Югуртинская война

Текст приведен по изданию: Записки Юлия Цезаря. Гай Саллюстий Крисп. Сочинения.
М.: Ладомир; ООО «Фирма “Издательство АСТ”», 1999.
© 1981 г. Перевод с лат., статья и комментарии В. О. Горенштейна.

Перевод с латинского сделан по изданию: Collection des Universités de France publiée sous le patronage de l’Association Guillaume Budé: SALLUSTE. Catilina, Iugurtha, Fragments des Histoires / Texte établ. et trad. par Alfred Ernout. Paris, 1971; PSEUDO-SALLUSTE. Lettres à César, Invectives / Texte établ., trad. et comm. par Alfred Ernout. Paris, 1962.
Кроме того, были использованы следующие издания: С. Sallustius Crispus. De Catilinae coniuratione / Ed., introd. et comm. de Joseph Hellegouarc’h / Collection «Erasme». Paris, 1972; C. Sallusti Crispi. De Catilinae Coniuratione / A cura di Enrica Malcovati. Torino, 1969; Sallustio. Bellum Iugurthinum / A cura di Enrica Malcovati. Torino, 1971; Bibliotheca Teubneriana: C. Sallusti Crispi Catilina, Iugurtha, Fragmenta ampliora / Post A.W. Ahlberg ed. A. Kurfess. Lipsiae, MCMLVIII; Appendix Sallustiana / Ed. A. Kurfess. Fasc. prior: C Sallusti Crispi Epistulae ad Caesarem senem de re publica. Lipsiae; MCMLIX; Fasc. posterior: [Sallusti] In Ciceronem et invicem invescivae. Lipsiae, MCMLVIII; C. Sallustius Crispus. Invektive und Episteln / Hrsg., übers. und komm. von Karl Vretska. Heidelberg, 1961, Bd. 1, 2; Oratorum Romanorum Fragmenta liberae rei publicae / Tertiis curis ed. Henrica Malcovati. Torino, 1967 (ORF3); Maurenbrecher B. Historiarum Sallusti reliquiae. Leipzig, 1891—1893.

Хронологические даты — до нашей эры. При ссылках на письма Цицерона указан, помимо общепринятых сведений, номер письма по изданию: Цицерон Марк Туллий. Письма к Аттику, близким, брату Квинту, М. Бруту / Пер. и коммент. В. О. Горенштейна: В 3—х т. М.; Л., 1949—1951.

В примечаниях приняты следующие сокращения: К — О заговоре Катилины; Ю — Югуртинская война; История; рЛ — речь Лепида, рФ — речь Филиппа, рК — речь Котты, рМ — речь Макра, пП — письмо Помпея, пМ — письмо Митридата; П I — письмо I к Цезарю, П II — письмо II к Цезарю; И I — инвектива против Цицерона; И II — инвектива [Цицерона] против Саллюстия.

Вой­на Рима с нуми­дий­ским царем Югур­той была, в сущ­но­сти, не осо­бен­но круп­ной заво­е­ва­тель­ной вой­ной, но свя­зан­ные с ней собы­тия в Риме и в Север­ной Афри­ке сде­ла­ли ее весь­ма важ­ной в поли­ти­че­ском отно­ше­нии: она ста­ла исход­ным пунк­том ново­го подъ­ема демо­кра­ти­че­ско­го дви­же­ния.
Войне пред­ше­ство­ва­ли сле­ду­ю­щие собы­тия. В 118 г. в Нуми­дии умер царь Миципса, сын Маси­нис­сы; он оста­вил наслед­ни­ка­ми двух род­ных сыно­вей, Адгер­ба­ла и Гием­пса­ла, и усы­нов­лен­но­го им пле­мян­ни­ка Югур­ту. Цар­ство было заве­ща­но неде­ли­мым. Меж­ду наслед­ни­ка­ми нача­лись раз­до­ры, и рим­ский сенат, «опе­кав­ший» Нуми­дию, отпра­вил в Афри­ку кон­су­ла 118 г. Мар­ка Пор­ция Като­на, сына Като­на Стар­ше­го; он раз­де­лил стра­ну меж­ду сона­след­ни­ка­ми, но Югур­та счел себя оби­жен­ным.
Даль­ней­шие собы­тия изло­же­ны у Сал­лю­стия.

1. (1) Неспра­вед­ли­во сету­ет на при­ро­ду свою род люд­ской — буд­то ею, сла­бой и недол­го­веч­ной1, пра­вит ско­рее слу­чай, чем доб­лесть. (2) Ведь, наобо­рот, во зре­лом раз­мыш­ле­нии не най­ти ниче­го, ни более вели­ко­го, ни более выда­ю­ще­го­ся, и [надо при­знать, что] при­ро­де нашей недо­ста­ет ско­рее настой­чи­во­сти, чем сил или вре­ме­ни. (3) Далее, жиз­нью людей руко­во­дит и пра­вит дух2. Когда он к сла­ве стре­мит­ся, идя по пути доб­ле­сти, он все­си­лен, все­мо­гущ и бли­ста­те­лен и не нуж­да­ет­ся в помо­щи Фор­ту­ны; ибо чест­но­сти, настой­чи­во­сти и дру­гих хоро­ших качеств не при­дать нико­му и ни у кого не отнять. (4) Но если чело­век, охва­чен­ный дур­ны­ми стра­стя­ми, погряз в празд­но­сти и плот­ских насла­жде­ни­ях, после того как неко­то­рое вре­мя пре­да­вал­ся губи­тель­но­му сла­до­стра­стию, то он, как толь­ко у него, вви­ду нестой­ко­сти его духа, не станет сил, вре­ме­ни и спо­соб­но­стей, винит в этом немощь сво­ей при­ро­ды; погре­шив­шие взво­дят вину, каж­дый свою, на обсто­я­тель­ства3. (5) Ведь если бы у людей была такая же боль­шая забо­та об истин­ной доб­ле­сти, как вели­ко их рве­ние, с каким они доби­ва­ют­ся чуж­до­го им, не суля­ще­го им ника­кой поль­зы и во мно­гом даже опас­но­го <и губи­тель­но­го>, то не столь­ко ими управ­ля­ли бы собы­тия, сколь­ко сами они ими управ­ля­ли бы и дости­га­ли при этом тако­го вели­чия, что их сла­ва при­но­си­ла бы им бес­смер­тие.

2. (1) Ибо, как чело­век состо­ит из тела и из души, так все наши дей­ствия и наклон­но­сти сле­ду­ют одни — при­ро­де тела, дру­гие — при­ро­де души. (2) Ведь пре­крас­ная внеш­ность, боль­шое богат­ство, как и сила тела и все про­чее в этом роде, быст­ро раз­ру­ша­ют­ся, но выда­ю­щи­е­ся дея­ния ума, как и душа, бес­смерт­ны. (3) Сло­вом, для благ, отно­ся­щих­ся к телу и иму­ще­ству, суще­ству­ют как нача­ло, так и конец, и все воз­ник­шее уни­что­жа­ет­ся, а рас­тут, ее ста­ре­ет; дух же, нетлен­ный, веч­ный пра­ви­тель чело­ве­че­ско­го рода, дви­жет всем и пра­вит всем, а им не пра­вит ничто. (4) Тем более сле­ду­ет удив­лять­ся пороч­но­сти тех, кто, пре­дав­шись плот­ским удо­воль­стви­ям, про­во­дит свой век в рос­ко­ши и без­де­лии, но уму сво­е­му, луч­ше и выше кото­ро­го в чело­ве­че­ской при­ро­де нет ниче­го, поз­во­ля­ет кос­неть в небре­же­нии и вяло­сти, осо­бен­но когда столь мно­го­чис­лен­ны и столь раз­но­об­раз­ны заня­тия для духа, при­но­ся­щие людям вели­чай­шую сла­ву.

3. (1) Из них маги­стра­ту­ры и коман­до­ва­ние4, сло­вом, вся­кая забо­та о делах государ­ствен­ных, в наше вре­мя5 совсем не кажут­ся мне желан­ны­ми, так как, с одной сто­ро­ны, не доб­ле­сти воз­да­ет­ся почет, с дру­гой сто­ро­ны, те, кому он достал­ся путем обма­на, не обре­та­ют ни без­опас­но­сти, ни боль­ше­го поче­та6. (2) Ибо посред­ством наси­лия пра­вить роди­ной или род­ны­ми7 ты, прав­да, можешь и при этом пре­се­чешь зло­упо­треб­ле­ния, но это небез­опас­но — тем более что все пере­во­ро­ты пред­ве­ща­ют рез­ню, изгна­ние и дру­гие враж­деб­ные дей­ствия, (3) Но ста­рать­ся пона­прас­ну и, затра­тив мно­го сил, пожи­нать одну толь­ко нена­висть — пол­ное безу­мие; (4) раз­ве толь­ко кем-нибудь слу­чай­но овла­де­ет позор­ное и пагуб­ное жела­ние пожерт­во­вать ради могу­ще­ства куч­ки людей сво­ей честью и сво­бо­дой.

4. (1) Одна­ко сре­ди дру­гих умствен­ных заня­тий наи­боль­шую поль­зу при­но­сит повест­во­ва­ние о про­шлом. (2) Так как о цен­но­сти это­го повест­во­ва­ния выска­зы­ва­лись мно­гие, то я нахо­жу нуж­ным о ней умол­чать — так­же и для того, чтобы никто не поду­мал, что я по занос­чи­во­сти сам рас­хва­ли­ваю свое усер­дие. (3) Но, пожа­луй, най­дут­ся люди, кото­рые — раз я решил жить вда­ли от дел госу­дар­ства — назо­вут такой боль­шой и такой полез­ный труд пло­дом празд­но­сти, люди, кото­рым, несо­мнен­но, кажет­ся вели­чай­шей дея­тель­но­стью при­вет­ство­вать народ и уго­ще­ни­я­ми доби­вать­ся его бла­го­склон­но­сти8. (4) Если они заду­ма­ют­ся над тем, в какие вре­ме­на достиг маги­стра­тур я9, какие мужи добить­ся это­го же не смог­ли10 и какие люди вошли в сенат впо­след­ствии11, то они, конеч­но, при­зна­ют, что я ско­рее с пол­ным осно­ва­ни­ем, а не из лено­сти пере­ме­нил свое реше­ние и что госу­дар­ство полу­чит от мое­го досу­га12 выго­ду боль­шую, чем от дея­тель­но­сти дру­гих. (5) Ведь я не раз слы­хал, что Квинт Мак­сим, Пуб­лий Сци­пи­он13 и дру­гие про­слав­лен­ные мужи нашей граж­дан­ской общи­ны гова­ри­ва­ли, что они, гля­дя на изоб­ра­же­ния сво­их пред­ков14, заго­ра­ют­ся силь­ней­шим стрем­ле­ни­ем к доб­ле­сти. (6) Разу­ме­ет­ся, не этот воск и не этот облик ока­зы­ва­ет на них столь боль­шое воз­дей­ствие; нет, от вос­по­ми­на­ний о подви­гах уси­ли­ва­ет­ся это пла­мя в гру­ди выда­ю­щих­ся мужей и успо­ка­и­ва­ет­ся не ранее, чем их доб­лесть срав­ня­ет­ся с доб­рым име­нем и сла­вой их пред­ков. (7) А най­дет­ся ли при нынеш­них нра­вах чело­век, кото­рый поспо­рил бы со сво­и­ми пред­ка­ми чест­но­стью и настой­чи­во­стью, а не богат­ством и рас­то­чи­тель­но­стью? Даже новые люди, когда-то доб­ле­стью сво­ей обык­но­вен­но пре­вос­хо­див­шие знать, доби­ва­ют­ся вла­сти и поче­стей не столь­ко чест­ным путем, сколь­ко про­ис­ка­ми и раз­бо­ем; (8) как буд­то пре­ту­ра и кон­су­лат и все дру­гие долж­но­сти того же рода слав­ны и вели­ко­леп­ны сами по себе, а не счи­та­ют­ся таки­ми в зави­си­мо­сти от доб­ле­сти тех, кто их зани­ма­ет15. (9) Я, одна­ко, увлек­ся и зашел черес­чур дале­ко, так как нра­вы сограж­дан вызы­ва­ют во мне тос­ку и доса­ду; воз­вра­ща­юсь теперь к сво­е­му повест­во­ва­нию.

5. (1) О войне писать я буду — той, что наро­ду рим­ско­му при­шлось вести с нуми­дий­ским царем Югур­той, — во-пер­вых, пото­му что она была труд­на и жесто­ка и шла с пере­мен­ным успе­хом; во-вто­рых, пото­му, что тогда впер­вые был дан отпор гор­до­сти зна­ти16. (2) Борь­ба эта пере­ме­ша­ла все боже­ское и чело­ве­че­ское и дошла до тако­го безу­мия, что граж­дан­ским рас­прям17 поло­жи­ли конец толь­ко вой­на и опу­сто­ше­ние Ита­лии. (3) Но преж­де чем опи­сы­вать эти собы­тия, воз­вра­щусь несколь­ко назад, дабы все было более понят­ным и более оче­вид­ным.

(4) Во вре­мя вто­рой Пуни­че­ской вой­ны, когда кар­фа­ген­ский пол­ко­во­дец Ган­ни­бал нанес Ита­лии ущерб, бес­при­мер­ный с тех пор, как Рим достиг могу­ще­ства, нуми­дий­ский царь Маси­нис­са18, удо­сто­ен­ный нашей друж­бы Пуб­ли­ем Сци­пи­о­ном, кото­рый впо­след­ствии за свою доб­лесть полу­чил про­зви­ще «Афри­кан­ский»19, совер­шил мно­го, и при­том заме­ча­тель­ных, воин­ских подви­гов. Вви­ду это­го после побе­ды над кар­фа­ге­ня­на­ми и пле­не­ния Сифак­са20, сто­яв­ше­го во гла­ве обшир­ной и могу­ще­ствен­ной дер­жа­вы в Афри­ке, рим­ский народ все горо­да и зем­ли, захва­чен­ные в войне, при­нес в дар царю. (5) Поэто­му Маси­нис­са оста­вал­ся нашим доб­рым и вер­ным дру­гом. Но его смерть была и кон­цом его дер­жа­вы.

(6) Затем сын его, Миципса, полу­чил еди­но­лич­ную цар­скую власть, так как его бра­тья Маста­на­бал и Гулус­са умер­ли от болез­ни21. (7) У Миципсы были сыно­вья Адгер­бал и Гием­псал, а сына Маста­на­ба­ла Югур­ту, кото­ро­го Маси­нис­са, как при­жи­то­го от налож­ни­цы, оста­вил част­ным лицом22, он дер­жал у себя в доме, вос­пи­ты­вая его наравне с соб­ствен­ны­ми сыно­вья­ми.

6. (1) Когда Югур­та вырос, он в рас­цве­те сил, кра­си­вый лицом и еще более выда­ю­щий­ся умом, не опу­стил­ся до раз­вра­ща­ю­щих рос­ко­ши и празд­но­сти, он, по обы­чаю сво­е­го наро­да, ска­кал вер­хом, метал копье, состя­зал­ся со сверст­ни­ка­ми в беге, и, хотя он всех пре­вос­хо­дил сла­вой, все его люби­ли. Кро­ме того, он про­во­дил мно­го вре­ме­ни на охо­те, пер­вым или одним из пер­вых пора­жал льва или ино­го дико­го зве­ря; боль­ше всех делал, мень­ше всех гово­рил о себе. (2) Миципса вна­ча­ле это­му радо­вал­ся, пола­гая, что доб­лесть Югур­ты про­сла­вит его цар­ство­ва­ние; одна­ко, поняв, что при его пре­клон­ных летах и при моло­до­сти его сыно­вей юно­ша при­об­ре­та­ет все боль­шее вли­я­ние, он, весь­ма оза­бо­чен­ный этим, над мно­гим стал заду­мы­вать­ся. (3) Его стра­ши­ла чело­ве­че­ская нату­ра, жад­ная до вла­сти и неудер­жи­мая в испол­не­нии сво­их жела­ний; кро­ме того, воз­раст его и его сыно­вей, поз­во­ля­ю­щий даже скром­но­му чело­ве­ку в надеж­де на добы­чу встать на пре­врат­ный путь; нако­нец, раз­го­рев­ша­я­ся в нуми­дий­цах пре­дан­ность Югур­те, кото­рая, устра­ни он пре­да­тель­ски тако­го мужа, мог­ла бы, как он опа­сал­ся, при­ве­сти к мяте­жу или войне.

7. (1) Столк­нув­шись с эти­ми затруд­не­ни­я­ми и пони­мая, что чело­ве­ка, столь угод­но­го наро­ду, ему не устра­нить ни силой, ни хит­ро­стью, посколь­ку Югур­та был храб­рым вои­ном и стре­мил­ся к воин­ском сла­ве, Миципса решил под­верг­нуть его опас­но­стям и так испы­тать судь­бу. (2) И вот во вре­мя Нуман­тин­ской вой­ны23, посы­лая рим­ско­му наро­ду вспо­мо­га­тель­ные вой­ска — кон­ни­цу и пехо­ту, Миципса, рас­счи­ты­вая на то, что Югур­та, либо кичась сво­ей доб­ле­стью, либо из-за сви­ре­по­сти вра­гов, ско­рее все­го погибнет, назна­чил его началь­ни­ком нуми­дий­цев, кото­рых он посы­лал и Испа­нию. (3) Но все обер­ну­лось совсем не так, как он думал. (4) Ибо, как толь­ко Югур­та, обла­дав­ший быст­рым и ост­рым умом, узнал харак­тер Пуб­лия Сци­пи­о­на, тогда коман­до­вав­ше­го рим­ля­на­ми, и повад­ки вра­гов, он ценой мно­гих тру­дов и мно­ги­ми ста­ра­ни­я­ми, а кро­ме того, бес­пре­ко­слов­но пови­ну­ясь Сци­пи­о­ну и часто под­вер­га­ясь опас­но­стям, быст­ро стал настоль­ко изве­стен, что наши горя­чо полю­би­ли его, нуман­тин­цам же он вну­шал вели­чай­ший ужас. (5) И в самом деле, — это необы­чай­но труд­но — он был в бою храбр и разу­мен в сове­те; вто­рое обык­но­вен­но дела­ет преду­смот­ри­тель­но­го бояз­ли­вым, пер­вое — отваж­но­го опро­мет­чи­вым24. (6) И вот коман­ду­ю­щий стал пору­чать Югур­те чуть ли не все труд­ные дела, счи­тать его одним из сво­их дру­зей, с каж­дым днем ценить его все боль­ше и боль­ше, так как и сове­ты, и дей­ствия его все­гда при­но­си­ли уда­чу. (7) К это­му при­со­еди­ня­лись щед­рость души и изощ­рен­ность ума, и этим Югур­та при­об­рел близ­кую друж­бу мно­гих рим­лян.

8. (1) В те вре­ме­на в наших вой­сках было весь­ма мно­го новых и знат­ных людей, пред­по­чи­тав­ших богат­ство доб­ру и чести, имев­ших под­держ­ку в Риме, могу­ще­ствен­ных сре­ди союз­ни­ков и не столь­ко почи­та­е­мых, сколь­ко извест­ных. Посу­ла­ми сво­и­ми они вся­че­ски раз­жи­га­ли често­лю­бие Югур­ты: умри царь Миципса, ему одно­му доста­нет­ся Нуми­дий­ская дер­жа­ва — ведь он наде­лен необы­чай­ной доб­ле­стью, в Риме же все про­даж­но. (2) Но когда после раз­ру­ше­ния Нуман­ции Пуб­лий Сци­пи­он решил отпу­стить вспо­мо­га­тель­ные вой­ска, а сам воз­вра­тить­ся на роди­ну, он, награ­див Югур­ту и выска­зав ему вели­чай­шую хва­лу на сол­дат­ской сход­ке, увел его в свой шатер25 и там дове­ри­тель­но посо­ве­то­вал ему под­дер­жи­вать друж­бу с рим­ским наро­дом офи­ци­аль­но, а не част­ным путем и не быть щед­рым к кому угод­но: опас­но-де поку­пать у несколь­ких чело­век то, что при­над­ле­жит мно­гим; если он захо­чет оста­вать­ся верен сво­им пра­ви­лам, то к нему сами собой при­дут и сла­ва, и цар­ская власть; если же он про­явит чрез­мер­ную тороп­ли­вость, то его же день­ги увле­кут его в про­пасть.

9. (1) Ска­зав это, Сци­пи­он отпу­стил Югур­ту, вру­чив ему пись­мо к Миципсе; оно было тако­го содер­жа­ния: (2) «В Нуман­тин­ской войне твой Югур­та про­явил вели­чай­шую доб­лесть, что тебя, я уве­рен, обра­ду­ет. За его заслу­ги я полю­бил его; к тому, чтобы сенат и рим­ский народ отнес­лись к нему так же, я при­ло­жу вся­че­ские ста­ра­ния. Тебя же, пом­ня о нашей друж­бе, поздрав­ляю. Этот муж досто­ин тебя и деда сво­е­го Маси­нис­сы».

(3) И вот царь, кото­ро­му пись­мо пол­ко­вод­ца под­твер­ди­ло то, что он знал по слу­хам, встре­во­жен­ный и доб­ле­стью, и вли­я­ни­ем Югур­ты, изме­нил свое отно­ше­ние к нему и начал под­ку­пать его мило­стя­ми; он тот­час же усы­но­вил его26 и в заве­ща­нии назна­чил сво­им наслед­ни­ком наравне с сыно­вья­ми. (4) Сам он через несколь­ко лет, удру­чен­ный болез­ня­ми и ста­ро­стью, пони­мая, что конец его бли­зок, в при­сут­ствии дру­зей и роди­чей, а так­же сыно­вей сво­их Адгер­ба­ла и Гием­пса­ла, как гово­рят, ска­зал Югур­те при­бли­зи­тель­но сле­ду­ю­щее:

10. (1) «Малым ребен­ком, поте­ряв­шим отца, лишен­ным средств и надежд на буду­щее, взял я тебя, Югур­та, в цар­ский дом, пола­гая, что за бла­го­де­я­ния свои ста­ну тебе не менее дорог, чем был бы, поро­див тебя. И в этом я не ошиб­ся. (2) Ибо, даже если не гово­рить о тво­их дру­гих цен­ных и выда­ю­щих­ся каче­ствах, ты, совсем недав­но27 воз­вра­тив­шись из-под Нуман­ции, про­сла­вил меня и мое цар­ство­ва­ние и доб­ле­стью сво­ей сде­лал рим­лян, наших дру­зей, наши­ми вели­чай­ши­ми дру­зья­ми. В Испа­нии сла­ве наше­го рода при­дан новый блеск28. Сло­вом, — и это самое труд­ное для людей — ты сла­вой сво­ей одо­лел зависть29.

(3) Ныне, так как при­ро­да пола­га­ет пре­дел моей жиз­ни, то той вот пра­вой рукой30, чест­ным сло­вом царя про­шу и закли­наю тебя: люби моих сыно­вей, по рож­де­нию тво­их близ­ких, а вви­ду моей мило­сти к тебе — бра­тьев, и не при­бли­жай к себе сто­рон­них людей, вме­сто того чтобы дер­жать при себе кров­но с тобой свя­зан­ных. (4) Не вой­ско и не сокро­ви­ща — оплот цар­ство­ва­ния, но дру­зья, кото­рых невоз­мож­но ни ору­жи­ем заста­вить, ни золо­том добыть: их при­об­ре­та­ют испол­не­ни­ем дол­га и вер­но­стью. (5) Кто луч­ший друг, чем брат бра­ту? Ины­ми сло­ва­ми, кто из сто­рон­них людей ока­жет­ся верен тебе, если близ­ким сво­им ты вра­гом будешь? (6) Я, со сво­ей сто­ро­ны, пере­даю вам цар­ство креп­ким, если буде­те чест­ны­ми людь­ми; если же буде­те дур­ны­ми, то — сла­бым. Ибо согла­си­ем малые госу­дар­ства укреп­ля­ют­ся, от раз­но­гла­сия вели­чай­шие рас­па­да­ют­ся. (7) Но тебе, Югур­та, стар­ше­му года­ми и муд­ро­стью, боль­ше, чем им, подо­ба­ет забо­тить­ся о том, чтобы все было бла­го­по­луч­но. Ведь во вся­кой борь­бе более могу­ще­ствен­ный, даже если он тер­пит оби­ду, все же, так как он силь­нее, кажет­ся обид­чи­ком. (8) Вы же, Адгер­бал и Гием­псал, чти­те, ува­жай­те это­го достой­но­го мужа, под­ра­жай­те ему в доб­ле­сти и ста­рай­тесь не созда­вать впе­чат­ле­ние, буд­то я взял на руки31 сына луч­ше­го, чем те, кото­рых я поро­дил».

11. (1) Югур­та, хотя и пони­мал, что царь гово­рил неис­кренне и таил в душе совсем дру­гое, все-таки, сооб­ра­зу­ясь с обсто­я­тель­ства­ми, отве­тил на это бла­го­же­ла­тель­но. (2) Через несколь­ко дней Миципса умер. Моло­дые цари, с цар­ским вели­ко­ле­пи­ем отдав ему послед­ний долг, собра­лись обсу­дить сооб­ща все дела. (3) И вот Гием­псал, самый млад­ший из них, жесто­кий от при­ро­ды, уже и преж­де пре­зи­рав­ший Югур­ту за его незнат­ность, так как он не был равен им вви­ду про­ис­хож­де­ния сво­ей мате­ри, сел спра­ва от Адгер­ба­ла, чтобы Югур­та не ока­зал­ся в сере­дине, что счи­та­ет­ся у нуми­дий­цев почет­ным. (4) Одна­ко затем, усту­пив насто­я­ни­ям бра­та воз­дать долж­ное летам, он с тру­дом согла­сил­ся пере­сесть по дру­гую сто­ро­ну. (5) Когда они подроб­но обсуж­да­ли дела прав­ле­ния, Югур­та сре­ди про­че­го заме­тил, что сле­до­ва­ло бы отме­нить все поста­нов­ле­ния и реше­ния послед­не­го пяти­ле­тия, ибо в тече­ние это­го сро­ка Миципса, удру­чен­ный года­ми, был слаб рас­суд­ком. (6) На это Гием­псал отве­тил, что и он тако­го мне­ния, ибо сам Югур­та в тече­ние послед­них трех лет при­об­щил­ся к цар­ство­ва­нию через усы­нов­ле­ние32. (7) Эти сло­ва запа­ли Югур­те в серд­це глуб­же, чем мож­но было поду­мать. (8) И с это­го вре­ме­ни он, охва­чен­ный гне­вом и опа­се­ни­я­ми, замыш­лял, под­го­тов­лял и таил в душе лишь одно — как бы ему хит­ро­стью захва­тить Гием­пса­ла. (9) Когда испол­не­ние это­го замыс­ла затя­ну­лось, а его неукро­ти­мая зло­ба не смяг­ча­лась, он решил добить­ся сво­е­го любым спо­со­бом.

12. (1) Во вре­мя пер­вой встре­чи царей, о кото­рой я гово­рил выше, из-за раз­но­гла­сий было реше­но раз­де­лить сокро­ви­ща33 и для каж­до­го уста­но­вить гра­ни­цы вла­де­ний. (2) И вот назна­ча­ет­ся вре­мя для всех этих дей­ствий, но преж­де все­го для раз­де­ла иму­ще­ства. В ожи­да­нии это­го цари разъ­е­ха­лись, каж­дый в свою сто­ро­ну, близ­ко от места, где хра­ни­лись сокро­ви­ща. (3) Гием­псал в горо­де Фир­ми­де слу­чай­но попал в дом чело­ве­ка, кото­рый, как бли­жай­ший лик­тор34 Югур­ты, все­гда поль­зо­вал­ся его рас­по­ло­же­ни­ем и дове­ри­ем. Югур­та не ску­пит­ся на обе­ща­ния это­му неожи­дан­но под­вер­нув­ше­му­ся ему пособ­ни­ку и пору­ча­ет ему отпра­вить­ся к себе в дом яко­бы для его осмот­ра и подо­брать вто­рые клю­чи к вход­ным две­рям; ибо пер­вые клю­чи [каж­дый вечер] вру­ча­лись Гием­пса­лу; впро­чем, сам он в нуж­ное вре­мя при­бу­дет с боль­шим отря­дом. (4) Нуми­ди­ец быст­ро испол­ня­ет пору­че­ние и, как его научи­ли, ночью при­во­дит сол­дат Югур­ты. Они, ворвав­шись в дом, в раз­ных местах ста­ли искать царя, уби­вать одних людей сон­ных, дру­гих — попа­дав­ших­ся им навстре­чу, обыс­ки­вать пота­ен­ные места, взла­мы­вать запо­ры, все запол­нять шумом и вызы­вать смя­те­ние; тем вре­ме­нем нахо­дят Гием­пса­ла, спря­тав­ше­го­ся в камор­ке рабы­ни, где он, испу­гав­шись и не зная дома, вна­ча­ле нашел убе­жи­ще. (6) Нуми­дий­цы, как им при­ка­за­ли, достав­ля­ют Югур­те его голо­ву.

13. (1) Весть о таком ужас­ном зло­де­я­нии быст­ро раз­но­сит­ся по всей Афри­ке35. Адгер­ба­ла и всех быв­ших под­дан­ных Миципсы охва­ты­ва­ет страх. Нуми­дий­цы раз­де­ля­ют­ся на две части: боль­шин­ство ста­но­вит­ся на сто­ро­ну Адгер­ба­ла, на сто­ро­ну дру­го­го36 — более иску­шен­ные в войне. (2) Югур­та сна­ря­жа­ет мно­го­чис­лен­ные вой­ска, одни горо­да при­со­еди­ня­ет силой, дру­гие — с их согла­сия; он гото­вит­ся пра­вить всей Нуми­ди­ей. (3) Адгер­бал, хотя и отпра­вил в Рим послан­цев сооб­щить сена­ту об убий­стве бра­та и о соб­ствен­ном печаль­ном поло­же­нии, все же, наде­ясь на свое мно­го­чис­лен­ное вой­ско, гото­вил­ся бороть­ся с ору­жи­ем в руках. (4) Но когда дело дошло до сра­же­ния, то он, будучи побеж­ден, бежал с поля боя в Про­вин­цию, а затем поспе­шил в Рим. (5) Югур­та же, осу­ще­ствив свои замыс­лы и захва­тив всю Нуми­дию, на досу­ге обду­мы­вая соде­ян­ное, стал боять­ся рим­ско­го наро­да и наде­ял­ся про­ти­во­по­ста­вить его гне­ву толь­ко алч­ность зна­ти и соб­ствен­ные день­ги. (6) Поэто­му он через несколь­ко дней отпра­вил в Рим послов с боль­шим запа­сом золо­та и сереб­ра и велел им преж­де все­го ода­рить его ста­рых дру­зей37, затем при­об­ре­сти новых — сло­вом, не меш­кая, щед­ро­стью сво­ей под­го­то­вить все, что толь­ко будет воз­мож­но. (7) Как толь­ко послы при­бы­ли в Рим и, сле­дуя нака­зу царя, пере­да­ли бога­тые подар­ки его госте­при­им­цам и дру­гим людям, имев­шим тогда силь­ное вли­я­ние в сена­те, про­изо­шла столь рази­тель­ная пере­ме­на, что вели­чай­шая нена­висть зна­ти к Югур­те сме­ни­лась ее рас­по­ло­же­ни­ем и бла­го­во­ле­ни­ем к нему. (8) Одни в надеж­де [на награ­ду], дру­гие, будучи под­куп­ле­ны, обхо­дя сена­то­ров одно­го за дру­гим, уго­ва­ри­ва­ли их не выно­сить черес­чур суро­во­го реше­ния насчет Югур­ты. (9) Когда послы уве­ри­лись в успе­хе, сенат в назна­чен­ный день при­нял обе сто­ро­ны. Тогда, как нам извест­но, Адгер­бал ска­зал сле­ду­ю­щее:

14. (1) «Отцы сена­то­ры, отец мой Миципса, уми­рая, велел мне пом­нить, что толь­ко управ­ле­ние Нуми­дий­ским цар­ством пору­че­но мне, закон­ная же вер­хов­ная власть над ним — в ваших руках; в то же вре­мя [я дол­жен] ста­рать­ся и в мир­ное вре­мя, и во вре­мя вой­ны быть воз­мож­но более полез­ным рим­ско­му наро­ду и видеть в вас сво­их род­ных, сво­их близ­ких: если я буду так посту­пать, то ваша друж­ба будет для меня вой­ском, богат­ства­ми, опо­рой цар­ство­ва­ния. (2) Пока я сле­до­вал настав­ле­ни­ям сво­е­го роди­те­ля, Югур­та, вели­чай­ший из всех пре­ступ­ни­ков, каких зем­ля выно­сит38, пре­зрев вашу дер­жа­ву, меня, вну­ка Маси­нис­сы и при­рож­ден­но­го союз­ни­ка и дру­га рим­ско­го наро­да39, лишил цар­ской вла­сти и все­го иму­ще­ства.

(3) Одна­ко сам я, так как мне, отцы сена­то­ры, при­шлось испы­тать столь тяж­кие зло­клю­че­ния, хотел бы про­сить вас о помо­щи не столь­ко за услу­ги сво­их пред­ков, сколь­ко за мои лич­ные, а более все­го я желал бы, чтобы рим­ский народ ока­зы­вал мне мило­сти, в каких я бы не испы­ты­вал нуж­ды, а уж если бы они пона­до­би­лись, то чтобы рим­ляне ока­зы­ва­ли их мне как мои долж­ни­ки. (4) Но так как чест­ность сама по себе нуж­да­ет­ся в защи­те и не от меня зави­се­ло, каков будет Югур­та, то у вас ищу я при­бе­жи­ща, отцы сена­то­ры, для кото­рых — и это вели­чай­шее несча­стье для меня — я вынуж­ден быть бре­ме­нем, преж­де чем начать при­но­сить вам поль­зу. (5) Дру­гие цари либо, побеж­ден­ные в войне, были вами удо­сто­е­ны друж­бы, либо, ока­зав­шись в труд­ном поло­же­нии, ста­но­ви­лись ваши­ми союз­ни­ка­ми; наш дом уста­но­вил дру­же­ские отно­ше­ния с рим­ским наро­дом во вре­ме­на Кар­фа­ген­ской вой­ны, когда мог рас­счи­ты­вать ско­рее на его вер­ность сво­е­му сло­ву, чем на его счаст­ли­вую судь­бу40. (6) Не допус­кай­те, отцы сена­то­ры, чтобы я, пото­мок нуми­дий­ских царей, внук Маси­нис­сы, тщет­но про­сил вас о помо­щи!

