Выделите орфографическую ошибку мышью и нажмите Ctrl+Enter.
Пиндар
НЕМЕЙСКИЕ ПЕСНИ

Текст приводится по изданию:
Пиндар, Вакхилид. «Оды. Фрагменты». М., «Наука», 1980. Издание подготовил М.Л. Гаспаров.
OCR Halgar Fenrirsson

1. <«Геракл-младенец»> ХРОМИЮ ЭТНЕЙСКОМУ
2. ТИМОДЕМУ АХАРНСКОМУ
3. <«Ахилл»> АРИСТОКЛИДУ ЭГИНСКОМУ
4. <«Эакиды»> ТИМАСАРХУ ЭГИНСКОМУ
5. <«Пелей»> ПИФЕЮ ЭГИНСКОМУ
6. <«Вассиды»> АЛКИМИДУ ЭГИНСКОМУ
7. <«Неоптолем»> СОГЕНУ ЭГИНСКОМУ
8. <«Аянт»> ДИНИЮ ЭГИНСКОМУ
9. <«Адраст»> ХРОМИЮ ЭТНЕЙСКОМУ
10. <«Диоскуры»> ФЕЭЮ АРГОССКОМУ
11. АРИСТАГОРУ ТЕНЕДОССКОМУ


 
1. <«Геракл-младенец»>
ХРОМИЮ ЭТНЕЙСКОМУ,

сыну Агесидама, на победу в конном беге. Год — 476 (?)

 
Вздох державный Алфея1,
Ветвь прославленных Сиракуз,
Ортигия,
Колыбель Артемиды, сестра Делоса,
Тобою хочет начать
Сладостная песня моя
5
  Хвалу коням, чьи ноги — как буря,
И славу Зевсу Этнейскому,
Это Немея,
Это Хромиева четверня
Зовет меня впрячь мой голос
В песнь о подвигах его побед.

Подножье славы — от богов
И от дивных доблестей мужа;
Навершье славы — успех:
10
  Муза рада гласить о великих победах.
Осыпь же блеском
Этот остров,
Который Зевс, владыка Олимпа,
Даровал Персефоне,
Обещав мановеньем кудрей
Тучную землю многоплодной Сицилии
Увенчать вершинами изобильных городов; 15
  И приставил к нему Кронион
Народ, обрученный с войною,
Конный, с копьями, вкованный в медь,
Не раз срывавший
С олив Олимпии2 золотую листву.

Много прошел я прямых путей,
Не задевши лжи.
И вот я стою пред дверью
Мужа, славного гостеприимством.
20
  Лучшая песнь на устах моих.
Щедрый пир в дому ожидает меня —
Здесь не внове чужеядные странники;
А на хулителей есть добрые люди,
Водой заливающие дым.
У каждого свое ремесло —
25
  Выбери лишь верную дорогу,
И природа вооружит тебя в бой.
В деле властвует сила,
В совете — провидящий ум,
Если сила и ум — наследные,
Сын Агесидама,
Тебе дано
И то и другое на выгоду.
30
  Не мило мне богатство,
Утаенное в покоях дворца:
Там, где оно есть —
Пусть оно будет в радость,
Пусть оно будет в помощь друзьям,
Ибо в ногу идут мужские надежды с мужским трудом

Для меня же превыше всего —
Геракл,
Но из великих его подвигов
Трону я древний сказ3,
Как сын Зевса,
Едва из утробы матери,
35
  Миновав родовые муки,
С близнецом своим братом явился свету,
Как, спящего в шафрановой пелене4,
Гера увидела с золотого трона
И, вздувшись гневом,
40
  Змей на него ринула царица богов5.
Сквозь разъятые двери
В недра просторного покоя скользнули они
Стиснуть младенцев быстрыми челюстями.
Но он поднял голову им навстречу,
Он простер неодолимые руки к первому бою,
Сжал шеи обеих змей 45
  И долгим удушьем
Выдохнул жизнь из несказуемых тел.
Непереносимый страх
Обрушился на прислужниц у ложа Алкмены,
А сама она,
Необутая, неодетая,
50
  Вскинулась с ложа навстречу напору чудищ;
Вожди кадмейцев
Ворвались толпою, одетые в медь;
Амфитрион,
Потрясающий обнаженным клинком,
Предстал разить язвящее бедствие, —
Ибо своя напасть всякому страшна,
А чужая пролетает над сердцем, не тронувши, —
Но застыл, 55
  В изумлении, слившем ужас с радостью:
Сверхчеловеческую
Увидел он смелость и силу сына —
Речи вестников несчастия
Волею бессмертных обратились вспять.

И тогда призвал он ближнего своего6,
60
  Правогадателя Тиресия, первого меж пророками вышнего Зевса, —
И тот поведал пред ним и пред воинством,
С какими сын его померяется судьбами,
Скольких на суше,
Скольких на море умертвит он немирных чудовищ,
И кого из людей
65
  На кривой дороге гордыни7
Настигнет его жестокая казнь;
И о том,
Как в равнинной Флегре
Гиганты, восстав войной на богов,
Под ударами его стрел
С прахом смешают сияющие свои кудри,
Поведал Тиресий;
И о том, как мирный и неизменный
Обретет он покой от великих своих трудов,
70
  Несравненного удостоясь воздаяния8
В блаженных чертогах
Цветущую Гебу примет он на ложе свое,
И на брачном пиру
Пред Зевсом Кронидом
Восславит его державный закон.

 
 
2. ТИМОДЕМУ АХАРНСКОМУ
с Саламина, на победу в разноборье.
Время — до 480 или после 464?


 
Как Гомериды9,
Певцы сочлененных песен,
От Зевса начинали речи свои, —
Так тот, кого мы поем,
Заложил основанье побед своих на священных играх,
В многократно воспетой роще Зевса Немейского.

5
Но ему еще суждено, —
Если век поведет его прямою тропой отцов ко славе великих Афин, —
Не раз срывать прекраснейший цвет на Истме,
Не раз торжествовать у Пифона, —
Ему, сыну Тимоноя.
10
Где прошли горные Плеяды, —
По пятам пройдет и Орион10.
Саламин умеет растить ратоборцев —
Это Гектору в Трое возвестил Аянт11.
О Тимодем!
Сила твоя, испытанная борьбой, возвеличивает тебя.
15
     
Издревле
Славились Ахарны добрыми мужами;
И всегда в хвалах победителям
Тимодемиды именовались превыше всех,
Возле царственных высей Парнаса12
Четыре победы унесли они с состязаний;
От коринфских мужей
20
В долине доблестного Пелопа
Восемь венков возложили они на чело;
На родине их победы превосходят число и счет;
А Немея подарила им семь
На играх Зевса.

Прославьте же Зевса,
Вы, сопутники Тимодема
В славном его возвратном пути, —
И да будут ему сладостны громкие ваши голоса!
25
 


3. <«Ахилл»>
АРИСТОКЛИДУ ЭГИНСКОМУ,

сыну Аристофана, на победу в разноборье,
чтобы петь на Феарийском празднике в Эгине.
Год — около 475
.

 
Царица Муза,
О матерь наша,
Заклинаю тебя:
В священный месяц Немеи
Низойди на гостеприимный остров дорян —
Эгину,
Ибо там над водой Асопа13
Ждут тебя юноши,
5
  Строители песен, сладких, как мед,
В жажде твоего голоса.
Разное о разном томится,
Но победа в играх
Любит песню превыше всего,
Песню, надежную спутницу
Подвигов и победных венков.
Исторгни же из мысли моей
Песню изобильную!
Воздвигни громкое славословие
Владыке многооблачного неба,
10
  Которому ты дочь;
А я приобщу его
К лире и юношеским голосам.

Любезный труд14
Ожидает красу того края,
Где некогда обитали мирмидоняне,
Чью древнюю славу
По милости твоей
Не запятнал позором Аристоклид,
15
  Обессилев в многоборье состязания:
От истомляющих ударов
Целящее зелье —
Славная победа средь широких исменских равнин,
Сын Аристофана,
Лицом он красив,
Дела его подстать красоте,
И если высшей достигнет он доблести, —
20
  Нелегко проплыть еще далее
В неисходную зыбь
За теми Геракловыми столпами15,
Которые воздвигнул герой и бог
Славными свидетелями предельных своих плаваний,
Укротив по морям
Чудовищ, чья сила непомерна,
Испытав глубинные течения,
Принесшие его к концу всех путей,
25
  Где указаны им грани земные.

Но к каким, душа моя,
Чуждым рубежам обращаешь ты мой челн?
Повелеваю тебе:
Неси мою Музу к Эаку и Эакову роду,
И за речью моей полетит
Хвала достойным, цветущая справедливостью:
Влечься к чужому — 30
  Не лучшее в человеке:
Своего взыскуй!
Здесь твоя лучшая краса
Для сладостной песни.

Доблестью древности
Радовался владыка Пелей,
Чье копье16 было выше всех копий:
Один, без войск, взял он Иолк17
И силой поверг морскую Фетиду.
35
  Широкий силою Теламон
Об руку с Иолаем18 разорил Лаомедонта;
С ним он пошел
И на мощь амазонок с медными луками:
Никогда
Страх, укротитель мужей,
В нем не умалил
Силу духа, —
Кто рожден в доброй славе,
40
  Тот тверд и весок,
А кто перенял ее,
Тот темен,
Тот дышит то тем, то этим,
Тот не сделает твердого шага,
Тот лишь пригубит тысячу тысяч подвигов бессильным к свершению духом.

Русый Ахилл
Еще отроком, под кровом Филиры19
Тешился славными деяниями,
Не давая покоя
Дроту с коротким клинком,
45
  Подобному вихрям.
В битве нес он смерть
Дикому льву и сражаемому вепрю;
Их хрипящие туши
Приносил он кентавру, сыну Крона,
Когда было ему шесть лет,
И таков он остался навсегда.
Артемида и отважная Афина20
50
  Дивились ему,
Без собак и без лукавых сетей
Настигающему оленей
Единой силою своих ног.
Да, мой сказ услышан от предков:
Глубокий думами Хирон
Под каменным своим кровом
Взрастил Ясона,
Взрастил Асклепия,
Научив его кротким законам зелий,
55
  Выдал замуж Нерееву дочь21,
Золотогрудую,
И взлелеял ее могучего сына,
Укрепив его дух наставлениями,
Чтобы после,
Вихрями морей принесенный к Трое,
Он противостал
60
  Крику боя и стуку коней
Ликийских, фригийских, дарданских,
Чтоб, сплетясь в борьбе
С эфиопами, носящими дроты,
Камнем положил он в мыслях своих,
Что не вернется обратно в свой дом,
Царь их, родич Гелена22, бурливый Мемнон.

