Выделите орфографическую ошибку мышью и нажмите Ctrl+Enter.
Пиндар
ОЛИМПИЙСКИЕ ПЕСНИ

Текст приводится по изданию:
Пиндар, Вакхилид. «Оды. Фрагменты». М., «Наука», 1980. Издание подготовил М.Л. Гаспаров.
OCR Halgar Fenrirsson

1. <«Пелоп»> ГИЕРОНУ СИРАКУЗСКОМУ
2. <«Острова Блаженных»> ФЕРОНУ АКРАГАНТСКОМУ
3. <«Геракл Гиперборейский»> ФЕРОНУ АКРАГАНТСКОМУ
4. <«Эргин»> ПСАВМИЮ КАМАРИНСКОМУ
5. <«Камарина»> ПСАВМИЮ КАМАРИНСКОМУ
6. <«Иам»> АГЕСИЮ СИРАКУЗСКОМУ
7. <«Родос»> ДИАГОРУ РОДОССКОМУ
8. <«Эак»> АЛКИМЕДОНТУ ЭГИНСКОМУ
9. <«Потоп»> ЭФАРМОСТУ ОПУНТСКОМУ
10. <«Первая Олимпиада»> АГЕСИДАМУ ИЗ ЛОКРОВ ЭПИЗЕФИРСКИХ
11. АГЕСИДАМУ ИЗ ЛОКРОВ ЭПИЗЕФИРСКИХ
12. <«Удача»> ЭРГОТЕЛУ ГИМЕРСКОМУ
13. <«Беллерофонт»> КСЕНОФОНТУ КОРИНФСКОМУ
14. <«Хариты»> АСОПИХУ ОРХОМЕНСКОМУ


 
1. <«Пелоп»>
ГИЕРОНУ СИРАКУЗСКОМУ

и коню его Ференику на победу в скачке.
Год — 476
.

 
Лучше всего на свете —
Вода1;
Но золото,
Как огонь, пылающий в ночи,
Затмевает гордыню любых богатств.
Сердце мое,
Ты хочешь воспеть наши игры?
Не ищи в полдневном пустынном эфире
Звезд светлей, чем блещущее солнце,
5
  Не ищи состязаний, достойней песни,
Чем Олимпийский бег.
Лишь отсюда многоголосый гимн
Разлетается от мудрых умов,
Чтобы славить Кронида
10
  У блаженного очага Гиерона —
Гиерона, который владеет
Скиптром правосудия в стадообильной Сицилии,
Гиерона, у которого в житнице —
Наливные колосья всех добродетелей,
Гиерона, который блещет
Славословием песнопений
Среди нашего веселья на его гостеприимном пиру.
15
  Сними же с гвоздя
Дорийскую лиру,
Если в душу скользнула сладкою заботою
Радость о Писе и о Ференике2,
Который, мчась при Алфее,
20
  Не касаем бичом,
Причастил победе своего господина —
Царя Сиракуз,
Любителя конеборств.

Слава Гиерона сияет
В этом славном мужами поселенье лидийского Пелопа —
Пелопа, которого полюбил держатель земли Посидон,
25
  Когда Клото воздвигла его из чистой купели
С плечом, блиставшим слоновьей костью.

…Но нет3, это сказки:
Ведь так часто людская молва
Переходит за грани истины;
И сказания, испещренные вымыслами,
Вводят в обман.
Ведь Харита, 30
  Подательница всего, что нам мило,
Столько уж раз
Представляла нам неверное верным!
Нет: бегущие дни — надежнейшие свидетели:
Человек о богах
35
  Должен говорить только доброе,
И на нем не будет вины.
Пелоп, сын Тантала!
Я скажу о тебе иное, чем предки:
Я скажу, что некогда твой отец,
Созывая богов на милый Сипил,
Благозаконно
Воздавал им пиром за пир, —
И когда-то сверкающий трезубцем бог
40
  Схватил тебя и унес,
Ибо страсть придавила его сердце.
На своих золотых конях
Он вознес тебя к Зевсу в небесный широкославный чертог,
Где такая же страсть поселила потом Ганимеда4.
45
  Ты исчез,
И люди искали, но не нашли тебя для матери;
А завистник-сосед
Стал, таясь, рассказывать людям,
Как в воду, кипящую на огне,
Острым изрубленное ножом,
Падало тело твое,
Как делили его за столом на куски и ели.
50
 
Нет!
Я не смею назвать людоедами богов!
Слишком часто кара настигала богохульников.
Если олимпийцы чтили когда-нибудь смертного
Это был Тантал;
Но не мог он переварить своего великого счастья —
55
  За великую гордыню понес он от вышнего Отца
Величайшую казнь:
Исполинский камень, нависший над лбом.
Он рвется его свалить,
Он забыл блаженный покой,
60
В безысходной жизни он окутан мучением,
Четвертым к трем5
Потому что он похитил у вечноживущих
Для сверстных себе6 застольников
Нектар и амвросию,
В которых было бессмертье.
65
  Неправ,
Кто надеется, человек, укрыться от ведома бога!
Оттого-то
И вернули его сына бессмертные
К кратковременной доле жителя земли.

А когда расцвели его годы,
Когда первый пух отемнил его щеки,
70
  Он задумался о брачной добыче,
О славной Гипподамии, дочери писейского отца.
Выйдя к берегу серого моря,
Он один в ночи
Воззвал к богу, носителю трезубца,
К богу, чей гулок прибой, —
75
  И бог предстал пред лицом его.
Сказал Пелоп:
«Если в милых дарах Киприды
Ведома тебе сладость, —
О Посидон!
Удержи медное копье Эномая,
Устреми меня в Элиду на необгонимой колеснице,
Осени меня силой!
80
  Тринадцать мужей, тринадцать женихов7
Погубил он, отлагая свадьбу дочери:
Велика опасность, и не для робкого она мужа, —
Но кто и обречен умереть,
Тот станет ли в темном углу праздно варить бесславную старость,
Отрешась от всего, что прекрасно?
Испытание это — по мне,
А желанная победа моя — от тебя!»
85
  Он сказал —
И слова его были не праздными.
Для славы его
Дал ему бог золотую колесницу и коней с неутомимыми крыльями8.

Он поверг Эномаеву мощь,
Он возлег с его дочерью,
И она родила ему шесть сыновей,
Шесть владык, блистающих доблестью.
А теперь,
90
  Почитаемый ярью кровавых возлияний,
Он почиет9 у Алфейского брода,
И несчетные странники стекаются к его могиле
Помолиться у алтаря.
95
  Но слава его,
Слава Пелопа
Далеко озирает весь мир с Олимпийских ристалищ,
Где быстрота состязается с быстротой
И отважная сила ищет своего предела;
И там победитель
100
  До самой смерти
Вкушает медвяное блаженство
Выигранной борьбы, —
День дню передает его счастье,
А это — высшее, что есть у мужей.
А мой удел —
Конным напевом, эолийским ладом
Венчать героя.
105
  Я знаю:
Никого из ныне живущих,
Столь искушенного в прекрасном, столь превосходного в могуществе,
Не прославим мы складками наших песен.
Некий бог, пекущийся о твоих помышлениях,
Бдит и над этим твоим признанием, Гиерон.
110
  Если он не оставит тебя —
Я верю, что я вновь еще сладостней прославлю
Стремительную твою колесницу10,
Проложив колею благодетельной хвалы
По склонам издали видного Крония:
Самую крепкую стрелу свою
Муза еще не сработала для меня.
115
 
Разным людям — разное величие;
Высочайшее из величий — венчает царей;
О, не стреми свои взоры еще выше!
Будь твоей долей —
Ныне попирать вершины;
А моей —
Обретаться рядом с победоносными,
Первому во всем искусстве перед эллинами.

 
 
2. <«Острова Блаженных»>
ФЕРОНУ АКРАГАНТСКОМУ,

сыну Энесидама, на победу в колесничном беге.
Год — 476.


 
Песни мои, владычицы лиры11,
Какого бога,
Какого героя,
Какого мужа будем мы воспевать?
Над Писою властвует Зевс;
Олимпийские игрища учредил Геракл
От первин победы12;
Но воскликнем мы ныне о Фероне,
5
  Ибо победоносна была его четверня.

Он милостив к странствующим,
Он оплот Акраганта,
Он цвет от корня достопрославленных предков,
Блюстителей города;
Много вынесши духом,
Они обрели это священное обиталище над рекой,
Они стали зеницей Сицилии,
Время и Судьба бодрствовали над ними,
10
  Осыпая богатством и благом
Родовую их доблесть.
И ты, Зевс,
Сын Крона и Реи,
Восседающий на престоле Олимпа,
Над вершиною игр у Алфейского брода,
Тронься моею песней
И оставь им в твоей милости отчие поля —
В роды и роды. 15
  Все, что было, и правое и неправое,
Не станет небывшим,
Не изменит исхода
Даже силою Времени, которое всему отец13;
Но милостивый рок может погрузить его в забвение.
Нестерпимая боль, укрощенная, умирает,
Заглушаясь радостями удач,
20
Когда Доля, ниспосланная от бога,
Возносит наше счастье до небес.

Такова и повесть о царственных дочерях Кадма14:
Тяжкое претерпели они;
Но бремя горя ниспало с их плеч
25
  Пред силою блага.
Длиннокудрая Семела, пав от громовой стрелы,
Вновь жива на Олимпе,
Где любит ее Паллада15,
Любят Музы,
Вдвое любит родитель Зевс,
И больше всех любит сын ее, повитый плющом.
30
А в пучине,
Средь Нереевых дочерей,
Ино
Обрела негаснущую жизнь на вечные века.

Не предуказан смертным
Час их смерти;
Доживем ли до заката спокойного дня,
Детища солнца,
Не нарушив его блаженства?
Радость и тягость,
Волна за волной, набегают на род человеческий, —
Это Доля, 35
  Из рода в род блюдущая судьбу людскую,
Вместе с счастьем, даром богов,
Посылает людям и горе
Переменною чередой.

Так роковой сын Лаия16
Умертвил встреченного отца
Во исполнение древнего вещания пифии, —
40
И Эринния с пронзающим взором
Сокрушила братоубийством его воинственный род.
Но Ферсандр17, пережив Полиника,
В новых битвах снискав себе новые почести,
Стал спасительным отпрыском для корня Адрастидов,
45
  И плод его семени,
Сын Энесидама,
Достоин славы
В хвалебных песнопеньях и в бряцании лир.

В Олимпии
Он сам обрел свой победный дар;
У Пифона и на Истме
Вместе с братом18, равным ему во славе,
Увенчала его общая Харита
50
  За двенадцать пробегов колесничной четверни.
Счастье победы
Смывает труд состязанья.
Богатство, украшенное доблестью,
Ведет мужа от удачи к удаче, от заботы к заботе,
Сияет звездой, 55
  И нет сияния, свойственнее человеку,

Владея таким уделом,
О, если бы знал человек грядущее!
Если бы знал он,
Как, миновавши смерть19,
Презренные души тотчас постигаются карами!
За вину в этом царстве Зевса
Некто в преисподней изрекает роковые приговоры.
60
Лишь достойные мужи
Обретают беструдную жизнь
Там, где под солнцем вечно дни — как ночи и ночи — как дни.
Силой рук своих
Они не тревожат ни землю, ни морские воды,
Гонясь за прожитком;
65
  Радостные верностью своей,
Меж любимцев богов
Провожают они беспечальную вечность;
А для остальных —
Муки, на которые не подъемлется взор.

Но те, кто трижды
Пребыв на земле и под землей,
Сохранили душу свою чистой от всякой скверны,
Дорогою Зевса шествуют в твердыню Крона20.
70
  Остров Блаженных
Овевается там веяньями Океана;
Там горят золотые цветы,
Возникая из трав меж сияющими деревьями
Или вспаиваемые потоками.
Там они обвивают руки венками и цепями цветочными
По правым уставам Радаманфа20, 75
  Избранного в сопрестольники
Горним отцом, супругом Реи, чей трон превыше всего.
Там Пелей, там Кадм,
И туда вознесла Ахилла21
Мать его, тронув мольбами Зевсово сердце, —
80
Ахилла, которым повергнут
Гектор, столп Трои, незыблемый, непобедимый,
Ахилла, которым преданы смерти
Кикн и эфиоп22, рожденный Зарей.

