах — человек!» —
Так сказал он, лишась добра и друзей.

Ты понял меня.
Не безвестное я пою —
Пою истмийскую конную победу,
Которую послал Ксенократу Посидон,
Дорийской зеленью обвивая ему лоб,
15
  Почитая в нем
Доброго колесничника, светоч Акраганта.
Так и в Крисе
Осенил его блеском широкосильный Аполлон;
Так и в пышных Афинах12
Он пришелся подстать громким почестям сынов Эрехфея
И охулки не положил на хлещущую коней
20
  Спасительную руку Никомаха,
Вовремя умевшую отпустить вожжу.

(Это в нем познали гостеприимца
Элойцы, вестники урочного Зевсова мира13,
И сладко выдохнули ему привет,
25
  Припавшему к коленям золотой Победы
В той земле,
Где слывет священный лес Олимпийского Зевса
И где бессмертную честь14
Пожали сыны Энесидама.)

Поистине, Фрасибул,
30
  Не забыт твой дом
Ни милыми пирами, ни медвяными песнями:
Ни бугра, ни препоны на том пути,
Каким сходит к славным геликонская честь.
Пусть же бьет мой диск дальше всех,
35
  Как был выше всех сладким правом Ксенократ!
Почтенный меж граждан,
По всеэллинскому уставу вскармливавший скакунов,
Прилежал он всем божеским застольям;
Ветер, овевавший радушные его пиры,
40
  Никогда не велел ему подтягивать паруса:
Летом домывалось ему до Фасиса,
Зимою — до нильских берегов15.
И хоть завистью обвисли души людей,
Ты не промолчи
Ни о доблести отца,
Ни об этой песне моей16
45
  Не затем она сложена, чтобы праздно коснеть!
Объяви это, Никасипп17,
Когда ступишь на порог милого моего гостеприимца.

 
 
3. МЕЛИССУ ФИВАНСКОМУ,
из рода Клеонимидов
На немейскую победу в колесничном беге —
вступление к последующей песне.
Год — около 474—473
.

 
с Кто из смертных изведал счастье
В славной ли борьбе,
В мощном ли богатстве,
Но остался чист от пагубы пресыщения, —
Тот вправе
Витать в похвалах сограждан.
Зевс,
Не от тебя ли все смертные доблести?
Долго живет блаженство при богобоязненных,
5
  И не вечен его цвет при лукавых уловках,

а Но за славные подвиги
Воздаяние доблестному — песня,
Воздаяние ему — шествие
Благодарно величающих голосов.
Доля двойной победы
К радости оборотила сердце Мелисса:
10
  И в истмийской лощине стяжал он венок,
И в полом логе широкореброго льва18
Конным одолением огласил он имя семивратных Фив.
э Врожденная доблесть необманчива.
Славен был в колесницах Клеоним;
Колесничными трудами вымерил богатство и род его,
По матери сверстный Лабдакидам19.
Но превратно время20, катящее дни, —
Только боги рождают неуязвимых.

 
 
4. <«Геракл»>
МЕЛИССУ ФИВАНСКОМУ,

сыну Телесия, ученику Орсея,
на истмийскую победу в разноборье —
продолжение предыдущей песни
.

 
Милостями богов
Десять тысяч троп мне открыты;
Но легче всех
Явлена Истмом
Песнь во славу доблести твоей, Мелисс!
Доблестью такой
Издавна цвели Клеонимиды,
И боги были с ними до людского их рубежа.
5
  Но по-разному разные ветры бьют и гонят смертных.
Издавна слывшие
Чтимыми от фивян,
Гостеприимными меж окрестников,
Чуждыми зычной спеси,
Сколько есть безмерного дыхания славы
Над всеми, кто жив, и всеми, кто мертв, —
10
  Они выпили его до конца,
Досягнувши мужеством до Геракловых столбов,
Кормильцы коней,
Угодники медного Ареса,
15
  И не было доблести дальше их, —
Как вдруг в единый лишь день
Грубая буря войны
Четырьмя мужами осиротила их блаженный очаг.

Ныне же вновь
Цветет земля,
После черной зимы испестренная красными розами, —
Так велели боги.
Потрясатель суши21,
Царящий в Онхесте и на морском мосту, где коринфский вал,
20
  Этою дивною песнею отцам твоим
Поднимает с одра
Древнюю славу их громких дел:
Пробужденная от сна,
Блещет она лицом, как заревая звезда меж звед,
Вестница колесничных побед, 25
  На всхолмьях Афин,
На сикионских играх Адраста
Стяжавшая песенную листву22
От былых певцов.
Многолюдных сборищ
Не чуждалась их гнутая колесница —
Конский счет сводить со всею Элладою
Было им по душе.

Кто не дерзает — о том молчат;
30
Кто бьется, не достигнув, — тот скрыт для Удачи.
Она одна
Дарит лучшее и дарит худшее;
И коварство дурных опрокидывает сильных.
Не забыто, как кровавый Аянт
35
  В ночи
Всею мощью облег свой меч,
На позор Элладе под стенами Трои.
Но Гомер его почтил средь мужей23,
Выправил его доблесть,
Указал о нем песнь по жезлу своих божественных слов.
Что сказано хорошо —
40
  То звучит, не умирая,
И ложится на всеродящую землю и море
Красных дел
Негаснущий луч.