Вот из какой дали
Излучился к нам свет Эакидов;
Зевс, не твоя ли в нем кровь,
65
  И борьбу не в твою ли честь
Взметает песнь,
Юными голосами славящая отраду Эгины?
Заслужен этот клик
Победителем Аристоклидом,
В блеске своих трудов
Причастившим хвале
Родной остров и Феарийскую святыню23 Пифийца.
70
  В испытании проясняется предел,
Которого достигает предо всеми
Отрок среди отроков,
Муж среди мужей,
Старец среди старцев, —
Три доли даны каждому смертному,
А четвертая добродетель24 довлеет преклонным годам:
Велит она —
75
  Быть мудрым в насущном;
И все они близки тебе, Аристоклид.

Радуйся, друг!
Я посылаю тебе
Пенную смесь
Меда и белого молока25,
Питье, чтобы петь
Эолийским дуновением флейт.
Мой дар — поздний, 80
  Но быстр орел меж крылатыми,
Когда, издали выследив,
Разом хватает он в когти
Кровавую добычу;
И только крикливые галки26
Ищут корма над самой землей.
А тебе
За отвагу твою, пожинающую награды,
Клио с пышного своего трона
Дала сиять сияньем тройным —
От Немеи, от Мегар и от Эпидавра27.

 
4. <«Эакиды»>
ТИМАСАРХУ ЭГИНСКОМУ

из рода Феандридов, ученику Мелесия,
на победу в борьбе среди мальчиков.

 
Радость —
Лучший врачеватель в понесенном труде;
Песни,
Мудрые дочери Муз,
Облегчают его своим прикосновением.
Теплая вода
Не так умягчает члены,
Как добрая похвала, напутствуемая лирой.
5
  Слово живет дольше, чем дело,
Если милостью Харит
Язык изводит его из грудных глубин.
Пусть же мне будет дано
Завести мой песенный зачин
В честь Зевса Кронида,
Немеи
И Тимасарховой победы в борьбе;
10
  Пусть внемлет ему благосклонно
Под сенью башен обитель Эакидов,
Повсюду льющая свет
Гостеприимной своей справедливости28.

О если бы отец твой Тимокрит
Еще грелся под буйным солнцем, —
Сколько пестрых звуков кифары
Он склонил бы над моим напевом,
15
  Отзываясь победной песнью
На игры в Клеонах29,
Нанизавшие для тебя венки,
И в Афинах, блистающих добрым именем,
И в Фивах о семи вратах,
Где у Амфитрионова светлого кургана30
20
  Сплетали кадмейцы тебе цветы,
С радостным сердцем чествуя Эгину.
Как друг к друзьям31,
Нисшел Тимасарх в гостеприимный их город,
К благословенному добру Геракла32
Геракла, пред которым с мощным Теламоном 25
  Пала Троя,
Пали меропы33,
Пал великий Алкионой, устрашающий воитель,
Сокрушивший камнем двенадцать колесниц
И дважды двенадцать конеборцев на них.
Кому невероятны такие слова,
30
  Тот не искушен в боях, —
Ибо кто действует, тот и претерпевает34.

Но долгому рассказу о тех подвигах
Противятся устав и торопливые часы,
Хоть чара и влечет мое сердце
35
  Коснуться их в этот праздник новолуния35.
Соленая зыбь обмывает тебя —
Но ты укрепись пред искушениями36!
И тогда заведомо
Явимся мы в сиянии, поправ врагов,
А тот, в чьих взорах — зависть,
Во мраке будет вращать
40
  Пустую и неизменную свою мысль.
Какую бы доблесть
Ни вложил в меня властительный Случай, —
Я знаю:
Влекущееся время свершит предопределенное.

Начни же ткать и не медли,
О сладкая лира моя,
В лидийском ладу
45
  Милую песнь
Эноне
И Кипру37,
Где царствует вдали Теламонов Тевкр,
Как Аянт — на отчем Саламине,
Как Ахилл — на Евксинском блистательном острове38,
Как Фетида — во Фтии,
50
  А Неоптолем — в пронизывающем дали Эпире.
Чьи кручи холмов под бычьими пастбищами
От Додоны нисходят к Ионийским струям.
А у подножия Пелиона
Пелей,
Обратив десницу свою на Иолк,
55
  Отдал город в рабство гемонянам39,
Ибо изведал он коварство
Ипполиты, Акастовой супруги:
С Дедалова клинка
Вскармливал на него потаенную смерть
Пелиев сын40;
60
  Но Хирон его спас,
Во исполнение Зевсова предопределения.
Всепобеждающему огню
И львам41, неистовым в схватке,
Чьи когти пронзительны, чьи клыки устрашают мощью,
Положив предел,
Взял Пелей себе в жены 65
  Единую из высокопрестольных Нереид,
И дано ему было увидеть
Царских сидений возвышенный круг,
С которых владыки неба и моря
Являли ему дары свои и мощь
В роды и роды.
Но нет путей на закат
Дальше Гадира42;
Обрати же снасть кораблей своих
К берегам Европы,
70
  Ибо свыше моих сил
Досказывать до конца
Повесть о сынах Эака.

10с Нет —
Я пришел сюда возгласить о Феандридах
С их победами, закаляющими тело,
Олимпийскими, Истмийскими, Немейскими:
75
  Никогда из этих испытаний
Не возвращались они к порогу своему
Без венков, тяжелых плодами славы.
Там, о Тимасарх,
Дом твой служил победным песням.
И если ты повелишь мне
Для Калликла, брата матери твоей,
80
11с Воздвигнуть столп белее паросского камня, —
То как золото в расплаве блещет во весь свой блеск,
Так песнь о благих делах
Равняет человека божественностью царям:
Пусть же к Калликлу
85
  На Ахеронтов брег
Донесутся звучные мои слова
Оттуда, где цвел он под сенью Коринфа,
Состязаясь для бога,
Глухо колеблющего тяжкие три зубца43.
12с Древний предок твой Евфан
Счастлив был бы воспеть Калликловы подвиги;
90
  Но всему свои сверстники44
Что воочию видел человек,
То и мнит он поведать всех изряднее.
О, случись ему восхвалять Мелесия,
Как обернул бы он спор,
Как сплел бы речь,
Не привыкший уступать в словесном бою,
Милостиво взирающий на тех, кто добр,
95
  Берегущий мощь45 против недругов.

 
5. <«Пелей»>
ПИФЕЮ ЭГИНСКОМУ,

сыну Лампона, племяннику Евфимена, сына Фемистия,
ученику Менандра Афинского,
на победу в разноборье.
Время — 480-е годы.

 
Я не ваятель46, —
Не таковы творения мои,
Чтобы стыть им прикованными к подножиям,
Нет:
На широкой ли ладье, в малом ли челне
Ступай в Эгину,
Сладостная песня моя,
С вестью,
Что сын Лампона, Пифей,
Широкий силою,
Стяжал в Немее
5
  Победный венок сугубой борьбы,
Не явив еще на щеках
Свежую зрелость, мать нежнолистных гроздий.

Это дар, которым он чтит
Копьеносных героев,
Посев Зевса, и Крона, и золотых Нереид47, —
Эакидов,
И с ними — родину свою,
Землю, ласковую к странникам,
Мощную мужами, славную кораблями
По молитве,
Которую от жертвенника эллинского бога48
10
  Вознесли ладонями к эфиру
Многоведомые сыны Эндеиды
И могучий державою Фок —
Сын богини,
Рожденный Псамафеей на обломе морском.

Но не смею сказать о страшном49
О дерзости без правоты,
Которая увела их с именитого острова,
15
  О том божестве,
Которое бросило от Эноны в изгнание
Доблестных мужей.
Не все то благо, что истинно
В нескрытом лике своем;
Молчание —
Порою мудрейший выбор для человека,

А чтобы восславить
Счастье Эакидов,
Силу их мышц,
Железные их войны, —
Пусть разровняют передо мною поле для дальних прыжков:
20
  Толчок колен моих крут,
Орлы взмывают и за море!
Благосклонны к героям,
Пели им блистательным хором
Музы на Пелионе50,
И меж них — Аполлон,
Настигая золотым своим плектром
Лиру о семи языках,
Вел разноголосый их строй. 25
  Начав свой запев от Зевса51,
Славили они
Чтимую Фетиду
И Пелея,
Которого Крефеева дочь,
Сладострастная Ипполита,
Хотела опутать обманом,
Пестрыми уловками убедив
Мужа своего52, блюстителя магнетов,
Лживую изготовив речь,
Будто было на нее покушение
30
  На брачном ложе Акаста, —
А истиною было противное.
Много окольного замыслив,
Умоляла она Пелея всем пылом своим;
Стрекало ее слов
Гнев вздымало в Пелее —
Не колеблясь,
Отверг он юную жену,
Страшась недоброго от Родителя Гостеприимца53.
И тучегонитель Зевс,
Владыка бессмертных,
35
  Обратил к нему взор,
Мановением с неба обещал ему
В скорые супруги
Морскую Нереиду с золотым веретеном,
В родичи ему склонив Посидона,
Чей путь — меж Эгами и славным дорийским Истмом54,
Где радостные толпы
Под свист тростников
Встречают бога,
Соревнуясь в отваге и силе тел.

Врожденная доля —
40
  Мера всем свершениям человеческим.
Ты, Евфимен55,
В объятиях эгинской Победы
Пригубил разноголосие славословий, —
И ныне горд
Видеть, как племя сестры твоей,
Сев от твоего корня,
Прянул и рвется тебе вослед.
Подстать ему и Немея
И месяц, любимый Аполлоном56, —
Сверстников, сошедшихся к борьбе,
45
  Он осилил дома
И осилил под сенью Нисейского гребня57.
Я счастлив,
Что целый город
Борется за доброе дело;
Но помни, Пифей, —
Это легкая рука Менандра
Порадовала себя
Сладкой мздою твоим трудам,
Ибо из Афин пришел к тебе созидатель борцов.
И для Фемистия58
50
  Пусть найдется песнь у тебя, моя Муза,
Стряхни немоту,
Возвысь голос,
Натяни парус до вершины мачты
И спой,
Как он, кулачный боец,
Победой своей
Похитил в Эпидавре
Достойную честь сугубой борьбы,
И как принес он цветущие зеленью венки
К предверью Эака,
В хоре русых Харит.