Много есть острых стрел
В колчане у моего локтя.
Понимающим23 ясны их речи —
85
  А толпе нужны толкователи.
Мудрый знает многое отроду —
А кому потребно ученье,
Те, как вороны24,
Оба каркают болтливо и праздно
Против божественной птицы Зевса.
Сердце мое, нацель же свой лук без промаха.
В кого мы уметим,
Спустив прославляющие стрелы с тетивы милосердного духа?
90
 
В Акрагант ли
Обращу я заветное слово
Нескрытного моего ума?
Сто лет25 не рождал этот город
Мужа, добрее к друзьям,
Мужа, щедрее в дарах,
95
Чем Ферон.
Пусть неправедная зависть восстает на хвалу,
И злоязычие безумцев
Тщится покрыть забвением славные дела, —
Неисчислимы пески,
И сколько отрады людям принес Ферон,
Кто в силах поведать?

 
 
3. <«Геракл Гиперборейский»>
ФЕРОНУ АКРАГАНТСКОМУ

на праздник Феоксений в честь Диоскуров.
Год — 476
.

 
Тиндаридам гостеприимцам
И Елене прекраснокудрой
Хочу я на радость
Почтить прославленный Акрагант,
Воздвигая эту песнь
Олимпийской победе Ферона
И его не знающих устали коней.
Муза встала рядом со мной,
Ибо мною обретен новоблещущий лад,
С дорийскою поступью26 слаживающий праздничную речь.
5
В сини на этих кудрях
К богозданному зовут меня долгу,
Зовут меня слить
Перезвоны лир, переклики флейт и склад слов
По достоинству Энесидамова сына.
Это Писа велит мне начать,
Ибо от Писы разлетаются меж людей
10
  Песни, причастницы бессмертных,
Спеша к тому, чьи кудри и лоб
Безупречный этолиец27, судящий над эллинами,
Во исполнение древних Геракловых заветов
Осенил бледной красою оливы,
Которую некогда от тенистых истоков Истра28
Сын Амфитриона
Принес в Олимпию, —
Лучшую память Олимпийских игр.
15
 
Он принес ее от гипербореев,
Служителей Аполлона,
Умолив их словами разума29
Во имя святилища Зевса, славного по всей земле,
О дереве, осеняющем мужей и венчающем подвиги.
Алтари отца его уже освящены,
И луна, зеница сумерок, луна в золотой колеснице
Полным блеском сияла ему с небес,
20
Когда он утвердил
Святой закон пятилетних великих игр30
На алфейских склонах, достоянии бога.
Не цвела еще деревами
В Кронийской долине Пелопова земля,
И голый сад покорствовал солнечным острым лучам.
Это видел Геракл,
И дух устремил его в путь к Истрийским пределам.
25
Там дочь Латоны,
Стремительница коней,
Встретила его,
Пришедшего взять
Из теснин и извилистых недр Аркадии
По указу Еврисфея, по року отца
Златорогую лань,
Некогда обещанную Ортосии
Писаным обетом Таигеты31.
В погоне своей
Он достиг земель, что за спиной у ледяного Борея,
Он застыл, увидав их деревья,
И сладкое желание обуяло его
Посадить их вокруг ристалищ,
Огибаемых в беге двенадцать раз.

И теперь он приходит, веселый,
На праздник свой,
Сопутствуемый богоподобными близнецами,
Которых носила Леда, широко подпоясанная мать, —
35
Ибо, отходя на Олимп,
Это им он вверил32 свои состязания, диво для глаз,
В доблести мужей и в быстроте колесничных погонь.

И если сердце мое торопит меня воспеть
Славу Эмменидов33, славу Ферона,
То это от конников Тиндаридов низошла она,
Потому что первыми из всех смертных
Эммениды их чтят у своих гостеприимных столов,
40
Благоговейным духом блюдя обряды блаженных.

Если лучшее в мире — вода,
Если достойнейшее из благ — золото,
То в доблестях людских — Ферон
Ныне достиг предела, коснувшись Геракловых столпов.
Дальнейший путь
Заповедан мудрому и немудрому.
Ни шагу, песнь моя!
Твой певец не безумен.

 
 
4. <«Эргин»>
ПСАВМИЮ КАМАРИНСКОМУ

на победу в колесничном беге,
чтобы петь в Олимпии.
Год — 452.


 
с Высочайший погонщик неутомимых громов,
Зевс,
Не твои ли Оры34
Пестрым напевом хороводных лир
Зовут меня в зрители высокой борьбы?
Успех друзей —
Сладкая весть, мгновенная радость добрым.
5
  О Кронион,
Держатель Этны,
Обветренного бремени стоголового исполина Тифона,
Во имя Харит
Прими олимпийский победоносный запев,
а Немеркнущий отсвет широкосильной доблести. 10
 
Это — запев о колеснице Псавмия,
В писейском венке
Рвущегося взметнуть славу Камарины.
Бог, будь благ
Отныне к его мольбам35!
Псавмию — моя хвала:
Он щедр вскармливать скакунов,
Он рад привечать гостей,
15
  Мысль его чиста,
Обращенная к миру, лелеятелю городов.

Ложь не увлажнит моих слов:
Испытание — проба людям.
э Не так ли
Рассеял поношения лемносских жен
20
  Сын Климона36,
В медных доспехах стяжав беговой победный венок,
Чтобы молвить Гипсипиле:
«Таков мой бег, —
А руки и грудь не слабей того;
25
  Нередко
Неурочной порой приходит седина
И к юным».

 
 
5. («Камарина»)
ПСАВМИЮ КАМАРИНСКОМУ

на победу в состязании на мулах,
чтобы петь в Камарине
.

 
Высоких доблестей,
Олимпийских венков
Сладкое руно
Прими улыбчиво, дочь Океана37!
Это дары
Псавмия от упряжки неутомимых мулов.
Это он,
Возвеличивая многолюдный град
Твой, Камарина,
Шести двойным алтарям38
На празднествах величайших богов
5
  Воздал почет
Закланными быками и пятидневными ристаниями39
На конях, на мулах и верхом.
В победе его — милая слава твоя,
В крике о ней — имя Акрона, его отца,
И его новозданной обители.

А ныне,
Воротясь от желанных пределов Эномаевых и Пелоповых,
Твой, Паллада40, держательница городов,
10
  Поет он священный лес,
И реку Оанис,
И озеро в берегах,
И державные русла, которыми Гиппарис орошает народ41,
Быстро слаживая
Высоковерхий лес крепких зданий,
Из бессилия выводя на свет
Сонм сограждан.
Трата и труд, 15
  Вечные приспешники доблести,
Борются за скрытый в опасностях подвиг.
За кем успех —
Тот и мудр во мнении людском.

Зевс-Спаситель,
Высокооблачный,
Ты, восседающий на Кроновом холме,
Ты, осеняющий широко текущий Алфей
И святую пещеру Иды42!
С мольбою
Под посвист лидийских флейт
Припадаю к тебе:
Да изощрится твой город славным мужествованием, 20
  А ты, Псавмий,
Олимпийский победоносец,
Ликующий о Посидоновых скакунах,
Да пронесешь до смертной черты
Благодушную старость в кругу твоих сыновей.
Кто здравым орошен благом,
Довлеющее добро украшая хвалой, —
Тот не рвись достигнуть божественности.

 
 
6. <«Иам»>
АГЕСИЮ СИРАКУЗСКОМУ
,
сыну Сострата из рода Иамидов
и вознице его Финтию на победу в состязании на мулах,
чтобы петь в Стимфале.
Послана с Энеем, учителем хора.
Год — 472 или 468
.

 
Золотые колонны
Вознося над добрыми стенами хором,
Возведем преддверие,
Как возводят сени дивного чертога:
Начатому делу — сияющее чело.

Олимпийский победоносец,
Блюститель вещего Зевесова алтаря,
5
  Сооснователь славных Сиракуз43, —
Какая минует его встречная хвала
В желанных песнях беззаветных сограждан?
Пусть ведает сын Сострата:
Подошва его — под божественной пятой.
Бестревожная доблесть
Не в чести
Ни меж пеших мужей, ни на полых кораблях;
10
  А коль трудно далось прекрасное, —
Его не забыть.

Для тебя, Агесий,—
Та правая похвала,
Какую молвил Адраст
Над Амфиараем, вещателем Оиклидом:
Когда поглотила его земля на блещущих его конях,
Тогда над семью кострами44 для мертвых тел 15
  Пред стенами Фив
Сын Талая такое вымолвил слово:
«Горько мне о зенице воинства моего,
О том, кто был добрый муж
И прорицать, и копьем разить!»
А не это ли и твой удел,
О сын Сиракуз,
Предводитель нашего шествия?
Я не спорщик,
Я не друг вражде, —
Но великою клятвою поклянусь: это так;
20
  И заступницами моими станут Музы,
Чья речь — как мед.

Запряги же мне, Финтий, мощь твоих мулов,
И пущу я колесницу по гладкому пути
К племени тех мужей!
Мулам ведом тот путь,
Ибо венчаны они олимпийским венком.
25
  Пора мне распахнуть пред ними врата песнопений.
Пора мне предстать
Питане45 у быстрого Еврота,
Где слился с ней (так гласит молва)
Посидон, сын Крона,
Чтобы родила она Евадну с синими кудрями46.
30
  На груди укрыв свой девичий приплод,
В урочный свой месяц
Призванным прислужницам повелела она
Вверить дитя
Доблестному Элатиду47,
Правящему над аркадянами в Фесане,
Дольщику алфейских поселений.

Вскормленная там,
35
  От Аполлона познала она первую сладость Афродиты.
Но недолго таился от Эпита божий посев —
Несказанный гнев
Жгучею заботою стеснивши в сердце своем,
Он пустился к пифийской святыне
Вопросить о непереносимой своей обиде;
А она меж тем,
Развязав свой багряный пояс,
Отложив свой серебряный кувшин48,
40
  Под синею сенью ветвей
Родила она отрока, мудрого, как бог, —
Золотокудрый супруг, кроткая думами Илифия и Судьбы
Были при ней,
И скорые радостные роды
Извели Иама на свет из чрева матери его.
Терзаясь,
Оставила она его на земле,
И два змея49 с серыми глазами
45
  По воле божеств
Питали его, оберегая,
Невредящим ядом пчелиных жал.
А царь,
Примчавшись от пифийских утесов,
Всех в своем дому
Вопрошал о младенце, рожденном Евадной:
Говорил, что Феб — родитель ему,
Что быть ему лучшим вещуном над земнородными, 50
  И что племени его не угаснуть вовек.
Так возглашал он, —
Но клятвенные встречал ответы,
Что никто не видел и никто не слышал
Младенца, рожденного уже за пятый день,
В камыше, в неприступной заросли
Таился он,
И лучами багряными и желтыми
55
  Проливались на его мягкое тело
Ион-цветы,
Чьим бессмертным именем указала ему называться мать
Во веки веков.

А когда вкусил он от плода
Сладкой Гебы в золотом венце,
То, сойдя в алфейские воды,
Воззвал он к Посидону, мощному праотцу своему,
И воззвал он к лучнику, блюстителю богозданного Делоса,
О том, чтобы честь, питательница мужей,
Осенила его чело.
60
  Ночь была, и открытое небо,
И в обмен его голосу прозвучал иной,
Отчий, вещающий прямые слова:
«Восстань, дитя,
Ступай вслед за вестью моей
В край, приемлющий всех!»
И взошли они на каменную кручу высокого Крония,
И там восприял Иам
65
  Сугубое сокровище50 предвидения:
Слух к голосу, не знающему лжи,
И указ:
Когда будет сюда Геракл,
Властная отрасль Алкидов, измыслитель дерзновенного, —
Утвердить родителю его
Празднество, отраду многолюдья,
Великий чин состязаний,
И на высшем из алтарей — Зевесово
70
  Прорицалище.

С тех самых пор
Многославен меж эллинами род Иамидов:
Сопутствуемый обилием,
Чтящий доблесть,
Шествует он по видному пути.
Каждое их дело — свидетельство тому:
И завидуют хулящие
Тому, кому вскачь на двенадцатом кругу
75
  Первому по чести излила Харита
Славную свою красоту.

Если предки, Агесий, матери твоей
У граней Киллены
Подлинно дарили в благочестии своем
Многие и многократные заклания
Ради милости Эрмия,
Вестника богов, в чьей руке — состязание и жребий наград,
Возлюбившего Аркадию, славную мужами, —
80
  То это он
И тяжко грохочущий родитель его
Довершает твою славу, о сын Сострата,

Певучий оселок51 — на языке у меня,
Слава его льется чудными дуновениями
Навстречу воле моей.
Мать моей матери52
Цветущая Метопа из-под Стимфала;
Она родила Фиву, хлещущую скакунов, 85
  Фиву, чью желанную воду я пью,
Пеструю хвалу сплетая копьеносным бойцам.