(7) Не будь у меня ника­ких дру­гих осно­ва­ний для полу­че­ния помо­щи от вас, кро­ме моей жал­кой судь­бы, — того, что я, еще недав­но царь, могу­ще­ствен­ный сво­им про­ис­хож­де­ни­ем, доб­рым име­нем, богат­ства­ми, теперь, угне­тен­ный бед­стви­я­ми и бес­по­мощ­ный, ожи­даю помо­щи со сто­ро­ны — все же вели­чию рим­ско­го наро­да41 подо­ба­ло бы пре­сечь про­ти­во­за­кон­но и не допус­кать, чтобы чье бы то ни было цар­ство рас­ши­ря­лось посред­ством пре­ступ­ле­ния. (8) Но я сам был изгнан из тех пре­де­лов, какие рим­ский народ предо­ста­вил моим пред­кам, — из тех, отку­да мой отец и дед вытес­ни­ли Сифак­са и кар­фа­ге­нян42. Ваших мило­стей лиши­ли меня, отцы сена­то­ры, вас пре­зре­ли, совер­шив без­за­ко­ние по отно­ше­нию ко мне!

(9) Увы, горе мне! Вот к чему, отец Миципса, при­ве­ли твои мило­сти: тот, кого ты сде­лал рав­ным тво­им сыно­вьям и участ­ни­ком в управ­ле­нии цар­ством, стал губи­те­лем тво­е­го рода! Нико­гда, зна­чит, семья наша не будет знать покоя? Все­гда будет она стра­дать от кро­во­про­ли­тия, от меча, от изгна­ния? (10) Пока кар­фа­ге­няне были в силе, мы неиз­беж­но тер­пе­ли вся­че­ские жесто­ко­сти: вра­ги были под боком, вы, дру­зья наши, — вда­ле­ке; вся надеж­да наша была на ору­жие. После того как Афри­ка была избав­ле­на от этой чумы, мы с радо­стью насла­жда­лись миром; ибо вра­гов у нас не было, раз­ве толь­ко тот, на кото­ро­го так смот­реть нам при каза­ли бы вы43. (11) И вот Югур­та, кичась сво­ей нестер­пи­мой наг­ло­стью, пре­ступ­но­стью и гор­до­стью, неожи­дан­но убив мое­го бра­та и при­том сво­е­го род­ствен­ни­ка, спер­ва завла­дел его цар­ством, как добы­чей, затем, не в силах столь же ковар­но захва­тить меня, под защи­той вашей дер­жа­вы менее все­го ожи­дав­ше­го наси­лия и вой­ны, он добил­ся того, что я, как види­те, лишен­ный отче­го дома, средств и подав­лен­ный несча­стья­ми, в любом месте чув­ствую себя в боль­шей без­опас­но­сти, чем в соб­ствен­ном цар­стве.

(12) Сам я, отцы сена­то­ры, раз­де­лял мне­ние, кото­рое при мне выска­зы­вал мой отец: те, кто стро­го соблю­да­ет друж­бу с вами, выпол­ня­ют нелег­кие обя­зан­но­сти, но зато нахо­дят­ся в боль­шей без­опас­но­сти, чем кто-либо дру­гой. (13) Насколь­ко это зави­се­ло от нашей семьи, она ста­ра­лась под­дер­жи­вать вас во всех вой­нах; наша без­опас­ность во вре­ме­на мира — в вашей вла­сти, отцы сена­то­ры! (14) Отец оста­вил нас, двух бра­тьев; тре­тье­го, Югур­ту, думал он, мило­сти его соеди­нят с нами. Один из бра­тьев убит; я с тру­дом спас­ся от нече­сти­вых рук дру­го­го бра­та. (15) Что делать мне? Вер­нее, куда мне, несчаст­но­му, обра­тить­ся? Вся­кая защи­та со сто­ро­ны мое­го рода исчез­ла: отец, как это было неиз­беж­но, скло­нил­ся перед зако­ном при­ро­ды; бра­та пре­ступ­но лишил жиз­ни род­ствен­ник, кото­ро­му это подо­ба­ло менее все­го; близ­кие, дру­зья, дру­гие род­ные погиб­ли — одни от одно­го несча­стья, дру­гие от дру­го­го: схва­чен­ные Югур­той, одни были рас­пя­ты на кре­сте, дру­гие бро­ше­ны диким зве­рям; немно­гие, кото­рым сохра­ни­ли жизнь, во мра­ке тем­ниц вла­чат в горе и сле­зах суще­ство­ва­ние более тяж­кое, чем смерть.

(16) Если бы все то, что я утра­тил, или те отно­ше­ния, кото­рые из близ­ких ста­ли враж­деб­ны­ми, оста­ва­лись неиз­мен­ны­ми, все-таки, слу­чись со мною какое-нибудь непред­ви­ден­ное несча­стье, вас стал бы я умо­лять, отцы сена­то­ры, в чьем веде­нии сооб­раз­но с вели­чи­ем вашей дер­жа­вы и закон­ность, и вся­че­ские про­ти­во­за­ко­ния. (17) Но теперь, изгнан­ный из отче­го дома, оди­но­кий и лишен­ный всех поче­стей, куда могу я обра­тить­ся, к кому воз­звать?44 К наро­дам ли, или к царям, кото­рые все, из-за нашей друж­бы к вам, враж­деб­ны нашей семье? Да най­дет­ся ли такое место, где бы не ока­за­лось мно­го­чис­лен­ных напо­ми­на­ний о враж­деб­ных дей­стви­ях моих пред­ков? Или, вер­нее, может ли ко мне почув­ство­вать состра­да­ние чело­век, когда-то быв­ший вашим вра­гом? (18) Нако­нец, Маси­нис­са вну­шил нам, отцы сена­то­ры, что мы долж­ны почи­тать один толь­ко рим­ский народ и не заклю­чать ни новых сою­зов, ни новых дого­во­ров, что креп­чай­шим опло­том для нас будет друж­ба с вами; если сча­стье изме­нит вашей дер­жа­ве, то поги­бать нам вме­сте. Доб­ле­стью сво­ей и бла­го­во­ле­ни­ем богов вы вели­ки и могу­ще­ствен­ны; все уда­ет­ся и пови­ну­ет­ся вам; тем лег­че вам карать за оби­ды по отно­ше­нию к вашим союз­ни­кам.

(20) Одно­го боюсь я — как бы лич­ная друж­ба с Югур­той не увлек­ла кого-нибудь из тех, кто мало его зна­ет, на лож­ный путь. Как я слы­хал, люди эти уси­лен­но ста­ра­ют­ся, обхо­дят вас одно­го за дру­гим, доку­ча­ют каж­до­му из вас прось­ба­ми не решать ниче­го заоч­но, не рас­сле­до­вав дела; по их сло­вам, я при­бе­гаю к вымыс­лу и при­тво­ря­юсь изгнан­ным, тогда как мог оста­вать­ся в сво­ем цар­стве. (21) О, если бы тот, чьи нече­сти­вые дей­ствия вверг­ли меня в эти несча­стья, при­тво­рял­ся точ­но так же, и когда-нибудь вы или бес­смерт­ные боги нако­нец поза­бо­ти­лись о делах чело­ве­че­ских! Тогда тот, кто ныне пре­ступ­ле­ни­я­ми сво­и­ми не толь­ко горд, но даже про­слав­лен, поне­сет, отя­го­щен­ный вся­че­ски­ми вида­ми зол, тяж­кую кару за свою небла­го­дар­ность наше­му отцу, за убий­ство мое­го бра­та и за мои бед­ствия.

(22) Вот теперь, мой горя­чо люби­мый брат, хотя ты и лишил­ся жиз­ни безвре­мен­но и от руки того, кому это менее все­го подо­ба­ло, все же тво­ей уча­сти, думаю я, сле­ду­ет ско­рее радо­вать­ся, чем скор­беть о ней. (23) Ведь ты не цар­скую власть утра­тил, но одновре­мен­но со смер­тью изба­вил­ся от необ­хо­ди­мо­сти бежать от изгна­ния, нище­ты и от всех бед­ствий, обру­шив­ших­ся на меня. Я же, несчаст­ный, с отцов­ско­го пре­сто­ла вверг­ну­тый в столь тяж­кие беды, являю собой зре­ли­ще пре­врат­но­стей чело­ве­че­ской судь­бы, не зная, что мне делать — мстить ли за зло­дей­ство по отно­ше­нию к тебе, когда сам нуж­да­юсь в помо­щи, или забо­тить­ся о сво­ем цар­стве, когда моя жизнь и смерть зави­сят от помо­щи сто­рон­них людей45. (24) О, если бы смерть достой­но увен­ча­ла мою злую судь­бу и меня по спра­вед­ли­во­сти не ста­ли пре­зи­рать, если бы я под тяже­стью бед скло­нил­ся перед про­ти­во­за­ко­ни­ем!46 Но теперь мне и не хочет­ся жить, и нель­зя уме­реть без позо­ра. (25) Отцы сена­то­ры, ради вас самих, ради ваших детей и роди­те­лей, во имя вели­чия рим­ско­го наро­да помо­ги­те мне в моем несча­стье, пре­се­ки­те без­за­ко­ние, не допус­кай­те, чтобы Нуми­дий­ское цар­ство, при­над­ле­жа­щее вам, поги­ба­ло из-за пре­ступ­ле­ний и кро­во­про­ли­тия в нашей семье!»

15. (1) Когда царь закон­чил речь, послы Югур­ты, пола­га­ясь боль­ше на под­куп, чем на право­ту сво­е­го дела, корот­ко отве­ти­ли: Гием­псал убит нуми­дий­ца­ми за его жесто­кость, Адгер­бал, по соб­ствен­но­му почи­ну веду­щий вой­ну, жалу­ет­ся, побеж­ден­ный, на то, что сам не смог совер­шить пре­ступ­ле­ние; Югур­та про­сит сенат счи­тать его тем же, каким он про­явил себя под Нуман­ци­ей, и не при­да­вать сло­вам недру­га боль­ше­го зна­че­ния, чем его соб­ствен­ным поступ­кам. (2) Затем обе сто­ро­ны поки­да­ют курию. Сенат тот­час же обсуж­да­ет дело. Покро­ви­те­ли Югур­ты и боль­шин­ство сена­то­ров, под­дав­ши­е­ся их вли­я­нию, ста­ли пре­зри­тель­но отзы­вать­ся о речи Адгер­ба­ла, вос­хва­лять доб­лесть Югур­ты; сво­им лич­ным вли­я­ни­ем, реча­ми, коро­че гово­ря, вся­че­ски­ми спо­со­ба­ми бра­ли они под защи­ту чужое зло­де­я­ние, точ­но это каса­лось их соб­ствен­ной сла­вы. (3) Напро­тив, немно­гие, кому чест­ность и спра­вед­ли­вость были доро­же богат­ства, пред­ла­га­ли помочь Адгер­ба­лу, а за смерть Гием­пса­ла суро­во пока­рать; (4) из них — более все­го Эми­лий Скавр, чело­век знат­ный, дея­тель­ный, вла­сто­лю­би­вый, жаж­ду­щий могу­ще­ства, маги­стра­тур, богатств, но умев­ший хит­ро скры­вать свои поро­ки47. (5) Убе­див­шись в том, что царь при­бе­га­ет к позор­но­му и без­за­стен­чи­во­му под­ку­пу, он, побо­яв­шись, как бы мерз­кое свое­во­лие, как это быва­ет в подоб­ных слу­ча­ях, не разо­жгло нена­ви­сти, обуз­дал свою обыч­ную алч­ность.

16. (1) Одна­ко в сена­те побе­ди­ла та сто­ро­на, кото­рая истине пред­по­чи­та­ла день­ги, вер­нее, вли­я­ние. (2) Выно­сит­ся поста­нов­ле­ние, чтобы десять лега­тов раз­де­ли­ли неко­гда при­над­ле­жав­шее Миципсе цар­ство меж­ду Югур­той и Адгер­ба­лом. Гла­вой это­го посоль­ства был Луций Опи­мий48, чело­век извест­ный и в ту пору могу­ще­ствен­ный в сена­те, так как он, будучи кон­су­лом, после убий­ства Гая Грак­ха и Мар­ка Фуль­вия Флак­ка с вели­чай­шей жесто­ко­стью исполь­зо­вал побе­ду зна­ти над плеб­сом. (3) Хотя Югур­та и отно­сил Опи­мия к чис­лу сво­их недру­гов в Риме, он все же крайне радуш­но при­нял его и подар­ка­ми и мно­го­чис­лен­ны­ми обе­ща­ни­я­ми достиг того, что тот начал ста­вить выго­ду царя выше сво­е­го доб­ро­го име­ни, чест­но­го сло­ва, нако­нец, всех сво­их инте­ре­сов. (4) Подой­дя к дру­гим послам таким же обра­зом, Югур­та пле­ня­ет49 боль­шин­ство из них; лишь немно­гим их чест­ное сло­во ока­за­лось доро­же денег. (5) При раз­де­ле часть Нуми­дии, гра­ни­ча­щую с Мав­ри­та­ни­ей, более бога­тую и более насе­лен­ную, пере­да­ют Югур­те; дру­гая, более при­вле­ка­тель­ная внешне, более бога­тая гава­ня­ми и стро­е­ни­я­ми, ста­ла вла­де­ни­ем Адгер­ба­ла50.

17. (1) Ход мое­го повест­во­ва­ния, дума­ет­ся мне, тре­бу­ет, чтобы я дал крат­кое опи­са­ние Афри­ки и рас­ска­зал о пле­ме­нах, с кото­ры­ми мы вели вой­ну или были в друж­бе. (2) Что каса­ет­ся мест­но­стей и наро­дов, кото­рых вви­ду тамош­ней жары, труд­ных усло­вий жиз­ни и нали­чия пустынь посе­ща­ют мень­ше, то я едва ли смог бы сооб­щить о них досто­вер­ные све­де­ния. Про­чее же рас­смот­рю воз­мож­но коро­че.

(3) Раз­де­ляя зем­ной круг, боль­шин­ство уче­ных при­зна­ло Афри­ку его тре­тьей частью; неко­то­рые ука­зы­ва­ли, что суще­ству­ют толь­ко Азия и Евро­па, и отно­си­ли Афри­ку к Евро­пе51. (4) Она огра­ни­че­на с запа­да про­ли­вом меж­ду нашим морем и Оке­а­ном52, с восто­ка — пока­той рав­ни­ной; насе­ле­ние назы­ва­ет это место Ката­бат­мом53. (5) Море бур­ное, без гава­ней. Зем­ля для хлеб­ных зла­ков пло­до­род­на, при­год­на для ско­то­вод­ства, для дере­вьев небла­го­при­ят­на. Небо и зем­ля бед­ны водой. (6) Люди отли­ча­ют­ся здо­ро­вьем, быст­ры, вынос­ли­вы. Боль­шин­ство из них уми­ра­ет от ста­ро­сти, кро­ме тех, кто поги­ба­ет на войне или от диких зве­рей, ибо болезнь ред­ко уно­сит чело­ве­ка. При­бав­лю, что там водит­ся мно­го ядо­ви­тых живот­ных.

(7) Но о том, какие люди жили в Афри­ке вна­ча­ле, какие пере­се­ли­лись туда впо­след­ствии и как они сме­ша­лись меж­ду собой, я (хотя све­де­ния эти и не сов­па­да­ют с обще­при­ня­тым мне­ни­ем) все-таки рас­ска­жу в немно­гих сло­вах — как это пере­ве­ли для меня из пуний­ских книг, назы­вав­ших­ся кни­га­ми царя Гием­пса­ла54, и как это пред­став­ля­ют себе сами жите­ли этой стра­ны. Впро­чем, за досто­вер­ность пусть отве­ча­ют сооб­щив­шие это.

18. (1) Афри­ку вна­ча­ле насе­ля­ли гету­лы и ливий­цы55, суро­вые и дикие люди; они пита­лись мясом зве­рей и рас­те­ни­я­ми, подоб­но ско­ту. (2) Они не под­чи­ня­лись ни обы­ча­ям, ни зако­ну, ни какой-либо вла­сти. Ведя бро­дя­чую жизнь, они, ски­та­ясь, устра­и­ва­ли при­вал там, где их заста­ва­ла ночь. (3) Но когда Гер­ку­лес умер в Испа­нии56 (так, во вся­ком слу­чае, дума­ют афри­кан­цы), его вой­ско, состав­лен­ное из раз­ных пле­мен, поте­ряв пред­во­ди­те­ля, вско­ре рас­па­лось, пото­му что мно­гие доби­ва­лись вла­сти каж­дый для себя. (4) Из его соста­ва мидяне, пер­сы и армяне, пере­плыв на судах в Афри­ку, заня­ли мест­но­сти, бли­жай­шие к наше­му морю; (5) но пер­сы дер­жа­лись бли­же к бере­гу Оке­а­на; они поль­зо­ва­лись киле­вы­ми дни­ща­ми пере­вер­ну­тых кораб­лей как шала­ша­ми, пото­му что в стране не было ни дре­ве­си­ны, ни воз­мож­но­сти купить ее или выме­нять у испан­цев: (6) бес­край­нее море и незна­ние язы­ка пре­пят­ство­ва­ли тор­гов­ле. (7) Мало-пома­лу они путем бра­ков сме­ша­лись с гету­ла­ми; так как они, зна­ко­мясь со стра­ной, часто направ­ля­лись в одни, затем в дру­гие места, то они сами назва­ли себя нома­да­ми57. (8) Впро­чем, до сего вре­ме­ни построй­ки нуми­дий­ских кре­стьян, кото­рые они назы­ва­ют мапа­ли­я­ми58, про­дол­го­ва­тые дома с изо­гну­ты­ми бока­ми, напо­ми­на­ют собою киле­вые дни­ща кораб­лей. (9) К мидя­нам и армя­нам при­со­еди­ни­лись ливий­цы (ведь они жили бли­же к Афри­кан­ско­му морю59, гету­лы — более к югу, невда­ле­ке от жар­кой обла­сти), и вско­ре у них появи­лись укреп­лен­ные горо­да; ибо, отде­лен­ные от Испа­нии толь­ко про­ли­вом, они завя­за­ли с ней мено­вую тор­гов­лю. (10) Ливий­цы посте­пен­но иска­зи­ли наиме­но­ва­ние «мидяне» и назы­ва­ли их на сво­ем вар­вар­ском язы­ке мав­ра­ми. (11) Могу­ще­ство пер­сов на корот­кое вре­мя воз­рос­ло, и впо­след­ствии они под име­нем нуми­дий­цев, вви­ду сво­ей мно­го­чис­лен­но­сти поки­нув род­ное пле­мя, завла­де­ли бли­жай­ши­ми к Кар­фа­ге­ну обла­стя­ми, кото­рые име­ну­ют­ся Нуми­ди­ей. (12) Затем и те и дру­гие при вза­им­ной под­держ­ке ору­жи­ем или стра­хом под­чи­ни­ли себе сосед­ние пле­ме­на, воз­ве­ли­чи­ли свое имя и умно­жи­ли сла­ву, осо­бен­но те, кото­рые рас­про­стра­ни­лись до бере­гов наше­го моря, так как ливий­цы были менее воин­ствен­ны, чем гету­лы. В кон­це кон­цов ниж­ней частью Афри­ки почти цели­ком завла­де­ли нуми­дий­цы; побеж­ден­ные сли­лись с побе­ди­те­ля­ми и при­ня­ли их имя.

19. (1) Впо­след­ствии фини­ки­яне60, одни — чтобы умень­шить чис­лен­ность насе­ле­ния на родине, дру­гие — стре­мясь к гос­под­ству, побу­див про­стой народ и дру­гих людей, жад­ных до пере­во­ро­тов, осно­ва­ли на мор­ском побе­ре­жье Гип­пон61, Гад­ру­мет62, Леп­ту63 и дру­гие горо­да, и те, вско­ре зна­чи­тель­но уси­лив­шись, ста­ли для сво­их горо­дов-осно­ва­те­лей одни опло­том, дру­гие укра­ше­ни­ем. (2) Впро­чем, о Кар­фа­гене я пред­по­чи­таю умол­чать, чем гово­рить мало, так как пора ско­рей перей­ти к дру­го­му. (3) Итак, в сто­ро­ну Ката­бат­ма, отде­ля­ю­ще­го Еги­пет от Афри­ки64, вдоль моря пер­вая — Кире­на, коло­ния фере­ян65, далее — две Сир­ты, меж­ду ними Леп­та; далее — Алта­ри Филе­нов66; эти места рас­смат­ри­ва­лись кар­фа­ге­ня­на­ми как гра­ни­цы их дер­жа­вы с Егип­том; затем сле­ду­ют дру­гие пуний­ские горо­да. (4) Осталь­ные обла­сти вплоть до Мавре­та­нии насе­ле­ны нуми­дий­ца­ми; бли­жай­шие к Испа­нии — мав­ры. (5) Южнее от Нуми­дии, как я узнал, оби­та­ют гету­лы, одни осед­ло, дру­гие, как кочев­ни­ки, ведут более дикий образ жиз­ни; (6) за ними оби­та­ют эфи­о­пы; далее лежат обла­сти, выжжен­ные солн­цем.

(7) Так вот, во вре­мя Югур­тин­ской вой­ны боль­шей частью пуний­ских горо­дов и обла­стей, кото­ры­ми кар­фа­ге­няне вла­де­ли в послед­нее вре­мя, пра­вил рим­ский народ через сво­их намест­ни­ков; зна­чи­тель­ная часть обла­сти гету­лов и Нуми­дии, до самой реки Мулук­ки67, была под­власт­на Югур­те; все­ми мав­ра­ми повеле­вал царь Бокх, знав­ший толь­ко имя рим­ско­го наро­да и ранее неиз­вест­ный нам ни в мир­ное, ни в воен­ное вре­мя. (8) Об Афри­ке и ее жите­лях ска­за­но доста­точ­но.

20. (1) Когда послы, раз­де­лив цар­ство, поки­ну­ли Афри­ку и Югур­та уви­дел, что, несмот­ря на испы­тан­ный им страх, он полу­чил награ­ду за свое пре­ступ­ле­ние, он, убе­див­шись в пра­виль­но­сти того, что дру­зья гово­ри­ли ему под Нуман­ци­ей — что в Риме все про­даж­но68, и одновре­мен­но заго­рев­шись от посу­лов тех, кого он недав­но осы­пал подар­ка­ми, устре­мил свои помыс­лы к цар­ству Адгер­ба­ла; (2) сам он дея­тель­ный, воин­ствен­ный чело­век, а тот, на кого он идет, — мир­ный, нево­ен­ный, мяг­кий от при­ро­ды, усту­па­ю­щий про­ти­во­за­ко­нию, ско­рее склон­ный к бояз­ни, чем вну­ша­ю­щий ее. (3) И вот Югур­та вне­зап­но втор­га­ет­ся69 с боль­шим отря­дом в его вла­де­ния, захва­ты­ва­ет мно­го плен­ных, скот и дру­гую добы­чу, пре­да­ет огню дома, как враг зани­ма­ет сво­ей кон­ни­цей боль­шую часть стра­ны. (4) Затем вме­сте со всем вой­ском он воз­вра­ща­ет­ся к себе, пола­гая, что Адгер­бал, вне себя от оби­ды, будет с ору­жи­ем в руках мстить ему за при­чи­нен­ные ему оби­ды и что это явит­ся пово­дом к войне. (5) Но тот, не счи­тая себя рав­ным ему в воен­ном отно­ше­нии и пола­га­ясь на друж­бу рим­ско­го наро­да боль­ше, чем на нуми­дий­цев, напра­вил к Югур­те послов с жало­ба­ми на оби­ды. Хотя они при­нес­ли оскор­би­тель­ный ответ, он все-таки решил стер­петь все, но не начи­нать вой­ны, так как преды­ду­щая его попыт­ка ока­за­лась неудач­ной. (6) Но это не умень­ша­ло жад­но­сти Югур­ты, она воз­рос­ла еще боль­ше — в мыс­лях он уже захва­тил все цар­ство Адгер­ба­ла. (7) Поэто­му он и начал вой­ну — но уже во гла­ве не отря­да гра­би­те­лей, как рань­ше, а хоро­шо сна­ря­жен­но­го вой­ска и откры­то стал доби­вать­ся вла­сти над всей Нуми­ди­ей. (8) И всю­ду, где бы он ни про­хо­дил, он разо­рял горо­да и дерев­ни, соби­рал раз­ную добы­чу, укреп­лял в сво­их сол­да­тах муже­ство, во вра­гах уси­ли­вал страх.

21. (1) Как толь­ко Адгер­бал понял, что дол­жен либо поки­нуть свое цар­ство, либо защи­щать его ору­жи­ем, он волей-нево­лей сна­ря­жа­ет вой­ска и высту­па­ет навстре­чу Югур­те. (2) И вот оба вой­ска укре­пи­лись невда­ле­ке от моря, у горо­да Цир­ты70, и так как день был на исхо­де, то сра­же­ния не начи­на­ли. Но к кон­цу ночи, еще в полу­мра­ке, сол­да­ты Югур­ты по подан­но­му им зна­ку вры­ва­ют­ся во вра­же­ский лагерь и обра­ща­ют в бег­ство сол­дат Адгер­ба­ла, одних полу­сон­ных, дру­гих хва­тав­ших­ся за ору­жие. Адгер­бал с несколь­ки­ми всад­ни­ка­ми бежит в Цир­ту, и не будь там мно­же­ства людей, носив­ших тогу71, кото­рые отбро­си­ли пре­сле­до­ва­те­лей от город­ских стен, то вой­на меж­ду дву­мя царя­ми нача­лась бы и завер­ши­лась в один и тот же день. (3) Затем Югур­та окру­жил город72и при­сту­пил к его оса­де с помо­щью кры­тых щитов, башен и раз­ных машин73, торо­пясь все закон­чить еще до воз­вра­ще­ния послов, кото­рых, как он слы­хал, Адгер­бал отпра­вил в Рим еще до сра­же­ния.

(4) Сенат, узнав о войне меж­ду ними, направ­ля­ет в Афри­ку тро­их моло­дых людей74, дабы они сооб­щи­ли обо­им царям, что сенат и рим­ский народ велят и поста­нов­ля­ют, чтобы цари пре­кра­ти­ли воен­ные дей­ствия и [реша­ли свои спо­ры на осно­ве пра­ва, а не путем вой­ны]: это подо­ба­ет сена­ту и рим­ско­му наро­ду, как и царям.

22. (1) Послы поспеш­но при­ез­жа­ют в Афри­ку, тем более что в Риме, пока они гото­ви­лись к отъ­ез­ду, пошли раз­го­во­ры о про­ис­шед­шем сра­же­нии и об оса­де Цир­ты; но слу­хи эти были неопре­де­лен­ны­ми. (2) Выслу­шав послов, Югур­та отве­тил, что для него доро­же и важ­нее все­го пови­но­вать­ся воле сена­та; он-де с моло­дых лет вся­че­ски ста­рал­ся заслу­жить одоб­ре­ние всех чест­ней­ших людей; доб­ле­стью, а не дур­ны­ми каче­ства­ми при­об­рел он рас­по­ло­же­ние Пуб­лия Сци­пи­о­на, выда­ю­ще­го­ся мужа; за эти же каче­ства, а не из-за отсут­ствия сыно­вей Миципса усы­но­вил его как чле­на цар­ской семьи. (3) Одна­ко чем боль­ше чест­но­сти и рве­ния про­явил он в делах, тем мень­ше скло­нен он тер­петь неспра­вед­ли­вость. (4) Адгер­бал ковар­но поку­шал­ся на его жизнь; узнав об этом, он тот­час же пре­сек это пре­ступ­ле­ние; рим­ский народ будет неспра­вед­лив и не прав, если поме­ша­ет ему вос­поль­зо­вать­ся пра­вом наро­дов75; нако­нец, он в бли­жай­шее вре­мя напра­вит в Рим послов с подроб­ным сооб­ще­ни­ем. (5) На этом обе сто­ро­ны рас­ста­лись. Обра­тить­ся к Адгер­ба­лу у послов воз­мож­но­сти не было76.

23. (1) Югур­та, убе­див­шись в отъ­ез­де послов из Афри­ки и не будучи в состо­я­нии взять Цир­ту при­сту­пом, окру­жил ее сте­ны валом и рвом77, постро­ил баш­ни и раз­ме­стил в них бой­цов78. Днем и ночью он дей­ство­вал силой и хит­ро­стью; то соблаз­нял защит­ни­ков стен награ­да­ми, то запу­ги­вал их; сво­их сол­дат он уго­ва­ри­вал про­явить муже­ство — сло­вом, гото­вил­ся изо всех сил. (2) Как толь­ко Адгер­бал понял, что он в отча­ян­ном поло­же­нии, что враг неумо­лим, на помощь надеж­ды нет, что из-за недо­стат­ка все­го необ­хо­ди­мо­го затя­ги­вать вой­ну невоз­мож­но, он выбрал из людей, бежав­ших вме­сте с ним в Цир­ту, двух храб­рей­ших, вся­че­ски­ми обе­ща­ни­я­ми и прось­ба­ми отне­стись с состра­да­ни­ем к его поло­же­нию убе­дил их прой­ти ночью через вра­же­ские укреп­ле­ния к бли­жай­ше­му бере­гу моря и отпра­вить­ся в Рим.

24. (1) Нуми­дий­цы в тече­ние несколь­ких дней испол­ни­ли его при­ка­за­ние. В сена­те было про­чи­та­но пись­мо Адгер­ба­ла тако­го содер­жа­ния:

(2) «Не по сво­ей вине, отцы сена­то­ры, столь часто обра­ща­юсь я к вам с моль­ба­ми; меня вынуж­да­ет наси­лие со сто­ро­ны Югур­ты, кото­рым овла­де­ло столь силь­ное жела­ние уни­что­жить меня, что он уже не чтит ни вас, ни бес­смерт­ных богов и более все­го хочет про­лить мою кровь. (3) Вот уже пятый месяц меня, союз­ни­ка и дру­га рим­ско­го наро­да79, дер­жат в оса­де; мне не помо­га­ют ни мило­сти, ока­зан­ные Югур­те отцом моим Мицип­сой, ни ваши поста­нов­ле­ния; от чего стра­даю я силь­нее — от меча или от голо­да, не знаю. (4) Про­дол­жать писать о Югур­те мне не велит моя участь; я уже дав­но убе­дил­ся, что несчаст­ным людям мало верят. (5) Впро­чем, он, как я пони­маю, име­ет в виду завла­деть чем-то боль­шим, чем я сам, и не наде­ет­ся одновре­мен­но сохра­нить вашу друж­бу и мое цар­ство; чему при­да­ет он боль­шее зна­че­ние, не тай­на ни для кого. (6) Ведь сна­ча­ла он убил бра­та мое­го Гием­пса­ла, затем из цар­ства мое­го отца изгнал меня. Это были, конеч­но, бес­чин­ства, касав­ши­е­ся нас одних и не отно­сив­ши­е­ся к вам. (7) Но теперь ваше цар­ство захва­тил он ору­жи­ем; меня, кото­ро­го вы поста­ви­ли вла­сти­те­лем над нуми­дий­ца­ми, он дер­жит в оса­де; какое зна­че­ние при­дал он сло­вам послов, пока­зы­ва­ет мое опас­ное поло­же­ние. (8) Что еще мог­ло бы подей­ство­вать на него, если не сила ваше­го ору­жия? (9) Я сам хотел бы, чтобы и то, что я пишу, и мои преж­ние жало­бы в сена­те80 ока­за­лись пусты­ми, а не чтобы мое жал­кое поло­же­ние под­твер­жда­ло мои сло­ва. (10) Но так как я родил­ся, чтобы слу­жить дока­за­тель­ством зло­де­я­ний Югур­ты, то молю вас изба­вить меня уже не от смер­ти и несча­стий, а лишь от вла­сти мое­го недру­га и от пыток. Нуми­дий­ским цар­ством, при­над­ле­жа­щим вам, рас­по­ла­гай­те, как най­де­те нуж­ным, меня же вырви­те из нече­сти­вых рук. Закли­наю вас вели­чи­ем вашей дер­жа­вы, вашей вер­но­стью друж­бе, если толь­ко сохра­ни­лось у вас хоть какое-то вос­по­ми­на­ние о деде моем Маси­нис­се».

25. (1) После чте­ния это­го пись­ма кое-кто из сена­то­ров пред­ло­жил отпра­вить вой­ско в Афри­ку и как мож­но быст­рее ока­зать помощь Адгер­ба­лу; что же каса­ет­ся Югур­ты, то тем вре­ме­нем обсу­дить дело, раз он не пови­но­вал­ся послам. (2) Но все те же доб­ро­же­ла­те­ли царя все­ми сила­ми вос­про­ти­ви­лись тако­му поста­нов­ле­нию. (3) Так обще­ствен­ные инте­ре­сы, как это быва­ет в боль­шин­стве слу­ча­ев, были пол­но­стью при­не­се­ны в жерт­ву част­ным. (4) Но все-таки в Афри­ку посы­ла­ют пожи­лых знат­ных людей, в про­шлом зани­мав­ших выс­шие долж­но­сти81. Сре­ди них был Марк Скавр, о кото­ром мы уже гово­ри­ли, кон­су­ляр и тогда ста­рей­ши­на сена­та82. (5) Они, так как дело это вызы­ва­ло все­об­щее него­до­ва­ние и так как нуми­дий­цы в то же вре­мя насто­я­тель­но про­си­ли их, на тре­тий день взо­шли на корабль. Быст­ро при­быв в Ути­ку83, они шлют пись­мо Югур­те: ему над­ле­жит как мож­но ско­рее явить­ся в Про­вин­цию, они при­сла­ны к нему сена­том.

(6) Югур­та, узнав, что люди извест­ные и, как он слы­шал, вли­я­тель­ные в Риме при­бы­ли, чтобы поме­шать его пла­нам, спер­ва взвол­но­вал­ся, раз­ди­ра­е­мый стра­хом и жад­но­стью: (7) он боял­ся гне­ва сена­та, если не под­чи­нит­ся послам; одна­ко ослеп­ляв­шее его често­лю­бие увлек­ло его к нача­то­му пре­ступ­ле­нию. (8) В кон­це кон­цов в его алч­ной душе взял верх дур­ной замы­сел. (9) Окру­жив Цир­ту, он ста­ра­ет­ся ворвать­ся в нее воз­мож­но боль­ши­ми сила­ми, глав­ным обра­зом наде­ясь на то, что, заста­вив вра­гов раз­де­лить­ся, либо силой, либо ковар­ством най­дет путь к побе­де. (10) Когда это не уда­лось и Югур­та не смог осу­ще­ствить свое наме­ре­ние, то есть захва­тить Адгер­ба­ла до сво­ей встре­чи с посла­ми, он, не желая даль­ней­ши­ми про­во­лоч­ка­ми раз­дра­жать Скав­ра, кото­ро­го боял­ся боль­ше дру­гих, при­был в Про­вин­цию с несколь­ки­ми всад­ни­ка­ми. (11) И вот, хотя послы от име­ни сена­та угро­жа­ли Югур­те тяж­кой карой за отказ снять оса­ду, они, затра­тив мно­го слов, все же отбы­ли ни с чем.