Познать бы и мне благоволенье Муз,
Воспламенить бы и мне костер моих похвал
Венцом разноборцу,
Ветви Телесия — Мелиссу!
Отвагою в труде настигает он ревучего льва,
45
  Хитростью — лису,
Навзничь отражающую24 орлиный вихрь,—
Все благо бойцу, лишь бы враг стал слаб!
Статью он не выдался25 в Ориона,
И смотреть на него — свысока смотреть;
50
  Но где мощь гнет мощь — там он тяжек.
Так в пшеничную Ливию, в Антеев дом
Пришел из Кадмейских Фив
На борьбу,
Чтоб не крылся черепами гостей Посидонов храм26,
Человек
Видом мал, духом тверд, —

Сын Алкмены, 55
  Исходивший землю и седое море в крутых берегах.
Укрощая путь корабельщикам27,
Чтобы взойти на Олимп,
Где и ныне при Эгидоносце
Обымает он прекраснейшую из отрад,
Чтимый друг богам,
Супруг Гебы,
Царь золотого дворца,
60
  Гере — зять.
Это для него у Электриных ворот28
Мы, его одноземцы,
Правим мир,
Свежие вьем венки для алтарей
И в огонь громоздим
Жертвы павшим восьмерым, закованным в медь,
Сынам от Мегары29, дочери Креонта.
Это им
На закате света встает огонь
И всю ночь бьет воздух душистым дымом,
А наутро — быть
Годовой игре, подвигу силы,
И это там,
Миртами30 убеливши лоб,
70
  Двойную свою победу явил31 Мелисс,
После третьей, прежней, меж отроками,
Когда вверился он советному уму
Кормчего своего у кормила.
С ним, чье имя Орсей,
Соединю я Мелисса в величании моем,
В сладких росах струящейся благости.

 
 
5. <«Эгина»>
ФИЛАКИДУ ЭГИНСКОМУ,

сыну Лампона, брату Пифея,
на победу в разноборье.
Год — 479—478
.

 
Зрячая Фия32,
Многими именами именуемая
Матерь Солнца,
Это ты научила людей
Сильное золото чтить превыше всего,
Это в царскую твою честь
Дивно состязаются в вихревой борьбе
5
  В море корабли и в колесницах кони,
А в битвах игр
Вожделенную обретает славу
Густо увенчанный победитель
В мощи мышц, в скорости ног.
10
  Людская сила метится божеством.
Два лишь блага взметают пух цветущего обилия —
Хорошее дело и добрая молва.
Если выпали они тебе на долю —
13
  Не рвись быть Зевсом: у тебя есть все.
Смертному — смертное!

Пусть на Истме расцвели два подвига борьбы
Для тебя, Филакид,
А в Немее — для тебя вдвоем с Пифеем, —
Не вкусна мне песня без Эакидов!
20
  И Хариты меня привели к сынам Лампона
В этот город, где благ закон;
Чиста его дорога для божьих дел, —
Не преминь же
Песнею вмешаться в похвалу его трудам,
25
  Ибо слово — мзда для добрых бойцов,
Ибо гремят они в разноголосье флейт и лир
Во веки веков.
Это Зевсом велено им стать заботой певцов:
Сильным сынам Инея33 — в светлых жертвах этолян,
30
  Коногону Иолаю — в чести от Фив,
В Аргосе — Персею,
Над потоком Еврота — копью Полидевка и Кастора,
А в Эноне —
Высокому пылу
Эака и Эаковых сынов —
35
  Тех, что дважды
Боем попрали Трою
Вслед Гераклу и вслед Атридам.
Оттолкнись же — и в путь!
Скажи:
Кто убил Кикна34? Кто Гектора?
Кто — эфиопского воеводу, бесстрашного Мемнона в медной броне?
40
  И кто вонзил копье
В лучшего Телефа над берегом Каика?
И уста мои ответят:
Родина им — Эгина, остров из островов,
Издавна строенная
Неприступная башня высочайших доблестей.
45
  Тысячей стрел
Готов о ней грянуть мой речистый язык,
А порука тому — город Аянта,
Саламин,
Выстоявший перед Аресом силою гребцов,
Под смертным ливнем Крониона,
В бушующей гибели несчастных мужей.
50
  Но гордыню ороси молчание35!
Зевс пасет и это, и то;
Зевс — всему владыка!

А победную радость в милом меду36
Любит и здешняя честь.
Кто выйдет на бой,
Изведав породу Клеоника37? 55
  Долгая усталь не ослепляла их мужей,
Щедрые траты не иссушали их надежд.
Так хвала же и тебе, Пифей,
Проторивший путь Филакиду меж гибкими,
60
  В кулачном беге сильный умом!
Отнеси ему венок, вручи льняную перевязь
И на юных крыльях устреми к нему песнь,

 
 
6. <«Теламон»>
ФИЛАКИДУ ЭГИНСКОМУ,

сыну Лампона, брату Пифея, племяннику Евфимена
на победу в разноборье.
Год — 484 или 480
.