Возбуди же, Эней, сопоспешников твоих
Первым чередом воспеть девственницу Геру53,
А вторым — попытать,
Не избудет ли правда речей моих
Старую брань: «беотийская свинья»54?
90
  Ты — верный мой гонец,
Ты — скрижаль прекраснокудрых Муз,
Ты — сладкий ковш благозвучных песнопений,
И тебе я велю
Помянуть Сиракузы, помянуть Ортигию,
Где, скипетром чист и мыслями прям,
Правит Гиерон,
Чтущий Деметру55, обутую в багрец,
95
  И торжество ее дочери о белых конях,
И мощь Зевеса Этнейского.
Ведом он и струнам и сладкоречивым напевам;
Пусть же его блаженства не тревожит крадущееся время,
Пусть он примет в желанном добросердечии свое:
Шествие Агесия
От стен Стимфалы, матери аркадийских стад,
С родины на родину:
Хороши два якоря56
100
  Быстрому кораблю в бурную ночь —
Да прославит милующий бог
И эту и ту!
Властвующий над морем
Супруг Амфитриты с золотым веретеном,
Прямому кораблю
Дай беструдный путь,
Чтоб расцвел
105
  Благоуханный цвет моих песен!

 
 
7. <«Родос»>
ДИАГОРУ РОДОССКОМУ,

потомку Тлеполема, на победу в кулачном бою.
Год — 404.


 
Как чашу, кипящую виноградной росою,
Из щедрых рук приемлет отец
И, пригубив,
Молодому зятю передает из дома в дом
Чистое золото лучшего своего добра
Во славу пира и во славу сватовства
5
  На зависть друзьям,
Ревнующим с ложе согласия, —
Так и я
Текучий мой нектар, дарение Муз,
Сладостный плод сердца моего
Шлю к возлиянью
Мужам-победителям,
Венчанным в Олимпии, венчанным у Пифона.
10
 
Благо тому, о ком добрая молва!
Ныне к одному, завтра к другому
Устремляет Харита в животворном своем цвету
Взгляд свой и звук лиры и многогласных флейт;
Под пение лир и флейт
Ныне выхожу я с Диагором
Славить дочь Афродиты, Солнца невесту, морскую Роду57,
Чтобы воздать хвалу за кулачный бой
Без промаха бьющему
15
  Исполину в Алфейском и в Кастальском венке,
И отцу его Дамагету, угодному Правде58,
Обитающим остров о трех городах59
Меж аргивских пик,
Под бивнем широких хороводов Азии60,
Это к ним 20
  От самого Тлеполемова истока
Совокупную хочу я направить речь
О широкой мощи Геракловой породы, —
Ибо отчая их честь — от Зевса,
Материнская, по Астидамии, — от Аминтора61.

Над вращением людского ума
Несчетные нависают заблуждения.
25
  Не найдешься сказать,
Что в начале, что в конце по смертным мерено,
Так и неравнородного брата Алкмены,
Ликимния62, что сошел с Мидеина ложа,
Посохом из тугой оливы
Поразил в Тиринфе
Утвердитель этой земли,
30
  Прогневленный. Возмущение души
Сбивает с пути даже мудрого.

Он пришел за вещаньем к богу,
И указал ему золотогривый из сладко курящегося капища
Прямой корабельный путь
От лернейского берега63 к той земле среди морей,
Где великий властитель богов
Пролил на город золотые снега,
Когда умением Гефеста о медном топоре
Из отчего темени вырвалась Афина64
С бескрайним криком,
И дрогнули перед нею Небо и мать Земля;
А сияющий смертным сын Гипериона
Повелел своим милым сынам
40
  Блюсти ближний долг,
Чтобы первыми воздвигнуть65 богине светлый алтарь
И жертвенным чином
Возвеселить и отца, и деву, гремящую копьем.
Доблесть и радость
Входят в смертных, чтящих Предведенье, —
Но туча забвения обстигает врасплох, 45
  Отстраняя ум с прямого пути вещей:
Жгучего семени огня
Не взнесли они на городскую высь,
Для беспламенных жертв66
Оградивши свое святилище.
И Зевс
Желтую тучу свел к ним дождем щедрого золота,
А совоокая
50
Дала им сноровку превзойти всех смертных трудами искусных рук.
Подобные живым67, шагнули по дорогам их творения, —
И слава их была глубока;
В искусившемся и великое умение безобманно.

Есть у людей старое слово:
Когда Зевс и бессмертные делили землю,
55
  Тогда Родос не виднелся в пучине,
Тогда остров таился в соленой глубине.
И как меж делившими не было Солнца,
То остался бездольным на земле
Чистейший бог.
60
  Для напомнившего хотел Зевс перебросить жребий,
Но тот сдержал:
«Видел я, — сказал он, — сквозь седое море
Землю, вздымающуюся из низин,
Многоплодную людям, добрую стадам».
И на том повелел он Доле68, перевитой золотом,
Протянуть руки,
65
  Положить великую клятву богов,
Воедине с Кронионом утвердить мановением,
Чтобы выйти тому острову на ясный свет
В вечный дар божьему челу.
Воистину свершились горние слова —
И сырая соль проросла островом,
И держит его 70
  Родитель лучей, которые — как стрелы,
Правитель коней, чье дыхание — огонь.
Здесь смешавшийся с Родою,
Породил он семерых сынов,
Мудрейших мыслями меж первых людей,
А от единого из них рождены
Линд, Камир и старший Иалис,
Чтобы врозь держать натрое разделенную
75
  Отчую землю, удельные города,
Каждый названный по имени воссевшего.

Там и сбывается
Сладкий выкуп скорбной беды
Тлеполема, водителя тиринфян.
Как пред богом,
Шествует там дымящийся скот и решаются состязания.
Дважды увенчанный их цветами, Диагор
80
  Четырежды был счастлив на славном Истме
И раз за разом — в Немее и кремнистых Афинах.
Знала его и аргосская медь69,
И аркадские и фиванские выделки,
И уставные борения беотян,
85
  И Пеллена,
И Эгина,
Шестикратного победителя;
Не иное гласит и в Мегарах каменная скрижаль70.

Зевс-отец,
Царящий над хребтом Атабирия71,
Склонись
К созидаемой песне олимпийской победе
И к мужу, чья доблесть — в кулачной битве.
Даруй ему
Милость и честь от своих и от чужих,—
90
  Ибо прям его путь, и спесь ему враг,
Ибо помнит он заветы отцов своих, твердых духом.
Не затми Каллианактовы севы72!
Ибо хоть ликует город о благе Эратидов,
Но и в единое мгновение ветер встает на ветер73.
95
 

 
 
8. <«Эак»>
АЛКИМЕДОНТУ ЭГИНСКОМУ,

сыну Ифиона из рода Блепсиадов,
брату Тимосфена, ученику Мелесия,
на победу в борьбе среди мальчиков.
Год —460
.

 
Матерь состязаний, венчанных золотом,
Ты, Олимпия74,
Владычица правды,
Где вещатели75 над сжигаемыми жертвами
Пытают молниеносного Зевса,
Не молвит ли о мужах, вожделеющих сердцами,
5
  Причаститься доблести и отдыху от трудов,
И благочестные их молитвы
Милостиво сбываются, —
И ты, священный лес
Добрых стволов над Алфеем в Писе, —
Примите это шествие, примите несущее венки!
10
  Великая и вечная слава —
На том, кому следует ваш блистательный дар.

Разным людям — разное добро;
Многие дороги с богом ведут к благополучию;
Но вас
Вверила судьба в удел Зевсу — Родителю76, —
И тебя, Тимосфен,
Выкликнул он в Немее,
А тебя, Алкимедонт,
В олимпийской победе у Кронова холма.
Телом красив,
Делом подстать,
Победный в борьбе,
Возгласил он о длинновесельной отчей Эгине
20
  Где спасительная Правда77, сопрестольница гостеприимца Зевса,
Чтится, как нигде меж людьми.

Когда многое ко многому клонится, —
Труден меткий суд прямому уму;
Но эта земля за солеными валами
25
  От бессмертных воздвигнута божественным столпом,
Странникам всех стран,—
Пусть же взлетающее Время
Не устанет в своих трудах
О дорийском уделе от Эаковых времен! 30
 
Зван был Эак
На подмогу, когда сын Латоны и над ширью царящий Посидон
Возносили стены венца над Илионом,
Чтобы волею судьбы
В градовержущих битвах встающих войн
35
  Бурным дымом они дохнули в небеса.
Синие три змея
Выплыли тогда к выведенной башне.
Двое пали,
Испустив, исступленные, дух,
А третий воздвигся и крикнул,
40
  Быстро на противоставшее чудо ответил Феб:
«Пасть Пергаму от мышцы твоей, герой, —
Так являет тяжко грохочущий Кронион;
А начаться тому 45
  От сынов твоих первых и четвертых»78.
Ясное сказав,
Устремился бог
К Истру, Ксанфу и ристающим амазонкам79,
А потрясатель трезубца,
Простерши колесницу к морскому Истму,
Золотыми конями унес Эака
50
  В Эаков край80,
Летя пировать к Коринфской скале.

Ничто не в сласть людям поровну.
Да не поразит меня камень зависти,
55
  Если взведу я хвалу безбородых к Мелесию,
Ибо и ему такова была честь
И в Немее, и потом меж пятиборцев.
Знающему легче учение.
Разумен тот, кто заранее учен, —
60
  Ветрен, кто этого не испытывал.
Знающий знаемое скажет лучше всех —
Каким путем
Возвыситься мужу
К вожделенной славе священных игр.

Ныне же ему в честь
Тридцатую победу81 принес Алкимедонт;
Божеством его и мужеством
Четверо82 юных тел
Обрели от него
Недобрый возврат, бесславную молву, помраченный путь,
А отец его отца
70
  Вдохнул мощь, попирательницу дряхлости,
С попутным делом забывается и смерть.

Но пора мне воздвигнуть память мою,
Чтобы славить цвет победительных рук Блепсиадов,
75
  Ныне шестым окружившихся венком
В лавроносных играх, —
Ибо и мертвым
Законная воздается доля хвалы,
Ибо и прах
Не скрывает от них радостной славы сородичей.
80
Весть, дочь Гермеса, скажет Ифиону,
А Ифион перескажет Каллимаху83
Блещущую олимпийскую красу,
Зевсом уготованную их породе.

Зевсова да будет воля
Славные славными умножить их дела,
А режущие немощи отвратить от них.
85
  Зевс да возбранит Немезиде
Надвое мыслить об их добре,
Безгорестною жизнью
Возвеличивая и город их и род

 
 
9. <«Потоп»>
ЭФАРМОСТУ ОПУНТСКОМУ,

брату Лампромаха, на победу в борьбе,
чтобы петь в Опунте на празднике
в честь Аянта Локрийского.
Год — 466
.

 
Архилохова песнь84,
Звучащая в Олимпии,
Победная хвала,
Тройственная и ликующая,
Довлела Кронову холму
Для шествия Эфармоста с любезными его друзьями.
Ныне же иные стрелы
5
  От луков Муз, целящих далеко,
Перевесь с тетивы
В честь Зевса с багровой молнией
И в честь навершья Элиды,
Которую лидиец Пелоп
Лучшим даром взял за Гипподамией.
10
И еще одну, сладкую и крылатую,
Направь к Пифону,
Ибо не по земле пресмыкаться ты пустишь речь твою
От дрогнувших струн
О муже-бойце из Опунтской земли.

Прославь же и землю и сына ее!
15
  В уделе она
Матери Правды и дочери Благозаконности85,
Спасительницы, хвалимой многою хвалой;
Процвела она
Подвигами при Касталии, подвигами при Алфее
Чьи цветы величают, венчая,
Славную матерь локров,
20
  Землю в блеске лесов.
Милый их город
Осияю я огненной моей песней,
Чтоб быстрее кровного коня,
Чтоб быстрее крылатого корабля
Повсюду бы разлетелась моя весть —
25
  Если только дала судьба блюсти руке моей
Сад Харит.