 
6. <«Вассиды»>
АЛКИМИДУ ЭГИНСКОМУ,

из рода Вассидов, внуку Праксидаманта,
правнуку Соклида, ученику Мелесия,
на победу в борьбе среди мальчиков.
Время — 450-е гг.?

 
Есть племя людей,
Есть племя богов,
Дыхание в нас — от единой матери59,
Но сила нам отпущена разная:
Человек — ничто,
А медное небо60 — незыблемая обитель
Во веки веков.
Но нечто есть
Возносящее и нас до небожителей, —
5
  Будь то мощный дух,
Будь то сила естества61, —
Хоть и неведомо нам, до какой межи
Начертан путь наш дневной и ночной
Роком.

Так ныне Алкимид
Являет взору
Породу свою, плодовитым подобную полям:
10
  То дарят они людям год житья со своих равнин,
То в отдыхе приемлют они новую силу.
Отрок-борец,
Пришел он от зовущих схваток Немеи,
Счастливый жребий выпал ему от Зевса —
15
  Небездольным ловцом выйти из борьбы,
След в след Праксидаманту62, отцу его отца,
Единокровному своему.
Олимпийский победоносец,
Первым Праксидамант стяжал для Эакидов
Венок алфейских ветвей,
Пять раз был венчан на Истме,
Трижды — в Немее,
20
  И тем вызволил из забвения Соклида, высшего из Агестимаховых сыновей.
Трое их было63, победителей в борьбе;
Вкусивших труда,
Но достигших в доблести предельного рубежа.
Милостию богов,
Не вмещал еще стольких с бою добытых венков
Не единый дом в недрах Эллады.

25
  Этому дому
Попутным ветром песенной славы
Повей, моя Муза:
Моя речь о великом, как стрела из лука,
Метко ударит в цель.
Для этого дома
Певцы и повести
30
  Сберегли подвиги миновавших мужей,
А их немало среди Бассидов, —
Рода, славного издавна,
Чья ладья плывет под грузом похвал,
Чьи гордые деяния
Много дарили песен пахарям Пиерид.
Не от этой ли отчей крови и Каллий
35
  Руками, одетыми в ремни,
У трисвятого Пифона
Угодил победою отпрыскам Латоны, чья из золота стрела,
И просиял на закате в хоре Кастальских Харит,
А Креонтид64
На волноломе неутомимого моря
Принял почести от трехгодового торжества,
40
  Где закалают быков в священной ограде Посидона,
И он же
Львиною листвою65 увенчал победительный лоб
Под огигийскими склонами Флиунта
С темной тенью.

Отовсюду течет широкая прибыль 45
  К словесным людям,
Украшающим остров, добрый в славе,
Ибо Эакиды
Явленными своими великими доблестями
Несравненный жребий выметнули ему.
Имя их распростерлось
Над сушей и морем
До самых эфиопских земель,
Куда не воротиться владыке их Мемнону66:
50
  Тяжкой раною их ранил Ахилл,
Шагнув с колесницы,
Чтобы ярым острием своего копья
Сразить сына блистающей Зари.

Торную
Проложили предки дорогу к славе,
И я рвусь по следам их, —
Но есть слово:
Который вал ударяет в борт,
55
  Тот и тревожнее для сердца моряка.
Двойное бремя67
Возложив на доброхотные плечи,
Выхожу я вестником единой из честей.
Пятой сверх двадцати,
Приносимых со священных состязаний.
Их сберег
60
  Славный род Алкимида, —
Хоть опрометчивый жребий и лишил Политимида68 и тебя, дитя мое,
Олимпийских цветов в священной ограде Зевса, —
А Мелесий,
Кормчий сил твоих и рук
65
  В быстроте своей был подобен
Дельфину в море.

 
7. <«Неоптолем»>
СОГЕНУ ЭГИНСКОМУ,

сыну Феариона, из рода Евксенидов,
на победу в пятиборье среди мальчиков.

 
Илифия69,
Сопрестольница далеко мыслящих Судеб,
Дочерь Геры, великой в силе своей,
Рождающая рождаемых,
Слушай меня!
Без тебя нам не видеть ни света, ни доброй ночи
Без тебя нам не знать и Гебы, сияющей твоей сестры, —
5
  Хоть все мы дышим о разном;
Хоть на каждом — доли его ярмо,
И над каждым, с бичом, — собственная его судьба.

И вот через тебя
Сын Феариона Соген,
Избранный в доблести,
Прославляется ныне в песнях
Меж пришедшими к пятерной борьбе.
Недаром обитает он в краю Эакидов,
Где песни звучат и копья стучат,
Ибо здесь
10
  В каждом пылает дух,
Ревностью искуситься в состязании.
И чей увенчается труд,
Тот станет для Муз истоком льющихся струй,
Которые — как мед для ума:
Ибо без песни
И великая сила пребывает во мраке.
Ведомо,
Что единое есть зерцало для лучших дел —
Милостью Мнемосины с яркою повязью
15
  Найти в славных напевах слов
Мзду за тяготы свои.

Умный пловец70,
За три дня предведая бурю,
Не губит себя ради прибыли —
Ибо бедному и богатому единый путь
К смертной грани.
И все же, мнится мне,
20
  Слава Одиссея больше испытанного им,
А виною тому сладкое слово71 Гомера.
Вымыслы его и крылатое искусство
Некое несут величие;
Умение его обольщает вас,
Сказками сбивая с пути;
А сердце у толпы —
Слепо:
Будь ему по силам видеть истину, —
Гневаясь за доспех72,
25
  Не вонзил бы себе отточенный меч в средостенье
Мужественный Аянт,
Сильнейший по Ахилле,
На быстрых ладьях
Прямым дыханием мчащего Зефира
Устремившийся к городу Ила,
Чтобы в битве отбить
Супругу для русого Менелая.

Да, волны Аида захлестывают всех, 30
  Рушась и на бесславного и на славного73.
Но честь — тому74, кого бог
Возвеличил доброю молвою,
Попечительницей о тех, кто мертв,
Честь — тому, кто пришел узреть
Великий пуп широкотелой земли.
Здесь,
В пифийской низине,
Опочил Неоптолем,
35
  Разоривший Приамов град,
За который столько страдали данаи.
По возвратном блужданье
Миновав Скирос, подплыв к Эфире75,
Недолго царил он в молосской земле,
Но навеки оставил эту честь роду своему, —
Сам же пришел к богу
40
  С первинами троянских добыч76,
Где в схватке над жертвенным мясом встретил его ножом
Человек.
Безмерна была тоска
Гостеприимных Дельфов;
Но то была дань судьбе —
Ибо назначено было
Единому из царственных Эакидов
45
  Пребыть до конца времен
В древней священной роще, у дивных стен божьего дома,
И оттуда блюсти
Чин многожертвенных шествий77
Во имя благодольной Правды…
— Довольно трех слов:
Нелживым свидетелем творимого.

О, Эгина,
50
  Тверда моя душа
Поведать путь достославный и торный
Сияющим доблестям
Твоих и Зевесовых сынов,
Но во всем, что есть,
Сладка передышка —
Пресыщают78
Даже мед и милые цветы Афродиты.
Всякому
От природы различен жизненный удел.
Иному одно,
55
  Иному другое —
А совокупное счастье
Не в подъем одному;
Не назвать, пред кем положила Доля такой предел.
Но тебе, Феарион,
Должной мерой отмерила она зажиток,
По плечу тебе дала отваги на доброе
И не положила охулки на крепость твоего ума.
60
  Я твой гость —
Чуждаясь черной хулы,
Я прославлю тебя,
Я пролью на тебя, как речной поток,
Истинную хвалу,
Достойную мзду достойным.

Ахейцу от Ионийской соли79,
Встав со мной рядом,
Не в чем меня упрекнуть —
Я верю в гостеприимство,
65
  Светел мой зрак меж сограждан моих,
Нет во мне надмения,
Путь мой чист от всякого насильства,
И остаток моих дней
Да будет благостен в своем приближении.
Кто знает меня, пусть скажет —
Преступил ли я против песни порочащим словом?
Пред тобою,
70
  О Соген из рода Евксенидов,
Я клянусь:
Не ступал я за черту80,
Устремляя быстрый мой язык,
Как дрот с медным острием,
Отстраняющий от борьбы81
Невспотевшую шею и силу
Тел, еще не обожженных солнцем.
После трудов слаще услада.
Дай же мне
75
  Возвысить мой возглас сверх меры —
Я не тот невежда,
Который откажет победителю в дани похвал.
Не в труд сплетать венки из цветов, —
Но дай срок,
И Муза моя совьет тебе воедино
Золото,
Слоновью кость
И лилейный цветок82, исторгнутый из пены морской.

Но вспомнив о Зевсе при Немее, 80
  Всколебай им
Мирный гром многоголосых песнопений, —
Ибо где, как не в этой земле
Кротким голосом славить царя богов,
Чье семя в лоне Эгины породило Эака,
Властителя городов 85
  В добром именем отчем краю,
Первого из гостей и братьев83
Твоих, Геракл.
Если причастится человеку человек, —
То отраднее всех отрад
Ближнему ближний, любящий глубью души;
Ежели таков к тебе бог,
Поправший Гигантов, —
То волен ты, Соген,
Лелеющий сердце, нежное к отцу,
90
  Жить в жилищах предков твоих,
Благодатных и благословенных,
Стиснутых божьими святилищами84 по обе руки.
Как дышлами четверни.

Блаженный бог,
Не чрез тебя ли молить о милости к Согену
Владеющего Герой85
95
  И деву с серыми глазами?
Не ты ли властен
Щедро дарить смертным
Силу в неодолимых неудачах?
Если ты сплетешь для Евксенидов
Жизнь по мере их,
Жизнь, сильную в шагу,
Жизнь благодольную
В юности и в блещущей старости, —
То сыны их сынов
100
Век бы хранили нынешнюю честь
И обретали бы пущую.

А о Неоптолеме
Никогда
Неподобными словами не вымолвит мое сердце обидного!
Но полно:
Кто трижды и четырежды возвращается к одному,
Тот скуден,
Как суеслов, без конца лепечущий детям:
105
  «Коринф, сын Зевса…»86
Коринф, сын Зевса…»

 
8. <«Аянт»>
ДИНИЮ ЭГИНСКОМУ,

сыну Мегаса, из рода Хариадов, на победу в беге.
Год — 459 (?)