 
Как на мужеском цветущем пиру38,
Повторную чашу
Я напеню песнями Муз
Во славу Лампоновой породы.
Счастливая в борьбе,
Впервые снискала она в Немее
Лучшую красу венков твоих, Зевес;
А ныне вновь
5
  От владыки Истма и пятидесяти Нереид,
Лучший в оружии меж сынами,
Принял победу
Филакид.
О, если бы и третья об Эгинской земле
Брызнула возлиянием медовая песнь —
Зевсу — Олимпийцу!

Кому из смертных в радость трата и труд 10
  Для богозданных дел,
В ком святой посев богозданной славы,
Тот люб богам,
Тот бросает якорь у предела счастья,
Радости той достичь
Раньше черной смерти и белых седин
15
  Молит потомок Клеоника,
И я кричу
К высокому престолу Клио и ее сестер;
Да сбудется по слову друга моего!

Эакиды золотых колесниц!
Ясный мне поставлен устав:
20
  Не излив росы славословящих похвал,
Не ступать на землю Эгины,
Десять тысяч торных дорог след в след
Мерены по вашим подвигам
За Нильский исток39 и за гиперборейский край.
Безъязычная или иноязычная
Есть ли даль,
Где не слышано о Пелее, зяте богов, 25
  Или о Теламоновом Аянте, или
О его отце,
Которого повел на судах,
Верного соратника тиринфянам,
Сын Алкмены
30
  В медную радость боя?
Это с ним он полонил Пергам40,
Это с ним сокрушил меропов
И на флегрейского волопаса Алкионея41, который как гора,
Гудящую свою натянул тетиву
Геракл.

35
  Он пришел позвать его в море
И застал его на пиру.
Он стоял в львиной шкуре,
Крепкий копьем,
А лучший Теламон
Для нектарного возлияния
Подал ему винную чашу, вздыбленную золотом, —
40
  И Амфитриониад,
Вскинув к небу необорные руки,
Вымолвил такие слова:
«Отец мой Зевс!
Если доброхотен ты к мольбе моей, —
Заклинаю тебя, заклинаю святою клятвою:
Да будет от Эрибеи сын,
45
  Чтоб полна была доля моего гостеприимца!
Да будет он тверд, как шкура вкруг меня42,
Добытая в первейшем немейском бою,
И да будет дух его мужествен!»
Так сказал он,
И явился от бога над ним
Орел43, царь птиц,
50
  И сладкая радость уколола сердце его,
И он молвил, зазвучав, как провидец:
«Будет тебе сын по мольбе твоей, Теламон!»
И он прорек ему зваться Аянтом по явленному орлу
И быть первым в трудах Эниалия.
Он сказал: он сел, — но длинна мне тропа его подвигов!
55
  К Филакиду,
И к Пифею, и к Евфимену
Я пришел, моя Муза, кладовщиком торжеств,
И слова мои по-аргосски44 кратки.
60
Пятиборные три победы45
Пожали они на Истме,
А иные — в густолистой Немее, —
Два светлые сына с братом их матери.
Сколько песен вывели они на свет,
Красневшею росою Харит
Увлажняя отчину Псалихидов,
Утверждая дом Фемистия,
65
  Обитая город, дорогой богам!
А Лампон, прилежа к их делу
Во славу Гесиодова слова46,
Назидает, бодрит,
Общую красу готовит сынам и городу,
Чтимый гостями за добрые дела,
70
  Меры искатель47, меры блюститель,
Чьи слова и мысли — одно.
Меж борцов он — как наксосский камень48, острящий медь,
И ему поднесу я
Диркейскую святую струю,
Подпоясанными дочерьми Мнемосины в золотом покрывале
Выбитую у крепких ворот
Города Кадма.

 
 
7. <«Фивы»>
СТРЕПСИАДУ ФИВАНСКОМУ,

племяннику Стрепсиада, павшего в бою,
на победу в разноборье.
Год — 454 (?)


 
Какая тебе радость радостней всех,
Блаженная Фива,
Меж радостей твоей земли?
Рождество ли Диониса,
Кудрявого сопрестольника Деметры, гремящей в медь49?
Нисхождение ли высшего меж богов
5
  В полуночном золотом дожде
К Амфитрионову дому50,
Чтобы севом Геракла настичь жену?
Или тучная дума Тиресия?
Или мудрый о конях Иолай?
Или спарты с неустающими копьями?
10
  Или битвенный крик,
От тысяч павших друзей погнавший Адраста к конному Аргосу?
Или ставленные тобою
Выселки Дориды в Лаконской земле
И Амиклы, павшие от твоих Эгидов51,
По вещему слову Пифии?
15
  Но счастье былого — сон:
Люди беспамятны
Ко всему, что не тронуто цветом мудрецов,
Что не влажено в струи славословий.