Радость людям — от Харит,
А умение и доблесть — от бога.
Мог ли Геракл86 30
  Палицею ударить на трезубец,
Когда над Пилосом теснил его Посидон,
И с серебряным луком теснил его Феб,
И не празден был посох Аида;
Которым гонимы смертные тела
К полым перепутьям
Умирающих,

Но нет,
35
  Выплюньте, губы мои, такое слово!
Хула на богов — недоброе ремесло,
А похвальба не к месту — подголосок безумств.
Оставь свой лепет:
40
  Будьте, боги, чужды браням и битвам!
Обратись, мой язык,
К городу Протогении87,
Куда рок Зевса, быстрого в громах,
Низвел с Парнаса Девкалиона и Пирру
Выстроить первый дом
И родить, не всходя на ложе,
Каменный род,
45
  Имя которому — люд.
Взвей им ветер шумящих слов,
Похвали им старое вино и новые песни88!

Повествуется:
Черную землю
50
  Затопила водяная сила,
Но хитростью Зевса
Глубины поглотили потоп.
Здесь начало
Ваших предков о медных щитах:
Род их —
От дочерей Япетова сына89 и от лучших из
Кроновых сынов,
55
  А царство их — вековечно:
Ибо некогда олимпийский вершитель,
Унесши дочь Опунта из Эпейской земли
И смешавшись с ней в тиши под гривой Менала,
Вверил ее Локру,
Чтобы настигающий жребий лет не унес его
60
  Беспотомственным.
И мощное семя понесла жена,
И радовался отец сыну не своему,
И стало ему имя по отцу его матери90.
Телом и делом превыше хвалы,
65
  Принял он в опеку город и люд.

Шли к нему гости
Из Аргоса и Фив,
От аркадян и от писейцев,
Но более всех меж приходящими
Чтил он потомка Актора и Эгины —
Менетия,
70
  Которого сын
Вслед Атридам на Тевфрантских полях91
Единственный не покинул Ахилла,
Когда мощных данаев поворотил и бросил Телеф
К соленым корабельным бокам, —
И явен стал для разумеющего
Крепкий ум
Патрокла.
Не с той ли поры и сын Фетиды
Указал ему
Быть в строю под губительным Аресом
Там, где копье его, смиряющее смертных.

О если бы мне, обретателю слов,
80
  Вступить на колесницу Муз,
Предводя отвагу и объемлющую силу!
Я пришел на зов гостеприимства и доблести
В честь истмийской тесьмы, перевившей Лампромаха,
Когда двое одолели92, каждый в своем,
В единый день. 85
  Дважды затем выпала Эфармосту радость у Коринфских ворот
И не раз — на Немейском лоне;
Славу мужей взял он в Аргосе,
Славу отроков — в Афинах;
А вырвавшись из безусых,
Как выстоял он в борьбе
90
  Меж старшими о серебре93 в Марафоне!
Зрелых подмяв
Ловкостью, которая гнется и не ломится,
Каким он криком огласил ряды,
Юный, прекрасный, по прекраснейшем из свершений!
В паррасийской толпе 95
  Дивен предстал он на торжестве Ликейского Зевса;
В Пеллене
Ласковое унес он целенье от студеного ветра94;
Иолаев курган и морской Элевсин95
Поручители красы его.

Все лучшее — от природы,
100
  Вытверженная доблесть многих побуждает к славе
Но без бога — сподручнее безвестие.
Есть ближние пути и дальние пути; 105
  Единая забота — не всякому впрок;
Трудно взойти до умения.
Но ты, гласящий награду победителю,
В звонком слове будь тверд:
Он рожден божьей волей —
110
  Мышцей добр, телом прям, взглядом смел, —
Чтобы увенчать алтарь Аянта Оилеева
На победном пиру.

 
 
10. <«Первая Олимпиада»>
АГЕСИДАМУ ИЗ ЛОКРОВ ЭПИЗЕФИРСКИХ,

ученику Ила, на ту же победу
обещанная песня, чтобы петь на родине.
Год — 474.


 
Об олимпийском победоносце,
Об отроке Архестрата
Прочтите мне записанное в сердце моем!
Я обязался ему сладкой песней —
Я ли мог о том позабыть?
Ты, Муза,
И ты, Истина, Зевсова дочь,
Прямою рукою
Отведите от меня укор
5
  Во лжи, вредоносной гостю!
Издали приспевшее время
Глубоким долгом меня винит;
Но плаченная лихва
Погашает людскую хулу:
Катящаяся волна поглотит каменья96,
10
  И на радость я выплачу предо всеми должные слова.

Незыблемость пасет
Зефирские Локры,
А на сердце у них —
Каллиопа и медный Арес!
15
  Недаром перед Кикном97
Даже Геракл, чья сила выше силы,
Обращался вспять —
Пусть же Агесидам возблагодарит своего Ила98,
Как Ахилла — Патрокл!
Кто оттачивает человека, кованного к подвигу,
20
  Тот к чудной славе толкнет его божией ладонью.
Немногим лишь дана беструдная услада,
Первый меж светочей жизни людской.

Зевсовы заветы99
Движут меня воспеть
Избранное меж избранных состязаний,
Которое у Пелопова древнего кургана
В силе своей учредил Геракл,
29
  Когда убил Посидонова сына, безупречного Ктеата,
И убил Еврита100,
Чтобы взять от Авгиевой безмерной мощи
Охотному от неохотного выслуженную мзду.
Под Клеонами засевши в чаще,
30
  Смирил их Геракл на возвратном своем пути
За то, что погубили рать его тиринфян
Из алидской лощины
Надменные Молионовы сыны.
А эпейский вероломный царь
35
  Вскоре увидел свой оплот и свое многое добро
Оседающим в бездну бед
Под крепким огнем и ударами железа.
От борьбы с сильнейшим уклону нет:
40
  Из города, который пал,
Последним выступил безумец на крутую смерть.

В Писе
Мощный сын Зевса собрал полки и добычу.
Высочайшему отцу
45
  Трижды святую выгородил он ограду.
На чистом месте
Отмежевал он Альтис вбитой межой.
Окружной равнине
Положил он быть для отдохновения и пира.
Алфейский брод101
Причел в чести к двенадцати царящим богам
И прозвание Крона
50
  Дал холму,
Безымянному при Эномае102 и только влажному от многих снегов
Три Доли стояли над первородным празднеством
И тот, кто единый выводит пытанную истину, —
Бог — Время: 55
  Это он в своем дальнем бегу
Сказал нам заведомо,
Каким разделом первин
Освятилась добыча войны,
Как дан был устав пятилетиям торжеств103
Первою олимпиадою в ее победах.

Но кто стяжал
Первые венки
60
  Силой рук104, бегом ног, колесничным гоном?
Кто подвигом
Сорвал хвалу состязательной славы?
В беге был лучшим сын Ликимния105 Эон,
Прямо натянул он путь своих ног,
65
  А полк он вел от Мидеи;
В борьбе Эхем
Прославил Тегею;
В кулачном бою тиринфский Дорикл
Унес победу;
А на конной четверне —
Сем мантинеец, сын Олирофия; 70
  Дротом Фрастор уметил в цель;
А камнем106, выкруженным дальше всех,
Смог Никей,
И шумными криками вспыхнули соратники.
Вечер лучился
Милым светом доброй луны,
И звенела округа
Хвалебным пением веселых пиров.

Древнему следуя почину107,
Грянем и ныне
В честь, соименную горделивой победе,
Гром и огненный дрот
80
  Раскатывающегося Дия,
Вспыхивающую молнию —
Силу сил!
Роскошествующая песня
Отзовется в лад запевшему тростнику!
Не в пору поздно взошла она над славной Диркеей108
Но сын от милой жены
85
  Желанен отцу в изнанке его детства109,
Нежностью согревающий его дух,
Ибо при смерти горько стяжавшему
Отдавать пасти добро свое пришельцу,
90
Ибо малую усладу за многий труд
Обретает сходящий к урочищам Аида,
Тщетно дышав о песне за красные дела свои,—
О Агесидам,
Над которым и ласковая лира и сладкая флейта
Простерли благоволение!

Щедр корм славе
95
  От Зевсовых Пиерид; 90
Дольщик их забот,
Я объял знаменитое племя локров,
Медом моим орошая город добрых мужей,
Я воспел милое дитя Архестрата,
100
  Видя силу рук его в ту пору при олимпийском алтаре:
Ясен ликом,
Юностью цвел он,
Спасшей Ганимеда от беспощадной участи людской
105
  По милости Кифереи.

 
 
11. АГЕСИДАМУ ИЗ ЛОКРОВ ЭПИЗЕФИРСКИХ,
на победу в кулачном бою среди мальчиков,
обещающая песня, чтобы петь в Олимпии.
Год — 476
.

 
с Порою людям надобен ветер,
Порою — небесный дождь, исчадие облаков;
Но кто преуспеет, трудясь,
Тем родятся песни медового сока,
Первины вершащих похвал,
5
  Верный залог великих доблестей.

а Недоступная зависти,
Хвала эта ждет олимпийских победителей.
Пастырем ее хочет быть мой язык,—
Но лишь от бога
10
  Расцветает человек умными думами в века.
Знай же, сын Архестрата,
Знай, Агесидам:
За кулачную победу твою
э Над венком золотой оливы
Грянет краса моя, сладкая, как мед,
В честь породе Эпизефирских Локров.
15
 
К шествию, Музы!
Слово мое — залог,
Что народ, к которому ваш путь, —
Не бежит гостей, прекрасному не чужд,
Разумом остр и копьями храбр.
А врожденному нраву
20
  Иным не стать —
Ни в красной лисе, ни в ревучем льве.

 
 
12. («Удача»)
ЭРГОТЕЛУ ГИМЕРСКОМУ, РОДОМ ИЗ КНОССА,

на победу в дальнем беге,
Год — 470
.

 
Тебе молюсь,
Дочь Зевса Избавителя,
Хранящая Удача:
Обойми Гимеру во всю ширь ее сил!
Тобою в море
Правятся быстрые корабли,
Тобою на суше
Вершатся скорые войны и людные советы.
5
  Вскатываются и скатываются то ввысь, то вниз
Чаянья людские,
Прорезая зыбучую ложь:
а Никому из живущих на земле
Нет от богов верного знака о будущем, —
Ум к предстоящему слеп.
Многое нежданное
10
  Выпадает людям, радости наперекор,
Иным же встречные бури
Глубоким благом мгновенно оборачивали скорбь.

э Сын Филанора,
Так и для тебя,
Боевого петуха110 в четырех стенах,
Не шагнув от очага,
Невоспетой осыпалась бы слава бега,
15
  Если бы мятеж, бросающий мужей на мужей,
Не осиротил тебя Кносскою твоею родиною.
Ныне же,
Увенчанный в Олимпии,
Увенчанный дважды у Пифона и на Истме,
Ты, Эрготел,
Превознес собой горячие заводи нимф111,
Новый насельник собственных пашен.

 
 
13. («Беллерофонт»)
КСЕНОФОНТУ КОРИНФСКОМУ

из рода Олигетидов,
на победу в беге и в пятиборье.
Год — 464
.

 
Трижды победный112 олимпийскими победами
Прославляя дом,
Любимый меж граждан, пособный меж странников,
Я поведаю о блаженном Коринфе,
Пышущем юностью,
а
  Где порог Посидона Истмийского.
Здесь обитает
Благозаконность
С кровными своими — Миром и Правдой113,
Нешаткая опора городов,
Опека людского добра,
Золотые дочери советной Справедливости,
Отвращающей Спесь,
Злоязычную родительницу Пресыщения114.
10
 
Красная речь на устах моих,
И прямая отвага вздымает мой язык.
Что отроду в людях, того не скрыть!
Недаром, сыны Алета115,
Вам давался не раз
Победный блеск одоления
Предельной доблестью в священной борьбе,
15
  И не раз цветущие Оры
Посевали в мужские сердца
Древние измышления.
Всякое создание — от создателя!
Кто явил Дионисовой благодати
Дифирамб116 за бычью гоньбу?
Кто меру отмерил
20
  Конской узде117?
Кто дважды возвел на божьи храмы
Пернатого царя118?
Здесь цветет сладко дышащая Муза
И цветет Арес смертоносными копьями юных.

Зевс Отец,
Царящий над Олимпией свыше и вширь,
25
  Будь беззавистен к словам моим
Во веки веков!
Невредимо пасущий народ Коринфа,
Дай путь
Веянью Ксенофонтовой судьбы!
Прими чин шествия, несущего венки,
Ибо ведет его с Писейских равнин
Победитель в беге и в пятикратной борьбе,
30
  Первый в этой доле меж смертными.