26. (1) Когда слух об этом дошел до Цир­ты, ита­лий­цы, доб­лест­но защи­щав­шие город­ские сте­ны, уве­рен­ные в том, что если они сда­дут­ся, то вели­чие рим­ско­го наро­да84 обес­пе­чит им непри­кос­но­вен­ность, ста­ли сове­то­вать Адгер­ба­лу сдать­ся само­му и сдать Югур­те город, выго­во­рив у него лишь соб­ствен­ную непри­кос­но­вен­ность; об осталь­ном, по их сло­вам, поза­бо­тит­ся сенат. (2) Хотя Адгер­бал мог пове­рить чему угод­но, но толь­ко не чест­но­му сло­ву Югур­ты, он все же, так как в слу­чае его несо­гла­сия ита­лий­цы смог­ли бы при­ну­дить его, по их сове­ту сдал­ся. (3) Югур­та преж­де все­го каз­нил его, под­верг­нув пыт­кам, затем пере­бил всех взрос­лых нуми­дий­цев и рим­ских куп­цов, кто толь­ко ни попа­дал­ся с ору­жи­ем в руках.

27. (1) Когда в Риме узна­ли о слу­чив­шем­ся и собы­тие это ста­ли обсуж­дать в сена­те, то те же при­спеш­ни­ки царя, затя­ги­вая обсуж­де­ние, часто пус­кая в ход лич­ное вли­я­ние, а порой при­бе­гая к пере­бран­ке, пыта­лись смяг­чить впе­чат­ле­ние от жесто­ко­сти совер­шен­но­го. (2) И если бы избран­ный пле­бей­ский три­бун Гай Мем­мий85, чело­век дея­тель­ный и враж­деб­ный зна­ти, не разъ­яс­нил рим­ско­му наро­ду, что речь идет о том, чтобы бла­го­да­ря несколь­ким вла­сто­лю­би­вым людям добить­ся снис­хож­де­ния сена­та к зло­де­я­нию Югур­ты, то все него­до­ва­ние, конеч­но, утих­ло бы из-за про­во­ло­чек при обсуж­де­нии — столь все­силь­ны были вли­я­ние и день­ги царя. (3) Но так как сенат, созна­вая свою вину, боял­ся наро­да, то на осно­ва­нии Сем­про­ни­е­ва зако­на86 про­вин­ци­я­ми для буду­щих кон­су­лов назна­чил Нуми­дию и Ита­лию; (4) кон­су­ла­ми были избра­ны Пуб­лий Сци­пи­он Наси­ка87 и Луций Бес­тия Каль­пур­ний88; Каль­пур­нию доста­лась Нуми­дия, Сци­пи­о­ну — Ита­лия. (5) Затем наби­ра­ют вой­ско, чтобы пере­ве­сти его в Афри­ку, выно­сят поста­нов­ле­ние о жало­ва­нье и про­чем, что может пона­до­бить­ся для вой­ны.

28. (1) Югур­та, полу­чив неожи­дан­ное изве­стие об этом (ведь он был убеж­ден в том, что в Риме все про­да­ет­ся), отправ­ля­ет к сена­ту сына и двух сво­их дру­зей и велит им — подоб­но тому, как велел тем, кого посы­лал после убий­ства Гием­пса­ла, — всем пред­ла­гать день­ги. (2) Когда они уже подъ­ез­жа­ли к Риму, Бес­тия запро­сил сенат89, согла­сен ли он при­нять послов Югур­ты внут­ри город­ских стен; сена­то­ры поста­но­ви­ли: если послы не наме­ре­ны заявить о сда­че цар­ства и само­го царя, то им над­ле­жит поки­нуть Ита­лию в деся­ти­днев­ный срок. (3) На осно­ва­нии реше­ния сена­та кон­сул велит объ­явить это нуми­дий­цам. Так они, ниче­го не добив­шись, уез­жа­ют на роди­ну.

(4) Тем вре­ме­нем Каль­пур­ний, когда вой­ско было набра­но, дела­ет сво­и­ми лега­та­ми вли­я­тель­ных знат­ных людей, наде­ясь, что они авто­ри­те­том сво­им загла­дят про­ступ­ки, какие он смо­жет допу­стить90. Одним из них был Скавр, о чьей нату­ре и повад­ках мы гово­ри­ли выше91. (5) Дело в том, что наш кон­сул отли­чал­ся мно­ги­ми заме­ча­тель­ны­ми свой­ства­ми души и тела: был вынос­лив в тру­дах, обла­дал ост­рым умом, был доста­точ­но преду­смот­ри­те­лен, хоро­шо знал воен­ное дело, очень твер­до про­ти­во­сто­ял опас­но­стям и коз­ням, одна­ко над все­ми эти­ми досто­ин­ства­ми бра­ла верх алч­ность. (6) И вот леги­о­ны про­шли по Ита­лии в Регий92, отту­да пере­пра­ви­лись в Сици­лию, затем из Сици­лии в Афри­ку. (7) Обес­пе­чив себя при­па­са­ми, Каль­пур­ний стре­ми­тель­но вторг­ся в Нуми­дию и в ходе боев захва­тил мно­го плен­ных и несколь­ко горо­дов.

29. (1) Но как толь­ко Югур­та через послов стал соблаз­нять его день­га­ми и ука­зы­вать ему на все труд­но­сти вой­ны, кото­рую он ведет, то наме­ре­ния его, болез­нен­но-алч­но­го, быст­ро пере­ме­ни­лись. (2) Сообщ­ни­ком и испол­ни­те­лем всех сво­их замыс­лов он изби­ра­ет Скав­ра; тот вна­ча­ле, хотя боль­шин­ство его еди­но­мыш­лен­ни­ков уже было под­куп­ле­но, оже­сто­чен­но вел вой­ну с царем, но огром­ная сум­ма денег все-таки совлек­ла его с пути добра и чести. (3) Югур­та спер­ва пытал­ся купить себе лишь пере­ми­рие, рас­счи­ты­вая, что он тем вре­ме­нем бла­го­да­ря под­ку­пу и вли­я­нию дру­зей чего-нибудь добьет­ся в Риме; но впо­след­ствии, узнав о при­част­но­сти Скав­ра к делу, он, пре­ис­пол­нив­шись вели­чай­шей надеж­дой на вос­ста­нов­ле­ние мира, решил сам вести с ними пере­го­во­ры93обо всех усло­ви­ях. (4) Тем вре­ме­нем кон­сул в знак дове­рия посы­ла­ет сво­е­го кве­сто­ра Сек­стия в Вагу94, город Югур­ты, под пред­ло­гом полу­че­ния зер­на, насчет кото­ро­го кон­сул в при­сут­ствии всех отдал при­ка­за­ния послам Югур­ты, посколь­ку в ожи­да­нии сда­чи соблю­да­лось пере­ми­рие. (5) И вот царь, как он наду­мал, при­бы­ва­ет в лагерь и, крат­ко выска­зав­шись перед воен­ным сове­том о него­до­ва­нии, кото­рое вызва­ли его дей­ствия95, и об усло­ви­ях сда­чи, об осталь­ном ведет тай­ные пере­го­во­ры с Бес­ти­ей и Скав­ром; затем, на сле­ду­ю­щий день, после того как были рас­смот­ре­ны все пред­ло­же­ния, его капи­ту­ля­цию при­ни­ма­ют. (6) По тре­бо­ва­нию воен­но­го сове­та кве­сто­ру пере­да­ют трид­цать сло­нов, мно­го ско­та и лоша­дей вме­сте с неболь­шой сум­мой денег. (7) Каль­пур­ний выез­жа­ет в Рим на выбо­ры маги­стра­тов96. В Нуми­дии и в нашем вой­ске воца­ря­ет­ся мир.

30. (1) Когда рас­про­стра­ни­лась мол­ва о собы­ти­ях в Афри­ке и о том, как все про­изо­шло, в Риме повсю­ду и во всех собра­ни­ях ста­ли обсуж­дать дей­ствия кон­су­ла. Про­стой народ воз­му­щал­ся, отцы сена­то­ры были встре­во­же­ны. Одоб­рить ли им столь позор­ный посту­пок или же поста­нов­ле­ние кон­су­ла отме­нить, они не зна­ли. (2) Более все­го меша­ло им оста­вать­ся вер­ны­ми дол­гу и чести могу­ще­ство Скав­ра, так как имен­но его назы­ва­ли совет­чи­ком и сообщ­ни­ком Бес­тии. (3) Но Гай Мем­мий, о чьем неза­ви­си­мом уме и нена­ви­сти к могу­ще­ствен­ной зна­ти мы гово­ри­ли выше97, в то вре­мя как сенат коле­бал­ся и мед­лил, убеж­дал на сход­ках народ пока­рать винов­ных, при­зы­вая его не изме­нять ни госу­дар­ству, ни делу сво­ей сво­бо­ды, ука­зы­вал ему на мно­гие высо­ко­мер­ные и жесто­кие поступ­ки зна­ти — сло­вом, вся­че­ски раз­жи­гал гнев про­сто­го люда.

(4) Так как в те вре­ме­на Мем­мий сла­вил­ся в Риме сво­им крас­но­ре­чи­ем, то я и счел умест­ным запи­сать одну из его мно­го­чис­лен­ных речей и при­ве­ду имен­но то, что он по воз­вра­ще­нии Бес­тии ска­зал на сход­ке; содер­жа­ние его речи тако­во:

31. (1) «По мно­гим при­чи­нам я бы не высту­пал перед вами, кви­ри­ты98, не будь моя пре­дан­ность госу­дар­ству пре­вы­ше все­го99: могу­ще­ство зна­ти, ваше дол­го­тер­пе­ние, пол­ное отсут­ствие пра­во­су­дия, а осо­бен­но то, что бес­ко­ры­стие ско­рее навле­ка­ет опас­ность, чем при­но­сит почет. (2) Мне не хочет­ся гово­рить о том, каким посме­ши­щем для гор­ды­ни куч­ки людей были вы послед­ние пят­на­дцать лет100, сколь бес­слав­но погиб­ли ваши защит­ни­ки101, остав­ши­е­ся не отмщен­ны­ми, как от празд­но­сти и бес­печ­но­сти раз­вра­ти­лись вы сами, (3) кото­рые даже теперь, когда недру­ги в ваших руках102, не вос­пря­не­те духом и все еще бои­тесь тех, кому вам подо­ба­ет вну­шать страх. (4) Но хотя это и так, я все-таки готов всту­пить в борь­бу с могу­ще­ством зна­ти. (5) Сам я, во вся­ком слу­чае, сво­бо­дой, заве­щан­ной мне моим отцом, вос­поль­зу­юсь. Будет ли это тщет­но или при­не­сет поль­зу, зави­сит от вас, кви­ри­ты!

(6) Впро­чем, не скло­няю вас к тому, к чему вас часто скло­ня­ли ваши пред­ки, — к воору­жен­но­му выступ­ле­нию про­тив без­за­ко­ний. Ни в при­ме­не­нии силы, ни в сецес­сии103 нуж­ды нет. Их соб­ствен­ный образ жиз­ни погу­бит их. (7) После убий­ства Тибе­рия Грак­ха, стре­мив­ше­го­ся, по их сло­вам, к цар­ской вла­сти104, про­тив рим­ско­го наро­да были нача­ты судеб­ные пре­сле­до­ва­ния; после убий­ства Гая Грак­ха и Мар­ка Фуль­вия105 мно­гие люди из ваше­го сосло­вия тоже были каз­не­ны в тюрь­ме, и всем этим бед­стви­ям поло­жил конец не закон, а их про­из­вол106. (8) Но допу­стим, что воз­вра­ще­ние наро­ду его прав озна­ча­ло стрем­ле­ние к цар­ской вла­сти и все то, за что невоз­мож­но пока­рать без кро­во­про­ли­тия, было совер­шен­но закон­но. (9) В преж­ние годы вы мол­ча него­до­ва­ли, гля­дя, как государ­ствен­ная каз­на опу­сто­ша­ет­ся, как цари и сво­бод­ные наро­ды пла­тят дань несколь­ким знат­ным людям107, как одним и тем же людям доста­лись и выс­шая сла­ва, и огром­ные богат­ства. Но им мало было без­на­ка­зан­но совер­шать такие пре­ступ­ле­ния. И в кон­це кон­цов зако­ны, вели­чие ваше, все боже­ские и чело­ве­че­ские уста­нов­ле­ния были отда­ны на милость вра­гов. (10) И те, кто совер­шил это, не чув­ству­ют ни сты­да, ни рас­ка­я­ния; нет, они у вас на гла­зах шеству­ют во всем сво­ем блес­ке108, хва­лясь сво­и­ми жре­че­ства­ми и кон­су­ла­та­ми, кое-кто и сво­и­ми три­ум­фа­ми, слов­но все это сви­де­тель­ство ока­зан­но­го им поче­та, а не их добы­ча109. (11) Рабы, куп­лен­ные за день­ги, не пере­но­сят неспра­вед­ли­вой вла­сти сво­их гос­под110. А вы, кви­ри­ты, рож­ден­ные повеле­вать? Ста­не­те ли вы рав­но­душ­но тер­петь раб­ство?

(12) Но кто такие они — те, кто захва­тил власть в госу­дар­стве? Зло­деи, чьи руки в кро­ви111, люди неимо­вер­ной алч­но­сти, зло­вред­ней­шие и в то же вре­мя над­мен­ней­шие, кото­рым дан­ное ими сло­во, при­ли­чие, созна­ние дол­га, вооб­ще чест­ное и бес­чест­ное — все слу­жит для стя­жа­ния. (13) Одни из них видят для себя защи­ту в том, что уби­ли пле­бей­ских три­бу­нов, дру­гие — в том, что воз­бу­ди­ли про­ти­во­за­кон­ные судеб­ные дела, боль­шин­ство — в том, что учи­ни­ли рез­ню сре­ди вас. (14) Поэто­му чем хуже посту­пил тот или иной чело­век, тем в боль­шей он без­опас­но­сти. Страх, какой они долж­ны были бы испы­ты­вать за свои пре­ступ­ле­ния, они вну­ши­ли вам бла­го­да­ря вашей тру­со­сти; всех их он и объ­еди­нил, заста­вив одно­го и того же желать, одно и то же нена­ви­деть, одно­го и того же стра­шить­ся. (15) Но меж­ду чест­ны­ми людь­ми это друж­ба, меж­ду дур­ны­ми — пре­ступ­ное сооб­ще­ство. (16) И заботь­ся вы о сво­бо­де в той же мере, в какой они заго­ре­лись стрем­ле­ни­ем к гос­под­ству, госу­дар­ство, конеч­но, не под­вер­га­лось бы разо­ре­нию, как это про­ис­хо­дит теперь, и ваши мило­сти112 рас­про­стра­ня­лись бы на наи­луч­ших, а не на наг­лей­ших людей. (17) Пред­ки ваши ради полу­че­ния прав и утвер­жде­ния сво­е­го вели­чия путем сецес­сии с ору­жи­ем в руках два­жды зани­ма­ли Авен­тин113. А вы? Неуже­ли вы, чтобы защи­тить полу­чен­ную от них сво­бо­ду, не при­ло­жи­те всех сил — и тем реши­тель­нее, что утра­тить достиг­ну­тое — позор боль­ший, чем вооб­ще ниче­го не достиг­нуть?

(18) Мне ска­жут: “Что же ты пред­ла­га­ешь? Карать тех, кто пре­дал госу­дар­ство вра­гу?”114 — Но не ору­жи­ем и не наси­ли­ем, ибо вас, посту­пив­ших так, это было бы еще менее достой­но, чем их, кото­рые бы это­му под­верг­лись, а судеб­ны­ми пре­сле­до­ва­ни­я­ми и на осно­ва­нии пока­за­ний само­го Югур­ты. (19) Если он дей­стви­тель­но готов сдать­ся, то, конеч­но, под­чи­нит­ся вашим при­ка­зам; если же он ими пре­не­бре­жет, то вы, оче­вид­но, узна­е­те цену это­му миру, вер­нее, сда­че, бла­го­да­ря кото­рой совер­шив­ший пре­ступ­ле­ния Югур­та оста­нет­ся без­на­ка­зан­ным, несколь­ко могу­ще­ствен­ных людей полу­чат вели­чай­шие богат­ства, госу­дар­ство же поне­сет ущерб и будет опо­зо­ре­но. (20) Раз­ве толь­ко вы все еще не сыты их гос­под­ством и вам боль­ше по душе преж­ние вре­ме­на, когда цар­ства, про­вин­ции, зако­ны, пра­во, суд, вой­на и мир — сло­вом, все дела боже­ские и чело­ве­че­ские нахо­ди­лись в руках немно­гих, а вы, рим­ский народ, непо­бе­ди­мый для вра­гов, пове­ли­тель всех пле­мен, были доволь­ны и тем, что оста­ва­лись живы; что же каса­ет­ся раб­ско­го состо­я­ния, то кто из вас осме­ли­вал­ся ему про­ти­вить­ся?115

(21) И хотя сам я при­знаю вели­чай­шим позо­ром для муж­чи­ны покор­но сно­сить про­ти­во­за­ко­ния, не карая за него, все-таки, если бы вы про­сти­ли пре­ступ­ней­ших людей, посколь­ку они граж­дане, я при­ми­рил­ся бы с этим, если бы мяг­ко­сер­де­чие это не гро­зи­ло вам гибе­лью. (22) Ибо им при всей их без­за­стен­чи­во­сти мало будет сво­е­го без­на­ка­зан­но­го зло­де­я­ния, если в буду­щем их не лишат сво­бо­ды дей­ствий, и у вас навек сохра­нит­ся бес­по­кой­ство, когда вы пой­ме­те, что вам при­дет­ся либо быть раба­ми, либо отста­и­вать сво­бо­ду ору­жи­ем. (23) И пра­во, какая может быть надеж­да на их чест­ное сло­во или на согла­сие с ними? Они хотят власт­во­вать, вы — быть сво­бод­ны­ми; они — совер­шать про­ти­во­за­кон­ные дей­ствия, вы — их пре­се­кать; нако­нец, с союз­ни­ка­ми наши­ми они обра­ща­ют­ся как с вра­га­ми, с вра­га­ми — как с союз­ни­ка­ми116. (24) Воз­мож­ны ли при столь про­ти­во­по­лож­ных наме­ре­ни­ях мир и друж­ба?

(25) Поэто­му насто­я­тель­но сове­тую вам не остав­лять столь тяж­ко­го пре­ступ­ле­ния без­на­ка­зан­ным. Речь идет не о хище­ни­ях из государ­ствен­ной каз­ны и не о насиль­ствен­ном изъ­я­тии денег у союз­ни­ков; хотя это и тяж­кие пре­ступ­ле­ния, одна­ко, посколь­ку к ним при­вык­ли, им уже не при­да­ют зна­че­ния; закля­то­му вра­гу выдан авто­ри­тет сена­та, выда­на ваша дер­жа­ва117 в Риме и на войне тор­гу­ют инте­ре­са­ми госу­дар­ства. (26) Если это не будет рас­сле­до­ва­но, если винов­ные не поне­сут кары, то что оста­нет­ся нам, как не жить, поко­ря­ясь тем, кто все это совер­шил? Ведь без­на­ка­зан­но делать все что угод­но — это и зна­чит быть царем118.

(27) И я не убеж­даю вас, кви­ри­ты, видеть в сво­их сограж­да­нах ско­рее пре­ступ­ни­ков, чем чест­ных людей; но, про­щая дур­ных, не губи­те чест­ных119. (28) К тому же в делах госу­дар­ства забыть о бла­го­де­я­нии гораз­до луч­ше, чем о зло­де­я­нии; чест­ный чело­век, если его бла­го­де­я­ни­я­ми пре­не­бре­гут, ста­но­вит­ся лишь менее скло­нен к ним, дур­ной же дела­ет­ся под­лее. (29) Вооб­ще, если бы не нару­ша­лась спра­вед­ли­вость, мы бы ред­ко нуж­да­лись в помо­щи три­бу­на».

32. (1) Часто ведя подоб­ные речи, Мем­мий убе­дил народ отпра­вить к Югур­те Луция Кас­сия120, быв­ше­го тогда пре­то­ром, чтобы он, от име­ни госу­дар­ства пору­чив­шись царю за его непри­кос­но­вен­ность, при­вез его в Рим, дабы лег­че на осно­ва­нии его пока­за­ний было рас­крыть пре­ступ­ле­ния Скав­ра и его соучаст­ни­ков, кото­рых Мем­мий обви­нял во взя­точ­ни­че­стве. (2) Пока это про­ис­хо­ди­ло в Риме, вое­на­чаль­ни­ки, кото­рых Бес­тия оста­вил в Нуми­дии, совер­ши­ли по при­ме­ру сво­е­го коман­ду­ю­ще­го мно­же­ство пре­ступ­ле­ний, при­том позор­ней­ших: (3) одни, соблаз­нен­ные золо­том, отда­ли Югур­те сло­нов, дру­гие про­да­ли ему пере­беж­чи­ков, тре­тьи соби­ра­ли добы­чу сре­ди усми­рен­но­го насе­ле­ния; (4) так силь­на была алч­ность, охва­тив­шая их подоб­но неду­гу.

(5) И вот, когда Гай Мем­мий добил­ся при­ня­тия сво­е­го пред­ло­же­ния121, чем при­вел к ужас всю знать, пре­тор Кас­сий выез­жа­ет к Югур­те и убеж­да­ет его, испы­ты­вав­ше­го страх и неуве­рен­ность в себе, посколь­ку он созна­вал свою вину, что раз он уже сдал­ся рим­ско­му наро­ду, то луч­ше испы­тать на себе его состра­да­ние, неже­ли силу. Кро­ме того, как част­ное лицо Кас­сий от себя лич­но обе­ща­ет непри­кос­но­вен­ность, чему царь при­да­ет не мень­шее зна­че­ние, чем руча­тель­ству от име­ни госу­дар­ства. Тако­во было в те вре­ме­на доб­рое имя Кас­сия.

33. (1) И вот Югур­та совсем не по-цар­ски, в самой жал­кой одеж­де122, при­был с Кас­си­ем в Рим (2) и, обла­дая боль­шой душев­ной силой, под­дер­жан­ный теми, чье могу­ще­ство, а вер­нее, зло­дей­ство помог­ло ему ранее совер­шить все опи­сан­ное нами выше, за нема­лые день­ги скло­нил на свою сто­ро­ну пле­бей­ско­го три­бу­на Гая Бебия, чтобы тот, бес­со­вест­ный по нату­ре, ограж­дал его от пра­во­го и непра­во­го суда. (3) Все же Гай Мем­мий, созвав сход­ку (хотя народ враж­деб­но отно­сил­ся к царю и одни тре­бо­ва­ли, чтобы его отве­ли в тюрь­му, дру­гие — чтобы его, если он не назо­вет сво­их соучаст­ни­ков в пре­ступ­ле­нии, по обы­чаю пред­ков каз­ни­ли как вра­га)123 и боль­ше забо­тясь о сво­ем авто­ри­те­те, чем давая волю гне­ву, успо­ка­и­вал стра­сти, смяг­чал раз­дра­же­ние и, нако­нец, под­твер­дил, что, насколь­ко это зави­сит от него, сло­во, дан­ное от име­ни госу­дар­ства, будет неру­ши­мо. (4) Затем, когда насту­пи­ла тиши­на, он, пред­ста­вив Югур­ту собрав­шим­ся124, про­из­но­сит речь, напо­ми­на­ет о его пре­ступ­ле­ни­ях в Риме и Нуми­дии, гово­рит о его зло­де­я­ни­ях по отно­ше­нию к отцу и бра­тьям: рим­ский народ, хотя и зна­ет, с чьей помо­щью и при чьем пособ­ни­че­стве он их совер­шил, все-таки хочет полу­чить явные дока­за­тель­ства имен­но от него; если Югур­та откро­ет прав­ду, он может вполне рас­счи­ты­вать на чест­ное сло­во и мило­сер­дие рим­ско­го наро­да, если же будет мол­чать, то сообщ­ни­ков сво­их не спа­сет, но погу­бит себя и его надеж­ды рух­нут.

34. (1) Когда Мем­мий закон­чил речь и пред­ло­жил Югур­те отве­чать, пле­бей­ский три­бун Гай Бебий, кото­рый, как мы уже гово­ри­ли, был под­куп­лен, велел царю мол­чать125, и, хотя при­сут­ство­вав­шая на сход­ке тол­па, крайне раз­дра­жен­ная, угро­жа­ла ему кри­ка­ми, взгля­да­ми, напо­ром и ины­ми про­яв­ле­ни­я­ми гне­ва, все-таки побе­ди­ло бес­стыд­ство. (2) Так народ и ушел со сход­ки осме­ян­ным; Югур­та, Бес­тия и дру­гие, кото­рых бес­по­ко­и­ло это судеб­ное рас­сле­до­ва­ние, при­обод­ри­лись.

35. (1) В Риме жил тогда нуми­ди­ец по име­ни Мас­си­ва, сын Гулус­сы, внук Маси­нис­сы; как про­тив­ник Югур­ты еще во вре­ме­на раз­до­ров меж­ду царя­ми126, он после паде­ния Цир­ты и убий­ства Адгер­ба­ла бежал из оте­че­ства. (2) Спу­рий Аль­бин, вме­сте с Квин­том Мину­ци­ем Руфом быв­ший кон­су­лом на сле­ду­ю­щий год после Бес­тии127, посо­ве­то­вал ему — так как он пото­мок Маси­нис­сы, а Югур­ту за его пре­ступ­ле­ния нена­ви­дит и опа­са­ет­ся — тре­бо­вать, чтобы сенат предо­ста­вил ему цар­скую власть над Нуми­ди­ей. (3) Кон­сул, жаж­дав­ший вой­ны, пред­по­чи­тал все при­ве­сти в дви­же­ние, а не остав­лять в покое. Ему в каче­стве про­вин­ции доста­лась Нуми­дия, Мину­цию — Маке­до­ния128.

(4) Когда Мас­си­ва начал дей­ство­вать, то Югур­та, у кото­ро­го не было доста­точ­ной защи­ты в лице дру­зей, так как одних оста­нав­ли­ва­ли угры­зе­ния сове­сти, дру­гих — дур­ная мол­ва и страх, при­ка­зал Бомиль­ка­ру, само­му близ­ко­му и наи­бо­лее пре­дан­но­му чело­ве­ку, за день­ги (как он посту­пал не раз) нанять убий­цу и устро­ить Мас­си­ве заса­ду, при­чем сде­лать это в вели­чай­шей тайне, а если же это не удаст­ся — убить нуми­дий­ца любым спо­со­бом. (5) Бомиль­кар быст­ро выпол­ня­ет пору­че­ние царя и при помо­щи людей, масте­ров тако­го дела, выяс­ня­ет, каки­ми путя­ми ходит Мас­си­ва, поки­дая дом, в каких местах быва­ет и в какое вре­мя. Затем в удоб­ном месте он устра­и­ва­ет заса­ду. (6) И вот один из тех, кто был нанят для поку­ше­ния, напа­да­ет на Мас­си­ву, но дела­ет это несколь­ко неосмот­ри­тель­но; он, прав­да, уби­ва­ет его, но, будучи схва­чен, по насто­я­нию мно­гих, и преж­де все­го кон­су­ла Аль­би­на, дает пока­за­ния. (7) К суду при­вле­ка­ют — не столь­ко на осно­ва­нии пра­ва наро­дов129, сколь­ко из чув­ства спра­вед­ли­во­сти и чести — Бомиль­ка­ра, спут­ни­ка чело­ве­ка, при­е­хав­ше­го в Рим и полу­чив­ше­го от госу­дар­ства руча­тель­ство в непри­кос­но­вен­но­сти. (8) Но Югур­та, даже изоб­ли­чен­ный в столь тяж­ком зло­де­я­нии, пере­стал отри­цать явное пре­ступ­ле­ние толь­ко тогда, когда понял, что него­до­ва­ние, вызван­ное его поступ­ком, силь­нее его вли­я­ния и денег. (9) И вот, хотя при пер­вом слу­ша­нии дела он и пред­ста­вил пять­де­сят пору­чи­те­лей из чис­ла сво­их дру­зей130, он, забо­тясь о соб­ствен­ной цар­ской вла­сти боль­ше, чем о пору­чи­те­лях, тай­но отсы­ла­ет Бомиль­ка­ра в Нуми­дию, испу­гав­шись, что осталь­ные его под­дан­ные побо­ят­ся пови­но­вать­ся ему, если Бомиль­кар будет каз­нен. Сам Югур­та через несколь­ко дней отпра­вил­ся туда же, полу­чив от сена­та пове­ле­ние поки­нуть Ита­лию131. (10) Выехав из Рима, он, как гово­рят, несколь­ко раз мол­ча огля­нув­шись, нако­нец про­из­нес: «Про­даж­ный город, обре­чен­ный на ско­рую гибель, — если толь­ко най­дет себе поку­па­те­ля!»

36. (1) Тем вре­ме­нем Аль­бин, посколь­ку вой­на воз­об­но­ви­лась, сроч­но пере­во­зит в Афри­ку при­па­сы, жало­ва­нье и про­чее, что мог­ло пона­до­бить­ся сол­да­там, и тот­час же выез­жа­ет туда сам, чтобы еще до коми­ций, вре­мя кото­рых при­бли­жа­лось132, закон­чить вой­ну с помо­щью ору­жия, или бла­го­да­ря сда­че про­тив­ни­ка, или иным обра­зом. (2) Югур­та, со сво­ей сто­ро­ны, тянул вре­мя и выдви­гал то одни, то дру­гие при­чи­ны для задерж­ки; то обе­щал сдать­ся, то при­тво­рял­ся напу­ган­ным, то отхо­дил при нашем наступ­ле­нии, а вско­ре, дабы его сто­рон­ни­ки не изве­ри­лись в нем, насту­пал, — сло­вом, мед­ля и с воен­ны­ми дей­стви­я­ми, и с заклю­че­ни­ем мира, он изде­вал­ся над кон­су­лом. (3) Кое-кто тогда даже думал, что Аль­бин посвя­щен в пла­ны царя, и пред­по­ла­гал, что после такой спеш­ки подоб­ная мед­ли­тель­ность в веде­нии вой­ны объ­яс­ня­ет­ся не столь­ко нера­ди­во­стью, сколь­ко злым умыс­лом. (4) Но спу­стя неко­то­рое вре­мя, когда сро­ки созы­ва коми­ций при­бли­зи­лись, Аль­бин, оста­вив в лаге­ре пре­то­ром сво­е­го бра­та Авла133, напра­вил­ся в Рим.

37. (1) В ту пору госу­дар­ство сотря­са­лось от рас­прей, вызван­ных три­бу­на­ми. (2) Пле­бей­ские три­бу­ны Пуб­лий Лукулл и Луций Анний, несмот­ря на про­ти­во­дей­ствие кол­лег, ста­ра­лись про­длить срок сво­их пол­но­мо­чий, и раз­до­ры эти весь год пре­пят­ство­ва­ли созы­ву коми­ций134. (3) Бла­го­да­ря этой задерж­ке Авл, кото­рый, как мы уже гово­ри­ли выше, оста­вал­ся в лаге­ре в каче­стве про­пре­то­ра, возы­мев надеж­ду либо выиг­рать вой­ну, либо полу­чить от царя день­ги, угро­жая ему вой­ском, в янва­ре меся­це135 снял сол­дат с зим­них квар­тир и боль­ши­ми пере­хо­да­ми, несмот­ря на суро­вую зиму, дошел до горо­да Суту­ла136, где хра­ни­лись сокро­ви­ща царя. (4) Хотя из-за непо­го­ды и неудоб­ной мест­но­сти не было воз­мож­но­сти ни взять, ни оса­дить город (ибо гли­ни­стая рав­ни­на вокруг его стен во вре­мя зим­них дождей пре­вра­ти­лась в боло­то), Авл все-таки либо для вида, дабы вну­шить царю еще боль­ший страх, либо ослеп­лен­ный жела­ни­ем взять город из-за его сокро­вищ, начал при­дви­гать наве­сы, воз­во­дить насыпь и поспеш­но вести дру­гие рабо­ты, кото­рые мог­ли бы ока­зать­ся полез­ны­ми для его замыс­ла.

38. (1) Югур­та же, убе­див­шись в тще­сла­вии и неопыт­но­сти лега­та, ковар­но под­стре­кал его без­рас­суд­ство, каж­дый раз направ­лял к нему гон­цов с прось­ба­ми о поща­де, а сам, буд­то избе­гая его, водил свое вой­ско по леси­стым мест­но­стям и тро­пам. (2) Нако­нец, подав Авлу надеж­ду на согла­ше­ние, Югур­та скло­нил его, сняв оса­ду Суту­ла, после­до­вать за ним в отда­лен­ные мест­но­сти, сде­лав вид, слов­но отсту­па­ет. (3) Тем вре­ме­нем Югур­та с помо­щью лазут­чи­ков ден­но и нощ­но пытал­ся раз­ло­жить рим­ское вой­ско, под­ку­пая цен­ту­ри­о­нов и началь­ни­ков турм137: одних — чтобы они пере­шли на его сто­ро­ну, дру­гих — чтобы по дан­но­му им зна­ку они поки­ну­ли свои посты. (4) Сде­лав все, что заду­мал, он позд­ней ночью вне­зап­но окру­жил лагерь Авла круп­ны­ми сила­ми нуми­дий­цев. (5) Рим­ские сол­да­ты, потре­во­жен­ные неожи­дан­ным напа­де­ни­ем, одни хва­та­лись за ору­жие, дру­гие пря­та­лись, тре­тьи обод­ря­ли пере­пу­гав­ших­ся; смя­те­ние цари­ло повсю­ду. Вра­гов было мно­же­ство, ноч­ное небо заво­лок­ло туча­ми, опас­ность гро­зи­ла с двух сто­рон138; что было без­опас­нее — бежать или оста­вать­ся на месте — не знал никто. (6) Из тех, кого мы назва­ли под­куп­лен­ны­ми139, одна когор­та ливий­цев140 с дву­мя тур­ма­ми фра­кий­цев и несколь­ки­ми про­сты­ми сол­да­та­ми пере­шла на сто­ро­ну царя, а цен­ту­ри­он-при­ми­пил141 тре­тье­го леги­о­на поз­во­лил вра­гам прой­ти через укреп­ле­ния, кото­рые дол­жен был обо­ро­нять, и туда ворва­лось мно­же­ство нуми­дий­цев. (7) Наши, уда­рив­шись в позор­ное бег­ство (боль­шин­ство — бро­сив ору­жие), заня­ли бли­жай­ший холм. (8) Ночь и гра­беж в лаге­ре задер­жа­ли вра­гов и поме­ша­ли им вос­поль­зо­вать­ся побе­дой. (9) На дру­гой день Югур­та объ­яв­ля­ет Авлу во вре­мя пере­го­во­ров: хотя он, отре­зав Авла и его вой­ско, угро­жа­ет им голо­дом и ору­жи­ем, все же, памя­туя о пре­врат­но­сти судь­бы, он, если Авл заклю­чит с ним дого­вор, нико­му не при­чи­нит вре­да и лишь про­ве­дет всех под ярмом142; кро­ме того, Авл дол­жен поки­нуть Нуми­дию в тече­ние деся­ти дней. (10) Хотя эти усло­вия были тяже­лы­ми и уни­зи­тель­ны­ми, все же, раз уж при­хо­ди­лось выби­рать меж­ду ними и смер­тью, мир был заклю­чен, как того желал царь.