 
Державная Юность,
Вестница амвросических нег Афродиты,
Ты живешь на ресницах отроков и дев,
Одного ты вверяешь ласковым ладоням Судьбы,
Другого — жестким.
Счастлив тот,
Кто не разминулся с добрым случаем,
Кому дано
Царить над лучшими из Эротов!
5
   
Лучшие из Эротов
Были пастырями Кипридиных даров,
Витая вкруг ложа87 Зевса и Эгины,
Чей сын расцвел
Царем Эноны88, могучим мышцею и советом.
Многие много молили о лицезрении его,
Цвет окрестных героев без зова шел под его закон.
10
Строители ратей в каменистых Афинах
И потомки Пелопидов в Спарте89.
О Эак,
К священным коленям твоим припадаю я с мольбой
О милом городе и о гражданах его:
В моих руках —
Лидийская митра90, шитая звоном,
15
  Немейская почесть
Двойному бегу
Диния и Мегаса91, его отца.

Самое прочное счастье людское —
От бога:
Не бог ли некогда осыпал богатствами и Кинира92 в приморском Кипре?
Но пусть застынет
Легкий мой шаг —
Я вбираю воздух пред новым словом:
Многое сказанное по-многому сказано,
20
  А новое найти и вынести на суд —
Всего грозней,
Ибо суд этот — пастбище для зависти,
А она прилепляется лишь к доброму,
Худому она не враг.
Снедью ее стал
И сын Теламона,
Брошенный на клинок93:
Кто не речист, но мощен душой,
Тот в скорбном споре уступает забвению,
А лучший дар достается искусной лжи —
25
  Так тайными голосами94
Услужили данайцы Одиссею,
И Аянт, обездолен золотым доспехом,
Встретил смерть.
А как несхожи были они,
Разя ранами жаркие тела врагов,
Потрясая копья, ограду смертных,
В схватке ли над Ахиллом95, только что павшим,
30
  В дни ли иных трудов и многих смертей?
Издавна была ты сильна,
Вражья речь, лживая речь,
Застолье обманчивых слов,
Измыслительница коварств,
Вредоносное зло,
Ты, насилующая всякий блеск,
Ты, возносящая гнилую честь
Темных людей.

Зевс-отец, 35
  Да не явится во мне никогда
Тот нрав!
Да будет проста дорога жизни моей,
А когда умру,
Да не ляжет клеймо бесславия на детей моих!
О золоте молятся одни,
О бескрайних полях — другие,
А я хочу скрыть мое тело в земле,
Угодный согражданам,
Хваля достохвальное,
А на преступное рассевая хулу.

Разрастается доблесть, 40
  Как дерево, мечущее зеленые ветви,
Возносясь во влажный эфир
Меж мудрыми и праведными мужами.
По-разному надобны бывают друзья:
Выше всех — помощь в трудах;
Но любо и в отраде
Остановить взгляд на том, кто верен.
О Мегас,
Вернуть твою душу в мир —
Не по силам мне: 45
  Тщетным надеждам — безумный исход.
Но мне дано
Для рода твоего, для Хериадов твоих
Безмерный воздвигнуть
Песенный столп
Во славу быстрых ног
Дважды двух победителей.
Я счастлив
Испустить хвалу, достойную подвига:
От ее заклятий
Безболезненна делается усталость мужа;
И еще до вражды Адраста96 с кадмейцами пелась
50
  Эта славословящая песнь.

 
9. <«Адраст»>
ХРОМИЮ ЭТНЕЙСКОМУ

на победу в колесничном беге, в Сикионе.
Год — 474 (?)

 
От Аполлона и от сикионских стен —
В путь, о Музы.
К новооснованной Этне,
Чьи ворота распростерты перед пришельцами,
В путь к блаженному дому Хромия
С сладким словом на песенных устах!
Вот он взошел на колесницу,
Правя победоносными конями,
Он подал знак
К песне во славу матери и близнецов97,
Вместе взирающих от высокого Пифона.

5
Есть меж людьми слово —
Добрые свершения в безмолвии не хоронить!
Вещий напев стихов —
Достойная дань горделивому.
Одухотворим же гремящую лиру и флейту
Пред высотами конеборств,
Адрастом в честь Феба установленных
У Асоповых98 струй.

Вспомнив о них,
Не украшу ли я славными почестями
10
Царственного героя,
Осиявшего город свой
Свежестью торжеств99, спором сильных, блеском колесниц?
От дерзких Амфиараевых умыслов100,
От страшного мятежа
Он бежал далеко от родного крова и Аргоса;
Сыны Талая,
Осиленные бунтом, были безвластны,
Но он, умнейший,
Замирил миновавший спор;
Дав Оиклиду в жены 15
  Эрифилу, укротительницу мужей101,
Сделал он верных ему в клятве
Наибольшими меж русоволосых данаев.
Тогда-то и вывели они воинство
На семиворотные Фивы.
Не казали им птицы102 попутный знак,
И Кронид обращенной вспышкою
Устремлял их, обезумевших не в путь, а с пути:
20
На открытую рвалось беду
Войско в медных доспехах и сбруях.
И берег Исмена
Отсек им сладкий возврат —
Белый дым взошел от жира их тел,
Семь костров103 поглотили юные мышцы их,
И только Амфиараю
Бог разверз всесильным перуном
Глубокую грудь земли,
Поглотив его с колесницею,
Пока не ударило его в спину Периклименово104 копье, 25
  Обрушивая позор на воинственный его дух!

Пред божественным ужасом
Бегут и сыны богов.
О Кронион, родитель Зевс,
Если есть на то сила твоя,
Отврати отсель
Сверхмужеское испытание сил
На жизнь и на смерть от финикийских копий!
Пусть по моей мольбе
Дастся сынам этнейцев в долгую дань
Благозаконный удел,
30
Пусть народ
Проблестит гражданственным блеском!
Здесь край мужей,
Любителей конеборств,
И души их — превыше богатства.

Я знаю, нет веры моим словам,
Ибо всюду тайная корысть
Обирает честь, носительницу славы.
Но кто был под щитом у Хромия
В пешем крике, среди коней и в боях кораблей, —
Тому ведомо,
35
Что в битвенной грозе
Честь есть бог,
Устремивший его копьеносный пыл
К отвращению бича Эниалия.
У немногих достанет духа и рук
Погнать на вражеский строй
Тучу смерти, заградительницу пути бойцам.
Над потоком Скамандра
Слава цвела для Гектора,
А над обрывистым Гелором, где Реин брод105,
40
Этот свет сверкнул сыну Агесидама
В первой его молодости, —
А об иных его днях, и на пыльной земле, и в ближнем море106
Еще петь мне песнь.

Из трудов юности и правды
Добрая родится старость.
Знай же, Хромий,
Милостию божеств
Дивного причастился ты счастья:
45
10с Ибо если над грудами богатств
Возносится достойная слава, —
То нет высших вершин для смертной стопы.
Безмятежность мила застолице,

В нежных песнях распускается свежий цвет побед,
Крепнут голоса над винными чашами.
Слей вино с водой,
В чаше, сладкой вестнице пира,
50
11с Буйный сын лозы
Пусть разольется по серебряным фиалам,
Завоеванным Хромию
Конями его в священном Сикионе,
Где венчали его
Венки Латонина сына, по уставу сплетенные,
Зевс-отец,
Дай прозвучать мне о его доблести!
По благости Харит
Дай прославить его победу
Превыше других!
Дай достигнуть дроту моему вернее
До цели Муз.
55
 


10. <«Диоскуры»>
ФЕЭЮ АРГОССКОМУ,

сыну Гилия, на победу в борьбе в Аргосе,
на празднике Геры.
Время — 460-е гг. (?)

 
Город Даная и пятидесяти его дочерей на блистательных тронах107,
Аргос,
Благолепную обитель Геры,
Воспойте, Хариты!
В нем сияют десять тысяч слав
Деяниям его отваги.
Персею
Долгая слава за Медузу Горгону.
Ладонями Эпафа
5
  Много воздвигнуто городов в Египте.
Гипермнестру108,
Единственный меч удержавшую в ножнах, не минует хвала.
Диомед109
Бессмертие принял от богини сероокой и русоволосой,
А под Фивами
Приняла земля пред Зевсовым перуном
Вещего Оиклида110, грозовую тучу войны.

Славен Аргос и прекраснокудрыми женами —
Славу эту в древности явил Зевес,
10
  Нисходя к Алкмене и к Данае.
Зрелый плод ума и прямой путь правды
Сочетались здесь в Линкее и в Адрастовом отце111,
Вскормлено здесь и копье Амфитриона —
Тот, кто сильней всех счастьем,
Вошел в его родню,
Когда медным оружием сокрушил он телебоев,
15
  А царь богов,
Уподобясь ему обличьем своим,
Внес в чертог его
Семя неукротимого Геракла —
Геракла, супруга Гебы,
Прекраснейшей из богинь,
Ступающей по Олимпу близ матери своей, блюстительницы супружеств.

Коротко дыхание уст моих,
Не исчислить ему всех благ, что на доле священной ограды Аргоса,
20
  И тяжко ему противостоять всей зависти людской.
Но ты, Муза,
Пробуди добрые струны моей лиры,
Заботой своей коснись состязаний,
Где медный спор112
Сгоняет народ к бычьим жертвам Геры,
И к той борьбе,
Где Феэй, сын Гилия,
Двойною победой достиг забвенья благопонесенных трудов.
Некогда при Пифоне 25
  Осилил он все эллинское воинство113;
При Истме и Немее,
Счастливый приходом, домогся он венка,
Утруждая Муз
Трижды у морских ворот114
И трижды средь священных равнин, по Адрастову чину.

Отец наш Зевс!
Сердце его жаждет115, хотя уста его молчат.
И свершение трудов его — в тебе.
Не минует милость твоя
30
  Мольбы того, кто в неробком сердце несет отвагу.
И я пою то, что ведомо лишь богам,
И я пою того, кто в высокой борьбе соревнуется о пределе!
А высший устав —
Это тот, что ставлен Гераклом в Писе:
Предвестием были
Сладкие голоса афинских торжеств,
Дважды тебя приветившие, —
Недаром земля, обожженная огнем,
35
  В расписных тайниках сосудов
Несла оливковый дар116
Славному храбрецами народу Геры.