Явясь на Истм,
Увенчался он двумя зелеными прядями;
И в Немее
Не было ему противоборца,
Над Алфейской водой
35
  Освящен блеск ног Фессала, его отца;
У Пифона меж восхода и заката
Взял он честь бега и честь двойного бега;
Под той же луной
В кремнистых Афинах
Три лучшие победы быстроногого дня119
Легли ему на гриву;
У Геллотии120 было их семь; 40
  И меж двух морей, по уставу Посидона,
С отцом своим Птеодором, с Эритимом и Терпсием121
Вывел он песни, которым долго звучать.
А сколько было побед
В Дельфах и на львином лугу122,—
О том мне спорить со многими,
Ибо и песка морского никому не перечесть.
45
 
Всему своя мера:
Должный срок — превыше всего!
В общем море на необщем челне123,
Славя мудрость древних и доблесть бойцов,
50
  Не солгу о Коринфе
Ни Сизифом, в уменьях хватким, как бог,
Ни Медеей, выбравшей брак вопреки отцу,
Спасительницей Арго и пловцов его, —
Ни теми, кто в отваге своей у дарданских стен 55
  С двух сторон представали разрубать войну124,
Одни — за Елену с милым племенем Атрея,
Другие — к отпору им.
В дрожь бросал данайцев ликийский Главк,
60
  Величаясь, что в городе над Пиреной125
Царство, длинное поле и дом
Держал его отец —

   тот, кто когда-то
Многое претерпел,
Взнуздывая над бьющими ключами
Исчадье змеистой Горгоны —
Пегаса,
Пока меченую золотом узду
65
  Не подала ему дева Паллада.
В вещем сне она молвила ему:
«Ты спишь, сын Эола?
Конская чара — вот она;
Яви ее Отцу-Укротителю126,
Заклав ему белого быка!»
С синей эгидой 70
  Виделась она спящему во мраке,
Говоря такие слова.
Он вскочил на твердые ноги —
Чудо лежало рядом с ним.
Он схватил его,
Ликующий, он бросился ко пророку этих мест,
Он крикнул Кераниду127 о свершившемся —
75
  Как по слову его он спал на жертвеннике богини,
И как дочь Олимпийца, чье копье — как молния,
Подарила его
Укротительным золотом.
И был ему ответ: немедля покорствовать видению,
Крепконогую жертву
80
  Воздать земледержцу в широкой его силе
И воздвигнуть алтарь Афине-Всаднице128.
Мощью богов
Сбыться легко
И тщетным клятвам, и тщетным надеждам.
Ринувшись, схватил,
Кроткой чарою стянув ему челюсть,
85
Сильный Беллерофонт — крылатого коня,
И в пляске,
Меднодоспешный, взлетел ему на хребет.
Отсюда,
С пустого лона холодного эфира,
Сыпал он стрелы129 на воинство лучниц амазонок,
Отсюда поразил он Солимов
90
  И Химеру, дышащую огнем.
Но об участи его —
Смолкаю130;
А Пегасов корм — в древних яслях Кронидова Олимпа.

Не пристало мне
Вихрь моих дротов во множестве их жал
Сильной мышцею
95
  Метить по ту сторону меты.
Нет —
Я пришел сюда добровольной подмогой
Музам на сияющих престолах
К Олигетидам Истмийским и Немейским.
В едином слове скажу я великое,
Ибо с двух сторон131 за мною гремит
Шестидесятикратно
Утешный крик присяжного глашатая подвигов.
100
О славе, которая была им в Олимпии,
Я сказал;
О славе, которая будет,
Я не промолчу;
Надежда на нее — во мне, но исход — от бога.
Если неустанна удача их породы —
105
  Положимся на Зевса и Эниалия!
Шесть побед132 на Парнасском надбровье,
А сколько в Аргосе, сколько в Фивах,
Сколько у аркадского алтаря увидит владыка Ликея,
Сколько Пеллена,
Сикион,
Мегара,
Затворенная роща Эакидов133,
И Элевсин, и жирный Марафон,
110
  И под вздыбленной Этной богатые города,
И Евбея!
Обшарь всю Элладу —
И явится стольное, что не охватит глаз.
Будь же легкой стопа их плаванья!
Свершитель Зевс,
115
  Дай им честный путь
И причастие сладостным отрадам!

 
 
14. («Хариты»)
АСОПИХУ ОРХОМЕНСКОМУ

на победу в беге среди мальчиков.
Год — 488
.

 
Вы, что живете
В крае прекрасных коней, над водами Кефиса,
О Хариты, воспетые в песнях,
Владычицы светлого Орхомена,
Блюстительницы древних минийцев,
Слушайте!
Вам я молюсь!
Это вы подарили смертным
5
  Все, что приятно и сладостно,—
Это вами мудр, прекрасен и славен
Человек.
Сами боги без важных Харит
Не ведут ни пляску, ни пир;
Это вы,
Правя уставы небес,
Утвердили троны свои
10
  Близ златолукого
Аполлона Пифийского134,
Чтобы чтить величье отца-Олимпийца.

Державная Аглая,
Сладкопевная Эвфросина,
Дочери величайшего из богов,
Слушайте меня!
15
  Очаровывающая Талия,
Слушай меня,
Глядя на это благопобедное шествие,
Легкой поступью движущееся к нам!
Я пришел воспеть
Бережной песнею на лидийский лад
Того, чье имя Асопих,
Ибо минийская земля стала победительницей в Олимпе,
О Харита, благодаря тебе.

А ты, Эхо,
20
  Ступай к черностенным чертогам Персефоны,
Передай отцу его эту славную весть:
Предстань Клеодаму
И скажи ему: «Сын твой
В славных долинах Писы
Увенчал молодые кудри
Крыльями знаменитых побед».


ПРИМЕЧАНИЯ

Олимпийские состязания были древнейшими и славнейшими из четырех общеэллинских игр. Считалось, что впервые их установил Пелоп после победы над Эномаем (отсюда сюжет Ол. 1), а повторно — Геракл после победы над Авгием и Молионидами (отсюда сюжет Ол. 10). В историческое время олимпийские игры регулярно справлялись с VII в., а списки победителей были известны даже с 776 г. Игры устраивались каждый четвертый год, в первое или второе полнолуние после летнего солнцестояния (июль — август); на время праздника по Греции объявлялось всеобщее священное перемирие. Местом праздника была Олимпия в Элиде, в области древнего города Писы (разрушенного в 572 г.). Это был священный участок («альтис») Зевса Олимпийского, расположенный между холмом Кронием и рекой Алфеем (чтобы сказать «в Олимпии», Пиндар обычно говорит «в Писе», «под Кронием» или «над Алфеем»). В альтисе находились большой храм Зевса (при Пиндаре он был заново отстроен, а вскоре после его смерти украшен знаменитой скульптурой Фидия), священная гробница Пелопа, алтарь Зевса (где прорицали жрецы из рода Иамидов, Ол. 6), шесть двойных алтарей двенадцати богов (по преданию, поставленные Гераклом) и другие священные постройки. За оградой, вдоль Алфея, находились стадион и ипподром для состязаний. Хозяевами и судьями были жители Элиды. Праздник продолжался семь дней: первый и последний день были посвящены торжественным обрядам, остальные — состязаниям. При Пиндаре состязания были следующие: простой бег (на стадий, ок. 185 м), двойной бег, дальний бег, бег в оружии, борьба, кулачный бой, разноборье [Правильнее «всеборье». В смысле, можно все. — Halgar Fenrirsson.] («панкратий» — сочетание борьбы и кулачного боя), пятиборье («пентатл» — бег, прыжок, метание диска, метание дрота и борьба), конские скачки и колесничные скачки; кроме того — бег, борьба и кулачный бой для мальчиков. Древнейшим и важнейшим состязанием считался простой бег, почетнейшим — колесничные скачки. Кроме этих 10 состязаний, при Пиндаре одно время устраивались колесничные скачки на мулах (с 496 до 436 до н. э., см. Ол. 5 и 6) и конские скачки с бегом наездников (с 492 до 448). Наградой победителю был оливковый венок; олива срезалась в священной роще, разросшейся, по преданию, от ветки, принесенной Гераклом от Аполлона Гиперборейского (Ол. 3).

1. (Пелоп) Гиерону Сиракузскому, 476 г.

Ода писана во время поездки в Сицилию. Самая ранняя из од в честь Гиерона: ст. 8 еще не обнаруживает вражды к соперникам-поэтам. В александрийской традиции поставлена первой среди Олимпийских од, так как прославляет величие Олимпийских игр и первого их основателя — Пелопа. Пелоп чтился в Олимпии как местный герой: на восточном фронтоне большого Олимпийского храма находилась знаменитая скульптурная группа, изображающая Пелопа и Эномая перед их состязанием, поставленная лет через 15 после оды Пиндара. В оде — отчетливый симметричный план с мифом посередине (причем миф двупланный: положительный образ Пелопа оттенен отрицательным образом Тантала): игры и победитель — Пелоп-любимец — Тантал — Пелоп влюбленный — игры и победитель. «Прекраснейшая из всех песен на свете», — называет ее Лукиан («Сон», 7), вторя общему суждению.

1. Ст. 1. …вода — знаменитое начало этой оды интриговало еще античных читателей. Проще и вернее всего толковал его Аристотель («Риторика», I.7): «обилие лучше скудости, потому что от него больше пользы; оттого и сказано — “Лучше всего на свете вода”». Однако схолиасты напоминают и о философии Фалеса Милетского, учившего, что все вещества происходят из воды, и о мифологии Гомера, в которой началом всего был Океан («Илиада», XIV, 246). [назад]

2. Ст. 19. Ференик («Победоносец») — имя коня, уже приносившего Гиерону в 482 и 478 гг. победу на Пифийских скачках. [назад]

3. Ст. 28. Но нет… — самый развернутый образец критики традиционных мифов у Пиндара. Обычная версия этого архаического мифа гласила, что Тантал, желая испытать всеведение богов, изрубил на куски своего сына Пелопа, сварил в котле и подал к пиру, и Деметра, отвлеченная мыслями о потерянной Персефоне, даже съела кусок плеча; но остальные боги (по Вакхилиду, фр. 42 — Рея), возмутившись, вновь оживили Пелопа в котле, съеденное плечо заменили ему слоновой костью, а Тантала предали наказанию. Пиндар предлагает морализированный вариант мифа, заменяя котел — купелью, в которой мойра Клото омывает новорожденного Пелопа; слоновую кость — природной белизной его плеча, прельстившей Посидона; а казнь Тантала объясняет только его попыткой украсть бессмертие для смертных. [назад]

4. Ст. 46. Ганимеда… — по Илиаде (V.265; II.232) Ганимед жил до Пелопа, но по «Малой Илиаде» кикликов — после Пелопа (схолии). [По родословным Ганимед старше Пелопа на одно поколение, так что разброс лет на двадцать в любую сторону вполне возможен — Halgar Fenrirsson.] [назад]

5. Ст. 61. Четвертым к трем… — неясное место: схолиасты считают, что имеются в виду или четыре великих преступника в аиде — Сизиф, Титий, Иксион и Тантал, — или четыре казни — голод, жажда, страх нависшего камня и бессмертие (возможны и другие комбинации). У Гомера («Одиссея», XI.582—592) не упоминается нависший камень, у Пиндара — голод и жажда. [назад]

6. Ст. 63. Для сверстных себе… — т. е. не для Пелопа, который, таким образом, невинен в грехе отца. [назад]

7. Ст. 81. …тринадцать женихов… — могилы их показывались как достопримечательность близ Олимпии, их перечисляет Павсаний (VI.21, 10—11), следуя Гесиоду, как и Пиндар. Ср. фр. 135. [назад]

8. Ст. 90. …с неутомимыми крыльями… — так были изображены кони Пелопа на знаменитом «ларце Кипсела», хранившемся в Олимпии (Павсаний, V.17.7). Для пиндаровского облагораживания мифов характерно умолчание о том, как Пиндар подкупил Миртила, возницу Эномая, погубить хозяина, а потом погубил самого Миртила. [назад]

9. Ст. 92. Он почиет… — курган Пелопион в олимпийском альтисе, описываемый Павсанием (V.13); там ежегодно приносили в жертву черного барана. [назад]

10. Ст. 113. …колесницу… — мечта Гиерона о колесничной победе в Олимпии (которая считалась самой почетной) исполнилась в 468 г. [назад]

2. (Острова Блаженных») Ферону Акрагантскому, 476 г.