Правь же ныне праздник,
20
  Пой же красные песни
Стрепсиаду!
Он несет от Истма многоборный венок,
Он мышцей могуч, он статью красив,
И доблесть ему под рост.
Он сияет в Музах с синими кудрями,
И ветвь его осеняет
Брата его матери, соименного ему,
Чья участь замешана под медным щитом Ареса.
25
 
Награда честному — честь:
Поистине,
Кто от милой родины отвел кровавый град,
В туче боя выйдя с мечом пред вражье воинство,
Тот знай:
Великую умножит он славу о согражданах
В жизни и в смерти.
30
  Сын Диодота52,
Ты недаром хвалил53 битвенного Мелеагра,
Хвалил Гектора, хвалил Амфиарая:
Цветущую твою юность ты выдохнул
В гуще первоборцев,
Где лучшие держали боевой спор
35
  На пределе надежд.
Несказанно было мое горе.
Но земледержец54
Ясное небо выпас из грозы —
И вот моя грива украшена соцветьями,
И песня у меня на губах.

Да не тронет зависть небожителей
Радостей повседневья, 40
  За которыми вслед
Мирным шагом я шагаю в старость и в смерть!
Смерть всем одна,
Но судьба над нею — неравная.
Где дальний взгляд — там недальний путь,
Там не вспрянуть к медному полю, где троны богов,
Там крылатый Пегас
Сбросил всадника, рвавшегося к урочищам небес, 45
  В Зевсов сход —
Беллерофонта.
Неправедной сладости — горький конец.
А ты, Локсий,
Цветущий золотою гривой,
Дай нам и у Пифона в состязаниях твоих
50
  Лучший венок.

 
 
8. <«Свадьба Фетиды»>
КЛЕАНДРУ ЭГИНСКОМУ,

двоюродному брату Никокла,
на победу в разноборье среди мальчиков.
Год — 478


 
Для Клеандра в его цвету
Славную мзду трудам
Всколыхните, юные55,
Перед блещущим косяком Телесарха, его отца:
Торжество об истмийской победе
И о том, что в Немее обрел он силу борьбы,
За него и я
Призван воззвать к золотой моей Музе,
5
  Свеяв скорбь с души.

Из великих вышли мы бед,
Так нашим ли лбам сиротеть неувенчанными,
Нам ли лелеять боль?
От ненужных зол
Вынесем сладкое перед людный слух,
Избыв труды.
Некий бог отвел
Танталову глыбу от наших глав,
Непереносимую для Эллады тягость. 10
  Страх отлетел —
Гнущей заботе конец.
Подножного держись —
Ибо коварно
Нависло над людьми и кружит им жизненную тропу.
Время,
И только в вольности — целение наших ран.
15
 
Преисполним же доброю надеждой сердца,
Посвятим же Эгине первоцветы Харит,
В семивратных возлелеянные Фивах!
Две сестры-близнецы56 от единого отца,
Младшие в Асоповом племени,
Обе вы угодны были Зевсу-царю;
И одну он поставил над городом колесниц,
У прекрасных Диркейских струй,
20
А с тобою он спал на Энопийском острове57,
Где и родила ты ему, тяжко гремящему отцу,
Эака,
Любезнейшего из смертных,
Решителя распрей меж бессмертными58;
А его богоподобные сыновья
И угодные Аресу сыновья сыновей
25
  Под стонущий медный гром
Подвизались в мужестве,
Безупречные разумом, мудрые душой.

Памятовал о том и блаженный сонм,
Когда Зевс и яркий Посидон
Спорили о ложе59 Фетиды;
Каждый желая ее, прекраснейшую в супругах,
Каждый покорствуя любви.
Но не им назначили ее участь бессмертные заботы богов,
30
Вняв судьбе,
Ибо молвила меж них советная Фемида:
«Суждено60 морской богине родить
Сына-царя, царственнее отца,
И быть его дроту сильней,
Чем перун и неуемный трезубец,
Коль сольется с нею Зевс или Зевсов брат.
35
  Оставьте же спор:
К смертному пусть прильнет она ложу
И павшим в бою
Пусть увидит она сына своего,
Аресу подобного мышцей,
Молнии — остротою ног.
И слово мое — вот:
Пелею, сыну Эака,
Уступить божью честь супружества,
Ибо набожней никто не слыл в Полисной земле.
40
Устремите же гонцов к нерушимой пещере Хирона,
Чтобы вновь не срывать нам
Листья ссор61
За Нерееву дочь.
В вечер полнолуния
Пред силою витязя
Пусть она разомкнет
45
  Милую узду девичества».
Так сказала богиня двум Кронидам,
И они отвечали кивком62 бессмертных бровей.