Не впервые
Милостию Харит и Тиндаридов
Честь, завоеванная в борьбе,
Следует знатному племени
Предков твоей матери, о Феэй!
Будь я сородичем Фрасиклу и Антию117,
Не пришлось бы мне скрывать свет очей моих перед Аргосом!
40
  Город Прета, кормилец коней,
Сколько раз
Цвел ты победами118
И в низинах Коринфа, и четырежды у Клеонских мужей!
Из Сикиона к тебе притекли
Одаренные винными серебряными чашами,
Из Пеллены —
Облаченные нежащими шафранами,
А медь твою многую не впору перечесть,
45
  Не вмочь оценить, —
Медь от Клитора, и Тегеи, и ахейских нагорных городов,
Медь от Ликея,
Снесенную к Зевсу данью побед
Бегу ног, силе рук.

Кастор с Полидевком, кровным своим,
Гостями были Памфая, —
50
  Так диво ли,
Что пророс его род лучшими из состязателей?
С Гермесом и Гераклом
Братья-блюстители Спарты, широкой в плясках119,
Правят цветущие жребьи схваток
И пекутся о честных мужах, —
Необманно племя богов.

Переменною чередою 55
  День они пребывают при Зевсе, милом отце,
И день — в полых недрах Ферапны.
Един их жребий,
Ибо это Полидевку милей,
Чем всецело быть ему богом и жить в небесах,
А Кастору мертвым лежать в бою.
Это Идас, гневаясь за быков120,
60
  Пронзил его острием жадного копья,
И это Линкей
Увидел его с Тайгета скрытым в дубовом дупле,
Ибо взором был острее всех земножителей.
Быстрой стопой
Помчались сыны Афарея,
Смелое дело
Замыслили они в уме своем,
Но страшная казнь настигла их от Зевса.
65
  За ними по стопам ринулся сын Леды121,
У отчей гробницы вышли они на него лицом к лицу,
С отчей гробницы схватив точеный камень, убранство Аида,
Чтобы им уметить
В грудь Полидевка.
Но он не рухнул, он не отступил:
В бок Линкею вогнал он медь летящего копья,
70
  А Идаса дымным огненосным громом поразил Зевс,
И оба сгорели, покинутые, —
Смертным не под силу тягаться с сильнейшими.

Быстро воротился Тиндарид
К мощи своего брата;
Был еще брат живым,
Но хрипло вылетало его дыхание.
Проливая горячие слезы,
75
  Со стоном
Выговорил Тиндарид, возвысив свой голос:
«Отец Кронион,
Есть ли мне какое избавление от страданий?
Ниспошли, о владыка, смерть
За ним и мне!
Кто теряет друзей, тот теряет честь, —
Ибо редкий из людей, пособников в наших трудах,
Верен в беде».
Так молвил он;
И Зевс,
Представ перед ним,
Обратил к нему ответное слово:
«Ты — мой сын,
80
  Но после меня приблизился к матери твоей
Герой ее и муж,
Излив в нее смертное семя.
Я вручаю твой выбор тебе:
Если хочешь ты, чуждый смерти и мерзкой старости,
Обитать на Олимпе
С Афиною и с Аресом, о черном копье, —
Жребий в твоих руках. 85
  Если же бьешься ты за кровного твоего,
Если хочешь ты поровну с ним разделить удел, —
Половина дыхания твоего будет в глубях земли,
Половина — в золотых чертогах небес».

Так сказал Зевс, —
И не было двух мыслей в уме у Полидевка.
А бог
Разомкнул очи и уста122
Бойцу, с головой, одетой в медь, —
Кастору.

 
11. АРИСТАГОРУ ТЕНЕДОССКОМУ
на его избрание пританом.
Год — около 446.

 
Реина дочь123,
Сопричастница пританеев,
Гестия,
Сестра высочайшего Зевса
И Геры, с ним разделяющей престол,
Прими подобру в обитель свою
Аристагора,
Допусти к сияющему жезлу твоему
Ближних его!

Они чтут тебя, правя высокий Тенедос,
5
Они возносят к тебе первой из всех богов
Обильные возлияния и обильный жир,
Лира и песнь откликаются им,
Закон Зевса-Гостеприимца блюдется у них
На пирах124 во веки веков.
Дай же Аристагору
Достичь двенадцатимесячного предела своего
Со славой и без печали!

10
Блажен для меня и его отец Аркесилай,
Дивный телом, бестрепетный смолоду;
Но кто и обильем велик,
Кто и видом своим превосходит всех,
Кто и силой проблистал, подвизаясь в боях, —
Пусть помнит:
Он в смертное тело одет,
15
  И концом концов
Будет земля, которая его прикроет.

Слава ему —
В добрых речах сограждан его,
Слава ему —
В песенной красе и в медовом бряцанье струн!
Венцом над Аристагором блещут шестнадцать побед,
20
  В простой борьбе и в двойной борьбе по ближним местам,
Гордость его и славной его породы.
Боязливы были надежды отца его и матери —
Силу сына
Отвратили они от схваток Пифона и Олимпии!
А я клянусь:
Появись он у Касталийских струй,
Появись он под сенью рощ на Кроновом берегу, —
25
  Воротился бы он славнейшим иных состязателей,
Отпраздновал бы пятилетнее торжество, заповеданное Гераклом125,
Увенчал бы кудри багрецом ветвей.
Увы, меж людей
Иные из благ теряет заносчивое тщеславие,
Иные же — робкий дух,
30
  Презрительный к собственной силе,
За руку оттягивающий от успеха, который ждут.

Не видится ли в нем
Древняя кровь спартанского Писандра,
Который из Амикл
С Орестом привел к Тенедосу126
Медную эолийскую рать?
Не видится ль и кровь Меланиппа127, предка матери его,
35
  Слившаяся с Писандровой над потоком Исмена?
Древние доблести128
Чередуют силу поколений людских:
Черные пашни не плодоносят подряд,
Деревья благоухают цветами не вровень каждый год,
40
  Всему нужна перемена.
Тот же удел
Правит и смертным людом.
От Зевса смертным
Открытых знамений нет —
Лишь бесстыдная надежда живет в наших телах,
45
  Когда шагаем мы к подвигам,
Когда замышляем несчетные деяния;
Русло же их
Отбегает далеко от нашего предвидения.
Кто ловит прибыль —
В меру лови,
Ибо всех безумий острее
Страсть о недоступном.


КОММЕНТАРИИ

Немейские состязания праздновались на лугу в узкой долине речки Немеи, где проходила дорога с юга на север, ведущая из Аргоса в Сикион и Коринф. Долина была посвящена Зевсу; сохранились остатки храма Зевса и стадиона, но они относятся к послепиндаровскому времени. Здесь, по преданию, Геракл в своем первом подвиге одолел немейского льва, и некоторые сказания возводили начало игр к этому событию. Но более общепринято мнение, что основание игр относится к походу Семерых против Фив: когда войско проходило через Немейскую долину, вожди встретили здесь лемносскую царицу — пленницу Гипсипилу, кормилицу Офельта, сына местного царя; она рассказала им долгую историю своих бедствий и пошла к источнику за водою для воинов, а тем временем младенца укусила змея, и он погиб; в память о нем и устроили вожди первые Немейские игры. Этот миф упоминает Вакхилид (песнь 9), но Пиндар, кажется, к нему равнодушен. В историческое время Немейская долина принадлежала городку Клеонам, за власть над которым спорили Сикион и Аргос; в 573 г. до н. э. Клеоны освободились от господства Сикиона и по этому случаю «возобновили» древний праздник, основанный аргивянами. Благодаря аргосскому влиянию, праздник стал общегреческим, отмеченным священным перемирием; судьями были сначала клеоняне, а с 460 г. аргивяне. Справлялся он каждые два года (во второй и четвертый год олимпийского четырехлетнего цикла), приблизительно в июле; программа состязаний была та же, что на Олимпийских и Пифийских играх, но с выделением не двух, а трех возрастов (взрослые, юноши, мальчики). Наградой служил в древнейшие времена масличный венок, а при Пиндаре венок из сельдерея, который считался траурным растением. Из четырех общегреческих состязаний Немейские были в наименьшем почете, поэтому в собрании Пиндара Немейские оды первоначально занимали не третье, а четвертое место, и к концу их были приложены три «отдельные» оды (9-11) в честь победителей местных состязаний. Списки Немейских победителей не сохранились (как сохранились списки олимпийских и пифийских), поэтому точные даты большинства Немейских од неустановимы.

1. («Геракл-младенец») Хромию Этнейскому, 476 г. (?)

Адресат оды Хромий — старый полководец Гелона и Гиерона, муж сестры последнего, впоследствии — опекун его сына Диномена в роли правителя новооснованной Этны. Ода датируется 476 г. только на основании буквального смысла строфы 2 — о личном присутствии Пиндара в Сицилии. От традиционного зачина — сперва о городе, потом о герое — Пиндар прямо переходит к мифу, за что его укоряли в несвязности еще древние комментаторы; но смысл мифа ясен — Хромий уподобляется Гераклу как смиритель враждебных сил (с не вполне ясным для нас намеком «и в малом подвиге видна великая судьба»). Композиция асимметрична: заключительной части нет (ср. Нем. 10).

1. Ст. 1. Вздох державный Алфея… — имеется в виду миф (упоминаемый еще Ивиком) о том, что элидский поток Алфей, гонясь за Аретусой, нимфой Артемиды, пересек Ионийское море и, вынырнув из-под земли, настиг ее в Сицилии близ сиракузского острова Ортигии, места почитания Артемиды. «И, говорят, в Ортигии находились конюшни Гиероновы и Хромиевы», — простодушно добавляет схолиаст. [назад]

2. Ст. 17. С олив Олимпии — прежде всего имеется в виду, конечно, олимпийская победа Гиерона 476 г. [назад]

3. Ст. 34. …древний сказ — до Пиндара миф о Геракле-младенце в литературе не встречается (даже, кажется, в киклической поэме Писандра о Геракле, которой часто пользовался Пиндар), но одновременно с Пиндаром встречается на аттических вазах, а после Пиндара — на славившейся картине Зевксида. [назад]

4. Ст. 36. …в шафрановой пелене — шафран, подобно пурпуру, считался цветом царей и знати (ср. о Ясоне, Пиф., 4, 232). [назад]

5. Ст. 40. …царица богов — та же версия у Феокрита, 24, следовавшего здесь Пиндару; но по Ферекиду (Аполлодор, II, 4, 8), это сам Амфитрион хотел проверить, который сын — его, который — Зевса. [назад]

6. Ст. 60. …ближнего своего — в буквальном смысле слова: дома Амфитриона и Тиресия показывали в Фивах по соседству (Павсаний, IX, 11 и 16). [назад]

7. Ст. 65. …из людей на кривой дороге гордыни — имеются в виду Бусирис и Антей (схолиаст). [назад]

8. Ст. 70. …воздаяния — любопытно, что на муки и самосожжение Геракла у Пиндара нигде намеков нет. [назад]

2. Тимодему Ахарнскому

Тимодем Ахарнский, по словам схолиаста, впоследствии одержал победу и в Олимпии, но так как в списках победителей 480—464 гг. его нет, то, по-видимому, победа была одержана раньше (484?), а немейская ода Пиндара написана еще раньше. Короткое стихотворение (не триадами, а цепью однородных строф), в котором центральная мифологическая часть сжата до двух неразвернутых образов.