39. (1) Когда об этом узна­ли в Риме, граж­дан охва­ти­ли страх и скорбь; одни печа­ли­лись о сла­ве Рим­ской дер­жа­вы, дру­гие, незна­ко­мые с воен­ным делом, боя­лись за свою сво­бо­ду; Авлом воз­му­ща­лись все, а боль­ше все­го те, кто уже не раз про­сла­вил­ся на войне, за то, что он, будучи при ору­жии, искал спа­се­ния в позо­ре, а не в бою. (2) Поэто­му кон­сул Аль­бин143, опа­са­ясь, что пре­ступ­ле­ние бра­та навле­чет на него нена­висть, а затем и судеб­ное пре­сле­до­ва­ние, доло­жил сена­ту о заклю­чен­ном дого­во­ре, а тем вре­ме­нем все-таки наби­рал попол­не­ние для вой­ска, тре­бо­вал вспо­мо­га­тель­ных отря­дов от союз­ни­ков и лати­нян144 — сло­вом, вся­че­ски торо­пил­ся. (3) Сенат, как ему и над­ле­жа­ло, поста­нов­ля­ет, что без пове­ле­ния его и наро­да ника­кой дого­вор не мог быть заклю­чен145. (4) Кон­сул, кото­ро­му пле­бей­ские три­бу­ны не доз­во­ля­ли выве­сти с собой набран­ные им вой­ска, через несколь­ко дней отправ­ля­ет­ся в Афри­ку, ибо все вой­ско, на осно­ва­нии согла­ше­ния выве­ден­ное из Нуми­дии, зимо­ва­ло в Про­вин­ции146. (5) При­быв туда, Аль­бин горел жела­ни­ем пре­сле­до­вать Югур­ту и успо­ко­ить него­до­ва­ние, вызван­ное дей­стви­я­ми бра­та, но, обна­ру­жив, в каком состо­я­нии вой­ско, кото­рое вслед­ствие паде­ния дис­ци­пли­ны (о раз­гро­ме и уже и не гово­рю) раз­ло­жи­лось из-за раз­вра­та и раз­гу­ла, вви­ду сло­жив­ших­ся обсто­я­тельств не счел воз­мож­ным что-либо пред­при­нять.

40. (1) Тем вре­ме­нем в Риме пле­бей­ский три­бун Гай Мами­лий Лиме­тан147 пред­ло­жил наро­ду начать судеб­ное пре­сле­до­ва­ние тех, по чье­му сове­ту Югур­та пре­не­брег поста­нов­ле­ни­я­ми сена­та, и тех, кто, будучи лега­та­ми или вое­на­чаль­ни­ка­ми, взял у него день­ги, кто ему отдал сло­нов и пере­беж­чи­ков, а так­же и про­тив тех, кто заклю­чил согла­ше­ние с вра­га­ми насчет мира или вой­ны. (2) Пред­ло­же­нию это­му чини­ли пре­пят­ствия (но дела­ли это тай­но, через дру­зей, осо­бен­но через лати­нян и ита­лий­ских союз­ни­ков): одни — созна­вая свою вину, дру­гие — опа­са­ясь суда из-за вза­им­ной нена­ви­сти борю­щих­ся сто­рон, так как откры­то высту­пать про­тив пред­ло­же­ния Лиме­та­на они не мог­ли — это озна­ча­ло бы, что они одоб­ря­ют подоб­ные дей­ствия. (3) Но труд­но даже пред­ста­вить себе, насколь­ко реши­те­лен был народ и с каким еди­но­ду­ши­ем утвер­дил он пред­ло­же­ние148 — не столь­ко из сво­ей пре­дан­но­сти госу­дар­ству, сколь­ко из нена­ви­сти к зна­ти, про­тив кото­рой этот удар и был направ­лен: так силь­но было оже­сто­че­ние обе­их сто­рон. (4) И вот, когда все про­чие были охва­че­ны стра­хом, Марк Скавр, кото­рый, как мы уже гово­ри­ли149, был лега­том Бес­тии, к радо­сти наро­да и при рас­те­рян­но­сти сре­ди сво­их еди­но­мыш­лен­ни­ков, когда граж­дан­ская общи­на все еще оста­ва­лась в тре­во­ге, добил­ся, чтобы — посколь­ку по пред­ло­же­нию Мами­лия назна­ча­лись три рас­сле­до­ва­те­ля150 — его само­го избра­ли одним из них. (5) След­ствие велось стро­го и при­дир­чи­во, в уго­ду город­ским тол­кам и при­стра­стию наро­да. Как это часто быва­ло со зна­тью, так теперь народ, добив­шись побе­ды, про­ник­ся высо­ко­ме­ри­ем.

41. (1) Впро­чем, дур­ная склон­ность к раз­до­рам меж­ду наро­дом и зна­тью, а впо­след­ствии ко вся­че­ским поро­кам воз­ник­ла в Риме несколь­ки­ми года­ми ранее151, во вре­ме­на мира и изоби­лия все­го того, чему люди при­да­ют наи­боль­шую цен­ность152. (2) Ибо до раз­ру­ше­ния Кар­фа­ге­на рим­ский народ и сенат дели­ли меж­ду собой государ­ствен­ные дела мир­но, про­яв­ляя сдер­жан­ность, и граж­дане не оспа­ри­ва­ли друг у дру­га ни сла­вы, ни гос­под­ства153: страх перед вра­га­ми застав­лял граж­дан­скую общи­ну быть вер­ной сво­им доб­рым пра­ви­лам. (3) Но когда люди изба­ви­лись от это­го стра­ха, разу­ме­ет­ся, появи­лось то, чему бла­го­при­ят­ству­ют счаст­ли­вые обсто­я­тель­ства, — рас­пу­щен­ность и гор­дость. (4) И спо­кой­ствие, к кото­ро­му стре­ми­лись во вре­ме­на несча­стий, теперь, когда его достиг­ли, ока­за­лось более тягост­ным и более суро­вым, чем сами эти несча­стия. (5) Ибо знать нача­ла про­из­воль­но поль­зо­вать­ся сво­им высо­ким поло­же­ни­ем, народ — сво­ей сво­бо­дой, каж­дый стал тянуть к себе, гра­бить, хва­тать. Так обе сто­ро­ны рас­та­щи­ли все; госу­дар­ство, нахо­див­ше­е­ся меж­ду ними, ока­за­лось рас­тер­за­но. (6) Впро­чем, знать была более могу­ще­ствен­на сво­ей спло­чен­но­стью, народ же, разъ­еди­нен­ный и рас­се­ян­ный вви­ду его мно­го­чис­лен­но­сти, был сла­бее. (7) Во вре­ме­на вой­ны и мира дела вер­ши­лись куч­кой людей; в ее же руках были каз­на, про­вин­ции, маги­стра­ту­ры, пути к сла­ве и три­ум­фы154; народ стра­дал от воен­ной служ­бы и от бед­но­сти; воен­ную добы­чу рас­хи­ща­ли пол­ко­вод­цы и их при­бли­жен­ные. (8) В то же вре­мя роди­те­лей и малень­ких детей сол­дат, если их сосе­дом являл­ся более могу­ще­ствен­ный чело­век, выго­ня­ли из их жилищ. (9) Так вме­сте с могу­ще­ством рас­про­стра­ня­лась без­мер­ная и нена­сыт­ная алч­ность; она не зна­ла ниче­го свя­то­го и осквер­ня­ла и опу­сто­ша­ла все, пока сама себя не погу­би­ла. (10) Ибо, как толь­ко сре­ди знат­ных нашлись люди, спо­соб­ные пред­по­честь истин­ную сла­ву неспра­вед­ли­во­му могу­ще­ству155, граж­дан­ская общи­на ста­ла вол­но­вать­ся, и сре­ди граж­дан ста­ли воз­ни­кать раз­до­ры, подоб­ные зем­ле­тря­се­нию.

42. (1) И вот, когда Тибе­рий и Гай Грак­хи, чьи пред­ки во вре­мя Пуни­че­ской и дру­гих войн воз­ве­ли­чи­ли госу­дар­ство156, нача­ли тре­бо­вать сво­бо­ды для про­сто­го наро­да и рас­кры­вать пре­ступ­ле­ния куч­ки людей, то знать, чув­ствуя себя винов­ной и пото­му обес­по­ко­ен­ная, при посред­стве союз­ни­ков и лати­нян, а ино­гда рим­ских всад­ни­ков, кото­рых надеж­да на союз с нею ото­рва­ла от наро­да, вос­про­ти­ви­лась дей­стви­ям Грак­хов и уби­ла сна­ча­ла Тибе­рия, а затем через несколь­ко лет и Гая157, избрав­ше­го тот же путь (пер­вый был три­бу­ном, вто­рой — три­ум­ви­ром по выво­ду коло­ний), вме­сте с Мар­ком Фуль­ви­ем Флак­ком. (2) В сво­ей жаж­де побе­ды Грак­хи, конеч­но, про­яви­ли недо­ста­точ­ную сдер­жан­ность. (3) Но для чест­но­го чело­ве­ка луч­ше быть побеж­ден­ным, чем дур­ным путем одо­леть неспра­вед­ли­вость. (4) Исполь­зо­вав эту побе­ду по сво­е­му про­из­во­лу, знать истре­би­ла или изгна­ла мно­гих людей, что в даль­ней­шем уси­ли­ло не столь­ко ее могу­ще­ство, сколь­ко ее неуве­рен­ность. В боль­шин­стве слу­ча­ев это и при­во­дит к паде­нию вели­ких госу­дарств, посколь­ку одни хотят любым спо­со­бом побеж­дать дру­гих и бес­по­щад­но карать побеж­ден­ных. (5) Но если бы я стал подроб­но и в соот­вет­ствии с важ­но­стью пред­ме­та рас­суж­дать о стрем­ле­ни­ях сто­рон или о нра­вах всей граж­дан­ской общи­ны, то мне ско­рее не хва­ти­ло бы вре­ме­ни, чем мате­ри­а­ла. Поэто­му воз­вра­ща­юсь к нача­то­му.

43. (1) После заклю­че­ния дого­во­ра Авлом и позор­но­го пора­же­ния наше­го вой­ска избран­ные кон­су­лы Метелл и Силан158 раз­де­ли­ли меж­ду собой про­вин­ции, при­чем Нуми­дия доста­лась Метел­лу, дея­тель­но­му мужу и хоть и про­тив­ни­ку популя­ров, но чело­ве­ку, извест­но­му сво­ей без­уко­риз­нен­ной спра­вед­ли­во­стью. (2) Едва всту­пив в долж­ность, он напра­вил все свои помыс­лы на вой­ну, кото­рую ему пред­сто­я­ло вести, решив, что все осталь­ные дела он будет вести сооб­ща со сво­им кол­ле­гой. (3) И вот, не дове­ряя ста­ро­му вой­ску, он наби­рал сол­дат, ото­всю­ду при­вле­кал вспо­мо­га­тель­ные силы, запа­сал обо­ро­ни­тель­ное и насту­па­тель­ное ору­жие и про­чие сред­ства, необ­хо­ди­мые для похо­да, вдо­воль при­па­сов — сло­вом, все то, что обыч­но нуж­но во вре­мя вой­ны в раз­ных усло­ви­ях и при недо­стат­ке мно­го­го. (4) Впро­чем, о предо­став­ле­нии ему это­го на осно­ва­нии реше­ния сена­та159 усерд­ней­шим обра­зом забо­ти­лись союз­ни­ки и лати­няне, цари, по соб­ствен­но­му почи­ну при­сы­лав­шие вспо­мо­га­тель­ные вой­ска, и, нако­нец, вся граж­дан­ская общи­на. (5) Когда все было под­го­тов­ле­но и собра­но соглас­но его пла­ну, Метелл отбы­ва­ет в Нуми­дию, вну­шив сограж­да­нам боль­шую надеж­ду как сво­и­ми высо­ки­ми досто­ин­ства­ми, так более все­го тем, что не скло­нял­ся перед богат­ством160; меж­ду тем до это­го вре­ме­ни имен­но из-за алч­но­сти маги­стра­тов наши воен­ные силы в Нуми­дии ока­за­лись раз­би­ты, а вра­же­ские окреп­ли.

44. (1) Но когда он при­был в Афри­ку, про­кон­сул Спу­рий Аль­бин161 пере­дал ему вой­ско без­дей­ству­ю­щее, утра­тив­шее воин­ский дух и вынос­ли­вость в опас­но­стях и лише­ни­ях, на сло­вах более храб­рое, чем на деле, склон­ное гра­бить союз­ни­ков и само стра­дав­шее от гра­бе­жей, чини­мых вра­га­ми, не знав­шее ни дис­ци­пли­ны, ни поряд­ка. (2) Поэто­му у ново­го пол­ко­вод­ца было боль­ше тре­вог из-за дур­ных нра­вов сол­дат, чем надежд, свя­зан­ных с их мно­го­чис­лен­но­стью. (3) Метелл все-таки решил (хотя отсроч­ка выбо­ров162 и сокра­ти­ла вре­мя лет­них похо­дов и сам он пола­гал, что граж­дане с нетер­пе­ни­ем ожи­да­ли исхо­да собы­тий) при­сту­пить к воен­ным дей­стви­ям лишь после того, как вос­ста­но­вит в вой­ске преж­нюю дис­ци­пли­ну. (4) Ибо Аль­бин, пав­ший духом после пора­же­ния бра­та и вой­ска, решив не выхо­дить за пре­де­лы Про­вин­ции, в тече­ние все­го вре­ме­ни лет­них похо­дов, пока был обле­чен импе­ри­ем163, дер­жал сол­дат пре­иму­ще­ствен­но в посто­ян­ных лаге­рях164; раз­ве толь­ко смрад или недо­ста­ток кор­ма для лоша­дей застав­лял его пере­хо­дить на дру­гое место. (5) Но лаге­рей не укреп­ля­ли165 и ноч­ных часо­вых не выстав­ля­ли166, как того тре­бо­вал воин­ский устав. Вся­кий поки­дал зна­ме­на по сво­е­му усмот­ре­нию; бро­дя­чие тор­гов­цы днем и ночью сло­ня­лись сре­ди сол­дат и, бро­дя, опу­сто­ша­ли поля, вры­ва­лись в усадь­бы, захва­ты­ва­ли, спо­ря меж­ду собой, добы­чу — ско­ти­ну и рабов и выме­ни­ва­ли на них у куп­цов при­воз­ное вино и дру­гие това­ры; кро­ме того, сол­да­ты про­да­ва­ли зер­но, отпус­кав­ше­е­ся им каз­ной167, и поку­па­ли себе хлеб на каж­дый день. Сло­вом, это вой­ско стра­да­ло вся­че­ски­ми поро­ка­ми лено­сти и раз­вра­та, какие толь­ко мож­но назвать или себе пред­ста­вить, а так­же и мно­ги­ми дру­ги­ми.

45. (1) В этом труд­ном поло­же­нии Метелл, по моим све­де­ни­ям, был не менее вели­ким и муд­рым мужем, чем в бое­вых дей­стви­ях, с такой воз­держ­но­стью нахо­дил он разум­ную сере­ди­ну меж­ду заис­ки­ва­ни­ем и суро­во­стью. (2) Сво­им при­ка­зом он устра­нил все, что спо­соб­ство­ва­ло празд­но­сти, запре­тив кому бы то ни было про­да­вать в лаге­ре хлеб и вся­кую варе­ную пищу, бро­дя­чим тор­гов­цам — сле­до­вать за вой­ском, гаста­там168 и про­стым сол­да­там — иметь в лаге­ре или в похо­де раба или вьюч­ный скот; для все­го про­че­го он уста­но­вил разум­ную меру. Кро­ме того, он каж­дый день менял место лаге­ря, дви­га­ясь в раз­ных направ­ле­ни­ях, ограж­дал лагерь валом и рвом, слов­но враг был близ­ко, выстав­лял ноч­ных часо­вых, одно­го близ­ко от дру­го­го, и сам про­ве­рял их вме­сте с лега­та­ми; в похо­де нахо­дил­ся то в перед­них, то в зад­них рядах, часто в сере­дине, сле­дя за тем, чтобы никто не выхо­дил из строя, чтобы сол­да­ты шли сомкну­ты­ми ряда­ми за зна­ме­на­ми и чтобы каж­дый нес пищу и ору­жие169. (9) Так, не столь­ко нака­зы­вая сол­дат, сколь­ко удер­жи­вая их от про­ступ­ков, он быст­ро укре­пил в них воин­ский дух.

46. (1) Тем вре­ме­нем Югур­та, как толь­ко узнал от лазут­чи­ков о дей­стви­ях Метел­ла и одновре­мен­но полу­чил изве­стия из Рима о его непод­куп­но­сти, усо­мнил­ся в сво­ем успе­хе и толь­ко тогда дей­стви­тель­но попы­тал­ся капи­ту­ли­ро­вать. (2) Он отправ­ля­ет к кон­су­лу послов с изъ­яв­ле­ни­ем покор­но­сти170, чтобы они про­си­ли лишь сохра­нить жизнь ему и его сыно­вьям, а все осталь­ное пусть будет во вла­сти рим­ско­го наро­да. (3) Но Метел­лу из опы­та его пред­ше­ствен­ни­ков дав­но были извест­ны веро­лом­ство нуми­дий­цев, их непо­сто­ян­ство, склон­ность к мяте­жу. (4) Поэто­му он ведет пере­го­во­ры с каж­дым из послов отдель­но и, после того как в ходе осто­рож­ных рас­спро­сов при­хо­дит к заклю­че­нию, что они гото­вы слу­жить ему, щед­ры­ми обе­ща­ни­я­ми скло­ня­ет их доста­вить ему Югур­ту, луч­ше все­го живым, а если не удаст­ся — мерт­вым. Офи­ци­аль­но же он велит послам пере­дать царю бла­го­при­ят­ный для него ответ. (5) После это­го он через несколь­ко дней во гла­ве бое­спо­соб­но­го вой­ска всту­па­ет в Нуми­дию, где в отли­чие от обыч­но­го поло­же­ния во вре­мя вой­ны в домах было мно­же­ство людей, а скот и зем­ле­дель­цы нахо­ди­лись в поле. Из горо­дов и мапа­лий171 навстре­чу вой­ску выхо­ди­ли цар­ские пре­фек­ты172, гото­вые снаб­жать его зер­ном, пере­во­зить при­па­сы — сло­вом, делать все, что им при­ка­жут. (6) Тем не менее Метелл, не ослаб­ляя из-за это­го сво­ей бди­тель­но­сти, но ведя себя так, как если бы враг нахо­дил­ся побли­зо­сти, дви­гал­ся впе­ред в бое­вом строю, дале­ко раз­ве­ды­вая все вокруг; он пола­гал, что упо­мя­ну­тые про­яв­ле­ния покор­но­сти лишь види­мость и что его зама­ни­ва­ют в запад­ню. (7) Поэто­му он сам шел впе­ре­ди с когор­та­ми лег­ко­во­ору­жен­ных и с отбор­ным отря­дом пращ­ни­ков и луч­ни­ков; легат Гай Марий173, воз­глав­ляв­ший всад­ни­ков, коман­до­вал зад­ни­ми ряда­ми; на обо­их флан­гах он при­дал три­бу­нам леги­о­нов174 и пре­фек­там когорт175 всад­ни­ков вспо­мо­га­тель­ных войск, чтобы нахо­дя­щи­е­ся сре­ди них лег­ко­во­ору­жен­ные вои­ны отби­ва­ли напа­де­ния вра­же­ской кон­ни­цы всю­ду, где бы она ни появи­лась. (8) Ибо Югур­та был столь кова­рен и так хоро­шо знал мест­ность и воен­ное дело, что труд­но было ска­зать, когда он более опа­сен — отсут­ствуя или при­сут­ствуя, в мир­ное или в воен­ное вре­мя.

47. (1) Невда­ле­ке от пути сле­до­ва­ния Метел­ла нахо­дил­ся нуми­дий­ский город Вага, наи­бо­лее посе­ща­е­мое в цар­стве тор­го­вое место, где обыч­но сели­лись и вели дела мно­гие люди из Ита­лии. (2) Здесь кон­сул раз­ме­стил гар­ни­зон — и чтобы испы­тать, как они отне­сут­ся к это­му, и вви­ду выгод место­по­ло­же­ния; кро­ме того, он при­ка­зал доста­вить ему зер­но и про­чее, что мог­ло бы пона­до­бить­ся для вой­ны, решив (и в этом его убеж­да­ло общее поло­же­ние дел), что при­сут­ствие мно­го­чис­лен­ных дель­цов помо­жет снаб­же­нию вой­ска и охране того, что уже собра­но. (3) Меж­ду тем Югур­та еще настой­чи­вей направ­лял послов с прось­бой о мире, обе­щая пере­дать Метел­лу все, за исклю­че­ни­ем жиз­ни сво­ей и сво­их сыно­вей. (4) Этих послов, как и пер­вых176, кон­сул, скло­нив к пре­да­тель­ству, отпус­кал домой; царю он и не отка­зы­вал в мире, кото­ро­го тот про­сил, и не обе­щал его, выиг­ры­вая вре­мя и ожи­дая, когда послы испол­нят свои обе­ща­ния.

48. (1) Сопо­ста­вив сло­ва Метел­ла с его дей­стви­я­ми и уви­дев, что про­тив него само­го исполь­зу­ют его же при­е­мы (ведь ему гово­ри­ли о мире, а в дей­стви­тель­но­сти вели про­тив него жесто­чай­шую вой­ну, заня­ли его важ­ней­ший город, при­чем вра­ги раз­ве­ды­ва­ли мест­ность и пыта­лись рас­по­ло­жить насе­ле­ние в свою поль­зу), Югур­та волей-нево­лей решил взять­ся за ору­жие. (2) Выве­дав, куда сле­ду­ет непри­я­тель, он, рас­счи­ты­вая одер­жать побе­ду бла­го­да­ря пре­иму­ще­ствам мест­но­сти, соби­ра­ет как мож­но боль­ше вои­нов всех родов ору­жия и, дви­га­ясь тай­ны­ми тро­па­ми, опе­ре­жа­ет вой­ско Метел­ла.

(3) В той части Нуми­дии, кото­рая при раз­де­ле доста­лась Адгер­ба­лу, про­те­ка­ет река под назва­ни­ем Мутул, начи­на­ю­ща­я­ся на юге. При­бли­зи­тель­но в два­дца­ти милях от нее в таком же направ­ле­нии тянет­ся гор­ная цепь, пустын­ная и без­люд­ная. От ее сере­ди­ны отхо­дит тяну­щий­ся, сколь­ко хва­тит глаз, холм, покры­тый дикой оли­вой, мир­том и дру­ги­ми вида­ми дере­вьев, рас­ту­щи­ми на сухой и пес­ча­ной поч­ве. (4) Рав­ни­на меж­ду рекой и гор­ной цепью была пустын­на из из-за нехват­ки воды, за исклю­че­ни­ем мест близ реки, порос­ших кустар­ни­ком; здесь часто пас­ся скот и быва­ли зем­ле­дель­цы.

49. (1) Рас­тя­нув свой строй, Югур­та занял холм, кото­рый, как мы ска­за­ли, рас­по­ло­жен попе­реч­но. Коман­до­вать сло­на­ми и частью пехо­ты он при­ка­зал Бомиль­ка­ру и объ­яс­нил, что ему делать; сам он рас­по­ло­жил свои вой­ска вме­сте со всей кон­ни­цей и отбор­ной пехо­той бли­же к горе. (2) Затем, обхо­дя тур­мы и мани­пу­лы177, он убеж­дал, вер­нее, закли­нал сол­дат, пом­ня о сво­ей преж­ней доб­ле­сти и побе­де, защи­щать его и его цар­ства от алч­но­сти рим­лян: они будут сра­жать­ся с теми, кого они, побе­див, про­ве­ли под ярмом; у вра­гов пере­ме­нил­ся началь­ник, но не дух; все то, что пол­ко­во­дец дол­жен был преду­смот­реть, он преду­смот­рел: преж­де все­го, более воз­вы­шен­ное место, и то, что они, будучи зна­ко­мы с мест­но­стью, будут сра­жать­ся с теми, кто ее не зна­ет, и то, что они будут иметь чис­лен­ное пре­вос­ход­ство, и то, что они не нович­ки, а иску­шен­ные в рат­ном деле вои­ны. (3) Итак, пусть они будут гото­вы по дан­но­му им зна­ку напасть на рим­лян — этот день либо увен­ча­ет все их тру­ды и побе­ды, либо станет нача­лом вели­чай­ших несча­стий. (4) Кро­ме того, обра­ща­ясь к каж­до­му в отдель­но­сти — ко всем, кого он за их воин­ские заслу­ги ранее награж­дал день­га­ми и отме­чал поче­стя­ми, он напо­ми­нал им о сво­их мило­стях и ста­вил их в при­мер дру­гим; сло­вом, в соот­вет­ствии с харак­те­ром каж­до­го он сво­и­ми обе­ща­ни­я­ми, угро­за­ми, прось­ба­ми под­ни­мал дух —тем или иным спо­со­бом. И тут Метелл, не знав­ший о при­сут­ствии вра­гов, заме­тил их, когда с вой­ском спус­кал­ся с горы. (3) Спер­ва он не понял, что озна­ча­ет это необыч­ное зре­ли­ще, ибо лоша­ди и нуми­дий­цы нахо­ди­лись в кустар­ни­ке и не были цели­ком скры­ты низ­ки­ми зарос­ля­ми, но при этом нель­зя было понять, что же это такое, так как сами они и их зна­ме­на не были вид­ны из-за осо­бен­но­стей мест­но­сти и при­ме­нен­ной ими хит­ро­сти. Быст­ро рас­по­знав запад­ню, он оста­но­вил свое вой­ско. (6) Изме­нив бое­вой поря­док, он на пра­вом флан­ге, бли­жай­шем к вра­гу, уста­но­вил в три линии вои­нов, вклю­чая резерв, меж­ду мани­пу­ла­ми рас­ста­вил пращ­ни­ков и луч­ни­ков, всю кон­ни­цу раз­ме­стил на флан­гах и, не тра­тя вре­ме­ни, ска­зав лишь несколь­ко слов, чтобы обод­рить сол­дат, в том же поряд­ке, какой он им при­дал, повер­нув вле­во перед­ние ряды, повел их на рав­ни­ну178.

50. (1) Но, уви­дев, что нуми­дий­цы сохра­ня­ют спо­кой­ствие и не спус­ка­ют­ся с хол­ма, Метелл, опа­са­ясь, что его вой­ско, из-за жар­ко­го вре­ме­ни и недо­стат­ка воды, может постра­дать от жаж­ды, послал впе­ред к реке лега­та Рути­лия179 с когор­той лег­ко­во­ору­жен­ных и частью кон­ни­цы, чтобы зара­нее занять место для лаге­ря; он пола­гал, что вра­ги часты­ми напа­де­ни­я­ми и уда­ра­ми во фланг поста­ра­ют­ся замед­лить его про­дви­же­ние и, не веря в успех сво­е­го ору­жия, будут рас­счи­ты­вать на уста­лость его сол­дат и на муча­ю­щую их жаж­ду. (2) Затем, сооб­ра­зу­ясь с усло­ви­я­ми мест­но­сти, он в том же бое­вом строю, в каком спус­кал­ся с горы, стал посте­пен­но про­дви­гать­ся впе­ред; Мария он поста­вил поза­ди пер­вых рядов180, сам нахо­дил­ся вме­сте со всад­ни­ка­ми лево­го флан­га, ока­зав­ши­ми­ся во вре­мя пере­хо­да в пер­вых рядах.

(3) Югур­та, уви­дев, что послед­ние ряды вой­ска Метел­ла про­шли мимо его пер­вых рядов, отря­дом пехо­ты чис­лен­но­стью око­ло двух тысяч занял гору, с кото­рой ранее спу­стил­ся Метелл, дабы она слу­чай­но не послу­жи­ла отхо­дя­ще­му про­тив­ни­ку местом для отступ­ле­ния, а затем для построй­ки укреп­ле­ния; потом он, подав знак, вне­зап­но напал на вра­гов. (4) Одни нуми­дий­цы рази­ли наши послед­ние ряды181, дру­гие напа­да­ли на левый и пра­вый флан­ги182, дей­ство­ва­ли оже­сто­чен­но и насе­да­ли, всю­ду нару­шая бое­вой поря­док рим­лян. Даже те из наших, кто более стой­ко давал отпор вра­гам, все же были бес­по­мощ­ны в этой бес­по­ря­доч­ной бит­ве, полу­чая уда­ры лишь изда­ли и не имея воз­мож­но­сти нане­сти ответ­ный удар или сра­зить­ся вру­ко­паш­ную. (5) Зара­нее научен­ные Югур­той всад­ни­ки вся­кий раз, когда на них напа­да­ла рим­ская тур­ма, отсту­па­ли не сомкну­тым стро­ем и не в одно место, но по воз­мож­но­сти в раз­ные сто­ро­ны. (6) Так они, пре­вос­хо­дя про­тив­ни­ка чис­лен­но, если и не мог­ли отбить у вра­гов охо­ту пре­сле­до­вать их, напа­да­ли с тыла или с флан­гов на рас­се­яв­ших­ся сол­дат; но так как холм был для отступ­ле­ния удоб­нее рав­ни­ны, то лоша­ди нуми­дий­цев, при­выч­ные к мест­но­сти, имен­но по нему лег­ко ухо­ди­ли через кустар­ник; наших же задер­жи­ва­ла труд­но­про­хо­ди­мая и непри­выч­ная для них мест­ность.

51. (1) Впро­чем, общая кар­ти­на сра­же­ния была пест­рой, неопре­де­лен­ной, ужас­ной и даже жал­кой. Одни, отде­лив­шись от сво­их, отсту­па­ли, дру­гие напа­да­ли на вра­гов; сол­да­ты не сле­до­ва­ли за зна­ме­на­ми и не соблю­да­ли строя; где кто попа­дал в опас­ное поло­же­ние, там он и отби­вал­ся; ору­жие обо­ро­ни­тель­ное и насту­па­тель­ное, лоша­ди и люди, вра­ги и наши граж­дане — все сме­ша­лось; по пла­ну и по при­ка­зу не дела­лось ниче­го, все зави­се­ло от слу­чая. (2) День уже кло­нил­ся к кон­цу, а исход сра­же­ния все еще не был ясен. (3) Нако­нец, когда все уже изне­мо­га­ли от лише­ний и зноя, Метелл, уви­дев, что натиск нуми­дий­цев сла­бе­ет, посте­пен­но собрал сол­дат воеди­но, вос­ста­но­вил бое­вой строй и поста­вил четы­ре когор­ты леги­о­не­ров183 про­тив вра­же­ской пехо­ты. Ее зна­чи­тель­ная часть, уто­мив­шись, зани­ма­ла воз­вы­шен­ность. (4) Одновре­мен­но Метелл насто­я­тель­но убеж­дал сол­дат не падать духом и не допус­кать, чтобы уже гото­вый бежать враг побе­дил; ведь у них нет ни лаге­ря, ни како­го бы то ни было укреп­ле­ния, куда бы они смог­ли отой­ти при отступ­ле­нии; вся их надеж­да — на ору­жие. (5) Но не без­дей­ство­вал и Югур­та: обхо­дил сво­их сол­дат, обод­рял их, воз­об­нов­лял сра­же­ние и сам во гла­ве отбор­ных сил напа­дал на всех участ­ках, под­дер­жи­вал сво­их, насе­дал на коле­бав­ших­ся вра­гов, а тех, в чьей стой­ко­сти он убе­дил­ся, ста­рал­ся оста­но­вить, пора­жая изда­ли.

52. (1) Так сра­жа­лись два выда­ю­щих­ся пол­ко­вод­ца, рав­ные друг дру­гу духом, но нерав­ные сила­ми. (2) Ибо на сто­роне Метел­ла была доб­лесть его сол­дат, про­тив него — осо­бен­но­сти мест­но­сти; Югур­те бла­го­при­ят­ство­ва­ло все, кро­ме каче­ства его сол­дат. (3) Нако­нец, рим­ляне, поняв, что укры­тия у них нет и что враг не при­ни­ма­ет сра­же­ния (а день уже кло­нил­ся к вече­ру), ото­шли, как им было при­ка­за­но, на нахо­див­ший­ся про­тив них холм. (4) Не удер­жав сво­ей пози­ции, нуми­дий­цы были отбро­ше­ны и обра­ще­ны в бег­ство; неко­то­рые погиб­ли, боль­шин­ство спас­лось бла­го­да­ря сво­е­му про­вор­ству и тому, что про­тив­ник не знал мест­но­сти.

(5) Тем вре­ме­нем Бомиль­кар (его, как мы гово­ри­ли выше184, Югур­та поста­вил во гла­ве сло­нов и части пехо­ты), после того как Рути­лий его опе­ре­дил, посте­пен­но стя­нул свои силы вниз на рав­ни­ну и, пока легат быст­ро дви­гал­ся к реке, куда его посла­ли, без помех, как того тре­бо­ва­ли обсто­я­тель­ства, уста­но­вил бое­вой поря­док, но не пере­ста­вал сле­дить за тем, что дела­ет непри­я­тель и где он. (6) Когда Бомиль­кар полу­чил све­де­ния, что Рути­лий уже укре­пил­ся и ниче­го не пред­при­ни­ма­ет, и когда в то же вре­мя кри­ки отту­да, где сра­жал­ся Югур­та, уси­ли­ва­лись, он, опа­са­ясь, что легат, узнав о про­ис­хо­дя­щем, может ока­зать под­держ­ку рим­ля­нам, нахо­дя­щим­ся в труд­ном поло­же­нии; ряды свои, кото­рые он сомкнул, не наде­ясь на храб­рость сол­дат, теперь рас­тя­нул шире, дабы поме­шать про­дви­же­нию вра­гов, и в таком строю дви­нул­ся на лагерь Рути­лия.

53. (1) Рим­ляне вдруг заме­ти­ли боль­шое обла­ко пыли; ибо кустар­ник, кото­рый рос на этих местах, закры­вал обзор. Спер­ва они поду­ма­ли, что это ветер гонит сухой песок, но затем, уви­дев, что пыль клу­бит­ся рав­но­мер­но и все более при­бли­жа­ет­ся по мере дви­же­ния вой­ска, они, поняв суть дела, поспеш­но взя­лись за ору­жие и, испол­няя при­каз, вста­ли перед лаге­рем. (2) Когда нуми­дий­цы при­бли­зи­лись, обе сто­ро­ны бро­си­лись друг на дру­га с гром­ки­ми кри­ка­ми. (3) Нуми­дий­цы дер­жа­лись, пока наде­я­лись на помощь сло­нов, но, уви­дев, что рим­ляне обхо­дят сло­нов, наткнув­ших­ся на вет­ви дере­вьев и пото­му рас­се­яв­ших­ся, обра­ти­лись в бег­ство, и боль­шин­ство из них, бро­сив ору­жие, ушло невре­ди­мы­ми под при­кры­ти­ем хол­ма и под покро­вом уже насту­пав­шей ночи. (4) Четы­ре сло­на были захва­че­ны, все осталь­ные, чис­лом сорок, уби­ты. (5) Рим­ляне, хотя и были утом­ле­ны пере­хо­дом, построй­кой лаге­ря и сра­же­ни­ем, радо­ва­лись сво­ей побе­де; все же, так как Метелл мед­лил боль­ше, чем они ожи­да­ли, они стро­ем и осто­рож­но высту­пи­ли навстре­чу ему, (6) ибо ковар­ство нуми­дий­цев не допус­ка­ло ни мед­ли­тель­но­сти, ни бес­печ­но­сти. (7) Вна­ча­ле вви­ду ноч­ной тем­но­ты, когда одни уже были невда­ле­ке от дру­гих, вслед­ствие шума, ука­зы­вав­ше­го на при­бли­же­ние вра­га, они вызы­ва­ли вза­им­ный страх и тре­во­гу, и эта неиз­вест­ность мог­ла бы при­ве­сти к печаль­ным послед­стви­ям, если бы всад­ни­ки, послан­ные впе­ред обе­и­ми сто­ро­на­ми, не выяс­ни­ли поло­же­ния вещей. (8) И вот страх неожи­дан­но сме­ня­ет­ся радо­стью; сол­да­ты весе­ло окли­ка­ют друг дру­га по име­ни, рас­ска­зы­ва­ют о про­ис­шед­шем и слу­ша­ют рас­ска­зы, при­чем каж­дый пре­воз­но­сит до небес соб­ствен­ные подви­ги. Тако­вы ведь дела чело­ве­че­ские: при побе­де даже тру­сам доз­во­ле­но хва­стать, несча­стье же при­ни­жа­ет даже храб­рых.