Не сгинул плод ее слов;
Вождь сам поспешил на брак Фетиды;
И уста умельцев возвестили неведающим
Молодую доблесть Ахилла.
Он обрызгал лозы мизийских равнин
Кровью черной пагубы Телефа.
50
Он вымостил Атридам победный возврат,
Он вызволил Елену,
Он копьем подсек жилы Трои —
Тех, кто шел на него,
По равнине вздымавшего смертный боевой труд:
Мощь надменного Мемнона,
И Гектора, и других борцов.
65
  Всем указал им обиталища Персефоны
Ахилл, столп Эакидов,
Осиявший свою Эгину и корень предков своих,
В самой смерти не оставленный песнями:
Над костром его и над курганом его
Разливали Геликонские девы63 бессмертный плач,
Ибо велено богами:
Доброму мужу и по смерти быть в песнях богинь.
70


Велению этому и ныне срок:
Колесница Муз
Ринулась вызвенеть память о бойце Никокле.
Никоклу — честь!
В долах Истма причастился он дорийской зелени,
Неизбежною рукою настигая окрестников,
65
  Не посрамив племени отцовского брата, избранного меж мужей.
Заплетите же, сверстники,
Нежный мирт в венок многоборному Клеандру;
Недаром удача шла рядом с ним
В Алкафоевом споре64 и меж юношей Эпидавра!
И достойный не откажет ему в похвале, —
Он не смял, он не скрыл
Юность свою, не чуждую прекрасного.


КОММЕНТАРИИ

Истмийские состязания праздновались на Истмийском перешейке, западнее Коринфа, к югу от самого узкого места перешейка, где в пору греко-персидских войн строилась оборонительная стена, а сейчас прорыт Коринфский канал. Перешеек был под покровительством Посидона, почитавшегося в Коринфе; на его священном участке близ стадиона находились большой храм Посидона и маленький — Палемона. По преданию, здесь бросилась в море царица Ино, дочь Кадма, с младенцем Меликертом на руках, преследуемая своим безумным мужем Афамантом, и в море она стала богиней Левкофеей, а Меликерт богом Палемоном; в память об этом будто бы и были впервые учреждены Истмийские игры. (По другой легенде, их учредили Посидон и Гелиос, примирившись после спора за власть над перешейком; по третьей — Фесей, очистив окрестные места от разбойников на своем пути из Трезена в Афины.) В историческое время игры были «возобновлены» в начале VI в. коринфским тираном Периандром, одним из «семи мудрецов»; списки победителей велись с 582 г. (до нас они не дошли, поэтому точные даты Истмийских од обычно неизвестны). Игры устраивались каждый второй год (совпадая и с олимпийскими, и с пифийскими датами), но приходились не на лето, а на весну (апрель — май). Хозяевами и судьями были коринфяне, привилегированным положением на играх пользовались афиняне. Круг состязаний был обычный; как и в Немее, различались три возраста — взрослые, юноши, мальчики; как и в Немее, наградою в эпоху Пиндара был венок из сельдерея. В собрании эпиникиев Пиндара Истмийские оды занимали сперва (по важности игр) третье место, но потом переместились на четвертое, последнее, и потому сохранились не полностью: известны только восемь од, начало девятой и несколько мелких отрывков, вошедших в следующий раздел настоящего издания.

1. <«Иолай и Кастор»> Геродоту Фиванскому, 458 г. (?)

Асоподор, командовавший при Платее фиванской конницей в персидском войске, упоминается Геродотом, IX.69. По-видимому, это и был отец пиндаровского героя, вынужденный после войны бежать в Орхомен; таким образом, победа его сына на состязаниях была до некоторой степени реабилитацией запятнанного рода. Поэтому речь об Асоподоре выдвинута в центр пиндаровской оды, и пятичастное построение ее несколько необычно: славословие родине — миф (Иолай и Кастор введены как покровители колесничников) — Асоподор — славословие поэзии — и, наконец, славословие герою с его прошлыми и будущими победами. Для сочинения этой оды своему земляку Пиндар оторвался от пеана 4 для кеосцев в честь Делоса, над которым в это время работал. Дата — предположительная, по времени союза Фив со Спартой перед битвой при Танагре (символ этого союза — сочетание имен Кастора и Иолая).

1. Ст. 1. Фива… — ср. фр. 195. Предполагалось, что имеется в виду действительная статуя нимфы Фивы, но это маловероятно. [назад]

2. Ст. 10. …Кадмову полку шесть венков… — т. е. шесть побед на этих истмийских играх досталось фиванцам. [назад]

3. Ст. 15. Не чужими руками… — обычно владелец колесницы не сам правил, а нанимал профессионального возницу; исключения (здесь, по-видимому, просто по бедности Геродота) были так редки, что оговариваются особо. [назад]

4. Ст. 24. Щитоносный грохот — т. е. бег в оружии; здесь это такой же анахронизм, как и в Ол. 10 (хотя далее Пиндар и обращает внимание на перемены в истории пятиборья). [назад]

5. Ст. 29. Над берегом Диркеи… — в Фивах (городе спартов, см. примеч. к Пиф. 9.83), над берегом Еврота — в Спарте (о Ферапне см. примеч. к Пиф. 11.60—64). [назад]