9. Ст. 1. Гомериды…. — рапсоды (буквально «сшиватели», «сочленители песен»), исполнявшие поэмы Гомера, начинали свои выступления «запевом» в честь бога (необязательно Зевса); такие запевы легли в основу дошедших до нас «гомеровых гимнов». [назад]

10. Ст. 12. Орион — образ небесного охотника — Ориона, движущегося по небу вслед за Плеядами (они — «горные» как дочери Атланта, титана-горы) одновременно означает: «за немейской победой последуют другие» и «за подвигами предков последуют подвиги Тимодема». Беотийскому герою Ориону Пиндар посвятил дифирамб — см. фр. 74. [назад]

11. Ст. 14. …возвестил Аянт — «Илиада», VII, 189—199. Почему Тимодем выступает и как ахарнянин и как саламинянин, удивлялись еще древние схолиасты; по-видимому, он был из ахарнской семьи, имевшей надел на Саламине. Пиндар пользуется этим, чтобы через Аянта связать героя со своей любимой Эгиной. [назад]

12. Ст. 19—23. …Парнаса… — перечисляются игры: Пифийские, Истмийские, местные аттические, Немейские. [назад]

3. («Ахилл») Аристоклиду Эгинскому, 475 г. (?)

Адресат оды ближе неизвестен. Песня написана не тотчас после победы Аристоклида, а позже, к ее годовщине (ст. 2 и 80). Дата определяется лишь приблизительно — по сходству отдельных выражений с сицилийскими одами 476 г. План симметричный (песня — герой — миф: предки Ахилла, юность Ахилла, зрелость Ахилла — герой — песня). Культ Аполлона Феарийского (ст. 70) на Эгине неизвестен, но засвидетельствован Павсанием (II, 31, 6) для противолежащего Трезена. Из 11 од, посвященных Пиндаром эгинским атлетам, шесть относятся к Немейским и три к Истмийским: видно, что эгиняне чаще преуспевали на «малых», чем на «больших» общегреческих играх, и чаще в борьбе и кулачном бою, чем в конных состязаниях, непривычных для маленького острова.

13. Ст. 4. Асоп — бог беотийской реки, считавшийся отцом нимфы острова Эгины, на Эгине реки Асоп (название, нередкое в Греции) не было. Поэтому Фарнелл предлагает понимать: «здесь, над водой Асопа» — тогда это значит, что юноши, присланные Аристоклидом за песней Пиндара, нетерпеливо ждут ее в Фивах. [назад]

14. Ст. 12. Любезный труд — т. е. труд песни ожидает юношей. [назад]

15. Ст. 22. Геракловы столбы — у Пиндара (здесь, в Ол. 3, 44 и Истм. 4, 12) это понятие упоминается впервые в греческой литературе; ср. «Гадир» в Нем. 4, 69. [назад]

16. Ст. 33. Копье — знаменитое копье, сделанное Пелею кентавром Хироном и перешедшее потом к Ахиллу, упоминается в «Илиаде», XVI, 140—144. [назад]

17. Ст. 34. …взял он Иолк — Пелей отбил Иолк у Акаста, сына Пелия и мужа Астидамии-Ипполиты, упоминаемой в Нем. 4 и 5; «без войск», т. е. мирно — облагораживание кровавого мифа (Аполлодор, III, 13, 7). [назад]

18. Ст. 36 …с Иолаем — Иолай (упомянутый ради связи эгинских мифов с фиванскими, родными Пиндару) назван метонимически вместо Геракла, чтобы не затенять Теламона великим соратником. [назад]

19. Ст. 43. Филира — мать Хирона. У Гомера о воспитании Ахилла у кентавра еще ничего не говорится. [назад]

20. Ст. 50. Артемида и …Афина — как богини охоты и войны. [назад]

21. Ст. 57. Нереева дочь — Фетида. [назад]

22. Ст. 63 .. …родич Гелена — Приам, отец Гелена, и Тифон, отец Мемнона, были братья; но почему из Приамидов назван именно прорицатель Гелен, неясно. [назад]

23. Ст. 70. Феарийскую святыню — в Эгине при святилище Аполлона Феарийского находился гимнасий, где тренировался Аристоклид (схолиаст). [назад]

24. Ст. 74. А четвертая добродетель — намек на сентенцию Гесиода (фр. 220): «Юным — дело, зрелым — совет, а старцам — молитва»; ср. позднее сложившийся канон четырех эллинских добродетелей — мужество, разумение, справедливость и (четвертая!) «здравомыслие», т. е. чувство меры. [назад]

25. Ст. 77. Меда и белого молока — сладкое питье, распространенное у греков; с ним сравнивается песня, начатая запевом в честь Муз, которым возлияния вином не делались. [назад]

26. Ст. 82. …крикливые галки — ср. Ол. 2, 88 и примеч. [назад]

27. Ст. 84. …от Мегар и от Эпидавра — места прежних побед Аристоклида. [назад]

4. («Эакиды») Тимасарху Эгинскому

Адресат ближе неизвестен; по-видимому, после детских состязаний он уже не одерживал побед. Любопытно, что и отец его Тимокрит, и дальний предок Евфан, и весь род Феандридов (ст. 77) упоминаются как певцы и музыканты. Дата неизвестна и лишь условно принимается по «времени процветания Эгины»; впрочем, упоминание тренера Мелесия (ср. Ол. 8 и Нем. 6) указывает скорее на 460-е годы, чем на 470-е. Композиция трехчастная: хвала победителю (с мифологическим отступлением) — хвала его родине (через мифических ее героев) — хвала его роду.

28. Ст. 12. …справедливости — ср. Ол. 8, 26 и примеч. [назад]

29. Ст. 17. …в Клеонах — т. е. на Немейских играх (см. выше, с. 435). [назад]

30. Ст. 20. …у Амфитрионова святого кургана — общая гробница Амфитриона и Иолая у Претовых ворот в Фивах, место празднеств (см. Пиф. 9, 80 и примеч.). [назад]

31. Ст. 22. Как друг к друзьям — о союзе Фив с Эгиною (родственных по нимфам-эпонимам, дочерям Асопа) см. Истм. 7, 17; ср. Геродот, V, 80). [назад]

32. Ст. 24. К добру Геракла — храм Геракла в Фивах у Электриных ворот, рядом с домом Амфитриона (Пиф. 9, Павсаний, IX, 11, 1—7). [назад]

33. Ст. 27. …меропы — жители Коса, которых Геракл сокрушил «как ударом молнии» (ср. фр. 33а); Алкионей — гигант, пытавшийся похитить у Геракла быков Гериона. [назад]

34. Ст. 32. …кто действует, тот и претерпевает. — Схолиаст заключает из этих слов, что победа далась Тимасарху не без урона. [назад]

35. Ст. 35. …праздник новолуния — в какой эгинский праздник пелась песня Пиндара, неизвестно. [назад]

36. Ст. 37. …укрепись пред искушениями — по-видимому, обращение к самому себе: «в своем отступлении о Геракле мы зашли слишком далеко, но выплывем, назло врагу». Враг этот, по домыслу схолиаста, — Симонид, «который любил пользоваться дальними отступлениями». [назад]

37. Ст. 48—50. Кипр, Саламин, Евксинский остров (Черного моря), Фтия — Баура отмечает, что это не только мифологические, но и политические реалии: в 480—477 гг. во всех этих местах сражался эгинский флот. [назад]

38. Ст. 49. На Евксинском блистательном острове — схолиаст: «На Евксинском Понте есть так называемый Белый остров, на который, говорят, унесла Фетида тело Ахилла; там показывают и беговую дорогу этого героя». Остров этот отождествлялся с нын. Змеиным островом против устья Дуная; Ахилл представлялся там живущим в браке с Еленой и в соседстве с другими блаженными героями. «Владыкою Скифии» назван Ахилл уже у Алкмана. [назад]

39. Ст. 56. …гемонянам — Пиндар представляет древних жителей Иолка и Фтии «пеласгами», а новых, пришедших с Пелеем, — «ахейцами» (одним из племен которых были фессалийцы-«гемоняне»). [назад]

40. Ст. 60. Пелиев сын — Акаст (см. Нем. 5): поверив наговорам Ипполиты, но не желая нарушить неприкосновенность гостя, он похитил у него меч («Дедалов», т. е. искусной работы: кователем меча был сам Гефест) и оставил Пелея на охоте на растерзание кентаврам. [назад]

41. Ст. 61. Огню… львам… — превращения Фетиды, уклоняющейся от брака с Нелеем (первый намек на них — «Илиада», XVIII, 429—434). [назад]

42. Ст. 69. Гадир (н. Кадис за Гибралтаром) — Геркулесовы столпы. [назад]

43. Ст. 87. Состязаясь для бога… колеблющего… три зубца — т. е. на Истме. [назад]

44. Ст. 91. …всему свои сверстники — т. е. Евфан не воспел ни Калликла, ни Мелесия только потому, что не дожил до них. [назад]

45. Ст. 80. Берегущий мощь — для похвалы тренеру Пиндар использует образ борца-эфедра, со свежими силами ожидающего противника. [назад]

5. («Пелей») Пифию Эгинскому, 480-е гг.

Первая из трех песен 480-х годов, посвященных эгинскому роду атлетов Псалихидов (ср. Истм. 5—6, где упоминается и Пифей). На эту же победу Пифея написал свою 13 оду Вакхилид. Отец Пифея Лампой, может быть, тождественен с упоминаемым у Геродота, IX, 78 Лампоном, сыном Пифея, сражавшимся при Платее. Композиция — традиционная, симметричная, трехчастная.