54. (1) Метелл, про­ве­дя в этом лаге­ре четы­ре дня, ране­ным ока­зал помощь, отли­чив­ших­ся в боях по воин­ско­му обы­чаю награ­дил, всех вме­сте на сход­ке похва­лил и побла­го­да­рил. Он при­зы­вал их про­яв­лять такое же муже­ство и впредь, в менее труд­ных делах; по его сло­вам, ради побе­ды они сра­жа­лись доста­точ­но, пред­сто­я­щие тру­ды будут уже ради добы­чи. (2) Тем вре­ме­нем он все же послал пере­беж­чи­ков и дру­гих под­хо­дя­щих людей раз­уз­нать, где Югур­та и что он дела­ет, малый ли у него отряд или целое вой­ско и как он, побеж­ден­ный, себя ведет. (3) Но царь уда­лил­ся в леси­стые мест­но­сти, слу­жив­шие есте­ствен­ной защи­той, и там наби­рал вой­ско мно­го­чис­лен­нее, чем преж­нее, но сла­бое и нестой­кое, кото­ро­му зем­ле­де­лие и ско­то­вод­ство были боль­ше по душе, чем вой­на. (4) Это про­ис­хо­ди­ло пото­му, что за бежав­шим царем не после­до­вал никто из нуми­дий­цев, кро­ме цар­ских всад­ни­ков185; каж­дый ушел туда, куда счи­тал нуж­ным, и это не счи­та­ет­ся позо­ром для вои­нов — тако­вы их нра­вы.

(5) Метелл, видя, что царь и теперь все еще непре­кло­нен, что вой­на воз­об­нов­ля­ет­ся, при­чем такая, какая угод­на толь­ко Югур­те, борь­ба нерав­ная, когда побе­да его вой­скам обой­дет­ся доро­же, чем вра­гам пора­же­ние, решил про­дол­жать вой­ну не в сра­же­ни­ях и не в бое­вом строю, а иным спо­со­бом. (6) Поэто­му он втор­га­ет­ся в самые бога­тые обла­сти Нуми­дии, опу­сто­ша­ет поля, захва­ты­ва­ет и пре­да­ет огню мно­же­ство кре­по­стей и горо­дов, сла­бо укреп­лен­ных или не име­ю­щих гар­ни­зо­на; взрос­лых людей истреб­ля­ет, все осталь­ное велит отда­вать сол­да­там на раз­граб­ле­ние. Страх перед таки­ми дей­стви­я­ми при­вел к тому, что рим­ля­нам выда­ли мно­го­чис­лен­ных залож­ни­ков, вдо­воль предо­ста­ви­ли зер­но и про­чее, что им мог­ло бы пона­до­бить­ся; вез­де, где тре­бо­ва­лось, были постав­ле­ны гар­ни­зо­ны.

(7) Эти дей­ствия пуга­ли царя гораз­до боль­ше, чем про­иг­ран­ное сра­же­ние; (8) ибо его, воз­ла­гав­ше­го все надеж­ды на отступ­ле­ние, застав­ля­ли пре­сле­до­вать вра­га, его, кото­рый не смог защи­тить удоб­ные для него пози­ции, вынуж­да­ли сра­жать­ся на неудоб­ных. (9) Все же, исхо­дя из обще­го поло­же­ния дел, он при­ни­ма­ет реше­ние, казав­ше­е­ся ему наи­луч­шим: боль­шей части вой­ска при­ка­зы­ва­ет оста­вать­ся в тех местах, а сам с отбор­ны­ми всад­ни­ка­ми сле­ду­ет за Метел­лом; дви­га­ясь по ночам, круп­ны­ми доро­га­ми, он, остав­шись неза­ме­чен­ным, напа­да­ет врас­плох на рас­се­яв­ших­ся рим­лян. (10) Боль­шин­ство из них, без­оруж­ные, поги­ба­ют, мно­гие попа­да­ют в плен, ни один не усколь­за­ет невре­ди­мым; затем нуми­дий­цы, преж­де чем из лаге­ря186 мог­ла бы прий­ти помощь, ухо­дят к бли­жай­шим хол­мам, как им было при­ка­за­но.

55. (1) Меж­ду тем в Риме цари­ла огром­ная радость, когда там узна­ли о дей­стви­ях Метел­ла, о том, как он соблю­да­ет сам и под­дер­жи­ва­ет в сво­ем вой­ске ста­рин­ную дис­ци­пли­ну, как он даже в невы­год­ной пози­ции все же ока­зал­ся побе­ди­те­лем бла­го­да­ря сво­ей доб­ле­сти и завла­дел вра­же­ской зем­лей, а Югур­ту, воз­гор­див­ше­го­ся из-за тру­со­сти Аль­би­на, заста­вил искать спа­се­ния в пусты­нях или в бег­стве. (2) Поэто­му в бла­го­дар­ность за счаст­ли­вый исход собы­тий сенат назна­чил молеб­ствия бес­смерт­ным богам187; граж­дан­ская общи­на, еще недав­но встре­во­жен­ная и обес­по­ко­ен­ная исхо­дом вой­ны, лико­ва­ла, Метел­ла же вся­че­ски про­слав­ля­ли. (3) И пото­му тем боль­ше уси­лий при­ла­гал он для побе­ды, вся­че­ски ста­рал­ся уско­рить ее, но все-таки при­ни­мал меры предо­сто­рож­но­сти, чтобы нигде не ока­зать­ся уяз­ви­мым для вра­га; он пом­нил, что вслед за сла­вою идет зависть. (4) И чем силь­нее его про­слав­ля­ли, тем он был более осто­ро­жен, и после ковар­но­го нале­та Югур­ты рим­ское вой­ско уже не охо­ти­лось за добы­чей, рас­сы­пав­шись по мест­но­сти; когда воз­ни­ка­ла нуж­да в зерне или в кор­ме для лоша­дей, когор­ты пехо­тин­цев при под­держ­ке всей кон­ни­цы выстав­ля­ли при­кры­тие. Часть вой­ска Метелл вел сам, осталь­ную — Марий. (5) Впро­чем, стра­на опу­сто­ша­лась не столь­ко гра­бе­жа­ми, сколь­ко огнем. (6) Лагерь раз­би­ва­ли в двух местах, рас­по­ло­жен­ных непо­да­ле­ку одно от дру­го­го: когда надо было при­ме­нить силу, все были нали­цо; (7) в иных слу­ча­ях, чтобы на широ­ком про­стран­стве обра­щать вра­га в бег­ство и вну­шать ему страх, они дей­ство­ва­ли порознь. (8) Тем вре­ме­нем Югур­та сле­до­вал за рим­ля­на­ми по хол­мам, выби­рал вре­мя и место для бит­вы там, куда, по его све­де­ни­ям, дол­жен был прий­ти про­тив­ник; он отрав­лял корм для ско­та и воду в источ­ни­ках, кото­рых и так было недо­ста­точ­но, появ­лял­ся то перед Метел­лом, то перед Мари­ем, напа­дал на замы­ка­ю­щие ряды колон­ны и тот­час же отсту­пал к хол­мам, сно­ва угро­жал то одним, то дру­гим, не всту­пал в сра­же­ние, но и не давал покоя, лишь пре­пят­ствуя осу­ществ­ле­нию пла­нов про­тив­ни­ка.

56. (1) Рим­ский коман­ду­ю­щий, уви­дев, что хит­ро­сти вра­га изма­ты­ва­ют его силы и что царь избе­га­ет сра­же­ния, решил оса­дить боль­шой город под назва­ни­ем Зама188, оплот этой части цар­ства, пола­гая, что Югур­та вынуж­ден будет прий­ти на помощь нахо­дя­щим­ся в беде под­дан­ным и тогда там про­изой­дет бой. (2) Но царь, про­ве­дав об этом замыс­ле от пере­беж­чи­ков, совер­шив боль­шие пере­хо­ды, опе­ре­дил Метел­ла. Он убеж­да­ет жите­лей обо­ро­нять город­ские сте­ны, дав им в помощь пере­беж­чи­ков, наи­бо­лее надеж­ных людей в его армии, так как изме­нить ему они не мог­ли; кро­ме того, он обе­ща­ет, что в нуж­ный момент сам подой­дет с вой­ском. (3) Отдав эти рас­по­ря­же­ния, он уда­ля­ет­ся в наи­бо­лее скры­тую мест­ность, но вско­ре узна­ет, что Марий с несколь­ки­ми когор­та­ми пря­мо с доро­ги послан за зер­ном в Сик­ку189 — пер­вый город, кото­рый отпал от царя после его пора­же­ния190. (4) Он отправ­ля­ет­ся туда ночью с отбор­ной кон­ни­цей и, когда рим­ляне уже выхо­ди­ли из горо­да, завя­зы­ва­ет сра­же­ние у город­ских ворот; одновре­мен­но он гром­ким кри­ком при­зы­ва­ет жите­лей Сик­ки напасть на когор­ты с тыла; по его сло­вам, Фор­ту­на дает им воз­мож­ность совер­шить досто­слав­ное дея­ние; если они свер­шат его, то впо­след­ствии он будет цар­ство­вать, а они — жить сво­бод­но и без­бо­яз­нен­но. (5) И не поспе­ши Марий вый­ти из горо­да и уда­рить по вра­гу, все или, во вся­ком слу­чае, боль­шин­ство жите­лей Сик­ки, конеч­но, пере­шли бы на сто­ро­ну царя — так вели­ко непо­сто­ян­ство нуми­дий­цев! Но сол­да­ты Югур­ты, под­дер­жан­ные царем, неко­то­рое вре­мя сопро­тив­ля­лись, но все-таки, когда натиск уси­лил­ся, поне­ся незна­чи­тель­ные поте­ри, раз­бе­жа­лись.

57. (1) Марий подо­шел к Заме. Город этот, рас­по­ло­жен­ный на рав­нине, был защи­щен не столь­ко при­ро­дой, сколь­ко чело­ве­че­ским искус­ством, ни в чем не испы­ты­вал нуж­ды и был богат ору­жи­ем и людь­ми. (2) И вот Метелл, про­ве­дя под­го­тов­ку в соот­вет­ствии с тре­бо­ва­ни­я­ми места и вре­ме­ни, окру­жа­ет город­ские сте­ны вой­ска­ми, ука­зы­ва­ет каж­до­му из лега­тов его уча­сток. (3) Затем по дан­но­му зна­ку сол­да­ты со всех сто­рон под­ни­ма­ют гром­кий крик, но это не пуга­ет нуми­дий­цев; враж­деб­но и реши­тель­но настро­ен­ные, они сохра­ня­ют спо­кой­ствие. Начи­на­ет­ся бит­ва. (4) Рим­ляне сра­жа­ют­ся каж­дый на свой манер: одни — на рас­сто­я­нии, пуля­ми из пра­щей191 и кам­ня­ми, дру­гие под­сту­па­ют к город­ской стене — часть под­ка­пы­ва­ет ее, часть взби­ра­ет­ся на нее по лест­ни­цам, чтобы всту­пить в руко­паш­ную схват­ку. (5) Со сво­ей сто­ро­ны, горо­жане ска­ты­ва­ют на бли­жай­ших вра­гов кам­ни, швы­ря­ют стол­бы, колья, кро­ме того, льют на них горя­щий деготь, сме­шан­ный с серой и кус­ка­ми смо­ли­сто­го дере­ва192. (6) Но даже и тем нашим сол­да­там, кото­рые были дале­ко от город­ской сте­ны, страх не давал надеж­ной защи­ты: мно­гих из них пора­жа­ли дро­ти­ки, пущен­ные из мета­тель­ных ору­дий193 или бро­шен­ные рукой, и как храб­рые, так и тру­сы, хотя их сла­ва неоди­на­ко­ва, под­вер­га­лись оди­на­ко­вой опас­но­сти.

58. (1) Пока шло сра­же­ние у Замы, Югур­та с силь­ным отря­дом вне­зап­но напал на вра­же­ский лагерь. Так как часо­вые были бес­печ­ны и ожи­да­ли все­го, чего угод­но, толь­ко не сра­же­ния, он ворвал­ся в город­ские воро­та. (2) Наши, пора­жен­ные стра­хом, ста­ли дей­ство­вать по-сво­е­му, думая лишь о себе: одни обра­ти­лись в бег­ство, дру­гие схва­ти­лись за ору­жие; мно­го было ране­ных и уби­тых. (3) Одна­ко из всей мас­сы сол­дат не более соро­ка чело­век, пом­нив­ших, что они рим­ляне, сомкнув ряды, заня­ли более воз­вы­шен­ное место, и выбить их отту­да не уда­ва­лось ника­ки­ми уси­ли­я­ми. Дро­ти­ки, пущен­ные в них изда­ле­ка, они даже мета­ли обрат­но и, сра­жа­ясь горст­кой про­тив мно­го­чис­лен­ных вра­гов, не дава­ли про­ма­ха. Если же нуми­дий­цы под­сту­па­ли бли­же, то они выка­зы­ва­ли под­лин­ное муже­ство и с вели­чай­шим оже­сто­че­ни­ем истреб­ля­ли вра­гов, отбра­сы­ва­ли их и обра­ща­ли в бег­ство. (4) Меж­ду тем Метелл в пылу бит­вы услы­шал кри­ки вра­гов у себя в тылу, затем, повер­нув коня, уви­дел, что сол­да­ты бегут в его сто­ро­ну, и понял, что это свои. (5) Он тут же посы­ла­ет к лаге­рю всю кон­ни­цу, а затем, не мед­ля, Гая Мария с когор­та­ми союз­ни­ков и со сле­за­ми на гла­зах закли­на­ет его их друж­бой и бла­го­по­лу­чи­ем госу­дар­ства не допу­стить, чтобы пят­но позо­ра лег­ло на побе­до­нос­ное вой­ско и чтобы вра­ги ушли без­на­ка­зан­но. (6) Марий быст­ро выпол­нил при­каз. Югур­та же, натолк­нув­шись на пре­пят­ствие, кото­рым ста­ли укреп­ле­ния наше­го лаге­ря, когда одни его сол­да­ты пере­ва­ли­ва­лись через вал, дру­гие тес­ни­лись в узких местах, в спеш­ке мешая друг дру­гу, отсту­пил на укреп­лен­ные пози­ции, поне­ся боль­шие поте­ри. (7) Метелл, не завер­шив нача­то­го дела194, с наступ­ле­ни­ем ночи воз­вра­тил­ся с вой­ском в лагерь.

59. (1) На дру­гой день, преж­де чем вновь при­сту­пить к оса­де, Метелл при­ка­зы­ва­ет всей сво­ей кон­ни­це рас­по­ло­жить­ся перед лаге­рем с той сто­ро­ны, где мог появить­ся царь; воро­та195 и бли­жай­шие к ним участ­ки он рас­пре­де­ля­ет меж­ду три­бу­на­ми, сам же направ­ля­ет­ся к горо­ду и, как и нака­нуне, штур­му­ет город­скую сте­ну. (2) Тем вре­ме­нем Югур­та из укры­тия неожи­дан­но напа­да­ет на наших. Перед­ние, напу­ган­ные, на какое-то вре­мя при­хо­дят в смя­те­ние, но дру­гие быст­ро при­хо­дят им на помощь. (3) Нуми­дий­цы не смог­ли бы сопро­тив­лять­ся дол­го, если бы их пехо­та, дей­ствуя впе­ре­меж­ку с кон­ни­цей196, не при­чи­ня­ла нам боль­шо­го ущер­ба. Всад­ни­ки, под­дер­жан­ные пехо­той, не напа­да­ли, чтобы затем отсту­пить, как при­ня­то в кон­ном бою, но, ата­куя на лоша­дях, вно­си­ли бес­по­ря­док в наши ряды; таким обра­зом, когда всту­па­ла в дей­ствие лег­ко­во­ору­жен­ная пехо­та, про­тив­ник был почти раз­гром­лен.

60. (1) В это же самое вре­мя под Замой кипе­ла бит­ва. Отваж­нее все­го сра­жа­лись там, где коман­до­ва­ли лега­ты и три­бу­ны, при­чем каж­дый рас­счи­ты­вал не столь­ко на дру­гих, сколь­ко на само­го себя; так­же дей­ство­ва­ли и горо­жане: всю­ду напа­да­ли или отби­ва­ли напа­де­ния; обе сто­ро­ны нано­си­ли одна дру­гой уда­ры с боль­шим пылом, чем от них защи­ща­лись. (2) Бое­вой клич впе­ре­меж­ку с обод­ри­тель­ны­ми воз­гла­са­ми, радост­ны­ми кри­ка­ми и сто­на­ми, как и звон ору­жия, под­ни­ма­лись к небе­сам; дро­ти­ки лете­ли с обе­их сто­рон. (3) Защит­ни­ки стен вся­кий раз, когда вра­ги дава­ли им хотя бы малую пере­дыш­ку, изда­ли напря­жен­но наблю­да­ли за бит­вой кон­ни­цы. (4) В зави­си­мо­сти от того, как шли дела у Югур­ты, на их лицах мож­но было заме­тить то радость, то испуг. И, слов­но их сооте­че­ствен­ни­ки мог­ли их услы­шать или уви­деть, одни из них дава­ли сове­ты, дру­гие обод­ря­ли, или дела­ли зна­ки рукой, или накло­ня­лись впе­ред, или дела­ли дви­же­ния в раз­ные сто­ро­ны, как бы укло­ня­ясь от дро­ти­ков или метая их. (5) Заме­тив это, Марий (а имен­но он коман­до­вал на этом участ­ке) нароч­но осла­бил натиск и при­тво­рил­ся, буд­то не уве­рен в успе­хе; он поз­во­лил нуми­дий­цам без помех наблю­дать за бит­вой, дан­ной царем. (6) А когда они про­ник­лись уча­сти­ем к сво­им, Марий неожи­дан­но боль­ши­ми сила­ми штур­му­ет город­скую сте­ну, и наши сол­да­ты, под­няв­шись по лест­ни­цам, уже почти захва­ты­ва­ют ее гре­бень, когда сбе­га­ют­ся горо­жане и обру­ши­ва­ют на них кам­ни, горя­щую смо­лу и дру­гие пред­ме­ты. (7) Наши спер­ва ока­зы­ва­ли сопро­тив­ле­ние, но затем, когда лест­ни­цы одна за дру­гой под­ло­ми­лись, те, кто сто­ял на них, сва­ли­лись на зем­лю, осталь­ные отсту­пи­ли, кто как смог — боль­шин­ство ране­ные и лишь немно­гие невре­ди­мые. (8) Нако­нец, ночь заста­ви­ла сопер­ни­ков пре­кра­тить бит­ву.

61. (1) Метелл, убе­див­шись в тщет­но­сти сво­их уси­лий — и что горо­да ему не взять, и что Югур­та сра­жа­ет­ся толь­ко из заса­ды или на выгод­ной для него пози­ции, а лето меж­ду тем уже про­шло, — отсту­пил от Замы и раз­ме­стил гар­ни­зо­ны в тех горо­дах, кото­рые пере­шли на его сто­ро­ну и были доста­точ­но защи­ще­ны при­ро­дой или укреп­ле­ни­я­ми. (2) Осталь­ное вой­ско он отпра­вил на зим­ние квар­ти­ры в ту часть Про­вин­ции, что гра­ни­чи­ла с Нуми­ди­ей. (3) Но это вре­мя197 он, в отли­чие от дру­гих, не отдал ни отды­ху, ни удо­воль­стви­ям; но, так как ору­жие не при­но­си­ло ему успе­ха в войне, он решил рас­ки­нуть сети царю при помо­щи его же дру­зей и исполь­зо­вать их веро­лом­ство как ору­жие. (4) И вот Метелл обра­ща­ет­ся к Бомиль­ка­ру, кото­рый когда-то вме­сте с Югур­той был в Риме и отту­да, хотя у него и были пору­чи­те­ли, бежал от суда за убий­ство Мас­си­вы198, и дает ему мно­же­ство обе­ща­ний, так как у того при его вели­чай­шей друж­бе с царем была и вели­чай­шая воз­мож­ность его пре­дать. (5) Преж­де все­го Метелл доби­ва­ет­ся того, что Бомиль­кар тай­но посе­ща­ет его для пере­го­во­ров; затем, заве­рив его чест­ным сло­вом в том, что если он ему пере­даст Югур­ту живым или мерт­вым, то сенат обес­пе­чит ему без­на­ка­зан­ность и пере­даст все иму­ще­ство царя, Метелл лег­ко полу­ча­ет согла­сие нуми­дий­ца, веро­лом­но­го от при­ро­ды и бояв­ше­го­ся, что его само­го в слу­чае заклю­че­ния мира с рим­ля­на­ми по усло­ви­ям дого­во­ра могут выдать на рас­пра­ву.

62. (1) При пер­вой же воз­мож­но­сти Бомиль­кар при­хо­дит к Югур­те, испол­нен­но­му тре­во­гой и сокру­ша­ю­ще­му­ся о сво­ей судь­бе. Он сове­ту­ет царю и слез­но закли­на­ет его, нако­нец, поду­мать о себе, о сво­их сыно­вьях и нуми­дий­ском наро­де, вер­но слу­жив­шем ему: во всех сра­же­ни­ях они раз­гром­ле­ны, стра­на разо­ре­на, мно­го людей взя­то в плен, уби­то, могу­ще­ство цар­ства слом­ле­но, доб­лесть сол­дат и Фор­ту­на уже доста­точ­но часто под­вер­га­лись испы­та­ни­ям — пусть он осте­ре­жет­ся, как бы нуми­дий­цы, пока он будет мед­лить, не поза­бо­ти­лись о себе сами199. (2) Эти­ми и про­чи­ми подоб­ны­ми дово­да­ми он убеж­да­ет царя сдать­ся. (3) К рим­ско­му вое­на­чаль­ни­ку отправ­ля­ют послов сооб­щить ему, что Югур­та выпол­нит его тре­бо­ва­ния, без­ого­во­роч­но сдаст­ся сам200 и пере­даст ему свое цар­ство под его чест­ное сло­во. (4) Метелл немед­лен­но при­ка­зы­ва­ет вызвать с зим­них квар­тир всех, кто при­над­ле­жит к сена­тор­ско­му сосло­вию, и соби­ра­ет совет, в кото­ром участ­ву­ют они и дру­гие люди, кото­рых он счи­тал под­хо­дя­щи­ми. (5) По обы­чаю пред­ков и на осно­ва­нии поста­нов­ле­ния сена­та он через послов тре­бу­ет от Югур­ты две­сти тысяч фун­тов сереб­ра201, всех сло­нов, а так­же опре­де­лен­ное коли­че­ство лоша­дей и ору­жия. (6) Когда это тре­бо­ва­ние было без про­мед­ле­ния выпол­не­но, он при­ка­зы­ва­ет при­ве­сти всех пере­беж­чи­ков в око­вах. (7) Боль­шую часть их, как было при­ка­за­но, к нему при­ве­ли202; немно­гие, как толь­ко нача­лась сда­ча, бежа­ли в Мавре­та­нию к царю Бок­ху. (8) Югур­та же, едва у него отня­ли ору­жие, людей и день­ги, а само­го вызва­ли в Тиси­дий, где он дол­жен был полу­чить даль­ней­шие рас­по­ря­же­ния, сно­ва начал коле­бать­ся и, пони­мая свою вину, опа­сать­ся заслу­жен­но­го воз­мез­дия. (9) Он пре­бы­вал в нере­ши­тель­но­сти мно­го дней, с горе­чью вспо­ми­ная постиг­шие его несча­стья, то отда­вал пред­по­чте­ние войне, то порой думал, каким тяже­лым паде­ни­ем было бы для него, царя, раб­ство, и нако­нец, хоть он и поте­рял пона­прас­ну мно­го важ­ных укреп­лен­ных мест, воз­об­но­вил воен­ные дей­ствия. (10) В Риме сенат, обсу­див­ший поло­же­ние в про­вин­ци­ях, назна­чил Нуми­дию Метел­лу203.

63. (1) В это же вре­мя204 Гаю Марию, по како­му-то пово­ду при­но­сив­ше­му в Ути­ке уми­ло­сти­ви­тель­ную жерт­ву богам, гаруспик пред­ска­зал вели­кое и чудес­ное буду­щее: поэто­му пусть он совер­ша­ет то, что заду­мал, пола­га­ясь на богов, пусть воз­мож­но чаще испы­ты­ва­ет судь­бу, и все окон­чит­ся бла­го­по­луч­но. (2) Меж­ду тем Мария уже дав­но мучи­ла меч­та стать кон­су­лом, для чего у него, за исклю­че­ни­ем древ­но­сти про­ис­хож­де­ния, были в избыт­ке все дру­гие каче­ства: настой­чи­вость, чест­ность, глу­бо­кое зна­ние воен­но­го дела, вели­чай­шая храб­рость на войне, скром­ность в мир­ное вре­мя, пре­зре­ние к насла­жде­ни­ям и богат­ствам, жад­ность к одной лишь сла­ве.

(3) Родив­шись и про­ве­дя все дет­ство в Арпине205, он, едва воз­раст поз­во­лил ему носить ору­жие, про­явил себя на воен­ной служ­бе206, а не в заня­ти­ях гре­че­ским крас­но­ре­чи­ем207 и не в удо­воль­стви­ях город­ской жиз­ни. Так его ум, бла­го­да­ря чест­ным заня­ти­ям нетро­ну­тый, созрел в корот­кое вре­мя. (4) И вот, когда он впер­вые доби­вал­ся от наро­да долж­но­сти воен­но­го три­бу­на208, то, хотя почти никто не знал его в лицо, все три­бы за его подви­ги отда­ли ему голо­са. (5) Затем одну за дру­гой он достиг и дру­гих маги­стра­тур209 и, обле­чен­ный вла­стью, все­гда дей­ство­вал так, что его при­зна­ва­ли достой­ным более высо­кой долж­но­сти, чем та, какую он испол­нял. (6) Одна­ко до той поры он, столь выда­ю­щий­ся муж — это впо­след­ствии его погу­би­ло често­лю­бие, — <кон­су­ла­та> доби­вать­ся не осме­ли­вал­ся: хотя тогда про­сто­му наро­ду были уже доступ­ны дру­гие маги­стра­ту­ры, кон­суль­скую долж­ность знать пока сохра­ня­ла за собой, еще пере­да­вая ее из рук в руки. (7) Вся­ко­го ново­го чело­ве­ка, как бы он ни про­сла­вил­ся, какие бы подви­ги ни совер­шил, счи­та­ли недо­стой­ным этой чести и как бы осквер­ня­ю­щим ее.

64. (1) Марий, уви­дя, что сло­ва гаруспи­ка сов­па­да­ют с тем, к чему его вле­кут его тай­ные жела­ния, про­сит у Метел­ла отпуск, чтобы высту­пить соис­ка­те­лем на выбо­рах. Хотя Метелл и был щед­ро наде­лен доб­ле­стью, жаж­дой сла­вы и дру­ги­ми каче­ства­ми, желан­ны­ми для чест­ных людей, он все же отли­чал­ся пре­зри­тель­ным высо­ко­ме­ри­ем, общим поро­ком зна­ти. (2) Оза­да­чен­ный необыч­ной прось­бой, он спер­ва уди­вил­ся наме­ре­нию Мария и как бы по друж­бе стал предо­сте­ре­гать его от столь нера­зум­ной затеи и от стрем­ле­ния, не соот­вет­ству­ю­ще­го его поло­же­нию: не все-де долж­ны желать все­го и Марию надо быть доволь­ным тем, чего он достиг, — сло­вом, пусть он и не дума­ет доби­вать­ся от рим­ско­го наро­да того, в чем ему по спра­вед­ли­во­сти мож­но отка­зать210. (3) Выска­зав Марию это и дру­гое в таком же роде и не пере­убе­див его, Метелл обе­щал удо­вле­тво­рить его прось­бу, как толь­ко поз­во­лят обсто­я­тель­ства. (4) И впо­след­ствии, когда Марий неод­но­крат­но обра­щал­ся к нему с этой же прось­бой, Метелл, гово­рят, сове­то­вал ему не спе­шить с отъ­ез­дом: для него, дескать, будет не позд­но доби­вать­ся кон­су­ла­та вме­сте с его сыном211. А тот в это вре­мя под нача­лом отца там же про­хо­дил воен­ную служ­бу, и было ему лет два­дцать. Этот ответ раз­жег в Марии и реши­мость добить­ся маги­стра­ту­ры, к какой он стре­мил­ся, и раз­дра­же­ние про­тив Метел­ла. (5) И он стал слу­шать­ся двух наи­худ­ших совет­чи­ков — често­лю­бия и гне­ва и не оста­нав­ли­вал­ся ни перед поступ­ком, ни перед сло­вом, лишь бы они спо­соб­ство­ва­ли его избра­нию: от сол­дат, кото­ры­ми он коман­до­вал на зим­них квар­ти­рах, он уже не тре­бо­вал преж­ней стро­гой дис­ци­пли­ны; в при­сут­ствии тор­гов­цев, весь­ма мно­го­чис­лен­ных в Ути­ке, он вел несдер­жан­ные и одновре­мен­но хваст­ли­вые речи о войне — дескать, если бы ему дове­ри­ли поло­ви­ну вой­ска, то Югур­та уже через несколь­ко дней ока­зал­ся в его руках, зако­ван­ный в цепи; коман­ду­ю­щий, по его сло­вам, нароч­но затя­ги­ва­ет вой­ну, так как он, чело­век тще­слав­ный и по-цар­ски высо­ко­мер­ный, черес­чур упо­ен сво­ей вла­стью. (6) Все это каза­лось людям тем более убе­ди­тель­ным, что про­дол­жи­тель­ная вой­на их разо­ря­ла, а для чело­ве­ка, охва­чен­но­го каким-либо жела­ни­ем, все дела­ет­ся недо­ста­точ­но быст­ро.

65. (1) В нашем вой­ске к тому же нахо­дил­ся один нуми­ди­ец по име­ни Гауда, сын Маста­на­ба­ла, внук Маси­нис­сы212, в сво­ем заве­ща­нии Миципса назна­чил его вто­рым наслед­ни­ком213, ибо он стра­дал от болез­ней и поэто­му несколь­ко повре­дил­ся в уме. (2) Когда Гауда про­сил раз­ре­ше­ния, по обы­чаю царей, поста­вить свое крес­ло рядом с креслом кон­су­ла214, а впо­след­ствии дать ему для охра­ны тур­му рим­ских всад­ни­ков, Метелл отка­зал ему и в том и в дру­гом — в почет­ном месте, так как оно подо­ба­ет толь­ко тем, кого рим­ский народ рань­ше про­воз­гла­сил царем, и в охране, так как для рим­ских всад­ни­ков было бы оскор­би­тель­но, если бы их сде­ла­ли тело­хра­ни­те­ля­ми нуми­дий­ца. (3) Обра­ща­ясь к нему, еще опе­ча­лен­но­му отка­зом, Марий сове­ту­ет ему нака­зать вое­на­чаль­ни­ка за оскорб­ле­ние с его, Мария, помо­щью. На сла­бо­ум­но­го чело­ве­ка его льсти­вая речь подей­ство­ва­ла: ведь Гауда — царь, вели­кий муж, внук Маси­нис­сы; будь Югур­та взят в плен или убит, он немед­лен­но полу­чил бы власть над Нуми­ди­ей; это может про­изой­ти совсем ско­ро, если его, Мария, пошлют в каче­стве кон­су­ла вести эту вой­ну. (4) И вот Гау­ду, а так­же рим­ских всад­ни­ков, сол­дат и тор­гов­цев, одних — уго­во­ра­ми, дру­гих — надеж­дой на мир, в пись­мах, отправ­ля­е­мых дру­зьям в Рим, он побуж­да­ет осуж­дать Метел­ла и тре­бо­вать назна­че­ния Мария вое­на­чаль­ни­ком. (5) Так мно­гие люди сво­и­ми лест­ны­ми отзы­ва­ми про­ла­га­ли ему доро­гу к кон­су­ла­ту. Кро­ме того, в те вре­ме­на народ, так как знать была ослав­ле­на Мами­ли­е­вым зако­ном215 воз­вы­шал новых людей. Так все бла­го­при­ят­ство­ва­ло Марию.

66. (1) Меж­ду тем Югур­та, отка­зав­шись сдать­ся и воз­об­но­вив воен­ные дей­ствия, стал тща­тель­но все гото­вить, торо­пить­ся, наби­рать вой­ско, угро­за­ми или обе­ща­ни­ем наград при­вле­кать на свою сто­ро­ну отпав­шие от него горо­да, укреп­лять пози­ции, исправ­лять, поку­пать обо­ро­ни­тель­ное и насту­па­тель­ное ору­жие и дру­гие пред­ме­ты, кото­рые он отдал, наде­ясь на мир, при­ма­ни­вать рим­ских рабов и даже под­ку­пать людей из наших гар­ни­зо­нов, — в общем, ниче­го не остав­лял он без вни­ма­ния и все при­во­дил в дви­же­ние. (2) И вот в Ваге, где Метелл вна­ча­ле, когда Югур­та вел пере­го­во­ры о мире, раз­ме­стил свой гар­ни­зон, вид­ные граж­дане, отклик­нув­ши­е­ся на прось­бы царя да и рань­ше отвер­нув­ши­е­ся от него не по сво­ей воле, устро­и­ли заго­вор, ибо, как быва­ет в боль­шин­стве слу­ча­ев, чернь, осо­бен­но нуми­дий­ская, отли­ча­лась непо­сто­ян­ством, склон­но­стью к мяте­жам и раз­до­рам, жаж­да­ла пере­во­ро­тов, спо­кой­ствию и миру была враж­деб­на. Затем, усло­вив­шись обо всем, они выби­ра­ют тре­тий день, посколь­ку этот день, празд­нич­ный и чти­мый во всей Афри­ке, сулил им игры и весе­лье и не вызы­вал опа­се­ний. (3) Итак, в назна­чен­ное вре­мя заго­вор­щи­ки при­гла­ша­ют каж­дый к себе в отдель­но­сти цен­ту­ри­о­нов, воен­ных три­бу­нов и даже город­ско­го пре­фек­та Тита Тур­пи­лия Сила­на и всех их, кро­ме Тур­пи­лия, уби­ва­ют во вре­мя тра­пезы. Затем они напа­да­ют на сол­дат, без­оруж­ных и бес­по­ря­доч­но ходив­ших по горо­ду, что было есте­ствен­но в такой день. (4) Так же посту­па­ет и про­стой народ — одни, под­учен­ные зна­тью, дру­гие из люб­ви к подоб­ным делам, так как им, хотя они и не зна­ли, что имен­но про­ис­хо­дит и во имя чего, сами по себе бес­по­ряд­ки и пере­во­ро­ты были вполне по душе.