6. Ст. 33. Онхест — над Копаидским озером в Беотии, центр местного культа Посидона; как и миф о Касторе и Иолае, он упомянут здесь для подкрепления мысли о единстве фиванского и дорийского племени, ср. Истм. 4.20. [назад]

7. Ст. 37. Крушение — по-видимому, аллегория судьбы Асоподора; впрочем, Фарнелл допускает и прямое значение — морское крушение, в котором Асоподор потерял все имущество. [назад]

8. Ст. 54. Близкому богу… — Посидону Онхестскому; в Фивах был храм Посидона-Конопаса (схолиаст). [назад]

9. Ст. 55—59 Перечень игр, где побеждал Геродот: онхестские Посидонии, фиванские игры в честь Иолая и Геракла («сынов Амфитриона», ст. 55), орхоменские Миниеи, элевсинские в честь Деметры, евбейские в честь Посидона и в честь Артемиды, фтийские в память героя троянской войны Протесилая. [назад]

10. Ст. 65. …избранной листвой… — пожелание пифийских и олимпийских побед. [назад]

2. Ксенократу Акрагантскому, 470-е. (?)

Ксенократ, брат Ферона, адресат Пиф. 6, незадолго до смерти хотел устроить родовой праздник с песнями в честь прежних своих побед, и Пиндару была заказана такая песня в честь первой победы Ксенократа, Истмийской, воспетой в свое время Симонидом (известным своими высокими гонорарами). Ксенократ умер, не дожив до праздника, но Пиндар оду написал и отправил ее своему другу Фрасибулу, Ксенократову сыну, которому в Пиф. 6 были посвящены такие горячие слова. Отсюда — слова «не безвестное я пою», отсюда и эффектная апология и древнего и своего собственного бескорыстия (а может быть, наоборот, намек на ожидаемый от Фрасибула гонорар) в начале оды. Таким образом, по существу это не столько эпиникий, сколько дружеское послание, — поэтому обычной композиции с мифом в центре здесь нет, а вместо нее — последовательные похвалы Ксенократу, Никомаху и Фрасибулу.

11. Ст. 10. Слову аргосца — пословица, приписывавшаяся некоему Аристодему, современнику «семи мудрецов»; в стихах она впервые появляется у Алкея (фр. 101):

Так молвил Аристодам
Разумное в Спарте слово:
«В богатстве — весь человек;
Кто добр, но убог, — ничтожен». [назад]

12. Ст. 19. …В пышных Афинах… — на Панафинейских играх, которые из местных игр ближе всего подходили по значительности к всеэллинским. Сыны Эрехфея — афиняне. [назад]

13. Ст. 24. Зевсов мир — перемирие на время Олимпийских игр; какое отношение к нему имел Никомах, неизвестно. [назад]

14. Ст. 29. …бессмертную честь… — победа Ферона в Олимпии в 476 г. (Ол.2—3). [назад]

15. Ст. 42. …до Фасиса… до нильских берегов — т. е. до крайнего севера и до крайнего юга, — выражение, близкое к пословице. Ср. Пиф. 1.91. [назад]

16. Ст. 45. Ни об этой песне моей — в подлиннике буквально «песнях моих»: может быть, одновременно с этой одой был послан энкомий Фрасибулу, от которого сохранился фр. 124? [назад]

17. Ст. 47. Никасипп — учитель пения, с голоса перенявший песнь Пиндара и везущий ее сицилийскому хору; ср. роль Энея в Ол.6. [назад]

3—4. <«Геракл»> Мелиссу Фиванскому, 474—473 гг. (?)

Мелисс Фиванский одержал победу на Истмийских играх и заказал Пиндару оду о ней (Истм. 4); а пока ода писалась, он успел одержать еще одну победу, на Немейских играх, и Пиндару пришлось сделать к своей оде добавку (Истм. 3), написанную тем же размером строфы и композиционно сливающуюся с ней; одна из двух древнейших рукописей и за нею некоторые издатели представляют эти две оды как одну целую. Основная мысль оды — та же, что и в Истм. 1: победа Мелисса возвращает славу его роду, потерявшему четверых своих членов в войне на стороне Ксеркса. Отсюда и приблизительная датировка. Композиция — симметричная, пятичленная; похвала роду — миф об Аянте — похвала герою — миф о Геракле — похвала празднику; каждая мифологическая вставка связана с предыдущим куском. Любопытно, что миф о гибели Аянта здесь приводится в похвалу Гомеру и силе поэзии, тогда как в Нем. 7 — наоборот, в порицание.