Ферон Акрагантский, союзник Гиерона, правил Акрагантом в 487—472 гг.; дочь его была замужем за Гелоном Сиракузским, а после смерти Гелона (478) вышла по завещанию за его брата Полизала; третий брат, Гиерон, изгнал Полизала, тот искал помощи у Ферона (намек на это — в ст. 6?), грозила война, очень опасная для Акраганта и для всего греческого господства в Сицилии; но в 476 г. при посредничестве только что прибывшего в Сицилию Симонида Кеосского был заключен мир (Диодор, XIII.86). Это совпало с олимпийскими победами Гиерона и Ферона на скачках 476 г., что было сочтено завершением бед и добрым знаком будущего; символом этого и выступают в оде Пиндара Острова Блаженных (уже античные комментаторы видели в рассуждениях Пиндара о превратностях судьбы и конечной удаче намек на политические события). Эта тема Островов Блаженных и метампсихоза — явный отголосок популярного в греческой Италии пифагорейства, в целом скорее чуждого Пиндару. План оды симметричен: город и победитель — превратности судьбы — доблесть Ферона — конечная награда — город и победитель.

11. Ст. 1. …владычицы лиры… — «ибо сперва песни сочиняются, а потом уже лира к ним подлаживается» (схолиаст). Эффектное начало этой оды воспроизведено Горацием в его знаменитой оде I. [назад]

12. Ст. 12. От первин победы… — см. Ол. 10. [назад]

13. Ст. 19. …Времени, которое всему отец.— Частая в позднейшей греческой словесности игра созвучием «Кронос» (отец богов) и «хронос» (время). [назад]

14. Ст. 24. …дочерях Кадма… — страдалицами были все четверо: Семела, погибшая в огне, Ино, погибшая в море, Автоноя, потерявшая своего сына Актеона, и Агава, сама убившая своего сына Пенфея, — но упомянуты лишь две первые как получившие за это посмертное воздаяние. [назад]

15. Ст. 28. …любит ее Паллада… — как местная богиня Акраганта? [назад]

16. Ст. 38. …сын Лаия — Эдип; характерно, что благочестивый Пиндар упоминает о пророчестве Аполлона и умалчивает о кровосмесительном браке Эдипа. [назад]

17. Ст. 43. Ферсандр — сын Полиника и Аргеи, дочери Адраста, участник похода эпигонов и Троянской войны, считался предком основателей Гелы и Акраганта, к которым возводил свой род Ферон. Таким образом, фиванец Пиндар прослеживает фиванское происхождение Ферона до самых мифологических истоков (родоначальник — Кадм; его праправнук — Эдип; его внук — Ферсандр; его внук Автесион, переселившийся в Спарту; его сын Фер, переселившийся на Феру; его внук Телемах, переселившийся на Родос и оттуда в новооснованную Гелу; его внук, тоже Телемах, участник основания Акраганта в 581 г. и свержения Фаларида в 554 г.; его внук Эммен, правнук Энесидам и праправнук Ферон). [назад]

18. Ст. 49. …с братом — Ксенократ, брат Ферона, герой од Пиф. 6 и Ист. 2 на те самые победы, о которых идет речь. [назад]

19. Ст. 58 сл. — Здесь и в перекликающихся с этим местом фр. 129—133 — самое раннее в греческой литературе выражение учения о переселении душ. Пиндар представляет себе загробный мир трехчастным: это как бы ад («муки, на которые не подъемлется взор», ст. 67), рай (Острова Блаженных) и между ними чистилище, где души ведут «беструдную жизнь» (ст. 62), но для искупления грехов (как земных, так и совершенных уже в чистилище) периодически возвращаются на землю; если три таких искупления выдержаны беспорочно, то в последнем земном пребывании они становятся «святыми героями» (фр. 133), а после него обретают вечное счастье на Островах Блаженных. [назад]

20. Ст. 70, 75. Крон (супруг Реи) как царь Островов Блаженных упоминается уже у Гесиода, «Труды и дни», 167—173; Радаманф — в «Одиссее», IV.563. [назад]

21. Ст. 79. Пелей… Кадм — они приняты на Острова Блаженных как зятья богов; Ахилл, потомок Пелея — за свои подвиги; и Ферона, потомка Кадма (намекает Пиндар), ожидает такая же судьба. [назад]

22. Ст. 81—82. Гектор, Кикн (сын Посидона, убитый при высадке греков на Троянском берегу), эфиоп (Мемнон, союзник Приама) — герои догомеровского, гомеровского и послегомеровского периода Троянской войны. [назад]

23. Ст. 85. Понимающим… — т. е. посвященным в мистерии. [назад]

24. Ст. 87. Как вороны… — схолиасты видят здесь намек на Симонида (находившегося в 476 г. в Сицилии) и Вакхилида (приславшего свою оду 5 с Кеоса), у которых Пиндар перехватил заказ на оду Ферону; Верролл предположил здесь намек на сицилийских риторов Корака (чье имя значит «ворон») и Тисия, авторов первого греческого (несохранившегося) учебника риторики, чье новое искусство прозаического панегирика грозило соперничать с традиционным искусством поэтов. Впрочем, доблесть поэта и зависть как ее тень — общее место в лирике (ср. Нем. 3.80 и 5.21 об орле и галках), и реальные прототипы здесь необязательны. [назад]

25. Ст. 93. Сто лет… — от основания Акраганта в 581 г. [назад]

3. («Геракл Гиперборейский») Ферону Акрагантскому, 476 г.

Феоксении — архаический праздник угощения богов: статуи богов снимались с подножий, укладывались на подушки, украшались венками (ст. 6), и перед ними ставилось угощение. В Акраганте главными божествами, почитаемыми на этом празднике, были Диоскуры-Гостеприимцы (ст. 1), культ которых пришел сюда с первыми дорийскими поселенцами. Почему праздник победы Ферона был приурочен именно к этому дню, неизвестно. План симметричный, с мифом в центре (миф — местный, олимпийский, сохраняющий память о приходе греков на Балканский полуостров с задунайского Севера; ср. Пиф. 10). Концовка перекликается с знаменитым началом Ол. 1, связывая, таким образом, Ферона и Гиерона.

26. Ст. 6. …дорийскою поступью… — дорийским был музыкальный напев этой песни. По-видимому, она пелась в шествии к храму Диоскуров, и поэтому к лире, аккомпанементу гимна, прибавлялись флейты, аккомпанемент марша. [назад]

27. Ст. 12. этолиец — элидяне, из которых выбирались олимпийские судьи («элланодики»), считались колонистами этолийцев. [назад]

28. Ст. 13. Истр — Дунай («тенистый» как текущий на дальнем севере). [назад]

29. Ст. 17. Умолив их словами разума… — т. е. «а не отняв силой», как, по-видимому, было в допиндаровской версии мифа. [назад]

30. Ст. 21. Пятилетних… игр… — греки считали промежутки времени, засчитывая оба крайних года, поэтому олимпийский цикл назывался у них не «четырехлетием», а «пятилетием». Об учреждении Олимпийских игр см. Ол. 10; «полный блеск луны» — полнолуние. [назад]

31. Ст. 30. Тайгета — плеяда, дочь Атланта; Артемида (Ортосия) обратила ее в лань, чтобы спасти от домогательств Зевса, и в благодарность она посвятила Артемиде такую же лань с «писанным обетом» — надписью на ошейнике: «Тайгета посвящает Артемиде» (схолиаст). Самки оленя южных пород — безрогие, но северных («гиперборейских») — рогатые. [назад]

32. Ст. 37. …Им он вверил… — Диоскуры как покровители олимпийских состязаний не упоминаются более нигде. [назад]

33. Ст. 38. Эммениды — род Ферона, по имени его деда. [назад]

4. («Эргин») Псавмию Камаринскому, 452 г.

Дата указана схолиями; по некоторые ученые полагают, что комментаторы спутали победы, упоминаемые в этой и следующей песне, и допускают даты 460 или 456 г. Камарина в южной Сицилии, основанная в 599 и дважды разрушенная сиракузянами в 553 и 484 гг., была снова отстроена жителями соседней Гелы в 461—460 гг.; песня Пиндара — ободрение первому успеху новоотстроенного города. Адресат ближе неизвестен. Композиция линейная, без симметрии.

34. Ст. 1. Не твои ли Оры… — т. е. со сменой времен года (Оры) вновь наступает срок Олимпийских игр. Три Оры были изображены Фидием на троне его статуи Зевса Олимпийского (Павсаний, V.11.7). [назад]

35. Ст. 13. …к его мольбам — о дальнейших победах. [назад]

36. Ст. 19. Сын Климена — аргонавт Эргин, внук Посидона; на лемносских играх, устроенных аргонавтами в память Фоанта, где вручала награды Гипсипила (ср. о них также Пиф. 4.253—254), он вышел победителем, одолев в беге при оружии самих Бореадов. По свидетельству схолиаста, имя его вошло в пословицу, поэтому оно и не названо Пиндаром. [назад]

5. («Камарина») Псавмию Камаринскому

Принадлежность этой песни Пиндару сомнительна; схолии свидетельствуют, что в основном тексте ее не было, но в комментарии Дидима она была включена. Большинство ученых отрицает авторство Пиндара, но признает, что во всяком случае автор — близкий к нему по времени и по стилю подражатель. Адресат — тот же, что и в предыдущей песне; состязания в колесничном беге на мулах устраивались на Олимпийских играх в 496—436 гг., но списки победителей не сохранились, и точная дата оды неизвестна. Композиция симметричная по трем триадам (герой — город — герой) с поочередными обращениями к нимфе Камарине, Афине Палладе и Зевсу.

37. Ст. 1. …дочь Океана — нимфа Камарина, покровительница города. [назад]

38. Ст. 6. Шесть двойных алтарей двенадцати богам (Зевс и Посидон, Гера и Афина, Гермес и Аполлон, Хариты и Дионис, Артемида и Алфей, Кронос и Рея) были поставлены в Олимпии, по преданию, Гераклом, но лишь немногие из участников состязания приносили жертвы на всех шести, и лишь редкие, подобно Псавмию, участвовали в трех видах состязаний сразу, чтобы в одном из них выйти победителем. [назад]

39. Ст. 6. Пятидневными ристаниями — двусмысленность в подлиннике: по-видимому, имеется в виду пятый (последний) день состязаний, посвященный скачкам. [назад]

40. Ст. 10. Паллада — Афина изображалась на монетах Камарины, культ ее был перенесен сюда из Гелы и, далее, из Родоса. [назад]

41. Ст. 13. …орошает народ… — т. е. река Гиппарис доставляла в город лес для построек или глину для приготовления черепиц (толкования схолиастов). [назад]

42. Ст. 18. Ида — традиционное название горы, посвященной Зевсу; такая пещера была в Олимпии, как и на Крите и в Фригии. [назад]

6. («Иам») Агесию Сиракузскому, 472—468 гг.

Точная дата неизвестна, так как списки победителей на мулах не сохранились. Видный жреческий род Иамидов, происхождение которого описывается в оде, занимался гаданием по огню при алтаре Зевса в Олимпии; к этому роду принадлежал и Агесий, по матери аркадянин из Стимфала, по отцу сиракузянин (судя по ст. 6, предки его переселились в Сицилию при самом основании города); отсюда — заключительная метафора, в которой две родины уподоблены двум якорям (на носу и на корме) греческого корабля. Запасная родина не помогла Агесию: он погиб около 466 г. в смутах при падении Фрасибула, сына Гиерона. По совмещению атлетических и прорицательских дарований Пиндар сближает своего героя с Амфиараем, по происхождению — с Иамом, по гражданству — с Гиероном; это соответствует симметричной трехчастной композиции с мифом посредине (миф, в свою очередь, явственно членится на три части: предки Иама — рождение Иама — судьба Иама). Начало и конец отбиты обращениями — к Музам и Финтию, к Метопе и Энею. Источники мифа неизвестны; по-видимому, это были местные родовые предания.