67. (1) Рим­ские сол­да­ты, захва­чен­ные врас­плох, совер­шен­но не знав­шие, что им делать, рас­те­ря­лись. В город­скую кре­пость, где хра­ни­лись зна­ме­на и щиты, их не пус­ка­ла вра­же­ская стра­жа, через воро­та, забла­говре­мен­но запер­тые, бежать они не мог­ли. Кро­ме того, жен­щи­ны и дети бес­пре­стан­но сбра­сы­ва­ли на них с крыш домов кам­ни и все, что попа­да­ло им под руку. (2) Так рим­ляне не смог­ли убе­речь­ся от двой­ной опас­но­сти216, и храб­рей­шие не смог­ли дать отпор сла­бей­шим; поги­ба­ли не отмщен­ны­ми и хоро­шие и дур­ные сол­да­ты, сме­лые и тру­сы. (3) При таких ужас­ных обсто­я­тель­ствах, когда нуми­дий­цы сви­реп­ство­ва­ли, а город был заперт со всех сто­рон, пре­фект Тур­пи­лий един­ствен­ный из всех ита­лий­цев бежал невре­ди­мым. Как это про­изо­шло — бла­го­да­ря ли мило­сер­дию его госте­при­им­ца, или по уго­во­ру, или, что вер­нее, слу­чай­но, мы так и не узна­ли; во вся­ком слу­чае, раз он в столь тяж­кой беде пред­по­чел позор­ную жизнь доб­рой мол­ве, его сле­ду­ет при­знать чело­ве­ком под­лым и опо­зо­рен­ным217.

68. (1) Узнав о собы­ти­ях в Ваге, Метелл, опе­ча­лен­ный, на корот­кое вре­мя уеди­нил­ся. Затем, когда к его огор­че­нию при­со­еди­нил­ся гнев, он, при­ло­жив все уси­лия, поспе­шил высту­пить в поход, чтобы пока­рать за пре­ступ­ле­ние. (2) На зака­те он выво­дит налег­ке леги­он, с кото­рым сто­ял на зим­них квар­ти­рах, а вме­сте с ним как мож­но боль­ше нуми­дий­ских всад­ни­ков218 и на дру­гой день в тре­тьем часу219 дости­га­ет рав­ни­ны, окру­жен­ной неболь­ши­ми хол­ма­ми. (3) Здесь он объ­яс­ня­ет сол­да­там, утом­лен­ным дол­гим пере­хо­дом и уже ни на что не спо­соб­ным, что до горо­да Ваги оста­ет­ся не боль­ше мили и что их долг — стой­ко пре­одо­леть послед­ние труд­но­сти, чтобы ото­мстить за сограж­дан, храб­рей­ших и в то же вре­мя несчаст­ней­ших людей; кро­ме того, он вели­ко­душ­но сулит им добы­чу. (4) Обод­рив их таким обра­зом, он при­ка­зы­ва­ет всад­ни­кам, дви­га­ю­щим­ся в пер­вом ряду, рас­сы­пать­ся, а пехо­те — идти воз­мож­но более сомкну­тым стро­ем и спря­тать зна­ме­на.

69. (1) Жите­ли Ваги, заме­тив, что на них дви­жет­ся вой­ско и решив вна­ча­ле, что это Метелл (как и было в дей­стви­тель­но­сти), запер­ли воро­та; но затем, видя, что полей не опу­сто­ша­ют и что впе­ре­ди идут нуми­дий­ские всад­ни­ки, они, наобо­рот, реши­ли, что это Югур­та, и с вели­кой радо­стью вышли навстре­чу. (2) Вне­зап­но по дан­но­му сиг­на­лу всад­ни­ки и пехо­тин­цы обру­ши­ва­ют­ся на людей, высы­пав­ших из горо­да, дру­гие спе­шат к воро­там, тре­тьи захва­ты­ва­ют баш­ни; гнев и надеж­да на добы­чу ока­за­лись силь­нее уста­ло­сти. (3) Так жите­ли Ваги толь­ко два дня насла­жда­лись пло­да­ми сво­е­го веро­лом­ства; боль­шой и бога­тый город весь цели­ком стал жерт­вой мести и гра­бе­жа. (4) Тур­пи­лия, кото­рый, как мы уже гово­ри­ли, хотя и был пре­фек­том, един­ствен­ный из всех бежал, Метелл пре­дал суду; он не смог оправ­дать­ся, был осуж­ден, высе­чен и каз­нен — ведь он был толь­ко граж­да­ни­ном из Лация220.

70. (1) В это же вре­мя Бомиль­кар, кото­рый посо­ве­то­вал Югур­те сдать­ся (от это­го он затем трус­ли­во отка­зал­ся), запо­до­зрен­ный царем и сам подо­зре­вав­ший его, стал замыш­лять пере­во­рот, стро­ить коз­ни про­тив Югур­ты; днем и ночью он думал толь­ко об этом. (2) Пере­брав все сред­ства, он нако­нец нахо­дит союз­ни­ка в лице Наб­дал­сы, чело­ве­ка знат­но­го, очень бога­то­го, извест­но­го и люби­мо­го насе­ле­ни­ем; по пору­че­нию царя он не раз коман­до­вал вой­ском и обык­но­вен­но ведал все­ми дела­ми, кото­рые были не с руки Югур­те, утом­лен­но­му или отвле­чен­но­му чем-то более важ­ным; отсю­да — его сла­ва и богат­ство. (3) И вот, дого­во­рив­шись, они назна­ча­ют день для осу­ществ­ле­ния сво­е­го заго­во­ра, а осталь­ное будет выпол­не­но потом, в зави­си­мо­сти от обсто­я­тельств. (4) Наб­дал­са отпра­вил­ся к вой­ску, кото­рое ему при­ка­за­ли дер­жать сре­ди зим­них квар­тир рим­лян, дабы враг не мог без­на­ка­зан­но разо­рять стра­ну. (5) Когда он, в ужа­се перед тяже­стью заду­ман­но­го пре­ступ­ле­ния, не явил­ся в назна­чен­ное вре­мя и страх гро­зил сорвать его замы­сел, Бомиль­кар, ста­ра­ясь дове­сти до кон­ца нача­тое, в то же вре­мя обес­по­ко­ен­ный робо­стью сво­е­го сообщ­ни­ка — как бы тот не отка­зал­ся от преж­не­го замыс­ла ради ново­го, — с вер­ны­ми людь­ми послал ему пись­мо, в кото­ром упре­кал его в нере­ши­тель­но­сти и тру­со­сти, при­во­дил в сви­де­те­ли богов, кото­ры­ми тот поклял­ся, и сове­то­вал ему не допус­кать, чтобы посу­лы Метел­ла их погу­би­ли — ведь Югур­та вот-вот падет, вопрос толь­ко в том, чья доб­лесть его погу­бит — их или Метел­ла, поэто­му пусть Наб­дал­са хоро­шо поду­ма­ет, что ему выгод­нее — награ­да или пыт­ка.

71. (1) Слу­чи­лось так, что, когда доста­ви­ли это пись­мо, Наб­дал­са, уто­мив­шись от упраж­не­ний, отды­хал на ложе. (2) Сна­ча­ла дово­ды Бомиль­ка­ра оза­бо­ти­ли его, а потом, как быва­ет, когда чело­век взвол­но­ван, он заснул. (3) При нем состо­ял некий нуми­ди­ец, управ­ляв­ший его дела­ми, вер­ный ему и снис­кав­ший его рас­по­ло­же­ние, посвя­щен­ный во все его замыс­лы, кро­ме послед­не­го. (4) Узнав, что полу­че­но пись­мо, и, по обык­но­ве­нию, поду­мав, что тре­бу­ет­ся его помощь или совет, он вхо­дит в шатер, берет пись­мо, кото­рое Наб­дал­са, засы­пая, неосмот­ри­тель­но поло­жил на подуш­ку у изго­ло­вья, и про­чи­ты­ва­ет его; узнав о заго­во­ре, он тут же спе­шит к царю. (5) Проснув­ший­ся вско­ре Наб­дал­са, не най­дя пись­ма и узнав, как все про­изо­шло, вна­ча­ле пытал­ся пере­хва­тить донос­чи­ка, а когда это ему не уда­лось, он явля­ет­ся к Югур­те, чтобы уми­ло­сти­вить его. Он гово­рит, что веро­лом­ный кли­ент опе­ре­дил его наме­ре­ния, со сле­за­ми на гла­зах закли­на­ет царя сво­ей друж­бой и преж­ней вер­но­стью не подо­зре­вать его в таком пре­ступ­ле­нии.

72. (1) Царь отве­тил мяг­ко, хотя на уме у него было дру­гое. Каз­нив Бомиль­ка­ра и мно­гих дру­гих, заме­шан­ных, как он уста­но­вил, в заго­во­ре, он пода­вил в себе гнев, чтобы из-за это­го собы­тия не вспых­нул мятеж. (2) Но теперь уже Югур­та ни днем, ни ночью не знал покоя. Все вызы­ва­ло его подо­зре­ние — и место, и люди, и вре­мя суток, сограж­дан и вра­гов он боял­ся оди­на­ко­во, каж­дый раз про­во­дил ночь в дру­гом месте, часто совсем не подо­ба­ю­щем для царя; ино­гда, вне­зап­но проснув­шись, он хва­тал­ся за ору­жие и под­ни­мал тре­во­гу; так он и жил в стра­хе, близ­ком к безу­мию.

73. (1) Метелл же, узнав от пере­беж­чи­ков об уча­сти Бомиль­ка­ра и о рас­кры­тии заго­во­ра, сно­ва все спеш­но гото­вит, слов­но для новой вой­ны. (2) Мария, посто­ян­но про­сив­ше­го отпу­стить его, он отсы­ла­ет в Рим221, сочтя, что ему мало под­хо­дит чело­век, нахо­дя­щий­ся при нем про­тив сво­ей воли и в то же вре­мя раз­дра­жен­ный про­тив него. (3) В Риме народ с удо­воль­стви­ем при­нял изве­стия о Метел­ле и Марии222, о кото­рых сооб­ща­лось в пись­мах. (4) Для вое­на­чаль­ни­ка знат­ность, ранее слу­жив­шая ему укра­ше­ни­ем, ста­ла при­чи­ной нена­ви­сти; напро­тив, низ­кое про­ис­хож­де­ние Мария уси­ли­ва­ло рас­по­ло­же­ние к нему. Впро­чем, отно­ше­ние к каж­до­му из них опре­де­ля­лось боль­ше при­стра­сти­ем враж­ду­ю­щих сто­рон, чем их досто­ин­ства­ми и недо­стат­ка­ми. (5) Кро­ме того, мятеж­ные маги­стра­ты223 воз­буж­да­ли чернь, на всех сход­ках обви­ня­ли Метел­ла в уго­лов­ном пре­ступ­ле­нии, пре­воз­но­си­ли доб­лесть Мария. (6) В кон­це кон­цов они так рас­па­ли­ли народ, что все ремес­лен­ни­ки и сель­ские жите­ли, чье состо­я­ние созда­ет­ся тру­дом их рук, бро­сив рабо­ту, тол­па­ми сопро­вож­да­ли Мария и ста­ви­ли его избра­ние выше сво­их соб­ствен­ных инте­ре­сов. (7) Так после пора­же­ния зна­ти спу­стя мно­го лет кон­су­лат вве­ря­ют ново­му чело­ве­ку. После это­го пле­бей­ский три­бун Тит Ман­лий Ман­цин224 спро­сил, кому народ хочет пору­чить вой­ну с Югур­той, и боль­шин­ство пове­ле­ло — Марию. Сенат неза­дол­го до это­го назна­чил Нуми­дию Метел­лу, и его поста­нов­ле­ние ока­за­лось теперь недей­стви­тель­ным225.

74. (1) Меж­ду тем Югур­та, лишив­шись дру­зей226 — боль­шин­ство из них он сам каз­нил, а осталь­ные в ужа­се бежа­ли (одни к рим­ля­нам, дру­гие к царю Бок­ху227), — не в состо­я­нии вести вой­ну без помощ­ни­ков и опа­са­ясь испы­ты­вать вер­ность новых слуг после тако­го веро­лом­ства ста­рых, пре­бы­вал в заме­ша­тель­стве. Его не удо­вле­тво­ря­ло ни общее поло­же­ние, ни чей-либо совет, ни люди: каж­дый день он менял свой путь и началь­ни­ков228, то устрем­лял­ся на вра­га, то в пусты­ню, часто воз­ла­гал все надеж­ды на отступ­ле­ние, а спу­стя немно­го — на ору­жие, не знал, чему сле­ду­ет мень­ше верить — храб­ро­сти или вер­но­сти под­дан­ных, — сло­вом, куда бы он мыс­лен­но ни обра­щал­ся, все было про­тив него. (2) Так шло вре­мя, и вдруг с вой­ском появил­ся Метелл. Югур­та, сооб­ра­зу­ясь с обсто­я­тель­ства­ми, сна­ря­жа­ет и выстав­ля­ет про­тив него нуми­дий­цев, и начи­на­ет­ся бит­ва. (3) Там, где нахо­дил­ся царь, его сол­да­ты какое-то вре­мя сра­жа­лись, осталь­ные же при пер­вом столк­но­ве­нии были отбро­ше­ны и обра­ще­ны в бег­ство. Рим­ляне захва­ти­ли несколь­ко зна­мен и ору­жие, но мало плен­ных, ибо нуми­дий­цев во всех бит­вах выру­ча­ло не столь­ко ору­жие, сколь­ко ноги.

75. (1) Потер­пев пора­же­ние, Югур­та, еще силь­нее изве­рив­шись в успе­хе сво­е­го дела, вме­сте с пере­беж­чи­ка­ми и частью кон­ни­цы напра­вил­ся в пусты­ню, затем в Талу, круп­ный и бога­тый город, где нахо­ди­лись боль­шая часть его сокро­вищ и бога­тый двор его юных сыно­вей. (2) Когда Метел­лу сооб­щи­ли об этом, он, хотя и знал, что меж­ду Талой и бли­жай­шей рекой — пять­де­сят миль229 бес­плод­ных пустынь, все-таки, наде­ясь завер­шить вой­ну захва­том это­го горо­да, решил пре­одо­леть все труд­но­сти и побе­дить саму при­ро­ду. (3) Он при­ка­зал снять со всех вьюч­ных живот­ных покла­жу, кро­ме деся­ти­днев­но­го запа­са зер­на, и взять с собой толь­ко кожа­ные мехи и дру­гие сосу­ды, при­год­ные для воды. (4) Кро­ме того, он велел согнать с полей как мож­но боль­ше домаш­не­го ско­та и навью­чить на него раз­ные сосу­ды, боль­шей частью дере­вян­ные, взя­тые из нуми­дий­ских хижин. (5) Он так­же при­ка­зал всем окрест­ным жите­лям, сдав­шим­ся ему после пора­же­ния царя, доста­вить ему воз­мож­но боль­ше воды, назна­чив день и место, где они долж­ны были ждать его. (6) Сам он нагру­зил вьюч­ный скот сосу­да­ми с водой из реки, кото­рая, как мы уже гово­ри­ли, была для горо­да бли­жай­шим источ­ни­ком воды. Сна­ря­див­шись таким обра­зом, он высту­пил в поход на Талу. (7) Затем, когда вой­ско при­бы­ло к месту, назна­чен­но­му нуми­дий­цам, и был раз­бит лагерь, с неба, как гово­рят, неожи­дан­но хлы­ну­ло столь­ко воды, что ее одной с избыт­ком хва­ти­ло бы цело­му вой­ску. (8) Кро­ме того, снаб­же­ние при­па­са­ми пре­взо­шло все ожи­да­ния, пото­му что нуми­дий­цы, как боль­шей частью быва­ет после недав­ней сда­чи, с лих­вой выпол­ни­ли свои обя­зан­но­сти. (9) Но сол­да­ты из рели­ги­оз­ных побуж­де­ний боль­ше поль­зо­ва­лись дож­де­вой водой, и это при­да­ло им муже­ства, ибо они реши­ли, что о них пекут­ся бес­смерт­ные боги. На дру­гой день они, вопре­ки ожи­да­ни­ям Югур­ты, достиг­ли Талы. (10) Горо­жане, когда-то верив­шие в то, что их защи­ща­ет труд­но­про­хо­ди­мая мест­ность, хотя и были оше­лом­ле­ны столь бес­при­мер­ным фак­том230, все же ста­ли уси­лен­но гото­вить­ся к воен­ным дей­стви­ям; так же посту­пи­ли и наши.

76. (1) Но царь, убе­див­шись, что для Метел­ла уже нет ниче­го невоз­мож­но­го (ведь настой­чи­во­стью сво­ей он уже побе­дил все — силу ору­жия, обо­ро­ни­тель­но­го и насту­па­тель­но­го, вре­мя и место, нако­нец, саму при­ро­ду, под­чи­ня­ю­щую людей), вме­сте с сыно­вья­ми и боль­шей частью иму­ще­ства ночью бежал из горо­да. С той поры, не задер­жи­ва­ясь нигде доль­ше одно­го дня, вер­нее, одной ночи, он делал вид, буд­то спе­шит по сво­им делам, но в дей­стви­тель­но­сти боял­ся пре­да­тель­ства, избе­жать кото­ро­го он, по его мне­нию, мог толь­ко бла­го­да­ря ско­ро­сти пере­дви­же­ния, ибо подоб­ные замыс­лы рож­да­ют­ся на досу­ге, в бла­го­при­ят­ных усло­ви­ях. (2) Метелл, со сво­ей сто­ро­ны, уви­дев, что горо­жане наме­ре­ны сра­жать­ся и что город защи­щен и укреп­ле­ни­я­ми, и есте­ствен­ным поло­же­ни­ем, окру­жил его сте­ны валом и рвом. (3) Затем в двух самых удоб­ных местах он начал стро­ить наве­сы, воз­во­дить насыпь и с помо­щью башен, уста­нов­лен­ных на насы­пи, защи­тил свои рабо­ты и работ­ни­ков231. (4) Горо­жане тоже тороп­ли­во гото­ви­лись, так что ни одна из сто­рон ниче­го не упу­сти­ла из виду. (5) Нако­нец, рим­ляне, дав­но уже утом­лен­ные осад­ны­ми рабо­та­ми и сра­же­ни­я­ми, через сорок дней после сво­е­го при­бы­тия овла­де­ли горо­дом — и толь­ко им одним, ибо всю добы­чу уни­что­жи­ли пере­беж­чи­ки. (6) Уви­дев, что город­скую сте­ну раз­би­ва­ют тара­на­ми232, и поняв, что спа­се­ния нет, они пере­нес­ли в цар­ский дво­рец золо­то, сереб­ро и дру­гие самые цен­ные пред­ме­ты. Там, напив­шись допья­на и наев­шись до отва­ла, они пре­да­ли огню и эти пред­ме­ты, и дво­рец, сго­ре­ли сами и доб­ро­воль­но обрек­ли себя на казнь, какой они в слу­чае пора­же­ния опа­са­лись со сто­ро­ны вра­гов.

77. (1) Одновре­мен­но с паде­ни­ем Талы к Метел­лу при­бы­ли послы из горо­да Леп­ты с прось­бой при­слать туда гар­ни­зон и пре­фек­та. Некий Гамиль­кар, знат­ный и вла­сто­лю­би­вый чело­век, гово­ри­ли они, замыш­ля­ет пере­во­рот, и про­тив него бес­силь­ны и власть маги­стра­тов233, и зако­ны; если Метелл не пото­ро­пит­ся, то жиз­ни их, союз­ни­ков Рима, гро­зит вели­чай­шая опас­ность. (2) Дело в том, что жите­ли Леп­ты уже в самом нача­ле Югур­тин­ской вой­ны отправ­ля­ли послов к кон­су­лу Бес­тии, а затем и в Рим — про­сить о друж­бе и сою­зе. (3) Добив­шись это­го, они после это­го все­гда оста­ва­лись чест­ны­ми и вер­ны­ми союз­ни­ка­ми и рев­ност­но испол­ня­ли все тре­бо­ва­ния Бес­тии, Аль­би­на и Метел­ла. (4) Поэто­му они лег­ко доби­лись от вое­на­чаль­ни­ка того, о чем про­си­ли. Туда были посла­ны четы­ре когор­ты лигу­рий­цев и Гай Анний в каче­стве пре­фек­та234.

78. (1) Город Леп­та был осно­ван сидо­ня­на­ми235, кото­рые, как нам извест­но, бежа­ли из-за граж­дан­ских смут и при­бы­ли в эти края на кораб­лях; он рас­по­ло­жен меж­ду дву­мя Сир­та­ми, назван­ны­ми так в свя­зи с осо­бен­но­стя­ми мест­но­сти. (2) Ибо почти на самом краю Афри­ки236 есть два зали­ва неоди­на­ко­вой вели­чи­ны, с оди­на­ко­вы­ми при­род­ны­ми усло­ви­я­ми; их при­бреж­ные воды очень глу­бо­ки, дру­гие — в зави­си­мо­сти от обсто­я­тельств: при одной пого­де глу­бо­ки, при дру­гой бога­ты отме­ля­ми. (3) Вся­кий раз, когда море взду­ва­ет­ся и начи­на­ет буше­вать под дей­стви­ем вет­ров, вол­ны при­но­сят гли­ну, песок и огром­ные кам­ни; так вме­сте с вет­ра­ми меня­ет­ся и внеш­ний вид этих мест; назва­ние «Сир­ты» они полу­чи­ли от сло­ва «тащить»237. (4) Один лишь язык жите­лей это­го горо­да под­верг­ся изме­не­ни­ям в резуль­та­те бра­ков с нуми­дий­ца­ми, зако­ны же и обы­чаи здесь боль­шей частью сидон­ские, и сохра­нить их было им тем лег­че, что жили леп­тин­цы дале­ко от цар­ской сто­ли­цы238. (5) Меж­ду их горо­дом и насе­лен­ной частью Нуми­дии лежа­ла бес­плод­ная пусты­ня.

79. (1) Раз уж собы­тия в Леп­те при­ве­ли нас в эти края, мне кажет­ся умест­ным рас­ска­зать об из ряда вон выхо­дя­щем, изу­ми­тель­ном поступ­ке двух кар­фа­ге­нян. Об этом мне напом­ни­ли сами места. (2) В те вре­ме­на, когда Кар­фа­ген вла­ды­че­ство­вал почти во всей Афри­ке, Кире­на тоже была могу­ще­ствен­на и бога­та. (3) Меж­ду обо­и­ми горо­да­ми лежа­ла одно­об­раз­ная пес­ча­ная рав­ни­на; не было ни реки, ни горы, кото­рые мог­ли бы слу­жить гра­ни­цей меж­ду ними. Это обсто­я­тель­ство при­ве­ло к тяже­лой и дол­гой войне. (4) После того как не раз сопер­ни­ки раз­би­ва­ли вра­же­ский флот и нано­си­ли огром­ный ущерб друг дру­гу, они, опа­са­ясь, как бы на уста­лых побе­ди­те­лей и побеж­ден­ных не напал кто-либо тре­тий, заклю­чив пере­ми­рие, дого­ва­ри­ва­ют­ся о том, чтобы в назна­чен­ный день из обо­их горо­дов вышли послы, и там, где они встре­тят­ся, уста­но­вит­ся гра­ни­ца меж­ду обо­и­ми наро­да­ми. (5) И вот отправ­лен­ные из Кар­фа­ге­на два бра­та по име­ни Филе­ны поспе­ши­ли в доро­гу; кире­няне пере­дви­га­лись мед­лен­нее. (6) Про­изо­шло ли это по их лено­сти или слу­чай­но, не знаю, но в этих местах непо­го­да задер­жи­ва­ет чело­ве­ка почти так же, как и на море, ибо вся­кий раз, как ветер на этой голой рав­нине под­ни­ма­ет с зем­ли песок, тот, стре­ми­тель­но дви­га­ясь, наби­ва­ет­ся в рот и гла­за, засти­лая взор и задер­жи­вая пут­ни­ка. (7) Кире­няне, уви­дев, насколь­ко их опе­ре­ди­ли, и испу­гав­шись нака­за­ния, ожи­дав­ше­го их дома, обви­ни­ли кар­фа­ге­нян в том, что они вышли в путь рань­ше уста­нов­лен­но­го сро­ка; они спо­ри­ли и гото­вы были на что угод­но, толь­ко бы не ухо­дить побеж­ден­ны­ми. (8) Но когда пуний­цы пред­ло­жи­ли поста­вить дру­гие усло­вия, лишь бы они были спра­вед­ли­вы­ми, гре­ки предо­ста­ви­ли кар­фа­ге­ня­нам на выбор: либо чтобы они в том месте, где жела­ют про­ве­сти гра­ни­цу сво­ей стра­ны, поз­во­ли­ли зарыть себя в зем­лю живы­ми, либо чтобы сами гре­ки на тех же усло­ви­ях отпра­ви­лись до того места, кото­рое выбе­рут. (9) Филе­ны согла­си­лись и при­нес­ли себя и свою жизнь в жерт­ву оте­че­ству — они были зажи­во зары­ты. (10) В этом месте кар­фа­ге­няне посвя­ти­ли алта­ри бра­тьям Филе­нам239, а на родине учре­ди­ли для них и дру­гие поче­сти. Воз­вра­ща­юсь теперь к сво­е­му повест­во­ва­нию.

80. (1) Поте­ряв Талу и поняв, что у него уже нет доста­точ­но проч­ной опо­ры в борь­бе про­тив Метел­ла240, Югур­та, совер­шив с неболь­шим отря­дом пере­ход через обшир­ные пусты­ни, достиг обла­сти гету­лов241, пле­ме­ни дико­го и пер­во­быт­но­го и в те вре­ме­на не знав­ше­го даже име­ни рим­лян. (2) Он соби­ра­ет мно­же­ство этих людей воеди­но и посте­пен­но при­уча­ет их соблю­дать строй, сле­до­вать за зна­ме­на­ми, слу­шать­ся при­ка­за­ний — сло­вом, испол­нять все воин­ские обя­зан­но­сти. (3) Кро­ме того, щед­ры­ми подар­ка­ми и еще более щед­ры­ми обе­ща­ни­я­ми он при­вле­ка­ет на свою сто­ро­ну при­бли­жен­ных царя Бок­ха; обра­тив­шись с их помо­щью к царю, он скло­ня­ет его к войне про­тив рим­лян. (4) Это было тем более лег­ким и тем более осу­ще­стви­мым делом, что в нача­ле этой вой­ны с Югур­той Бокх отправ­лял послов в Рим с прось­бой о сою­зе и друж­бе; (5) это­му делу, сулив­ше­му нам огром­ные пре­иму­ще­ства в нача­той войне, поме­ша­ли несколь­ко чело­век, ослеп­лен­ных алч­но­стью, для кото­рых при­выч­но было про­да­вать все под­ряд — и чест­ное и бес­чест­ное, (6) Кро­ме того, Югур­та еще рань­ше женил­ся на доче­ри Бок­ха. Прав­да, у нуми­дий­цев и мав­ров этим узам не при­да­ют боль­шо­го зна­че­ния, ибо каж­дый, насколь­ко ему поз­во­ля­ют сред­ства, ста­ра­ет­ся иметь как мож­но боль­ше жен: один — десять, дру­гие — поболь­ше, а цари — еще боль­ше. (7) Таким обра­зом, душев­ная при­вя­зан­ность осла­бе­ва­ет, ни одна из жен не ста­но­вит­ся близ­кой подру­гой, и ко всем отно­сят­ся с оди­на­ко­вым пре­не­бре­же­ни­ем.

81. (1) Итак, вой­ска схо­дят­ся в месте, выбран­ном обо­и­ми царя­ми. Оба обме­ни­ва­ют­ся клят­ва­ми, после чего Югур­та про­из­но­сит речь, кото­рой обод­ря­ет Бок­ха. Он гово­рит, что рим­ляне неспра­вед­ли­вы, нена­сыт­но алч­ны, они неиз­мен­ные вра­ги всех людей; для вой­ны с Бок­хом у них те же осно­ва­ния, что и для вой­ны с ним самим и с дру­ги­ми наро­да­ми, а имен­но страсть к гос­под­ству, поэто­му про­тив них вос­ста­ют все цар­ства: сей­час он, несколь­ко рань­ше кар­фа­ге­няне и царь Пер­сей, а впредь их вра­гом ока­жет­ся каж­дый, кого они сочтут осо­бен­но бога­тым. (2) После таких и подоб­ных речей они реша­ют дви­нуть­ся к Цир­те, пото­му что Квинт Метелл собрал там свою добы­чу, плен­ных и обо­зы242. (3) Югур­та рас­счи­ты­вал либо захва­тить город и таким обра­зом при­об­ре­сти награ­ду за тру­ды, либо всту­пить в сра­же­ние, если рим­ский пол­ко­во­дец при­дет на помощь сво­им. (4) Будучи хит­рым чело­ве­ком, Югур­та стре­мил­ся лишь к одно­му — поско­рей лишить Бок­ха надеж­ды на мир, чтобы тот из-за про­мед­ле­ния не отка­зал­ся от вой­ны.

82. (1) Узнав о сою­зе меж­ду царя­ми, пол­ко­во­дец243 преду­смот­ри­тель­но не дает им воз­мож­но­сти сра­зить­ся с ним, при­чем там, где при­дет­ся, как он уже не раз посту­пал после частых побед над Югур­той. Вме­сто это­го он под­жи­да­ет царей в укреп­лен­ном лаге­ре невда­ле­ке от Цир­ты, решив, что для него будет луч­ше сна­ча­ла позна­ко­мить­ся с мав­ра­ми, новым для него вра­гом, и всту­пить с ними в бит­ву в бла­го­при­ят­ных для него усло­ви­ях. (2) В это вре­мя из Рима при­хо­дит пись­мо, изве­ща­ю­щее, что про­вин­ция Нуми­дия отда­на Марию (о том, что Марий избран в кон­су­лы, он знал уже рань­ше). Потря­сен­ный этим силь­нее, чем допус­ка­ли разум и досто­ин­ство, он не удер­жал­ся от слез и наго­во­рил лиш­не­го; муж этот, выда­ю­щий­ся во мно­гих отно­ше­ни­ях, не спра­вил­ся со сво­им огор­че­ни­ем. (3) Одни при­пи­сы­ва­ли это его гор­до­сти, дру­гие — тому, что его чув­ство спра­вед­ли­во­сти было оскорб­ле­но, мно­гие — тому, что у него вырва­ли из рук уже достиг­ну­тую побе­ду. Мне же совер­шен­но ясно, что он мучил­ся не столь­ко из-за лич­ной оби­ды, сколь­ко из-за чести, ока­зан­ной Марию, и не огор­чал­ся бы так силь­но, если бы отня­тую у него про­вин­цию отда­ли кому-нибудь еще, толь­ко не Марию.

83. (1) И вот, не в силах пре­одо­леть эту душев­ную боль и не видя смыс­ла радеть о чужом деле с риском для себя, Метелл шлет к Бок­ху послов с пред­ло­же­ни­ем не ста­но­вить­ся без вся­ких осно­ва­ний вра­гом рим­ско­го наро­да — ведь царь теперь име­ет пре­крас­ную воз­мож­ность заклю­чить с ним союз и друж­бу, кото­рые пред­по­чти­тель­нее вой­ны, и как бы царь ни был уве­рен в сво­их силах, ему не сле­ду­ет опре­де­лен­ное менять на неопре­де­лен­ное: вся­кую вой­ну раз­вя­зать лег­ко, но очень труд­но пре­кра­тить, ее нача­ло и завер­ше­ние — не во вла­сти одно­го и того же чело­ве­ка; начать ее спо­со­бен любой, даже трус, но кон­чит­ся она — когда на это будет воля побе­ди­те­лей. Поэто­му пусть он поду­ма­ет о себе и соб­ствен­ном цар­стве и не свя­зы­ва­ет сво­е­го пре­вос­ход­но­го поло­же­ния с без­на­деж­ным поло­же­ни­ем Югур­ты. (2) Царь отве­ча­ет на это вполне миро­лю­би­во, сам он жела­ет мира, но сочув­ству­ет Югур­те, и если тому была бы предо­став­ле­на такая же воз­мож­ность, обо всем мож­но было бы дого­во­рить­ся. (3) Пол­ко­во­дец сно­ва шлет гон­цов с воз­ра­же­ни­я­ми — с одни­ми тот согла­ша­ет­ся, дру­гие откло­ня­ет. Таким обра­зом, пока они обме­ни­ва­лись гон­ца­ми, вре­мя ухо­ди­ло и, как и хотел Метелл, вой­на тяну­лась, а бое­вые дей­ствия не начи­на­лись.