18. 3, Ст. 11. …в логе… льва — т. е. в Немее. [назад]

19. Ст. 7. …сверстный Лабдакидам — жена Клеонима — родоначальника была из фиванского царского рода Лабдакидов (Лабдак — дед Эдипа). [назад]

20. Ст. 18. …превратно время… — т. е. нужно обновлять славу рода песнями о новых победах. [назад]

21. 4, Ст. 20. Πотрясатель суши — Посидон Онхестский и Истмийский. [назад]

22. Ст. 27. …песенную листву — ср. Пиф. 9.124 об обряде «филлоболии». [назад]

23. Ст. 38. Но Гомер его почтил… — самоубийство Аянта описывалось в «Эфиопиде» Арктина, но подвиги — в «Илиаде» Гомера. [назад]

24. Ст. 48. Навзничь отражающую… — «лисий» прием, дозволенный в разноборье, но не в простой борьбе. [назад]

25. Ст. 49. Статью он не выдался… — редкая у Пиндара внешняя характеристика героя с помощью образов могучего охотника Ориона и коренастого Геракла (Пиндар один так прямо говорит о его невысоком росте). [назад]

26. Ст. 52. Посидонов храм — черепами убитых им пришельцев Антей покрывал храм своего отца Посидона; миф введен с расчетом, чтобы показать «гуманизацию» культа Посидона, бога Истмийских игр. [назад]

27. Ст. 56. … и седое море… корабельщикам — намек на «Геракловы столпы». [назад]

28. Ст. 60. …у Электриных ворот в Фивах справлялся не раз упоминаемый Пиндаром праздник в честь Геракла и Иолая. [назад]

29. Ст. 64. Павшим… сынам от Мегары… — этим Пиндар отстраняет неприятный ему вариант мифа о Геракле — безумце и детоубийце (излагавшийся уже у кикликов, Стесихора и Ферекида, а после Пиндара — в трагедии Еврипида). [назад]

30. Ст. 69. Миртами — мирты были наградой на Иолаевых играх (схолиаст). [назад]

31. Ст. 70—74. …победу явил… — т. е., поучившись у Орсея, Мелисс стал побеждать и взрослых. [назад]

5. <«Эгина»> Филакиду Эгинскому, 479—478 гг. (?)

Герой оды — из того же эгинского рода Псалихидов, которому посвящены Нем. 5 и Истм. 6; родословные отношения упоминаемых лиц см. в примеч. к Нем. 5. Ода примечательна упоминанием о недавнем событии — о битве при Саламине, в которой эгиняне играли столь важную роль. План трехчастный, симметричный: хвала играм — хвала Эгине (в ее прошлом — Эакиды — и в настоящем — Саламин) — хвала победителям.

32. Ст. 1. Фия — одна из Титанид («Феогения», 60—64), мать Солнца, Луны и Зари. [назад]

33. Ст. 30. …сынам Инея — Тидею и Мелеагру; культ Тидея засвидетельствован в греческой Италии, Мелеагра — более не упоминается. [назад]

34. Ст. 39. Кто убил Кикна?.. — четыре подвига, совершенные Ахиллом, приписываются «Эакидам» в совокупности, отсюда заключение — «родина им — Эгина» и т. д. Греки перед Саламинской битвой поставили свой стан под покровительство Эакидов: «совершив молебствие всем богам, они призвали из Саламина на помощь Аянта и Теламона, а за Эаком и прочими Эакидами отправили корабль на Эгину» (Геродот, VIII.64). [назад]

35. Ст. 61. …молчание! — неожиданный обрыв мысли объясняется тем, что в персидской войне эгиняне сражались за греков, а соотечественники Пиндара — за персов. [назад]

36. Ст. 53. …в милом меду — мед был средством консервирования съестных припасов; так песня должна сохранить память о победе. [назад]

37. Ст. 54—55. Кто выйдет на бой, изведав породу Клеоника?..- вариант перевода: «пусть всяк идет на бой по примеру потомков Клеоника!..» [назад]

6. <«Теламон»> Филакиду Эгинскому, 484—480 гг. (?)

Это вторая из песен, посвященных Пиндаром эгинскому семейству Лампона из рода Псалихидов (ср. более раннюю Нем. 5 для Филакидова брата и более позднюю Истм. 5 для того же Филакида); отсюда слова «повторную чашу…» в начале оды. Отец Лампон уподобляется здесь Теламону, прославивший его сын — Аянту, а сам поэт — Гераклу. Симметричная трехчленная композиция: адресат — миф — адресат.

38. Ст. 1. Ср. зачин позднейшей Ол. 7. Пир обычно начинался тремя возлияниями — Зевсу Олимпийскому, Земле и героям, и Зевсу-Спасителю. Отсюда мысль: «о если бы за немейской и истмийской победами последовала бы олимпийская!» [назад]

39. Ст. 23. Нильский исток (родина Мемнона, убитого Ахиллом) и гиперборейский край — символы крайнего юга и севера, ср. Истм. 2.41—42. [назад]

40. Ст. 31. …полонил Пергам — поход Геракла и Теламона против Лаомедонтовой Трои был изображен на восточном фронтоне знаменитого эгинского храма (построенного при жизни Пиндара, но уже после Саламинской битвы и этой оды). [назад]

41. Ст. 33. О меропах и Алкионее, «похитителе быков» см. Нем. 4.28—30 и примеч. [назад]

42. Ст. 47. …шкура вкруг меня — каменная шкура немейского льва. [назад]

43. Ст. 50. Орел — популярная этимология имени «Аянт» от слова «айетос», «орел». [назад]