43. Ст. 6. победоносец … блюститель … сооснователь … — первое определение относится к самому Агесию, второе и третье к его предкам. Агесий как сиракузянин не мог быть постоянным гадателем в Олимпии, но как Иамид мог советоваться с оракулом без помощи жрецов. [назад]

44. Ст. 15. над семью кострами… — для семи войск, а не для семи вождей (аккуратно уточняет комментатор; ср. Нем., 9.24): Адраст остался жив, Амфиарай исчез под землей, Полинику в погребении было отказано. «Семь костров» называлось урочище под Фивами, хотя, по афинской традиции, вожди были погребены в Элевсине. Источником Пиндара здесь была циклическая поэма «Фиваида». [назад]

45. Ст. 26. Питана — нимфа притока Еврота, по имени которой называлась одна из четырех общин Спарты. Пиндар делает ее матерью Евадны ради того, чтобы связать Иамидов со Спартой: как раз в это время жрец и воин Тисамен из рода Иамидов был (вопреки всем традициям) принят в число спартанских граждан, потому что оракул обещал пять побед тем, за кого он будет сражаться (Геродот, IX.35). [назад]

46. Ст. 30. …с синими кудрями («иоплокамон», т. е. черными «с фиалковым отливом») — первый намек на этимологию имени Иама (см. ниже, примеч. к ст. 47). [назад]

47. Ст. 34. Элатид — Эпит, сын Элата и брат Стимфала (эпонима родины Агесия), правил на севере Аркадии, близ Киллены (отсюда покровительство Эрмия — Гермеса Килленского, ст. 79); по Павсанию, VIII.16.2, там показывали и могилу Эпита). Точное местоположение Фесаны на Алфее неизвестно. [назад]

48. Ст. 40. …кувшин — т. е. притворившись, что идет за водою. [назад]

49. Ст. 47. Змеи, исчадья Земли, были спутниками многих пророков, от Мелампа до Аполлония Тианского; мед — обычный в мифах знак посвящения в пророки и поэты; яд («иос»), как ниже фиалки или ноготки («мои») — этимологизация имени Иама. От этого образа фиалок — исключительное в греческой поэзии нагнетание цветовых эпитетов. [назад]

50. Ст. 66. Сугубое сокровище… — во-первых, безотлагательно: дар пророчества по вдохновению; во-вторых, после утверждения алтаря Зевса — дар пророчества по огню. [назад]

51. Ст. 82. Певучий оселок… — т. е. родство Фив и Стимфала — повод отточить язык для песни. [назад]

52. Ст. 84. …моей матери — нимфы Фивы; отец ее — река Асоп, мать — Метопа, нимфа источника (или озера) близ Стимфала. [назад]

53. Ст. 87. Геру — по-видимому, торжество победы Агесия совпало с праздником Геры в его доме (ср. Ол. 3 — с праздником Диоскуров и Пиф. 5 — с праздником Аполлона Карнейского). О стимфальском культе Геры-девственницы, царицы и вдовы, упоминает Павсаний (VIII.22.2). Эней, который должен был учить хор Агесия в отсутствие Пиндара (как Никасипп в Истм. 2), сам мог быть стимфальцем — это имя было преимущественно аркадским. [назад]

54. Ст. 90. …«беотийская свинья»… — популярная пословица: беотийцы считались тупицами (ср. фр. 83). Впрочем, эта брань звучала мягче, чем в нынешнем языке: Фокилид в своей шутливой классификации жен говорит: «…Ту, что от буйной свиньи, не назвать ни плохой, ни хорошей…» [назад]

55. Ст. 96. Чтущий Деметру… — Гиерон был жрецом культа Деметры и Персефоны в Сиракузах и Зевса в новооснованной Этне. [назад]

56. Ст. 100. Хороши два якоря… — «кораблю на одном якоре, а жизни на одной надежде не выстоять»: пословица, упоминаемая Стобеем. [назад]

7. («Родос») Диагору Родосскому, 464 г.

Одна из самых знаменитых од Пиндара; в родосском храме Афины Линдской текст ее был записан золотыми буквами (схолиаст). Диагор из рода Эратидов в родосском Иалисе — один из славнейших греческих атлетов, победитель на всех четырех больших играх; это о нем рассказывали, что когда два его сына, тоже олимпийские победители, пронесли отца на руках через ликующую толпу, один спартанец крикнул: «Умри, Диагор, живым на небо тебе все равно не взойти» (Цицерон, «Тускуланские беседы», I.46.111; Павсаний, VI.7.1—7). Симметричный план с очень развитой мифологической частью: три мифа — о Тлеполеме-убийце, о рождении Афины и золотом дожде, о возникновении Родоса — уводят мифологическую перспективу все дальше вглубь времени. Вступительная и заключительная триады отчленены, средние, мифологические — сочленены между собой.

57. Ст. 14. Рода, т. е. «Роза» — нимфа-эпоним Родоса, дочь Посидона и Афродиты. Отсюда красивый образ, исчезающий в переводе: остров, поднимающийся из моря к Гелиосу, подобен цветку, раскрывающемуся навстречу солнцу. [назад]

58. Ст. 17. …угодному Правде… — т. е. должностному лицу. [назад]

59. Ст. 18. …о трех городах… — см. ст. 75; о них и их царе Тлеполеме упоминает уже Гомер, «Илиада», II.653—670. [назад]

60. Ст. 19. …под бивнем… Азии — перед Книдским полуостровом. [назад]

61. Ст. 24. …отчая… материнская… — Тлеполем был сыном Геракла и Астидамии (по «Илиаде» — Астиохи), дочери долопского царя Аминтора, убитого Гераклом. По историкам VI—V вв., заселение Родоса Гераклидами было позже. [назад]

62. Ст. 27. Ликимния… — Алкмена была дочерью Электриона от жены его Лисидики, Ликимний — сыном от наложницы Мидеи; по Аполлодору (II.8.2), тлеполемово убийство было невольным, но Пиндар подчеркивает грех, чтобы подчеркнуть прощение. [назад]

63. Ст. 33. От лернейского берега… — от Аргоса к Родосу. [назад]

64. Ст. 38. Афина — описание ее рождения сделано Пиндаром по Гесиоду («Феогония», 924 сл.) и Стесихору; вскоре после этой оды Фидий изобразил эту сцену на восточном фронтоне Парфенона. [назад]

65. Ст. 41. …первыми воздвигнуть… — Афина должна была покровительствовать тем, кто первыми принесет ей жертвы; из-за оплошности Гелиадов первым оказался Кекроп из Аттики. [назад]

66. Ст. 48. Для беспламенных жертв… — безогненные жертвы Афине Линдской на Родосе приносились еще в классическую эпоху (схолиаст). [назад]

67. Ст. 52. Подобные живым… — по представлениям мифографов, на Родосе до прихода эллинов жили два племени полубогов, темные тельхины и светлые Гелиады; создание чудесных автоматов (ср. автоматы Гефеста — «Илиада», XVIII.418 — и Дедала) приписывалось обычно первым, но Пиндар из благочестия предпочитает приписывать их вторым (чтобы оно было «безобманно», ст. 53). [назад]

68. Ст. 64. Доле — Лахесе, одной из мойр (Долей), богине жребия. [назад]

69. Ст. 83. Аргосская медь — щит, награда на состязаниях в честь Геры; выделки (треножники) были наградою в аркадском Никое, чаши — в Фивах на играх в честь Иолая. Далее перечисляются другие местные состязания. [назад]

70. Ст. 86. …каменная скрижаль… — на ней вырезались имена победителей. [назад]

71. Ст. 87. Атабирий — гора на Родосе. [назад]

72. Ст. 92. Каллианактовы севы — этот предок Диагора ближе неизвестен. [назад]

73. Ст. 96. Традиционный мотив здесь звучит как отклик на начинавшиеся междоусобные раздоры: Родос был членом Афинского союза, Афины поддерживали в нем демократию против Эратидов; вскоре после этой оды сын Диагора Дорией (тоже победитель четырех игр) должен был бежать с Родоса — впоследствии он погиб, воюя против Афин. Дальнейшая судьба Диагора неизвестна. [назад]

8. («Эак») Алкимедонту Эгинскому, 460 г.

Ода писана, когда Эгина стояла на пороге роковой войны с Афинами, поэтому прославление Мелесия, тренера из знатного афинского рода (ср. Нем. 4 и 6), обставлено оговорками. Композиция симметричная, центральный миф об Эаке и змеях (по схолиасту, до Пиндара он в литературе не встречался) развернут слабо; он введен потому, что род Блепсиадов возводил себя к Эаку и через него к Зевсу (ст. 16).

74. Ст. 1. Ты, Олимпия — олицетворенная Олимпия (дочь Аркада, жена Писа) изображалась на монетах, но у писателей более нигде не упоминается. [назад]

75. Ст. 3. Вещатели — Иамиды (ср. примеч. к Ол. 6); разумеется, их предсказания бывали определенны, только когда шансы атлета казались бесспорными. [назад]

76. Ст. 16. ЗевсуРодителю — каждый человек при рождении получал от судьбы божество-покровителя, и счастлив тот (говорит Пиндар), у кого этот покровитель — Зевс. [назад]

77. Ст. 21. …спасительная Правда… — имеется в виду организация суда, важная в таком торговом городе, как Эгина, отсюда и содержание следующих строк. Не случайно, что Эак, герой дальнейшего мифа, стал символом праведного судьи. [назад]

78. Ст. 45. Пасть Пергаму… первых и четвертых. — Пали змеи, выплывшие против участков стен, воздвигнутых богами, устоял змей против стены, воздвигнутой Эаком; это и было знамением. «Первые» потомки Эака — Пелей и Теламон, взявшие Трою при Лаомедонте, «четвертый» (считая Эака) — Неоптолем, убивший Приама. По другому схолиасту, павшие змеи — это эакиды Ахилл и Аянт, а победоносный — Неоптолем. [назад]

79. Ст. 47. К Истру… — Истр (Дунай в стране гипербореев, см. Пиф. 10) и Ксанф (в Ликии) — места, посвященные Аполлону, земля амазонок — на востоке Малой Азии. [назад]

80. Ст. 51. В Эаков край… — на Эгину. [назад]

81. Ст. 65. Тридцатую победу — т. е. ученики Мелесия одержали уже 30 побед, отсюда — «юбилейное» внимание заслугам тренера (Мецгер). [назад]

82. Ст. 68. Четверо… — Алкимедонт боролся «эфедром», нечетным бойцом, по жребию вступавший в состязание не с первого круга схваток, а с одного из следующих и поэтому имевший возможность экономить силы; возможны разные комбинации, при которых эфедр борется с четырьмя. [«эфедр» — букв. «сидячий», т.е. ему, борясь с уставшим соперником, можно победить не вставая. — Halgar Fenrirsson.] [назад]

83. Ст. 81. Ифион — отец Алкимедонта, Каллимах — по-видимому, его дядя; оба они уже умерли, но дед его (ст. 70) еще был жив. [назад]

9. («Потоп») Эфармосту Опунтскому, 466 г.

Эфармост из глухой Локриды Опунтской, как и Диагор, был победителем всех четырех игр; его олимпийская победа относится к 468 г., но Пиндар опоздал со своей песней и сложил ее уже после того, как в 466 г. Эфармост одержал еще одну победу на Пифийских играх (ст. 10 «к Пифону», ст. 17 «при Касталии»). Заказчиком песни был, по-видимому, родственник Эфармоста Лампромах, опунтский проксен («гостеприимец») фиванцев, тоже атлет. Композиция симметричная, с тремя мифами в центре: о Геракле, о потопе и о Патрокле (первый связан с хвалой герою — или поэту? — второй — городу и предкам, третий — другу — Лампромаху).

84. Ст. 1. Архилохова песнь… — если для атлета-победителя ко времени заключительного шествия не была еще сочинена особая победная песня, то ему пели сочиненный когда-то Архилохом короткий гимн Гераклу со звукоподражательным припевом: «тенелла, тенелла, тенелла, слава победителю!» [назад]

85. Ст. 15. Матери Правды и дочери Благозаконности… — генеалогия по Гесиоду, «Феогония», 901. «Благозаконность» была лозунгом аристократии, «равнозаконность» — демократии. [назад]

86. Ст. 20. Мог ли Геракл… — контаминация мифов о походе Геракла против пилосского Нелея, сына Посидона («Илиада», XI.690; Аполлодор, II.7.3; ср. ниже, фр. 171), о споре Геракла с Аполлоном за дельфийский треножник (Аполлодор, II.6.2; до Пиндара — только в изображениях на вазах, но не у поэтов) и о спуске Геракла в аид. Перевод по толкованию Фарнелла; другие понимают это место: «да, Геракл бился с тремя богами, но за него был четвертый бог — Зевс». [назад]

87. Ст. 41. Город Протогении, дочери Девкалиона и Пирры — Опунт, близ которого показывали гробницу Пирры (Страбон, IX.4.2). Это — первое в греческой литературе изложение всемирно распространенного мифа о потопе; по греческому его варианту, Девкалион и Пирра, спасшиеся на Парнасе, после потопа создали новое людское племя из камней (этимологизация: λαοί «люди», λαες «камни», ст. 46). Последовательность поколений, по Пиндару, такова: Девкалион — Протогения — Опунт (I) — Локр и безымянная возлюбленная Зевса (Плутарх, «Греческие вопросы», 15, называет ее Кафией, схолиаст к Пиндару — Протогенией II) — Опунт (II), воспитанник Локра. [назад]

88. Ст. 48. …старое вино и новые песни — гомеровская мысль («Одиссея», I.351 «…а людям меж песен приятней Та, которая новой слывет между теми, кто слышит»; причем у Гомера имеется в виду песня о падении Трои как о недавнем событии). Схолиаст уверяет, что у Пиндара это отклик на колкость в песне Симонида (фр. 75 Бергк):

Как по новому вину
Видно, что оно не из давних лоз,
Так и новое сказанье — пустомысленно.