46. Ст. 1. Я не ваятель…— по легенде, сообщаемой схолиастом, Пиндар потребовал за эту оду 3 тысячи драхм — цену бронзовой статуи; Пифей сперва отказался, но потом согласился, поняв, что песня принесет ему больше славы. [назад]

47. Ст. 7. Потомок Зевса — Эак, Крона (?) — Эвдеида, мать Пелея и Теламона; Нереиды — Псамафея, мать Фока, и потом Фетида, мать Ахилла. [назад]

48. Ст. 10. …эллинского бога — культ Зевса Эллинского в Эгине, учрежденный после молитвы Эакидов, о которой см. прим. к пеану 6, 126. [назад]

49. Ст. 11. …сказать о страшном — Пелей и Теламон из зависти убили своего брата Фока, после этого Пелей бежал с Эгины во Фтию, а Теламон на Саламин. Могила Фока чтилась на Эгине возле храма Эака. [назад]

50. Ст. 22. Музы на Пелионе…— при свадьбе Пелея и Фетиды. [назад]

51. Ст. 25. Начав свой запев от Зевса — ср. Нем. 2, 1. [назад]

52. Ст. 27. Мужа своего…— Акаста, сына Пелия. [назад]

53. Ст. 33. …родитель-гостеприимец — Зевс-Ксений, покровитель чужеземцев и гостеприимцев; характерно, что Пелеем руководят не нравственные, а религиозные соображения. [назад]

54. Ст. 37. Посидон был женат на другой Нереиде, Амфитрите. Эги в Ахайе — одна из обителей Посидона («Илиада», VIII, 103). Истм — место состязаний в его честь; может быть, Пифей готовился к выступлению на Истме. [назад]

55. Ст. 41. Евфимен — брат жены Лампона, дядя Пифея, победитель на местных эгинских играх. [назад]

56. Ст. 44. …месяц, любимый Аполлоном…— дельфиний, весенний месяц эгинского календаря, время состязаний в честь Аполлона и Артемиды (Пиф. 8, 65). [назад]

57. Ст. 46. Под сенью Нисейского гребня — в Мегарах. [назад]

58. Ст. 60. Фемистий — двукратный победитель на эпидаврских играх в честь Асклепия, упоминается также в Истм. 6, 65. [назад]

6. <«Бассиды»> Алкимиду Эгинскому, 460-е гг. (?)

Точная дата неустановима; только имя тренера Мелесия указывает, по-видимому, на 460-е гг. Ода без мифологической части, почти вся занятая перечнем побед рода Бассидов. Так как в ряду представителей этого рода (Агесимах — Соклид — Праксидамант — Феон, упоминаемый схолиастами, — Алкимид; в каком родстве с ними стоят борцы старших поколений Каллий и Креонтид и младшего — Политимид, остается неясным) слава побед доставалась не каждому поколению, а через одно (отсюда образ поля под паром в ст. 10, ср. Нем. 11), то, вероятно, такое содержание оды было навязано Пиндару заказчиками. Из 25 побед (ст. 65) Пиндар перечисляет 13: одну Алкимида, девять Праксидаманта, одну Каллия, две — Креонтида.

59. Ст. 2. …от единой матери — от Геи-Земли (Гесиод, «Феогония», 106). [назад]

60. Ст. 2. …медное небо — гомеровский эпитет (напр., «Илиада», XVII, 425 и «Одиссея», XI, 42). [назад]

61. Ст. 8. Мощный дух… сила естества — у поэтов и у атлетов. [назад]

62. Ст. 17. Праксидамант — он был первым эгинянином («Эакидом»), победившим в Олимпии в 544 г., и одним из первых, поставивших там себе статую — еще не бронзовую, а деревянную (Павсаний, VI, 18, 7). [назад]

63. Ст. 23. Трое их было… — имеются в виду или Агесимах, Праксидам и Алкимид (промежуточные поколения не в счет), или три сына Соклида, одним из которых был Праксидам (схолиаст). [назад]

64. Ст. 34—41. Каллий одержал победу на Пифийских, Креонтид — на Истмийских состязаниях. [назад]

65. Ст. 42. Львиная листва — из Немей; соседний Флиунт назван «огигийским», т. е. древним, от имени легендарного догреческого царя. [назад]

66. Ст. 60. Мемнону… — здесь, как и в Нем. 3, Истм. 5 и 8, из подвигов Ахилла выбрана победа над Мемноном потому, что Мемнон был сыном смертного и богини. [назад]

67. Ст. 57. Двойное бремя — двойную хвалу прошлому и настоящему (Алкимиду и его предкам? Бассидам и Эакидам?): от более дальней хвалы поэт возвращается к более близкой. [назад]

68. Ст. 62. …жребий и лишил… — жребий дал им слишком сильных противников в Олимпии. [назад]

7. <«Неоптолем»> Согену Эгинскому

Одна из самых сложных од Пиндара. Дата ее неустановима: схолиаст дает невозможную дату — 547 или 527, которую исследователи исправляют на 487 или 467; немецкая традиция (Виламовиц) предпочитает более раннюю дату, английская (Баура) — более позднюю. Оде предшествовал 6-й пеан, написанный для Дельф; он попутно касался мифа о гибели Неоптолема, посягнувшего на дельфийского Аполлона и за это позорно убитого в споре за жертвенное мясо: согласно пеану, это было ему карой за убийство старого Приама. Эгиняне, для которых Неоптолем был одним из местных героев-Эакидов, были недовольны такой трактовкой. Пиндару пришлось написать палинодию, согласно которой гибель Неоптолема была лишь исполнением древнего пророчества, что одному из Эакидов суждено покоиться в святых Дельфах, и вставить эту палинодию в очередную свою оду для эгинского атлета — в Нем. 7. Отсюда — очень сложное переплетенье тем в оде. Герою ее, Согену, посвящен зачин и конец, да еще в центре оды посвящена хвала его отцу Феариону, а во второй половине оды — обещание прославить Согена еще пышнее. Вся же первая половина оды развивает тему: «посмертная слава — превыше всего; иногда она не заслуженна — как у Одиссея, иногда же заслуженна — как у Неоптолема, погребенного в Дельфах; Гомер напрасно превознес Одиссея, я же по заслугам превознес Неоптолема, и меня не в чем винить»; и в финале Пиндар отмахивается от этих упреков уже с совершенным презрением.

69. Ст. 1. Илифия — обращение к Илифии, богине рождения (удивлявшее уже схолиастов) едва ли не подсказано мальчишеским возрастом и именем Согена (что значит «рожденный здоровым»). Схолиаст сообщает, что это была первая победа эгинян в Немее среди мальчиков, поэтому ода о ней была важным заказом. [назад]

70. Ст. 17. Умный пловец… — логика: «истинная награда доблести — слава в потомстве; богатство же не стоит риска, ибо не преодолевает смерть. Правда, слава тоже иногда бывает незаслуженной, как у Одиссея…» и т. д. [назад]

71. Ст. 21. А виною тому сладкое слово… — ср. Ол. 1, 30—33 о Харите. [назад]

72. Ст. 25. Гневаясь за доспех… — Аянт и Одиссей спорили за Гефестов доспех, оставшийся после убитого Ахилла, и суд войска счел достойнейшим Одиссея; Аянт не перенес обиды и покончил самоубийством. Пиндар вставляет в оду хвалу Аянту в угоду эгинскому мифологическому патриотизму. [назад]

74. Ст. 31. …и на бесславного и на славного. — Вариант перевода: «и на ждущего и на не ждущего». [назад]

73. Ст. 31, 33. …честьтому… — т. е. Неоптолему. [назад]

75. Ст. 36. Эфира (здесь) — город в Эпире («молосской земле»), цари которого считали себя потомками Неоптолема. [назад]

76. Ст. 41. С первинами троянских добыч… — т. е. приход Неоптолема в Дельфы мотивирован благочестивыми причинами, а не кощунственным желанием потребовать Аполлона к ответу за гибель Ахилла (как утверждала враждебная версия, восходящая к киклической поэме «Возвращения») или ограбить его храм (рационализированный вариант той же версии у историка-мифографа VI в. Ферекида, на которого ссылается Страбон). [назад]

77. Ст. 48. …многожертвенных шествий — на Пифийских играх. Гробница Неоптолема находилась налево при выходе из дельфийского храма (Павсаний, X, 24, 6); блюстителем правды он назван как потомок справедливца Эака. Впрочем, настоящим почетом в Дельфах он стал пользоваться только в III в. до н. э., когда возникла легенда, что он помог греческому войску отвратить наступавших на Дельфы галлов. [назад]

78. Ст. 63. Пресыщают… — реминисценция из «Илиады», XIII, 636. [назад]

79. Ст. 64. Ахейцу от Ионийской соли… — т. е. «даже молосский эпирот, земляк Неоптолема, не упрекнет меня за то, что я нарушил долг гостя, дурно отозвавшись о предке хозяина» (намек, что Неоптолем, собственно, не эгинянин, и обиды эгинян неуместны). [назад]

80. Ст. 71. Не ступал я за черту… — черта, дальше которой нельзя разбегаться при размахе. [назад]

81. Ст. 73. Дрот… отстраняющий от борьбы… — если бросок дрота (4-е состязание пятиборья) был так удачен, что почти обеспечивал атлету победу, то его противник мог сразу признать себя побежденным и отказаться от 5-го состязания — борьбы. [назад]

82. Ст. 79. Лилейный цветок — коралл: считалось, что под водой он бел, и лишь на воздухе красен. [назад]

83. Ст. 86. …братьев — Эак и Геракл были братьями по Зевсу. [назад]

84. Ст. 93. Стиснутых божьими святилищами… — дом Феариона находился между двумя святилищами Геракла-гигантоборца. [назад]

85. Ст. 96. Владеющего Герой… — т, е. Зевса и Афину. [назад]

86. Ст. 103 «Коринф, сын Зевса…» — пословица, имеющая смысл «сказка про белого бычка» (ср. Платон, «Евфидем», 292е). Коринфяне уговаривали мегарян не восставать против них, «не то восстенает Коринф, сын Зевса»; мегаряне выгнали коринфских послов камнями, но те и убегая, твердили: «Коринф, сын Зевса…» (схолиаст). [назад]

8. («Аянт»). Динию Эгинскому, 459 г. (?)

Дата оды предположительна: по тону ее можно думать, что Эгина уже находится под угрозой (со стороны «завидующих ей» Афин), но еще не воюет. Отсюда — напоминание об Аянте Саламинском, общем герое Афин и Эгины, и о древнем Эаке, будто бы радевшем об общих интересах Афин и Спарты (ст. 11—12). Герой оды ближе неизвестен; вместе с ним восхваляется его уже умерший отец. План трехчастный: хвала Юности и Эгине — осуждение зависти и миф об Аянте — хвала правдивому песенному слову.