44. Ст. 59. …по-аргосски — Аргос славился дорийским немногословием так же, как и Лакония. [назад]

45. Ст. 60. …три победы, — истмийская Филакида (Истм. 6), немейская Пифея (Нем. 5) и истмийская или немейская — Евфимена (между упоминанием о нем в Нем. 5.41 и нашей одой). [назад]

46. Ст. 67. Гесиодова слова — «Труды и дни», 412; «богатство дается стараньем». Ср., впрочем, Нем. 3.74 и примеч. [назад]

47. Ст. 70. Меры искатель…— тоже реминисценция из Гесиода, «Труды и дни», 694: «Меру во всем соблюдай, и дела свои вовремя делай». Этот культ «меры» — сквозная черта всей греческой культуры от дельфийских изречений до этики Аристотеля. [назад]

48. Ст. 73. наксосский камень — наксосские оселки упоминаются и Плинием. [назад]

7. <«Фивы»> Стрепсиаду Фиванскому, 454 г. (?)

Стрепсиад Старший, по-видимому, погиб в бою при Энофитах в 457 г.; отсюда предположительная датировка оды. Композиция — без обычного центрального мифа, вместо него — начало с беглым перечнем местных фиванских мифов (ср. ранний гимн Фивам, фр. 29—30: старый Пиндар возвращается к приемам своей молодости), затем — похвала герою, похвала его предку и заключительная молитва. Упоминание о судьбе Беллерофонта в конце оды — может быть, предостережение заносчивым в своей победе Афинам.

49. Ст. 1. …Деметры, гремящей в медь — Деметра Скорбящая, беотийский культ, в котором засвидетельствовано употребление кимвалов (заимствованное из смежных культов Матери Богов или Диониса). [назад]

50. Ст. 6—7. …В …золотом дожде к Амфитрионову дому — редкая контаминация мифов об Алкмене и Данае. [назад]

51. Ст. 12—13. Выселки Дориды… от твоих Эгидов — опять упоминание о предках Пиндара (?), фиванском племени Эгидов, примкнувших к дорянам в их завоевании Пелопоннеса — ср. Пиф. 5.72—76. [назад]

52. Ст. 31. Сын Диодота — Стрепсиад Старший. [назад]

53. Ст. 32. Ты недаром хвалил… — перечисляются герои, павшие в бою, где их противникам помогали сами боги; о Мелеагре впоследствии рассказывали иначе (ср. Вакх. 5.142), но в древнейших эпических версиях («Илиада», IX.550 сл.) он погибал в битве. [назад]

54. Ст. 37. …земледержец — Посидон Истмийский, давший победу Стрепсиаду Младшему. [назад]

8. <«Свадьба Фетиды»> Клеандру Эгинскому, 478 г.

Ода написана вскоре после «великих бед» персидского нашествия и, как и Истм. 5, стремится вновь скрепить дружбу между про персидскими Фивами и антиперсидской Эгиной; отсюда поучения во 2-й строфе и напоминание о мифическом родстве Фив и Эгины. Симметричное трехчастное построение с очень развернутой центральной мифологической частью (предки Пелея — брак Пелея — потомок Пелея). Род победителя, по-видимому, не отличался в атлетике, поэтому среди прежних победителей упоминается только Никокл.

55. Ст. 2. …юные — обращение к хору мальчиков, сопровождающих победителя до дверей его дома. [назад]

56. Ст. 16. Две сестры-близнецы — Фива и Эгина, дочери Асопа; статую Зевса с Эгиной, Фивой и другими дочерями Асопа у подножия видел еще Павсаний, V.22.6. Как политический мотив для сближения Фив с Эгиной (против общего соседа — Афин) это родство подчеркивалось еще в 480-х гг. (Геродот, V.80). [назад]

57. Ст. 21. Энопия, как и Энона — прежнее название Эгины. [назад]

58. Ст. 24. Решителя распрей меж бессмертными — такая честь приписывается Эаку только здесь (но ср. мифы о том, как распри Ареса с Посидоном и Аполлона с Эринниями решались перед афинским ареопагом). [назад]

59. Ст. 27. Спорили о ложе… — иная версия, чем в Нем. 5.37, где Посидон выступает лишь как родич-покровитель Фетиды. [назад]

60. Ст. 32 «Суждено…» — этого пророчества Фемиды о Фетиде Гомер еще не знает; может быть, Пиндар ввел этот мотив первым, и от него он перешел в эсхиловскую трилогию о Прометее. [назад]

61. Ст. 43. Листья ссор — образ не случайный — голосование листьями было в ходу в народных собраниях, и в Сиракузах играло такую же роль, как голосование черепками (остракизм) в Афинах. [назад]

62. Ст. 46. кивком — знаменитый по «Илиаде», I.528—530 клятвенный знак. [назад]

63. Ст. 57. Геликонские девы — Музы, оплакивающие Ахилла: мотив из «Одиссеи», XXIV.60—62. [назад]

64. Ст. 67. Алкафоев спор — местные игры в Мегаре, где когда-то правил царь этого имени. [назад]