Опунтские мифы, действительно, пересказывались в поэзии редко. [назад]

89. Ст. 56. Япетов сын — Девкалион, лучший из Кроновых сынов — Зевс, отец Опунта II. [назад]

90. Ст. 64. …по отцу его матери — греческий обычай называть внука по деду, здесь — Опунта II по Опунту I. [назад]

91. Ст. 70. …на Тевфрантских полях — в битве с Телефом Мисийским, при первом плавании к Трое. Менетий, отец Патрокла, тоже был местным опунтским героем. [назад]

92. Ст. 84. …двое одолели… — на Истмийских играх Лампромах и Эфармост одержали когда-то в один день победы в разных состязаниях. Далее перечисляются Немейские игры и семь местных игр. [назад]

93. Ст. 90. …о серебре… — на Марафонских играх в честь Геракла наградой была серебряная чаша. [назад]

94. Ст. 97. Целенье от … ветра… — на зимних Пелленских играх в честь Гермеса наградой был шерстяной плащ. [назад]

95. Ст. 98. Иолаев курган… — игры в честь Иолая — в Фивах (Истм. 1.16), в честь Деметры — в Элевсине (Ол. 13.110). [назад]

10. («Первая Олимпиада») Агесидаму из Локров Эпизефирских, около 474 г.

Пиндар долго заставил себя ждать с обещанной песней, поэтому начальная и конечная ее часть заняты, главным образом, самооправданием (поздняя песня дорога человеку, как поздний сын отцу, и т. д.). К центральному мифу о повторном, после Пелопа, учреждении Олимпийских игр Гераклом — ср. Павсаний, V.7—8. Сухой перечень малознаменитых победителей указывает на использование какого-то исторического или документального источника.

96. Ст. 10. …каменья… — ассоциация с камешками, которыми пользовались для расчета и для суда. [назад]

97. Ст. 15. Кикн — сын Ареса, покровителя Локров, помогавшего ему в бою (не путать с Кикном, сыном Посидона, упоминаемым в Ол. 2.90 и Истм. 5.39); Геракл с ним бился на своем пути за золотыми яблоками, но Зевс разнял их брошенною молнией (Аполлодор, II.5.11, вариант II.7.7), — эту лестную для Кикна версию обработал в свое время Стесихор, писавший для локрийцев. [назад]

98. Ст. 20. …своего Ила… — по предположению схолиастов, Агесидам почти уже проиграл бой, но его криком ободрил Ил, его тренер. Роль тренера при атлете сравнивается с ролью Ахилла, дающего советы выходящему на бои Патроклу в «Илиаде», XVI.39 сл. [назад]

99. Ст. 22. Зевсовы заветы — уставы Олимпийских игр. [назад]

100. Ст. 26. Ктеат и Еврит — сыновья Посидона и Молионы, жены Актора, союзники эпейского (элидского) царя Авгия («Илиада», XI.709), напавшие на Геракла, когда тот шел воевать с Авгием, отказавшим ему в награде за очистку стойл. Миф рационализирован — Геракл выступает не как единоборец, а как предводитель войска (ср. упреки античных ученых поэтам у Афинея, XII.512е); ср. далее ручательство в исторической истинности предлагаемого отчета о состязаниях (ст. 55—59). [назад]

101. Ст. 46—48. Альтис — название священного участка в Олимпии; Алфею, как сказано, был посвящен один из 12 алтарей высших богов, что для местного речного бога было редкой честью. [назад]

102. Ст. 50. …при Эномае — т. е. при первом учреждении игр Пелопом. [назад]

103. Ст. 59. Пятилетиям торжеств — см. прим. к Ол. 3.21. [назад]

104. Ст. 62. Силой рук… — в древней научной традиции считалось, что первая Олимпиада с бегом на стадий была устроена в 776 г., борьба вошла в программу с 708, кулачный бой с 688, колесничный бог с 680 г. (Павсаний, V.8.6—7); но Пиндар возводит все это к мифическим временам. [назад]

105. Ст. 64. Ликимний — брат Алкмены, упоминаемый в Ол. 7 (Мидея здесь — городок в Арголиде); Эхем — будущий убийца Гилла в схватке при переселении Гераклидов в Пелопоннес (Павсаний, VIII.5.1); остальные ближе неизвестны. [назад]

106. Ст. 71.…камнем… — вместо позднейшего бронзового диска. [назад]

107. Ст. 78. Древнему следуя почину… — ср. Нем. 2.1 и прим.; Зевс (Дий) назван здесь как бог победы. [назад]

108. Ст. 86. …над славной Диркеей — т. е. в Пиндаровых Фивах. [назад]

109. Ст. 88. …В изнанке его детства — в старости. [назад]

11. Агесидаму из Локров Эпизефирских, 476 г.

Короткая, наспех сочиненная песня: Пиндар в 476 г. был отвлечен сицилийскими заказами. Запоздалым выполнением данного обещания является предыдущая песня.

12. («Удача») Эрготелу Гимерскому, 470 г.

Эрготел — один из дорийских эмигрантов, в поисках счастья стекавшихся в Сицилию в конце VI — начале V в. Изгнанный из критского Кносса, он поселился в Гимере, заново организованной в это время Фероном и пережившей за немного лет две тираннии и несколько мятежей (отсюда тема изменчивой Удачи). Пиндар утешает его, что, оставшись в Кноссе, он не стяжал бы своих атлетических побед. Олимпийская победа Эрготела — 472 г., вторая пифийская (ст. 18) — 470 г., отсюда датировка; потом он одержал еще одну олимпийскую (468 г.) и две немейских победы — статую его с этим перечнем видел в Олимпии еще Павсаний, VI.4.7.

110. Ст. 14. Боевой петух изображался на монетах Гимеры. Это первое в греческой литературе упоминание о петушиных боях, входивших в моду именно в это время (в Афинах — при Фемистокле: Элиан, «Пестрые рассказы», II.29). [назад]

111. Ст. 18. …горячие заводи нимф… — теплые источники в Гимере, пробитые, по мифу, для Геракла после его Герионова подвига, существуют до сих пор. [назад]

13. («Беллерофонт») Ксенофонту Коринфскому, 464 г.

Двойная победа на олимпийских состязаниях была событием исключительным; Афиней (XIII.32) сообщает, что за эту победу Ксенофонт по обету посвятил Афродите целую партию гетер-иеродул, и Пиндар воспел это в энкомии (фр. 122). Симметричная композиция с четким триадическим членением; миф о Беллерофонте в 3+4 триадах — самое раннее свидетельство о сногадании в Греции. — Сквозная тема оды — изобретательность коринфян.

112. Ст. 1. Трижды победный… — две победы Ксенофонта и одна — его отца Фессала (ст. 35). [назад]

113. Ст. 6. Благозаконность… (см. прим. к Ол. 9.15) — перечисляются три Оры (Евномия, Эйрена и Дика; последняя, в свою очередь — мать Гесихии — Тишины, см. Пиф. 8.1), дочери Фемиды-Справедливости; общая их статуя стояла в Олимпии (Павсаний, V.17.1). Может быть, стих «Опека людского добра…» подал идею известной статуи Кефисодота (IV в.), изображающей Эйрену-Мир с Плутосом-Богатством на руках. [назад]

114. Ст. 10. …Спесь… родительницу Пресыщения — такая же генеалогия в оракуле, цитируемом Геродотом, VIII.77, обычно же — наоборот (Солон, фр. 6, Феогнид, 153). [назад]

115. Ст. 14. Алет — потомок Геракла, завоевавший Коринф при дорийском переселении, изгнав оттуда потомков Сизифа. [назад]

116. Ст. 19. Дифирамб — имеется в виду деятельность Ариона при дворе Периандра Коринфского (впрочем, во фр. 71 открытие дифирамба приписано Фивам, а в фр. 115 Наксосу, т. е. местам рождения и свадьбы Диониса); бычья гоньба — неясна (процессия к жертвеннику?) [назад]

117. Ст. 20. Конской узде… — имеется в виду Беллерофонт. Храм Афины Уздательницы находился в Коринфе (Павсаний, II.4.5). [назад]

118. Ст. 21. Пернатого царя — акротерий над обоими фронтонами, по-гречески αετος «орел»; что коринфяне первые начали украшать фронтоны скульптурами, упоминает Плиний (XXXV.43). [назад]

119. Ст. 37. Под той же луной… — т. е. в один месяц Фессал одержал двойную победу на Пифийских и тройную на Панафинейских играх; быстроногий день — день состязаний в беге. [назад]

120. Ст. 40. У Геллотии — праздник Афины-Геллотии («Приобретательницы», характерное имя для торгового города) в Коринфе. [назад]

121. Ст. 41. …меж двух морей — на Истмийских играх; Птеодор — дед Ксенофонта, отец Фессала; Эритим и Терпсий — по-видимому, братья Фессала (или, по схолиям — Терпсий брат, а Эритим племянник). [назад]

122. Ст. 43. …на львином лугу… — в Немее. [назад]

123. Ст. 49. В общем море на необщем челне — т. е. «прославляя Коринф через прославление Ксенофонта» (Гильдерслив). [назад]

124. Ст. 52—59. Сизифом… Медеей… с двух сторон… — любопытно, что все три примера подобраны такие, которые могли бы быть истолкованы и не к чести Коринфа. Впрочем, миф о Медее-детоубийце оформился позже; в Коринфе она чтилась как отвратительница болезней. У дарданских стен на стороне греков сражался коринфянин Евхенор («Илиада», XIII.663 сл.), на стороне троянцев — внук коринфянина Беллерофонта (у Пиндара он неточно назван сыном) Главк. [назад]

125. Ст. 61. Величаясь… — описывается встреча Главка с Диомедом в «Илиаде», VI.119—236, при которой Главк и рассказывает Диомеду нижеследующую историю Беллерофонта. Пирена — источник в Коринфе. [назад]

126. Ст. 69. Отец-Укротитель — Посидон, как «небесный отец» Беллерофонта (и Фесея, ср. Вакхилид, 17) и покровитель конного спорта; но быки («крепконогие жертвы», ст. 80) обычно приносились ему в жертву черные. [назад]

127. Ст. 74. Пророк Керанид — Полиид, сын Керана, потомок Мелампа. [назад]

128. Ст. 83. Афина-Всадница — культ в Олимпии, аналогичный культу Афины-Уздательницы в Коринфе. [назад]

129. Ст. 88. Сыпал он стрелы… — победа над ратницами-амазонками, ликийскими дикарями Солимами и чудовищем Химерой — три подвига Беллерофонта, перечисляемые в «Илиаде», VI.179—186. [назад]

130. Ст. 91. Смолкаю… — ради коринфского самолюбия; см. подробнее Истм. 7.44—46. [назад]

131. Ст. 99. …с двух сторон — от Истма и от Немеи. [назад]

132. Ст. 106. Шесть побед… — этот перечень 12 состязаний в разных местах Греции близко напоминает аналогичный в Ол. 7.83 сл. (ода, написанная в том же году). [назад]

133. Ст. 109. Затворенная роща Эакидов — на Эгине. [назад]

14. («Хариты») Асопиху Орхоменскому, 488 г.

Маленькая ода нетриадического строения, одно из ранних произведений Пиндара. Орхомен был древнейшим в Греции центром почитания Харит, богинь жизненной силы, а потом — радости и славы (Павсаний, IX.35; имена их, означающие «Благомыслящая», «Цветущая» и «Сияющая» — известны были и другие, установились у Гесиода, «Феогония», 907 сл.). Пиндар предпочитает призывать в одах не Муз, а Харит, потому что они покровительствуют не только песне, но и музыке и пляске, объединяемым лирикой.

134. Ст. 11. Близ… Аполлона Пифийского — ср. известие Павсания (IX.35.3) и псевдо-Плутарха («О музыке») о древней делосской статуе Аполлона, держащего на ладони трех Харит с лирой, флейтой и свирелью в руках. [назад]