87. Ст. 6—7. Витая вокруг ложа… царем Эноны… — ср. конец пеана 6 и Истм. [назад]

88. Ст. 8. Энона — древнее название Эгины. [назад]

89. Ст. 12. …в Афинах… в Спарте… — по-видимому, имеется в виду тот же миф о том, как Эак по просьбе всех эллинов отмолил от Эллады великую засуху, о котором см. примеч. к пеану 6, 126 (ср. Нем. 5, 10). Посольства к Эаку были изображены на ограде главного храма Эака на Эгине (Павсаний, II, 29, 7) — едва ли не под влиянием оды Пиндара (Виламовиц). [назад]

90. Ст. 15. Лидийская митра — песнь в «лидийском ладе», считавшемся повышенно эмоциональным. [назад]

91. Ст. 16. Диния и Мегаса… — отец и сын одержали по две победы (ст. 47—48) — в простом или двойном беге, из метафор Пиндара неясно. [назад]

92. Ст. 18. Кинир, отец Адониса — не более, чем традиционный образ счастливца (ср. Пиф. 2), упомянутый здесь для контраста с несчастным Аянтом. О Кинире рассказывали и то, что он находился в кровосмесительной связи со своей дочерью Миррой (Овидий. «Метаморфозы», X); может быть, Пиндар намекает на эту «клевету», чтобы оборвать речь о Кинире и перейти к Аянту. [назад]

93. Ст. 23. Брошенный на клинок… — см. примеч. к Нем. 7, 24. Известная трагедия Софокла «Аянт» была представлена в Афинах как раз в эти годы. [назад]

94. Ст. 26. …тайными голосами… — анахронизм: тайное голосование — черта новых, демократических порядков, враждебных Пиндару. [назад]

95. Ст. 30. В схватке ли над Ахиллом… — эта схватка упомянута в «Одиссее», V, 309—310 как труднейшая из Одиссеевых битв. [назад]

96. Ст. 50. И еще до вражды Адраста… — т. е. «услаждающие душу эпиникии пелись и до того, как Адраст в походе Семерых против Фив учредил Немейские игры, ставшие поводом для нынешнего эпиникия». [назад]

9. («Адраст») Хромию Этнейскому, 474 г. (?)

9, 10 и 11 песни не имеют отношения к Немейским состязаниям и присоединены к сборнику эпиникиев как приложение. Эта ода в честь Хромия (героя Нем. 1) воспевает его победу на Сикионских играх в честь Аполлона, учрежденных в действительности тиранном Клисфеном, а по мифу — Адрастом, когда он спасался в Сикионе от Амфиарая. Отсюда — центральный миф оды; метонимически бегство Адраста связало с учреждением Сикионских игр, метафорически поход Адраста на Фивы связан с угрозой от карфагенян («финикийских копий», ст. 28) сицилийским грекам. Композиция трехчастная, симметричная (первая часть в честь Хромия укорочена, последняя удлинена). Монострофическое (не триадическое) построение указывает, что ода должна была петься при шествии. Датировка приблизительна: во всяком случае, ода относится к первым годам по возвращении Пиндара из Сицилии.

97. Ст. 4. …матери и близнецов… — Латоны и Аполлона с Артемидой. [назад]

98. Ст. 8. Асоп — река близ Флиунта и Сикиона, одноименная с беотийским Асопом (ср. Нем. 3, 3). [назад]

99. Ст. 12. Свежестью торжеств… — Три части состязаний, учрежденных Адрастом: жертвоприношения, гимнастические игры и скачки. [назад]

100. Ст. 13. Амфиараевых умыслов — Амфиарай сверг в Аргосе Талая, отца Адраста, и изгнал его сыновей; но Адраст с помощью коринфского царя Полиба заключил мир и скрепил его, выдав свою сестру Эрифилу за Амфиарая (Оиклида). Древние комментаторы видели здесь намек на распри Гиерона и Ферона Акрагантского, находившихся в таком же свойстве, как Адраст и Амфиарай. [назад]

101. Ст. 16. …укротительницу мужей… — Эрифила по просьбе Адраста уговорила мужа пойти в роковой поход против Фив. [назад]

102. Ст. 19. Не казали им птицы… — мотив, подробно разработанный потом Стацием в «Фиваиде», III, 459 сл. [назад]

103. Ст. 24. Семь костров… — см. Ол. 6, 15 и примеч. [назад]

104. Ст. 28. Периклимен — фиванский герой, сын Посидона и Хлориды, дочери Тиресия. [назад]

105. Ст. 40 При Гелоре отец Гиерона Гиппократ, тиран Гелы (откуда родом был Хромий) одержал когда-то решающую победу над сиракузянами. Реин брод — Ионийское море (ср. Эсхил. «Прометей», 837); вариант чтения — «Ареев», т. е. битвенный брод. [назад]

106. Ст. 43. …на ближнем море… — намек на сражение при Кумах в 474 г.? [назад]

10. («Диоскуры») Феэю Аргосскому, 460-е ее. (?)

Ода на победу в местном аргосском состязании в честь Геры; интересна тем, что композиция ее не трехчастная, а двухчастная: миф о Диоскурах, покровителях игр (связанный с адресатом оды через его мифического предка Памфая) составляет вторую ее половину, а первая строится по привычной симметрической схеме «город — герой — город». Дата неизвестна; скорее всего, относится к 460-м годам, когда в Аргосе держалась олигархия, сумевшая подчинить соседние Микены и Тиринф (поэтому среди аргосских героев перечисляются и Амфитрион, родившийся в Микенах, и Прет, правивший в Тиринфе и известный по мифу о Беллерофонте (ст. 12 и 41).

107. Ст. 1. Зачин оды напоминает знаменитый гимн молодого Пиндара (фр. 29—30) и Истм. 7. [назад]

108. Ст. 6. Гипермнестра, единственная из 50 данаид, отказавшаяся убить своего мужа Линкея, была героиней трилогии Эсхила, поставленной в Афинах как раз около этого времени. [назад]

109. Ст. 7. Диомед, с помощью Афины сражавшийся под Троей даже против Афродиты и Ареса, чтился как бог во многих греческих колониях в Италии; схолиаст свидетельствует, что об этом писал еще Ивик. [назад]

110. Ст. 9. Оиклид — Амфиарай, ср. Нем. 9, 24—26; «грозная туча войны» — гомеровское выражение о Гекторе («Илиада», XVII, 243). [назад]

111. Ст. 12. …в Линкее и в Адрастовом отце… — могилы Линкея (мужа Гипермнестры) и Талая на аргосской площади упоминаются Павсанием, II, 21, 2. [назад]

112. Ст. 22. …медный спор… — наградой на аргосских играх Геры были медные щиты. [назад]

113. Ст. 25. …воинство — вместо «толпа» — обычная у Пиндара метафора. [назад]

114. Ст. 28. …морские ворота — Истмийские, Адрастов чин — Немейские игры. [назад]

115. Ст. 29. Сердце его жаждет… — герой мечтает одержать победу и в Олимпии. [назад]

116. Ст. 30. …оливковый дар… — кувшины с оливковым маслом, награда на панафинейских состязаниях; Пиндар видит в этом предвестие венка из оливковых листьев, награды на олимпийских состязаниях. [назад]

117. Ст. 39. Фрасикл и Антий — эти «предки матери» Феэя ближе неизвестны. [назад]

118. Ст. 42—48 Перечисляются победы на играх Истмийских, Немейских (о «Клеонских мужах» ср. Нем. 4, 17), сикионских (о серебряных наградах ср. Нем. 9, 52), ахейских (о плащах, которыми награждали в Пеллене, ср. Ол. 9, 97), аркадских (в честь Зевса в Ликее, Афины в Тегее, Персефоны в Клиторе). [назад]

119. Ст. 52. Широкой в плясках — Кастор и Полидевк считались изобретателями военной пляски «пиррихи», распространенной в Спарте. [назад]

120. Ст. 60. …гневаясь на быков… — Диоскуры вместе со своими двоюродными братьями Идасом и Линкеем, сыновьями мессенского царя Афарея, похитили стадо быков; Афариды при дележе попытались забрать всю добычу себе; за это Диоскуры захватили их собственное стадо, те погнались за победителями и убили Кастора, хотя и погибли сами. Пиндар намеренно скрадывает мотивы, чернящие поведение Диоскуров, особенно — Полидевка, сына Зевса. Источник Пиндара — киклические «Киприи» (в гесиодовской традиции сыновьями Зевса являются оба Диоскура, и отбивают они у Афаридов не быков, а невест, дочерей Левкиппа). [назад]

121. Ст. 65. …сын Леды — собственно, «сын Зевса», ибо сыновьями Леды были и зачатый от Зевса Полидевк, и зачатый от Тиндара Кастор. [назад]

122. Ст. 90. Разомкнул очи и уста… — тонко подмеченная последовательность: пробудившийся человек сперва осматривается, потом начинает говорить (В. Крист). [назад]

11. Аристагору Тенедосскому, 446 г. (?)

Песня вообще не является эпиникием, а скорее — сколием: (так ее и обозначал Дидим); победы героя перечисляются, но все они — на местных состязаниях. Герой — брат того Феоксена, на чьих руках, по преданию, умер Пиндар (фр. 123, отсюда — предположительно поздняя датировка); Пиндару он близок по двойному родству — по отцу со Спартой (родиной Эгидов), по матери с Фивами. Коллегия пританов в Тенедосе обладала верховной властью в государстве в течение года.

123. Ст. 1. Реина дочь — обращение к пританейской Гестии как хранительнице государственного очага. Поэтому ей «первой из всех богов» (ст. 6) приносили жертвы новоизбранные должностные лица. [назад]

124. Ст. 9. На пирах… — должностные лица текущего года обедали в пританее на государственный счет. [назад]

125. Ст. 28. …пятилетнее торжество, заповеданное Гераклом… — Олимпийские игры (см. Ол. 10). [назад]

126. Ст. 35. …привел к Тенедосу… — эпизод колонизации эгейских островов после выселения ахейцев от натиска дорян в Эолиду; впрочем, Страбон (XIII, 1, 3) приписывает это не Оресту, а его сыну Пенфилу. [назад]

127. Ст. 36. Меланипп — один из защитников Фив от похода Семерых, бившийся с Тидеем. [назад]

128. Ст. 37. Древние доблести… — тема, сходная с Нем. 6, 8—10; ею логически объединяется вся ода: «жизнь переменчива, и ни отец героя не должен упорствовать в своем величии, ни сам герой в своей вынужденной скромности». [назад]