84. (1) Меж­ду тем Марий, как мы уже гово­ри­ли244, избран­ный в кон­су­лы при вели­чай­шем рас­по­ло­же­нии наро­да, после того как полу­чил в управ­ле­ние Нуми­дию, уже и ранее враж­деб­ный зна­ти, теперь напа­дал на нее часто и оже­сто­чен­но; он хулил знат­ных людей то порознь, то всех сооб­ща, твер­дил, что кон­су­лат достал­ся ему как воен­ная добы­ча после его побе­ды над ними, поз­во­лял себе и дру­гие выска­зы­ва­ния, воз­ве­ли­чи­вав­шие его само­го и для них оскор­би­тель­ные. (2) Одна­ко осо­бое зна­че­ние он при­да­вал под­го­тов­ке к войне: он тре­бо­вал попол­не­ния для леги­о­нов, при­вле­кал вспо­мо­га­тель­ные отря­ды, набран­ные у наро­дов, царей и союз­ни­ков; кро­ме того, он созы­вал из Лация всех храб­рей­ших сол­дат, боль­шин­ство кото­рых он знал по похо­дам, а неко­то­рых — по их доб­рой сла­ве; встре­ча­ясь с теми, кто отслу­жил свой срок245, он уго­ва­ри­вал их выехать вме­сте с ним. (3) И сенат, хотя и был настро­ен про­тив Мария, не решал­ся отка­зать ему ни в чем, а попол­не­ние предо­ста­вил даже с радо­стью, так как все счи­та­ли, что народ не рас­по­ло­жен к воен­ной служ­бе и что Марий лишит­ся либо средств для веде­ния вой­ны, либо рас­по­ло­же­ния наро­да246. Но это были напрас­ные надеж­ды, настоль­ко силь­ным было жела­ние боль­шин­ства людей высту­пить вме­сте с ним. (4) Каж­дый наде­ял­ся раз­бо­га­теть бла­го­да­ря добы­че и вер­нуть­ся домой побе­ди­те­лем; были и дру­гие сооб­ра­же­ния, кото­ры­ми руко­вод­ство­ва­лись люди; к тому же и Марий вооду­ше­вил их сво­ей речью. (5) Когда после удо­вле­тво­ре­ния всех его тре­бо­ва­ний Марий решил наби­рать сол­дат, то, чтобы убе­дить народ, а заод­но, по обык­но­ве­нию, обру­шить­ся с напад­ка­ми на знать, он созвал сход­ку. А затем про­из­нес речь тако­го содер­жа­ния:

85. (1) «Я пре­крас­но знаю, кви­ри­ты, что мно­гие, доби­ва­ясь от вас импе­рия, выка­зы­ва­ют одни каче­ства, а достиг­нув и осу­ществ­ляя его — дру­гие: спер­ва они усерд­ны, иска­тель­ны, уме­рен­ны, а потом ста­но­вят­ся празд­ны­ми и занос­чи­вы­ми. Я же счи­таю ина­че: (2) насколь­ко государ­ствен­ные дела в целом важ­нее, чем кон­су­лат или пре­ту­ра, настоль­ко о пер­вых сле­ду­ет забо­тить­ся боль­ше, чем доби­вать­ся вто­рых. (3) И мне совер­шен­но ясно, какую ответ­ствен­ность я беру на себя, при­ни­мая ока­зан­ную вами вели­чай­шую милость. Гото­вить­ся к войне и в то же вре­мя не исто­щать государ­ствен­ной каз­ны, при­вле­кать к воен­ной служ­бе людей, у кото­рых не хочешь вызвать недо­воль­ства, иметь попе­че­ние обо всем внут­ри стра­ны и за его рубе­жа­ми и все это делать, когда тебя окру­жа­ют зависть, поме­хи, коз­ни, гораз­до труд­нее, кви­ри­ты, чем мож­но себе пред­ста­вить. (4) Кро­ме того, если оплош­ность допус­ка­ли дру­гие, то защи­той им слу­жи­ли древ­нее про­ис­хож­де­ние, подви­ги пред­ков, вли­я­ние роди­чей и свой­ствен­ни­ков, мно­го­чис­лен­ные кли­ен­те­лы. Все мои надеж­ды — толь­ко на само­го себя, и я дол­жен оправ­дать их сво­ей доб­ле­стью и непод­куп­но­стью, ибо про­чие мои каче­ства бес­силь­ны. (5) И еще одно пони­маю я, кви­ри­ты: взо­ры всех людей обра­ще­ны на меня, спра­вед­ли­вые и чест­ные люди ко мне бла­го­во­лят, так как мои услу­ги при­но­сят поль­зу госу­дар­ству, знать же ищет слу­чая напасть на меня. (6) Тем рев­ност­нее дол­жен я ста­рать­ся, чтобы, с одной сто­ро­ны, вы не были сби­ты с тол­ку, с дру­гой — чтобы они потер­пе­ли неуда­чу. (7) С дет­ства и до сего вре­ме­ни все тру­ды и опас­но­сти я счи­тал при­выч­ны­ми для себя. (8) Полу­чив награ­ду, отка­зы­вать­ся от того, что я преж­де, до мило­сти, ока­зан­ной мне вами247, совер­шал без­воз­мезд­но, я не наме­рен, кви­ри­ты! (9) Быть сдер­жан­ным, когда ты обле­чен вла­стью, труд­но тому, кто, доби­ва­ясь ее, при­тво­рял­ся доб­ро­по­ря­доч­ным; у меня же, доб­лест­но про­жив­ше­го весь свой век, при­выч­ка посту­пать чест­но ста­ла вто­рой нату­рой.

(10) Вы пору­чи­ли мне вести вой­ну с Югур­той, и знать этим была крайне раз­дра­же­на. Поду­май­те, пожа­луй­ста, сами, не луч­ше ли вам будет пере­ме­нить реше­ние: не воз­ло­жить ли выпол­не­ние этой или дру­гой подоб­ной зада­чи на кого-нибудь из кру­га зна­ти, на чело­ве­ка древ­не­го про­ис­хож­де­ния, име­ю­ще­го мно­же­ство изоб­ра­же­ний пред­ков и нико­гда не вое­вав­ше­го, — чтобы чело­век, не све­ду­щий в столь важ­ном деле, забес­по­ко­ил­ся, зато­ро­пил­ся и при­влек како­го-нибудь совет­чи­ка из наро­да? (11) Так чаще все­го и быва­ет: тот, кому вы повеле­ва­е­те быть пол­ко­вод­цем, ищет для себя в каче­стве пол­ко­вод­ца248 дру­го­го чело­ве­ка. (12) Я и сам знаю, кви­ри­ты, таких, кото­рые, став кон­су­ла­ми, начи­на­ли читать поста­нов­ле­ния наших пред­ков и воин­ские уста­вы гре­ков. Стран­ные люди — ведь если обя­зан­но­сти кон­су­ла испол­ня­ют лишь после избра­ния, то обду­мать свою зада­чу сле­ду­ет рань­ше, чем за нее брать­ся. (13) С эти­ми гор­де­ца­ми, кви­ри­ты, срав­ни­те теперь меня, ново­го чело­ве­ка. То, о чем они обыч­но слы­шат или чита­ют, я либо видел, либо совер­шил сам; чему они научи­лись из книг, тому я — ведя вой­ны. (14) Теперь сами решай­те, что более цен­но — дей­ствия или сло­ва. Они пре­зи­ра­ют меня как ново­го чело­ве­ка, я их — как тру­сов; мне бро­са­ют в лицо мое про­ис­хож­де­ние, им — их под­ло­сти. (15) Впро­чем, я пола­гаю, что все люди — оди­на­ко­во­го про­ис­хож­де­ния, но все храб­рей­шие — они и самые бла­го­род­ные. (16) И если бы теперь мож­но было спро­сить у отцов Аль­би­на или Бес­тии249, меня или их пред­по­чли бы они поро­дить, то что, по-ваше­му, отве­ти­ли бы они, как не то, что хоте­ли бы иметь как мож­но боль­ше храб­рых сыно­вей? (17) Если знат­ные люди пре­зи­ра­ют меня по пра­ву, то пусть они посту­па­ют так же и по отно­ше­нию к сво­им пред­кам, у кото­рых, как и у меня, знат­ность порож­де­на доб­ле­стью. (18) Они зави­ду­ют мое­му поче­ту, так пусть зави­ду­ют моим тру­дам, бес­ко­ры­стию и испы­тан­ным мной опас­но­стям, ведь я достиг ее имен­но через все это. (19) Одна­ко люди, обу­ре­ва­е­мые гор­до­стью, живут так, слов­но пре­не­бре­га­ют поче­стя­ми, ока­зы­ва­е­мы­ми вами; они доби­ва­ют­ся их так, буд­то все­гда жили достой­но. (20) Пра­во, они заблуж­да­ют­ся, если одновре­мен­но ожи­да­ют вещей столь раз­лич­ных — насла­жде­ния от празд­но­сти и награ­ды за доб­лесть. (21) Более того, когда они высту­па­ют перед вами или в сена­те, они и в речах пре­воз­но­сят сво­их пред­ков, думая, что упо­ми­на­ние об их подви­гах воз­ве­ли­чи­ва­ет их самих. (22) Совсем наобо­рот — чем слав­нее жизнь пред­ков, тем позор­нее нера­ди­вость потом­ков. (23) Дело обсто­ит, конеч­но, так: сла­ва пред­ков как бы све­точ для потом­ков; она не остав­ля­ет во тьме ни их досто­инств, ни их поро­ков250. (24) Имен­но ее мне недо­ста­ет, при­зна­юсь вам, кви­ри­ты! Одна­ко — и это намно­го более слав­но — я могу гово­рить о соб­ствен­ных дея­ни­ях. (25) Теперь смот­ри­те, как они неспра­вед­ли­вы: того, на что они при­тя­за­ют, поль­зу­ясь чужой доб­ле­стью251, они не дают мне на осно­ва­нии моей, оче­вид­но, пото­му, что у меня нет изоб­ра­же­ний пред­ков и знат­ность у меня новая, при­об­ре­сти кото­рую, во вся­ком слу­чае, было луч­ше, чем опо­зо­рить полу­чен­ную от дру­гих.

(26) Я отлич­но пони­маю, что, если они захо­тят отве­тить мне, их речь будет крас­на и склад­на. Но так как они после вашей вели­чай­шей мило­сти, ока­зан­ной мне, по любо­му пово­ду тер­за­ют меня и вас сво­им зло­ре­чи­ем, то я решил не мол­чать, дабы никто не рас­це­нил мою сдер­жан­ность как при­зна­ние сво­ей вины. (27) Мне-то, по мое­му глу­бо­ко­му убеж­де­нию, ника­кая речь повре­дить не может, ибо прав­ди­вая меня непре­мен­но пре­воз­не­сет, лжи­вую моя жизнь и нра­вы опро­вер­га­ют. (28) Но раз осуж­да­ют реше­ния, при­ня­тые вами, ока­зав­ши­ми мне выс­шую честь и пору­чив­ши­ми мне важ­ней­шее дело, то поду­май­те хоро­шень­ко, надо ли вам рас­ка­и­вать­ся в этом. (29) Я не могу, ради вяще­го дове­рия к себе, похва­стать изоб­ра­же­ни­я­ми пред­ков, их три­ум­фа­ми или кон­су­ла­та­ми, но, если потре­бу­ет­ся, пока­жу копья, фла­жок, фале­ры252 и дру­гие воин­ские награ­ды253 и, кро­ме того, шра­мы на гру­ди. (30) Вот мои изоб­ра­же­ния, вот моя знат­ность, не по наслед­ству мне достав­ша­я­ся, как им, но при­об­ре­тен­ная бес­чис­лен­ны­ми тру­да­ми и опас­но­стя­ми.

(31) Сло­ва мои не наду­ма­ны: не при­даю я зна­че­ния это­му. Доб­лесть доста­точ­но гово­рит сама о себе; это им нуж­ны искус­ные при­е­мы, чтобы крас­но­ре­чи­ем при­кры­вать позор­ные поступ­ки. (32) Не знаю я гре­че­ской лите­ра­ту­ры, да и не нра­ви­лось мне изу­чать ее, ибо настав­ни­кам в ней она не помог­ла достичь доб­ле­сти254. (33) Но тому, что гораз­до важ­нее для госу­дар­ства, я обу­чен, а имен­но: пора­жать вра­га, нести сто­ро­же­вую служ­бу, ниче­го не боять­ся, кро­ме дур­ной сла­вы, оди­на­ко­во пере­но­сить холод и зной, спать на голой зем­ле, пере­но­сить одновре­мен­но и голод и тяго­ты. (34) Так же я буду настав­лять и сво­их сол­дат, но не обре­ку их на нуж­ду, сам живя в доволь­стве, и не сде­лаю сла­ву сво­им, а тру­ды — их уде­лом. (35) Вот это — полез­ное, вот это — достой­ное граж­да­ни­на коман­до­ва­ние. Ибо само­му купать­ся в рос­ко­ши, а вой­ско под­вер­гать муче­ни­ям и зна­чит быть вла­сте­ли­ном, а не пол­ко­вод­цем.

(36) Таки­ми и подоб­ны­ми дей­стви­я­ми пред­ки ваши про­сла­ви­лись сами и про­сла­ви­ли госу­дар­ство. (37) Кичась сво­и­ми пред­ка­ми, знать, отли­ча­ю­ща­я­ся совсем ины­ми нра­ва­ми, нас, сопер­ни­ков сво­их, пре­зи­ра­ет, а от вас тре­бу­ет всех маги­стра­тур не по сво­им заслу­гам, а буд­то это ваш долг. (38) Но в сво­ем высо­ко­ме­рии эти люди глу­бо­ко заблуж­да­ют­ся. Их пред­ки оста­ви­ли им все то, что толь­ко мож­но: богат­ства, изоб­ра­же­ния, слав­ную память о себе, но доб­ле­сти они им не остав­ля­ли да и не мог­ли оста­вить — лишь ее одну нель­зя ни при­не­сти в дар, ни при­нять. (39) По их сло­вам, я неопря­тен и груб, так как не умею изыс­кан­но устро­ить пируш­ку и у меня нет акте­ра255, да и повар обо­шел­ся мне не доро­же, чем упра­ви­тель усадь­бой. Охот­но при­знаю это, кви­ри­ты! (40) Ведь от отца и дру­гих бес­ко­рыст­ных мужей я усво­ил, что изя­ще­ство подо­ба­ет жен­щи­нам, муж­чи­нам — труд, что всем чест­ным людям над­ле­жит стре­мить­ся к сла­ве боль­ше, чем к богат­ству, что чело­ве­ка укра­ша­ет ору­жие, не утварь256. (41) Так пусть они все­гда дела­ют то, что им при­ят­но, что им по серд­цу: пусть пре­да­ют­ся люб­ви, пьян­ству257, где про­ве­ли моло­дость, там пусть про­во­дят и ста­рость — в пируш­ках, слу­жа чре­во­уго­дию и постыд­ней­шей похо­ти; пот, пыль и про­чее пусть оста­вят нам, кото­рым это при­ят­нее пир­шеств. (42) Но нет, эти него­дяи, опо­зо­рив себя гнус­но­стя­ми, ста­ра­ют­ся лишить чест­ных людей заслу­жен­ных ими наград. (43) И по вели­кой неспра­вед­ли­во­сти раз­врат и леность, эти наи­худ­шие поро­ки, ничуть не вре­дят тем, кто им пре­да­вал­ся, а госу­дар­ство, ни в чем не повин­ное, губят.

(44) Теперь, отве­тив им, насколь­ко того тре­бо­ва­ли мои пра­ви­ла, а не их гнус­ные нра­вы, ска­жу корот­ко о делах госу­дар­ства. (45) Преж­де все­го, не тре­вожь­тесь насчет Нуми­дии, кви­ри­ты! То, что до сего вре­ме­ни спа­са­ло Югур­ту, вы пол­но­стью устра­ни­ли: алч­ность, неопыт­ность, высо­ко­ме­рие258. Далее, там нахо­дит­ся вой­ско, зна­ко­мое с мест­но­стью, но, кля­нусь Гер­ку­ле­сом, ско­рее стой­кое, чем удач­ли­вое; (46) ибо из-за алч­но­сти и опро­мет­чи­во­сти пол­ко­вод­цев оно понес­ло боль­шой урон. (47) Поэто­му под­дер­жи­те меня те, кто по воз­рас­ту годен к воен­ной служ­бе, и бери­тесь за дела госу­дар­ства259, и пусть ни несча­стье, постиг­шее дру­гих, ни гор­ды­ня пол­ко­вод­цев260 не вызы­ва­ют стра­ха ни у кого. Сам я в похо­де и в сра­же­нии буду вам и совет­чи­ком, и това­ри­щем в опас­но­сти и при всех обсто­я­тель­ствах буду рядом с вами. (48) И с помо­щью богов успех — побе­да, добы­ча, сла­ва — поис­ти­не уже бли­зок. Но будь он даже сомни­те­лен или еще далек, все рав­но долг всех чест­ных людей — прий­ти на помощь оте­че­ству. (49) Пра­во, тру­сость еще нико­го не сде­ла­ла бес­смерт­ным, и ни один отец не желал, чтобы его сыно­вья жили веч­но, но чтобы они про­жи­ли свой век чест­но и достой­но. (50) Я про­дол­жил бы свою речь, кви­ри­ты, но роб­ким сло­ва не при­да­дут муже­ства261, а для сме­лых, дума­ет­ся мне, ска­зан­но­го доста­точ­но».

86. (1) После этой речи Марий, уви­дев, что народ вос­прял духом, поспеш­но гру­зит на кораб­ли при­па­сы, день­ги для упла­ты жало­ва­нья, ору­жие и все необ­хо­ди­мое и при­ка­зы­ва­ет лега­ту Авлу Ман­лию отпра­вить­ся в путь. (2) Сам он тем вре­ме­нем наби­ра­ет сол­дат, но не по обы­чаю пред­ков и не по раз­ря­дам, а вся­ко­го, кто поже­ла­ет, боль­шей частью лич­но вне­сен­ных в спис­ки. (3) Одни объ­яс­ня­ли это недо­стат­ком поря­доч­ных граж­дан262, дру­гие — често­лю­би­ем кон­су­ла, ибо имен­но эти люди его про­сла­ви­ли и воз­вы­си­ли, а для чело­ве­ка, стре­мя­ще­го­ся к гос­под­ству, наи­бо­лее под­хо­дя­щие люди — самые нуж­да­ю­щи­е­ся, кото­рые не доро­жат иму­ще­ством, посколь­ку у них ниче­го нет, и все, что им при­но­сит доход, кажет­ся им чест­ным. (4) Итак, Марий, отпра­вив­шись в Афри­ку с под­креп­ле­ни­ем, намно­го более мно­го­чис­лен­ным, чем было опре­де­ле­но, через несколь­ко дней при­бы­ва­ет в Ути­ку. (5) Вой­ско ему пере­да­ет легат Пуб­лий Рути­лий263, так как Метелл избе­гал встре­чи с Мари­ем, чтобы не видеть того, о чем не мог даже слы­шать.

87. (1) И вот кон­сул, попол­нив леги­о­ны и вспо­мо­га­тель­ные когор­ты, всту­па­ет в пло­до­род­ную и бога­тую добы­чей стра­ну; все, захва­чен­ное там, он отда­ет сол­да­там, затем под­сту­па­ет к укреп­ле­ни­ям и горо­дам, сла­бо защи­щен­ным при­ро­дой, име­ю­щим неболь­шие гар­ни­зо­ны, завя­зы­ва­ет в раз­ных местах частые, но лег­кие сра­же­ния. (2) Ново­бран­цы без стра­ха участ­во­ва­ли в этих бит­вах: они виде­ли, что бег­ле­цов либо берут в плен, либо уби­ва­ют, что самым храб­рым угро­жа­ет наи­мень­шая опас­ность, что ору­жие защи­ща­ет сво­бо­ду, роди­ну, роди­те­лей и все про­чее и при­но­сит им сла­ву и богат­ство. (3) Так в корот­кий срок новые сол­да­ты объ­еди­ни­лись со ста­ры­ми и все срав­ня­лись в доб­ле­сти. (4) Цари же, узнав о при­бы­тии Мария, отсту­пи­ли, каж­дый порознь, в труд­но­до­ступ­ные мест­но­сти. Так счел нуж­ным сде­лать Югур­та, наде­яв­ший­ся, что вско­ре мож­но будет напа­дать на рас­сре­до­то­чив­ших­ся вра­гов, что рим­ляне, как и боль­шин­ство дру­гих, изба­вив­шись от стра­ха, будут вести себя более бес­печ­но и рас­пу­щен­но.

88. (1) Тем вре­ме­нем Метелл, при­е­хав в Рим, встре­ча­ет там неожи­дан­но для себя самый радост­ный при­ем264, ибо нена­висть улег­лась и народ оце­нил его так же, как отцы сена­то­ры.

(2) Марий, одна­ко, с неустан­ным и при­сталь­ным вни­ма­ни­ем наблю­дал за всем, что про­ис­хо­ди­ло у рим­лян и у их вра­гов, изу­чал их силь­ные и сла­бые сто­ро­ны, сле­дил за пере­дви­же­ни­я­ми царей, пре­ду­пре­ждал их замыс­лы и коз­ни, не допус­кал, чтобы у него осла­бе­ва­ла дис­ци­пли­на и чтобы вра­ги чув­ство­ва­ли себя в без­опас­но­сти. (3) Так он, часто напа­дая в пути на гету­лов и на Югур­ту, когда те сво­зи­ли добы­чу, захва­чен­ную у наших союз­ни­ков265, обра­щал их в бег­ство, а само­го царя невда­ле­ке от Цир­ты заста­вил бро­сить ору­жие266. (4) Одна­ко, поняв, что это лишь при­но­сит сла­ву, но не ведет к окон­ча­нию вой­ны, он решил захва­тить один за дру­гим горо­да, кото­рые бла­го­да­ря сво­им гар­ни­зо­нам или место­по­ло­же­нию мог­ли быть исполь­зо­ва­ны вра­га­ми и пред­став­ля­ли для него опас­ность; тогда Югур­та, по его мне­нию, либо лишит­ся под­держ­ки, если допу­стит это, либо даст сра­же­ние. (5) Бокх же не раз при­сы­лал к Марию гон­цов, уве­ряя, что ищет друж­бы рим­ско­го наро­да и что Марию не надо боять­ся враж­деб­ных дей­ствий с его сто­ро­ны, (6) Было ли это при­твор­ством, чтобы вне­зап­ный удар ока­зал­ся для нас осо­бен­но тяже­лым, или же царь, по при­ро­де сво­ей непо­сто­ян­ный, готов был то искать мира, то воз­об­нов­лять вой­ну, труд­но ска­зать.

89. (1) Сле­дуя сво­е­му пла­ну, кон­сул под­сту­пал к горо­дам и укреп­лен­ным селе­ни­ям и отни­мал их у вра­гов — либо силой, либо угро­за­ми или обе­ща­ни­я­ми награ­ды. (2) Вна­ча­ле он огра­ни­чи­вал­ся неболь­ши­ми дей­стви­я­ми, пола­гая, что Югур­та, защи­щая сво­их под­дан­ных, всту­пит с ним в бой. (3) Но, узнав, что царь дале­ко и занят дру­ги­ми дела­ми, он счел своевре­мен­ным при­сту­пить к более важ­ным и труд­ным делам.

(4) Сре­ди бес­край­них пустынь нахо­дил­ся боль­шой и могу­ще­ствен­ный город Кап­са267, буд­то бы осно­ван­ный Гер­ку­ле­сом Ливий­ским. Его жите­лей Югур­та осво­бо­дил от пода­тей, управ­лял ими мяг­ко, и они поэто­му счи­та­лись вер­ны­ми под­дан­ны­ми царя; от вра­гов защи­ща­ли их не толь­ко город­ские сте­ны, ору­жие и гар­ни­зон, но преж­де все­го непро­хо­ди­мая мест­ность. (5) Ибо, если не счи­тать бли­жай­ших горо­дов, вся осталь­ная стра­на была пустын­на, без­вод­на и осо­бен­но опас­на из-за оби­лия змей, кото­рые, как все дикие зве­ри, ста­но­ви­лись осо­бен­но сви­ре­пы­ми от недо­стат­ка пищи. Кро­ме того, змея, по при­ро­де сво­ей ядо­ви­тая, воз­буж­да­ет­ся от жаж­ды268боль­ше, чем от все­го осталь­но­го. (6) Марий испы­ты­вал жгу­чее жела­ние захва­тить этот город — как из воен­ных сооб­ра­же­ний, так и пото­му, что это каза­лось очень нелег­ким делом; ведь Метелл стя­жал себе сла­ву, взяв Талу, рас­по­ло­жен­ную и укреп­лен­ную точ­но так же, раз­ве что под Талой было несколь­ко род­ни­ков невда­ле­ке от город­ских стен, а в рас­по­ря­же­нии жите­лей Кап­сы — лишь один не исся­ка­ю­щий источ­ник воды, да и тот — в самом горо­де, осталь­ная вода, кото­рой они поль­зо­ва­лись, была дож­де­вой. (7) Это обсто­я­тель­ство и здесь, и в дру­гих местах Афри­ки, уда­лен­ных от моря и невоз­де­лан­ных, жите­ли пере­но­си­ли тем лег­че, что нуми­дий­цы пита­лись пре­иму­ще­ствен­но моло­ком и дичью и не нуж­да­лись ни в соли, ни в дру­гих сред­ствах, воз­буж­да­ю­щих аппе­тит. (8) Пища слу­жи­ла им для уто­ле­ния голо­да и жаж­ды, а не для насла­жде­ния и не как рос­кошь269.

90. (1) Итак, кон­сул, все раз­ве­дав и, дума­ет­ся мне, поло­жив­шись на богов (ибо при таких труд­но­стях преду­смот­реть все даже его муд­рость не мог­ла; а ему гро­зи­ла еще и нехват­ка зер­на, так как нуми­дий­цы зани­ма­ют­ся ско­то­вод­ством боль­ше, чем зем­ле­де­ли­ем, и весь свой уро­жай по при­ка­зу царя пере­вез­ли в укреп­лен­ные горо­да, зем­ля же была в это вре­мя суха и лише­на рас­ти­тель­но­сти, посколь­ку был конец лета270), все-таки, насколь­ко воз­мож­но, гото­вит­ся весь­ма преду­смот­ри­тель­но. (2) Весь скот, захва­чен­ный им в послед­ние дни, он велит гнать впе­ред всад­ни­кам вспо­мо­га­тель­ных войск; лега­ту Авлу Ман­лию при­ка­зы­ва­ет идти во гла­ве когорт лег­ко­во­ору­жен­ных к горо­ду Лары271, где он оста­вил день­ги для упла­ты жало­ва­нья и про­до­воль­ствие, и обе­ща­ет ему, что сам через несколь­ко дней при­бу­дет туда же соби­рать добы­чу. (3) Скрыв таким обра­зом свои наме­ре­ния, он направ­ля­ет­ся к реке Танаис272.

91. (1) Впро­чем, в пути Марий еже­днев­но рас­пре­де­лял скот поров­ну по цен­ту­ри­ям и тур­мам и велел делать из шкур мехи; в то же вре­мя он вос­пол­нял нехват­ку зер­на и тай­но от всех запа­сал­ся всем, что вско­ре долж­но было пона­до­бить­ся. Нако­нец, на шестой день, когда дошли до реки, было гото­во мно­го мехов. (2) Здесь, раз­бив лагерь и слег­ка укре­пив его, он при­ка­зы­ва­ет сол­да­там поесть и быть гото­вы­ми к выступ­ле­нию на зака­те солн­ца, снять с себя всю покла­жу и взять с собой и нагру­зить на вьюч­ных живот­ных одну лишь воду. (3) Когда, по его мне­нию, наста­ло вре­мя, Марий высту­па­ет из лаге­ря и, совер­шив пере­ход в тече­ние всей ночи, устра­и­ва­ет при­вал; так же дела­ет он и в сле­ду­ю­щую ночь; на тре­тью ночь задол­го до рас­све­та он при­хо­дит в хол­ми­стую мест­ность, нахо­дя­щу­ю­ся от Кап­сы на рас­сто­я­нии не более двух миль, и там, никак себя не обна­ру­жи­вая, выжи­да­ет. (4) С наступ­ле­ни­ем дня, когда мно­же­ство нуми­дий­цев, ниче­го не подо­зре­вая, вышло из горо­да, он вне­зап­но при­ка­зы­ва­ет всей сво­ей кон­ни­це, а с ней и самым быст­рым пехо­тин­цам бегом бро­сить­ся к Кап­се и захва­тить город­ские воро­та. Сам он, пре­ис­пол­нен­ный реши­мо­сти, поспе­шил сле­дом и не поз­во­лил сол­да­там зани­мать­ся гра­бе­жом. (5) Когда горо­жане узна­ли об этом, то смя­те­ние, ужас, неожи­дан­ность беды и вдо­ба­вок то обсто­я­тель­ство, что часть их сограж­дан ока­за­лась за пре­де­ла­ми город­ских стен и во вла­сти вра­га, — все это заста­ви­ло их сдать­ся. (6) Тем не менее город пре­да­ли огню, взрос­лых нуми­дий­цев пере­би­ли, всех осталь­ных про­да­ли в раб­ство, а добы­чу поде­ли­ли меж­ду сол­да­та­ми. (7) Это нару­ше­ние зако­нов вой­ны было допу­ще­но не из-за алч­но­сти или жесто­ко­сти кон­су­ла, но пото­му, что мест­ность эта была удоб­на для Югур­ты и труд­но­до­ступ­на для нас, насе­ле­ние нена­деж­но, веро­лом­но, и его не уда­ва­лось преж­де удер­жать ни мило­стью, ни стра­хом273.

92. (1) Завер­шив столь труд­ное дело, и при­том без малей­ших потерь, Марий, уже и рань­ше вели­кий и про­слав­лен­ный, при­об­рел еще боль­шее вели­чие и сла­ву. (2) Все поступ­ки его, даже не очень осмот­ри­тель­ные, при­пи­сы­ва­лись его доб­ле­сти. Сол­да­ты, к кото­рым он отно­сил­ся не слиш­ком стро­го и кото­рые раз­бо­га­те­ли, пре­воз­но­си­ли его до небес, нуми­дий­цы боя­лись его боль­ше, чем боят­ся про­сто­го смерт­но­го, нако­нец, все, и союз­ни­ки и вра­ги, вери­ли, что либо он наде­лен боже­ствен­ным умом, либо все его дей­ствия выра­жа­ют волю богов274. (3) Добив­шись успе­ха, кон­сул высту­пил про­тив дру­гих горо­дов. Неко­то­рые из них, сло­мив сопро­тив­ле­ние нуми­дий­цев, он захва­тил, боль­шин­ство же, поки­ну­тых насе­ле­ни­ем вслед­ствие несча­стья, обру­шив­ше­го­ся на жите­лей Кап­сы, пре­дал огню; повсю­ду сто­ял плач и шла рез­ня. (4) Нако­нец, овла­дев мно­ги­ми горо­да­ми, при­чем в боль­шин­стве слу­ча­ев без потерь, Марий при­сту­па­ет к дру­го­му пред­при­я­тию, не свя­зан­но­му с таки­ми пре­пят­стви­я­ми, как при взя­тии Кап­сы, но не менее труд­но­му275.

(5) Дело в том, что непо­да­ле­ку от реки Мулук­ки, раз­де­ляв­шей цар­ства Югур­ты и Бок­ха, посре­ди рав­ни­ны была необы­чай­но высо­кая ска­ли­стая гора, доста­точ­но обшир­ная для построй­ки неболь­шой кре­по­сти, к кото­рой вел лишь один очень узкий про­ход; вся гора была настоль­ко кру­той, слов­но ее сде­ла­ла не при­ро­да, а искус­ство и руки чело­ве­ка. (6) Там хра­ни­лись сокро­ви­ща царя, и Марий решил захва­тить это место любой ценой. Но помог ему не столь­ко рас­чет, сколь­ко слу­чай; (7) ибо в кре­по­сти было доста­точ­но людей и ору­жия, боль­шой запас зер­на и источ­ник воды; для устрой­ства насы­пей, башен и дру­гих осад­ных соору­же­ний мест­ность была неудоб­на; тро­па, кото­рой поль­зо­ва­лись защит­ни­ки кре­по­сти, была очень узка, а скло­ны с обе­их сто­рон отвес­ны. (8) Под­во­дить по ней наве­сы было крайне опас­но да и бес­по­лез­но: сто­и­ло их чуть выдви­нуть впе­ред, как оса­жден­ные уни­что­жа­ли их огнем или кам­ня­ми. (9) Труд­но­до­ступ­ное место не поз­во­ля­ло сол­да­там ни занять пози­цию перед осад­ны­ми соору­же­ни­я­ми, ни без­опас­но дей­ство­вать под щита­ми; все самые храб­рые были уби­ты или ране­ны, сре­ди дру­гих уси­ли­вал­ся страх.

93. (1) Марий, затра­тив мно­го дней и тру­да, в тре­во­ге раз­мыш­лял, не отка­зать­ся ли ему от сво­е­го замыс­ла, посколь­ку он ока­зал­ся невы­пол­ни­мым, или ждать счаст­ли­во­го слу­чая, не раз уже выру­чав­ше­го его. (2) И вот, пока он, взвол­но­ван­ный, мно­го дней и ночей пре­да­вал­ся раз­ду­мью, какой-то лигу­ри­ец, про­стой сол­дат из вспо­мо­га­тель­ных когорт, слу­чай­но вый­дя из лаге­ря по воду, неда­ле­ко от кре­по­сти, со сто­ро­ны, про­ти­во­по­лож­ной тому месту, где сра­жа­лись, заме­тил ули­ток, пол­зав­ших меж­ду скал. Подо­брав одну, дру­гую, затем мно­гих, он, увлек­шись, посте­пен­но под­нял­ся почти на вер­ши­ну горы. (3) Там, уви­дев, что вокруг нико­го нет, он, как это свой­ствен­но чело­ве­че­ско­му уму, склон­но­му пре­одоле­вать труд­но­сти, стал думать о дру­гом [еще более труд­ном]. (4) В этом месте меж­ду скал слу­чай­но вырос боль­шой камен­ный дуб, спер­ва чуть накло­нив­ший­ся кни­зу, затем изо­гнув­ший­ся и потя­нув­ший­ся вверх, что есте­ствен­но для дере­вьев. Опи­ра­ясь то на его вет­ви, то на высту­пав­шие из зем­ли кам­ни, лигу­ри­ец достиг пло­щад­ки, на кото­рой сто­я­ла кре­пость, посколь­ку вни­ма­ние всех нуми­дий­цев было обра­ще­но на бит­ву. (5) Раз­ве­дав все, что, по его мне­нию, вско­ре мог­ло бы при­го­дить­ся, он спус­ка­ет­ся вниз тем путем, но уже не науда­чу, как под­ни­мал­ся, а все обсле­дуя и высмат­ри­вая вокруг. (6) Потом он спе­шит к Марию, сооб­ща­ет ему о сво­ем при­клю­че­нии, сове­ту­ет ему напасть на кре­пость с той сто­ро­ны, отку­да он под­ни­мал­ся, и пред­ла­га­ет себя в про­вод­ни­ки на этом опас­ном пути. (7) Чтобы про­ве­рить его сооб­ще­ние, Марий послал вме­сте с лигу­рий­цем несколь­ких чело­век из тех, кто при­сут­ство­вал тогда; в соот­вет­ствии со сво­им нра­вом одни сочли это дело труд­ным, дру­гие — лег­ким. Кон­сул, одна­ко, при­обод­рил­ся. (8) И вот из тру­ба­чей и гор­ни­стов он отби­ра­ет пяте­рых самых про­вор­ных, дает им для защи­ты четы­рех цен­ту­ри­о­нов, при­ка­зы­ва­ет, чтобы все они пови­но­ва­лись лигу­рий­цу, и назна­ча­ет выступ­ле­ние на сле­ду­ю­щий день276.

94. (1) В назна­чен­ное вре­мя лигу­ри­ец, при­го­то­вив и собрав все необ­хо­ди­мое, отправ­ля­ет­ся в путь. Те, кто дол­жен был под­нять­ся по обры­ву, зара­нее обу­чен­ные про­вод­ни­ком, пере­ме­ни­ли ору­жие и одеж­ду: они были с непо­кры­той голо­вой и босы, чтобы луч­ше осмат­ри­вать мест­ность и лазать по ска­лам; за спи­ной они нес­ли мечи и щиты, при­том нуми­дий­ские, из кож, более лег­кие и про­из­во­дя­щие мень­ше шума при уда­ре. (2) Идя впе­ре­ди, лигу­ри­ец при­вя­зы­вал верев­ки к высту­пам ска­лы и к тор­ча­щим из зем­ли ста­рым кор­ням, чтобы сол­да­там лег­че было под­ни­мать­ся на кру­чу; ино­гда он пода­вал руку тем, кого пуга­ла непри­выч­ная доро­га; там, где вос­хож­де­ние было осо­бен­но труд­ным, он про­пус­кал людей одно­го за дру­гим без­оруж­ных, а потом сле­до­вал за ними с их ору­жи­ем. В местах, казав­ших­ся опас­ны­ми, он шел пер­вым и по несколь­ко раз под­ни­мал­ся и спус­кал­ся туда и обрат­но, а затем, быст­ро отхо­дя в сто­ро­ну, все­лял уве­рен­ность в дру­гих. (3) После дол­го­го и уто­ми­тель­но­го подъ­ема они нако­нец доби­ра­ют­ся до кре­по­сти, без­люд­ной с этой сто­ро­ны, пото­му что все жите­ли, как и в осталь­ные дни, отби­ва­ли напа­де­ния про­тив­ни­ка. Марий весь день сво­и­ми ата­ка­ми дер­жал нуми­дий­цев в напря­же­нии, но теперь, узнав от гон­цов об успеш­ных дей­стви­ях лигу­рий­ца, обод­рив сол­дат и вый­дя из-под наве­са, сам под­сту­пил к стене, при­ве­дя в дви­же­ние «чере­па­ху»277, не пере­ста­вая изда­ли устра­шать вра­гов стрель­бой из мета­тель­ных машин, дей­стви­я­ми луч­ни­ков и пращ­ни­ков. (4) Нуми­дий­цы, одна­ко, и рань­ше не раз уни­что­жав­шие и под­жи­гав­шие осад­ные щиты рим­лян, не пря­та­лись за сте­на­ми кре­по­сти, но днем и ночью нахо­ди­лись перед укреп­ле­ни­я­ми, поно­си­ли рим­лян, Мария назы­ва­ли без­рас­суд­ным, нашим сол­да­там гро­зи­ли раб­ством у Югур­ты, в сво­ей уда­че были дерз­ки. (5) А пока и рим­ляне, и их сопер­ни­ки были погло­ще­ны борь­бой, когда обе сто­ро­ны ярост­но боро­лись — одни за сла­ву и гос­под­ство, дру­гие за свою жизнь, в тылу у нуми­дий­цев про­зву­чал вдруг сиг­нал. Спер­ва уда­ри­лись в бег­ство жен­щи­ны и дети, вышед­шие погля­деть на бит­ву, затем те, кто бли­же осталь­ных нахо­дил­ся у город­ской сте­ны, и, нако­нец, все под­ряд, воору­жен­ные и без­оруж­ные. (6) Когда это слу­чи­лось, рим­ляне ста­ли еще реши­тель­нее насе­дать и нано­сить уда­ры; боль­шин­ство вра­гов они толь­ко рани­ли, затем по телам уби­тых, охва­чен­ные жаж­дой сла­вы, напе­ре­бой ста­ра­лись взо­брать­ся на сте­ну, при­чем ни один не задер­жал­ся ради гра­бе­жа. (7) Так исправ­лен­ная бла­го­да­ря слу­чаю опро­мет­чи­вость Мария при­нес­ла ему сла­ву, несмот­ря на его про­мах278.

95. (1) Тем вре­ме­нем кве­стор Луций Сул­ла при­был в лагерь с мно­го­чис­лен­ной кон­ни­цей, набран­ной в Лации и сре­ди союз­ни­ков, для чего они был остав­лен в Риме279. (2) А так как обсто­я­тель­ства напом­ни­ли нам о таком чело­ве­ке, то я счи­таю умест­ным корот­ко рас­ска­зать о его нату­ре и обра­зе жиз­ни, ибо в дру­гом месте о дея­ни­ях Сул­лы я гово­рить не наме­рен, а Луций Сисен­на, изу­чив­ший их луч­ше и тща­тель­нее всех, кто опи­сы­вал собы­тия того вре­ме­ни, по-мое­му, не был доста­точ­но бес­при­стра­стен в сво­их суж­де­ни­ях280.

(3) Итак, Сул­ла при­над­ле­жал к знат­но­му пат­ри­ци­ан­ско­му роду281, к его вет­ви, уже почти угас­шей вви­ду без­де­я­тель­но­сти пред­ков. В зна­нии гре­че­ской и латин­ской лите­ра­ту­ры он не усту­пал уче­ней­шим людям, отли­чал­ся огром­ной выдерж­кой, был жаден до насла­жде­ний, но еще более до сла­вы. На досу­ге он любил пре­да­вать­ся рос­ко­ши, но плот­ские радо­сти все же нико­гда не отвле­ка­ли его от дел; прав­да, в семей­ной жиз­ни он мог бы вести себя более достой­но282. Он был крас­но­ре­чив, хитер, лег­ко всту­пал в дру­же­ские свя­зи, в делах умел необы­чай­но тон­ко при­тво­рять­ся; был щедр на мно­гое, а более все­го на день­ги. (4) И хотя до побе­ды в граж­дан­ской войне он был счаст­ли­вей­шим из всех, все-таки его уда­ча нико­гда не была боль­шей, чем его настой­чи­вость, и мно­гие спра­ши­ва­ли себя, более ли он храбр или более счаст­лив283. Что каса­ет­ся его даль­ней­ших дей­ствий, то я сам не знаю, стыд­но или же тягост­но будет мне о них гово­рить284.

96. (1) И вот Сул­ла, как уже было ска­за­но, при­быв с кон­ни­цей в Афри­ку, то есть в лагерь Мария, пона­ча­лу неопыт­ный и несве­ду­щий в воен­ном деле, в корот­кий срок стал очень иску­сен в нем. (2) Кро­ме того, он при­вет­ли­во заго­ва­ри­вал с сол­да­та­ми, мно­гим по их прось­бе, а ино­гда и по соб­ствен­но­му почи­ну ока­зы­вал услу­ги, сам же неохот­но при­ни­мал их и воз­да­вал за них быст­рее, чем отда­ют долг; он ниче­го не тре­бо­вал ни от кого и ста­рал­ся, чтобы боль­ше людей было у него в дол­гу. То шут­ли­во, то серьез­но гово­рил он с людь­ми само­го низ­ко­го зва­ния; (3) в тру­дах285, похо­де и кара­у­лах неиз­мен­но участ­во­вал и при этом не заде­вал доб­ро­го име­ни кон­су­ла или ино­го ува­жа­е­мо­го чело­ве­ка, как быва­ет при дур­ном често­лю­бии286; он толь­ко не тер­пел, чтобы кто-нибудь пре­взо­шел его в сове­тах или в делах, сам же очень мно­гих остав­лял поза­ди. (4) Эти­ми сво­и­ми каче­ства­ми и пове­де­ни­ем он быст­ро при­об­рел вели­чай­шее рас­по­ло­же­ние Мария и сол­дат.

97. (1) Югур­та, одна­ко, поте­ряв Кап­су и дру­гие укреп­лен­ные и важ­ные для него места, а к тому же и нема­ло иму­ще­ства, послал к Бок­ху гон­цов с пред­ло­же­ни­ем поско­рей при­ве­сти свои вой­ска в Нуми­дию, ибо наста­ло вре­мя дать бой. (2) Узнав, что тот мед­лит и, колеб­лясь, взве­ши­ва­ет дово­ды в поль­зу вой­ны и в поль­зу мира, Югур­та сно­ва, по обык­но­ве­нию, под­ку­пил подар­ка­ми его при­бли­жен­ных, а само­му мав­ру обе­щал тре­тью часть Нуми­дии, если рим­ляне будут выдво­ре­ны из Афри­ки или если вой­на будет закон­че­на без ущер­ба для его цар­ства. (3) Соблаз­нив­шись такой награ­дой, Бокх с мно­го­чис­лен­ным вой­ском при­со­еди­ня­ет­ся к Югур­те.

Объ­еди­нив вой­ска, они, когда оста­ва­лась едва деся­тая часть дня287, напа­да­ют на Мария, уже направ­ляв­ше­го­ся на зим­ние квар­ти­ры288; они реши­ли, что в слу­чае пора­же­ния насту­пав­шая ночь послу­жит им защи­той, если же они побе­дят, то не будет поме­хой, так как они зна­ют мест­ность; напро­тив, рим­ля­нам в обо­их слу­ча­ях тем­но­та создаст боль­шие затруд­не­ния. (4) Не успел кон­сул289 узнать от мно­гих людей о при­бли­же­нии вра­гов, как они уже появи­лись, и преж­де чем вой­ско успе­ло постро­ить­ся или хотя бы сло­жить покла­жу в одно место, сло­вом, преж­де чем оно смог­ло услы­шать сиг­нал или сло­ва при­ка­за, всад­ни­ки — гету­лы и мав­ры — не стро­ем и не в каком-либо бое­вом поряд­ке, а груп­па­ми, буд­то собрав­ши­ми­ся по воле слу­чая, нале­та­ют на наших. (5) А те, испы­тав страх от неожи­дан­но­сти, но все же пом­ня о сво­ей доб­ле­сти, либо бра­лись за ору­жие, либо защи­ща­ли дру­гих сол­дат, брав­ших­ся за ору­жие; неко­то­рые вска­ки­ва­ли на лоша­дей, мча­лись навстре­чу вра­гам; бит­ва ста­ла боль­ше напо­ми­нать схват­ку с раз­бой­ни­ка­ми, чем сра­же­ние: без зна­мен, не соблю­дая строя, всад­ни­ки впе­ре­меш­ку с пехо­тин­ца­ми, одни отсту­па­ли, дру­гие поги­ба­ли; на мно­гих, бив­ших­ся отча­ян­но, напа­да­ли сза­ди; ни доб­лесть, ни ору­жие не защи­ща­ли надеж­но наших сол­дат, так как непри­я­тель имел чис­лен­ный пере­вес. Нако­нец, рим­ляне, как вете­ра­ны [и пото­му опыт­ные вои­ны], так и ново­бран­цы, если мест­ность или слу­чай им поз­во­ля­ли соеди­нить­ся, ста­ли смы­кать­ся в коль­цо и таким обра­зом, будучи при­кры­ты со всех сто­рон и сохра­няя постро­е­ние, выдер­жи­ва­ли натиск вра­га.

98. (1) Но и в этом столь слож­ном поло­же­нии Марий не испу­гал­ся, не пал духом, но во гла­ве сво­ей тур­мы290, состав­лен­ной не столь­ко из самых ему близ­ких людей, сколь­ко из наи­бо­лее храб­рых, появ­лял­ся всю­ду и то при­хо­дил на помощь дрог­нув­шим, то напа­дал на вра­гов там, где они отби­ва­лись спло­чен­ной мас­сой, помо­гал сол­да­там лич­но, пото­му что при таком бес­по­ряд­ке отда­вать при­ка­зы он не мог. (2) Вот и окон­чил­ся день291, но вар­ва­ры ничуть не ослаб­ля­ли сво­е­го натис­ка и, как им веле­ли их цари, сочтя ночь бла­го­при­ят­ной для себя, напа­да­ли еще более ярост­но. (3) Тогда Марий, исхо­дя из обсто­я­тельств, при­ни­ма­ет реше­ние и, дабы его вой­ско име­ло воз­мож­ность отсту­пить, зани­ма­ет два рас­по­ло­жен­ных рядом хол­ма — один, недо­ста­точ­но боль­шой для устрой­ства лаге­ря, но с источ­ни­ком, бога­тым водой, дру­гой более удоб­ный, так как, высо­кий и в зна­чи­тель­ной части обры­ви­стый, не тре­бо­вал зна­чи­тель­ных укреп­ле­ний. (4) Марий при­ка­зы­ва­ет Сул­ле со всад­ни­ка­ми про­ве­сти ночь у источ­ни­ка, а сам, посколь­ку вра­ги пре­бы­ва­ли в таком же бес­по­ряд­ке, посте­пен­но соби­ра­ет сол­дат, рас­се­яв­ших­ся по полю, и уско­рен­ным шагом уво­дит их вверх на холм. (5) Труд­ность пози­ции вынуж­да­ет царей отка­зать­ся от сра­же­ния, но все же они не раз­ре­ша­ют сво­им сол­да­там отхо­дить; окру­жив оба хол­ма круп­ны­ми сила­ми, они рас­по­ла­га­ют­ся в боль­шом бес­по­ряд­ке. (6) Раз­ве­дя мно­го кост­ров, вар­ва­ры боль­шую часть ночи, по сво­е­му обык­но­ве­нию, лико­ва­ли, ора­ли, и их воин­ствен­ные пол­ко­вод­цы счи­та­ли себя побе­ди­те­ля­ми, раз они не обра­ти­лись в бег­ство. (7) Все это в потем­ках с высо­ты было хоро­шо вид­но рим­ля­нам и весь­ма обод­ря­ло их.

99. (1) Неопыт­ность вра­гов при­да­ла Марию уве­рен­ность, и он при­ка­зал соблю­дать пол­ное мол­ча­ние и даже, по обык­но­ве­нию, не тру­бить сме­ну ноч­ной стра­жи292. На рас­све­те, когда устав­шие вра­ги засну­ли, он рас­по­ря­дил­ся, чтобы часо­вые, как и тру­ба­чи когорт, турм и леги­о­нов293, разом затру­би­ли, а сол­да­ты под­ня­ли крик и выско­чи­ли из ворот лаге­ря. (2) Мав­ры и гету­лы, вне­зап­но раз­бу­жен­ные незна­ко­мы­ми им и страш­ны­ми зву­ка­ми, не смог­ли ни бежать, ни вооб­ще что-либо сде­лать. (3) Шум, кри­ки, отсут­ствие какой-либо помо­щи во вре­мя наше­го напа­де­ния, сума­то­ха и смя­те­ние при­ве­ли их в ужас, почти лишив рас­суд­ка. В кон­це кон­цов все они были рас­се­я­ны и обра­ще­ны в бег­ство; было захва­че­но мно­го ору­жия и воин­ских зна­мен, и погиб­ло в этом сра­же­нии боль­ше людей, чем во всех преды­ду­щих, ибо сон и небы­ва­лый страх поме­ша­ли бег­ству.

100. (1) Затем Марий про­дол­жил пере­ход на зим­ние квар­ти­ры: чтобы обес­пе­чить луч­шее снаб­же­ние войск, он решил про­ве­сти зиму в при­мор­ских горо­дах. Одна­ко побе­да не сде­ла­ла его ни бес­печ­ным, ни занос­чи­вым, и дви­гал­ся он в бое­вом поряд­ке294 — точ­но так же, как если бы нахо­дил­ся на виду у вра­га. (2) Сул­ла с кон­ни­цей шел спра­ва, сле­ва — Авл Ман­лий с пращ­ни­ка­ми и луч­ни­ка­ми, а так­же когор­та­ми лигу­рий­цев. Воз­глав­ля­ли и замы­ка­ли вой­ско мани­пу­лы лег­кой пехо­ты под коман­дой три­бу­нов. (3) Пере­беж­чи­ки, кото­ры­ми Марий доро­жил мень­ше все­го и кото­рые луч­ше всех зна­ли мест­ность, сле­ди­ли за пере­дви­же­ни­ем про­тив­ни­ка. В то же вре­мя кон­сул, как буд­то у него не было помощ­ни­ков, сам наблю­дал за всем, появ­лял­ся всю­ду, хва­лил или уко­рял каж­до­го, кто это­го заслу­жи­вал. (4) Будучи при ору­жии и пре­дель­но вни­ма­тель­ный сам, он того же тре­бо­вал от сол­дат. С той же осмот­ри­тель­но­стью, с какой он дви­гал­ся, он укреп­лял лагерь, ста­вил когор­ты леги­о­не­ров на стра­же у ворот, рас­по­ла­гал вспо­мо­га­тель­ную кон­ни­цу перед лаге­рем, кро­ме того, рас­став­лял сол­дат в укреп­ле­ни­ях на валу, сам обхо­дил посты — не столь­ко из недо­ве­рия к тому, как будут выпол­нять­ся его при­ка­за­ния, сколь­ко для того, чтобы сол­да­ты охот­нее пере­но­си­ли тяго­ты, кото­рые с ними раз­де­ля­ет их пол­ко­во­дец. (5) И дей­стви­тель­но, Марий тогда, как и вооб­ще в тече­ние всей Югур­тин­ской вой­ны, под­дер­жи­вал дис­ци­пли­ну в вой­ске, не столь­ко при­бе­гая к нака­за­ни­ям, сколь­ко обра­ща­ясь к сове­сти сол­дат. Мно­гие объ­яс­ня­ли это его стрем­ле­ни­ем к популяр­но­сти, дру­гие — тем, что суро­вая жизнь, к кото­рой он при­вык с дет­ства, и все то, что иные счи­та­ют несча­стьем, для него было удо­воль­стви­ем. Во вся­ком слу­чае, дела госу­дар­ства он вер­шил чест­но и достой­но — так же, как при самой стро­гой вла­сти.

101. (1) На чет­вер­тый день неда­ле­ко от горо­да Цир­ты одновре­мен­но ото­всю­ду яви­лись раз­вед­чи­ки, и ста­ло ясно, что враг бли­зок. (2) Но так как они, воз­вра­тив­шись с раз­ных сто­рон, сооб­ща­ли все одно и то же, то кон­сул, не зная, какой бое­вой поря­док ему при­нять, оста­но­вил­ся и выжи­дал, не изме­нив строя295 и гото­вый отра­зить любое напа­де­ние. (3) Так что Югур­та, раз­де­лив­ший свои силы на четы­ре части и рас­счи­ты­вав­ший, что из всех его сол­дат хотя бы неко­то­рые уда­рят по вра­же­ско­му тылу, про­счи­тал­ся. (4) Тем вре­ме­нем Сул­ла, кото­рый пер­вым всту­пил в сопри­кос­но­ве­ние с про­тив­ни­ком, обод­рив сво­их всад­ни­ков, постро­ен­ных по тур­мам как мож­но тес­нее, сам вме­сте с дру­ги­ми напал на мав­ров; осталь­ные не дви­га­лись с места, при­кры­ва­лись от пущен­ных изда­ле­ка дро­ти­ков и рази­ли всех, кто всту­пал с ними в руко­паш­ный бой. (5) Пока сра­жа­лись кон­ные, Бокх с пехо­той, кото­рую к нему при­вел сын его Волукс (задер­жав­шись в пути, она не участ­во­ва­ла в пер­вом сра­же­нии296), уда­рил в хвост рим­ско­го вой­ска. (6) Марий тогда нахо­дил­ся в голов­ных рядах, посколь­ку там были Югур­та и его глав­ные силы. Узнав о при­бы­тии Бок­ха, нуми­ди­ец с неболь­шим отря­дом неза­мет­но пово­ра­чи­ва­ет в сто­ро­ну наших пехо­тин­цев. Там он на латин­ском язы­ке — ибо под Нуман­ци­ей он научил­ся гово­рить на нем — закри­чал, что наши сол­да­ты сра­жа­ют­ся напрас­но, ибо он толь­ко что соб­ствен­ной рукой убил Мария; одновре­мен­но пока­зы­вал им окро­вав­лен­ный меч, кото­рым он ярост­но разил наших пехо­тин­цев. (7) Услы­шав и уви­дев это, наши сол­да­ты испу­га­лись, не столь­ко пове­рив это­му изве­стию, сколь­ко в ужа­се от самой этой воз­мож­но­сти, а вар­ва­ры вос­пря­ли духом и ста­ли еще ярост­нее напа­дать на потря­сен­ных рим­лян. (8) Послед­ние уже были гото­вы обра­тить­ся в бег­ство, когда Сул­ла, раз­гро­мив тех, на кого он напал, воз­вра­тив­шись, уда­рил мав­рам во фланг. (9) Бокх тот­час же повер­нул вой­ско. Югур­та же, ста­рав­ший­ся под­дер­жать сво­их и не упу­стить уже почти достиг­ну­тую побе­ду, был окру­жен всад­ни­ка­ми и, после того как спра­ва и сле­ва были уби­ты окру­жав­шие его сол­да­ты, в оди­ноч­ку про­рвал­ся под гра­дом вра­же­ских копий и дро­ти­ков. (10) Тем вре­ме­нем Марий, рас­се­яв вра­же­скую кон­ни­цу, поспе­шил на помощь сво­им, кото­рых, как он узнал, уже тес­ни­ли. (11) Нако­нец враг был раз­гром­лен повсю­ду. Рав­ни­на, откры­тая взо­ру, пред­став­ля­ла собой ужас­ное зре­ли­ще: пре­сле­до­ва­ние, бег­ство, убий­ство, плен, повер­жен­ные лоша­ди и люди; мно­же­ство ране­ных, кото­рые не в силах ни бежать, ни оста­вать­ся в покое — они толь­ко при­под­ни­ма­ют­ся на миг и тот­час же пада­ют; в общем, насколь­ко мог охва­тить глаз, зем­ля была усе­я­на стре­ла­ми, ору­жи­ем, мерт­вы­ми тела­ми, а меж­ду ними — повсю­ду кровь.

102. (1) После это­го кон­сул, теперь уже без­услов­ный побе­ди­тель, при­был в Цир­ту, куда он вна­ча­ле и направ­лял­ся. (2) Туда через пять дней после вто­ро­го пора­же­ния вар­ва­ров яви­лись послы от Бок­ха и от его име­ни пред­ло­жи­ли Марию напра­вить к царю двух надеж­ных людей, с кото­ры­ми он хочет обсу­дить нечто важ­ное для него само­го и для рим­ско­го наро­да. Марий тот­час же при­ка­зал ехать Луцию Сул­ле и Авлу Ман­лию. (3) Хотя их и при­гла­сил царь, они все же реши­ли гово­рить перед ним пер­вы­ми, чтобы скло­нить его к миру, если он его про­тив­ник, и еще более побу­дить к нему, если он его жела­ет. (4) И вот Сул­ла, кото­ро­му Ман­лий, хотя и был стар­ше, усту­пал в крас­но­ре­чии, крат­ко выска­зал­ся так:

(5) «Царь Бокх! Для нас боль­шая радость, что тебе, столь достой­но­му мужу, боги вну­ши­ли жела­ние пред­по­честь нако­нец мир войне и не марать себя, наи­луч­ше­го из людей, сою­зом с наи­худ­шим из всех — Югур­той, и в то же вре­мя изба­вить нас от тяж­кой необ­хо­ди­мо­сти в рав­ной мере карать тебя за твои заблуж­де­ния и его за его гнус­ные пре­ступ­ле­ния. (6) Кро­ме того, рим­ский народ, пона­ча­лу сла­бый, пред­по­чел искать себе дру­зей, а не рабов и решил, что без­опас­нее пра­вить людь­ми, под­чи­ня­ю­щи­ми­ся доб­ро­воль­но, а не по при­нуж­де­нию. (7) Тебе же наша друж­ба выгод­нее любой дру­гой, во-пер­вых, пото­му, что мы нахо­дим­ся дале­ко и пото­му оби­ды с нашей сто­ро­ны невоз­мож­ны, а услу­ги могут быть таки­ми же, как если бы мы были близ­ко; во-вто­рых, пото­му что под­дан­ных у нас мно­же­ство, дру­зей же ни у нас, ни у кого дру­го­го нико­гда не было доста­точ­но. (8) О, если бы твои реше­ния были таки­ми же с само­го нача­ла! Ты, конеч­но, полу­чил бы от рим­ско­го наро­да благ намно­го боль­ше, чем испы­тал зла. (9) Но посколь­ку боль­шин­ством дел чело­ве­че­ских пра­вит Фор­ту­на, кото­рой, оче­вид­но, было угод­но, чтобы ты на себе испы­тал и силу, и милость нашу, то теперь, когда она доз­во­ля­ет это, пото­ро­пись и про­дол­жай нача­тое. (10) У тебя мно­го под­хо­дя­щих воз­мож­но­стей с лег­ко­стью загла­дить свои заблуж­де­ния испол­не­ни­ем сво­е­го дол­га. (11) Сло­вом, запом­ни хоро­шень­ко: еще никто нико­гда не пре­вос­хо­дил рим­ско­го наро­да сво­и­ми бла­го­де­я­ни­я­ми. Его воен­ную мощь ты зна­ешь сам».

(12) Бокх отве­ча­ет на это миро­лю­би­во и дру­же­люб­но, пыта­ясь оправ­дать свои дей­ствия: он взял­ся за ору­жие не из враж­ды, а для защи­ты сво­е­го цар­ства; (13) ибо та часть Нуми­дии, отку­да он вытес­нил Югур­ту, ста­ла ему при­над­ле­жать по пра­ву вой­ны297, и он не мог допу­стить, чтобы Марий опу­сто­шал ее; кро­ме того, когда он рань­ше отправ­лял послов в Рим, ему было отка­за­но в друж­бе. (14) Но он не вспо­ми­на­ет о про­шлом и теперь, если Марий поз­во­лит, готов напра­вить послов к сена­ту. (15) Полу­чив такую воз­мож­ность, вар­вар, одна­ко, сно­ва изме­нил свои пла­ны — по насто­я­нию дру­зей, кото­рых под­ку­пил Югур­та, узнав о поезд­ке Сул­лы и Ман­лия и боясь того, что они гото­ви­ли.

103. (1) Тем вре­ме­нем Марий, раз­ме­стив вой­ска на зим­них квар­ти­рах, во гла­ве воору­жен­ных когорт и части кон­ни­цы дви­нул­ся в пусты­ню, чтобы оса­дить цар­скую кре­пость, куда Югур­та собрал всех пере­беж­чи­ков, соста­вив из них гар­ни­зон. (2) Тогда Бокх сно­ва пере­ду­мал, то ли хоро­шень­ко пораз­мыс­лив над тем, что слу­чи­лось с ним в двух сра­же­ни­ях, то ли послу­шав­шись дру­зей, кото­рых Югур­те не уда­лось под­ку­пить; из мно­же­ства при­бли­жен­ных он выбрал пяте­рых — людей выда­ю­ще­го­ся ума и испы­тан­ной вер­но­сти. (3) Он велит им ехать к Марию, а затем, если тот согла­сит­ся, — в Рим, чтобы вести пере­го­во­ры и на любых усло­ви­ях заклю­чить мир. (4) Они тот­час же выез­жа­ют на рим­ские зим­ние квар­ти­ры, но по пути их захва­ты­ва­ют и гра­бят раз­бой­ни­ки-гету­лы. Испу­ган­ные, лишен­ные зна­ков сво­е­го досто­ин­ства298, они пред­ста­ют перед Сул­лой, кото­ро­го кон­сул, отправ­ля­ясь в поход, оста­вил в каче­стве про­пре­то­ра299. (5) Сул­ла не обо­шел­ся с ними как с веро­лом­ны­ми вра­га­ми, чего они заслу­жи­ва­ли, но при­нял их с поче­том и бла­го­же­ла­тель­но, так что вар­ва­ры при­шли к выво­ду, что слу­хи об алч­но­сти рим­лян невер­ны и что Сул­ла, столь доб­рый к ним, их друг. (6) Ибо даже тогда под­куп мно­гим не был изве­стен, и щед­рым счи­тал­ся толь­ко тот, кто в то же вре­мя был и бла­го­же­ла­те­лен, вся­кий дар при­пи­сы­ва­ли доб­ро­те. (7) Итак, они сооб­ща­ют кве­сто­ру о пору­че­нии Бок­ха, про­сят его быть их покро­ви­те­лем и совет­чи­ком и в то же вре­мя пре­воз­но­сят могу­ще­ство, чест­ность, вели­чие сво­е­го царя и мно­гое дру­гое, что, по их мне­нию, либо полез­но рим­ля­нам, либо может снис­кать их бла­го­во­ле­ние. После того как Сул­ла все обе­щал им и научил, как им гово­рить перед Мари­ем и как перед сена­том, они око­ло соро­ка дней про­ве­ли в ожи­да­нии в рим­ском лаге­ре.

104. (1) Осу­ще­ствив свой замы­сел и воз­вра­тив­шись в Цир­ту, Марий, узнав о при­бы­тии послов, при­ка­зы­ва­ет им при­е­хать вме­сте с Сул­лой; он вызы­ва­ет так­же пре­то­ра Луция Бел­ли­е­на300 из Ути­ки, а так­же всех нахо­дя­щих­ся в Афри­ке пред­ста­ви­те­лей сена­тор­ско­го сосло­вия и обсуж­да­ет с ними пред­ло­же­ния Бок­ха301. (2) Послам раз­ре­ша­ют съез­дить в Рим. С их прось­бой уста­но­вить на это вре­мя пере­ми­рие Сул­ла и боль­шин­ство при­сут­ство­вав­ших согла­си­лись; кое-кто, прав­да, выска­зал­ся более суро­во, разу­ме­ет­ся, в неве­де­нии дел чело­ве­че­ских, столь невер­ных, непо­сто­ян­ных и все­гда пре­врат­ных. (3) Итак, мав­ры доби­лись сво­е­го, и трое из них выеха­ли в Рим в сопро­вож­де­нии Гнея Окта­вия Русо­на302, кото­рый, будучи кве­сто­ром, доста­вил в Афри­ку жало­ва­нье; двое же воз­вра­ти­лись к царю. Бокх с радо­стью узнал от них обо всем, а осо­бен­но о доб­ро­те и рас­по­ло­же­нии Сул­лы. (4) А в Риме послам царя, умо­ляв­шим сенат про­стить Бок­ха, впав­ше­го, по их сло­вам, в заблуж­де­ние и ока­зав­ше­го­ся жерт­вой пре­ступ­ле­ния Югур­ты, на их прось­бу о друж­бе и сою­зе был дан такой ответ:

(5) «Сенат и рим­ский народ склон­ны пом­нить и ока­зан­ную им услу­гу, и нане­сен­ное оскорб­ле­ние. Но Бок­ха, раз он рас­ка­и­ва­ет­ся в сво­ем про­ступ­ке, они про­ща­ют. Сою­за и друж­бы он будет удо­сто­ен, когда заслу­жит их»303.

105. (1) Узнав об этом, Бокх пись­мом попро­сил Мария при­слать к нему Сул­лу, чтобы в соот­вет­ствии с его пол­но­мо­чи­я­ми обсу­дить общие дела. (2) Сул­ла выехал под охра­ной всад­ни­ков, пехо­тин­цев и бале­ар­ских пращ­ни­ков; кро­ме того, с ним отпра­ви­лись луч­ни­ки и пелигн­ская когор­та с лег­ким воору­же­ни­ем304, допус­кав­шим более быст­рое пере­дви­же­ние и все-таки защи­щав­шим от лег­ко­го насту­па­тель­но­го ору­жия вра­гов не хуже, чем вся­кое дру­гое. (3) На пятый день пути на откры­той рав­нине неожи­дан­но появ­ля­ет­ся Волукс, сын Бок­ха, с тыся­чью всад­ни­ков, не более, кото­рые ска­чут как попа­ло, не соблю­дая поряд­ка, и у Сул­лы и всех его спут­ни­ков созда­ет­ся впе­чат­ле­ние, что их гораз­до боль­ше и наме­ре­ния их враж­деб­ны. (4) И вот каж­дый гото­вит­ся к бою, про­ве­ря­ет обо­ро­ни­тель­ное и насту­па­тель­ное ору­жие, соби­ра­ет­ся с духом; надеж­да пере­си­ли­ва­ла страх, так как побе­ди­те­ли столк­ну­лись с теми, кого уже не раз побеж­да­ли. (5) Тем вре­ме­нем всад­ни­ки, послан­ные на раз­вед­ку, доно­сят, что все спо­кой­но, как и было на самом деле.

106. (1) Волукс, при­бли­зив­шись, при­вет­ству­ет кве­сто­ра и гово­рит, что послан отцом, то есть Бок­хом, навстре­чу рим­ля­нам и для их охра­ны. Затем в тече­ние это­го и сле­ду­ю­ще­го дня они вме­сте совер­ша­ют пере­ход, без вся­ких опа­се­ний. (2) Потом, когда они раз­би­ли лагерь и уже вече­ре­ло, мавр вдруг при­бе­жал к Сул­ле, встре­во­жен­ный, изме­нив­ший­ся в лице, и ска­зал, что, по све­де­ни­ям раз­вед­чи­ков, Югур­та близ­ко; тут же насто­я­тель­но сове­то­вал Сул­ле ночью тай­но бежать вме­сте с ним. (3) Тот гор­до отве­ча­ет, что не стра­шит­ся нуми­дий­ца, столь­ко раз тер­пев­ше­го пора­же­ние от рим­лян; он пол­но­стью уве­рен в муже­стве сво­их сол­дат, и даже если гибель неиз­беж­на, он оста­нет­ся на месте, но не станет пре­да­вать тех, кем коман­ду­ет, и позор­ным бег­ством спа­сать свою нена­деж­ную жизнь, кото­рой он, быть может, вско­ре лишит­ся из-за болез­ни305. (4) Но совет Волук­са высту­пить ночью он одоб­ря­ет и тот­час же при­ка­зы­ва­ет сол­да­там закон­чить обед, раз­ве­сти в лаге­ре поболь­ше кост­ров, затем в первую ноч­ную стра­жу высту­пить, сохра­няя пол­ное мол­ча­ние. (5) Несмот­ря на все­об­щую уста­лость после ноч­но­го пере­хо­да, Сул­ла с вос­хо­дом солн­ца уже раз­ме­чал место для лаге­ря, но тут всад­ни­ки-мав­ры сооб­щи­ли, что Югур­та рас­по­ло­жил­ся впе­ре­ди, на рас­сто­я­нии око­ло двух миль. (6) Когда наши узна­ли об этом, их охва­тил ужас — они поду­ма­ли, что Волукс их пре­дал и зама­нил в заса­ду. Кое-кто даже пред­ла­гал рас­пра­вить­ся с ним и не остав­лять без­на­ка­зан­ным столь тяж­кое пре­ступ­ле­ние.

107. (1) Но Сул­ла, хотя и сам дер­жал­ся того же мне­ния, все же ограж­да­ет мав­ра от наси­лия. Он убеж­да­ет сво­их сохра­нять муже­ство — ведь в про­шлом горсть храб­ре­цов не раз доб­лест­но сра­жа­лась про­тив пол­чищ вра­гов; чем мень­ше ста­нут они щадить себя в бит­ве, тем в боль­шей без­опас­но­сти будут, и нико­му из тех, кто взял ору­жие в руки, не подо­ба­ет искать помо­щи у без­оруж­ных ног и, даже испы­ты­вая вели­чай­ший страх, под­став­лять вра­гам неза­щи­щен­ное и незря­чее тело306. (2) Затем, при­звав Юпи­те­ра Вели­чай­ше­го в сви­де­те­ли пре­ступ­ле­ния и веро­лом­ства Бок­ха, Сул­ла при­ка­зал Волук­су, посту­пив­ше­му как враг, поки­нуть лагерь. (3) Тот со сле­за­ми на гла­зах умо­лял его не верить подо­зре­ни­ям: ника­ко­го зло­го умыс­ла нет, ско­рее это хит­рость Югур­ты, кото­ро­му, оче­вид­но, с помо­щью раз­вед­ки ста­ло извест­но пере­дви­же­ние Сул­лы; (4) впро­чем, так как у Югур­ты нет круп­ных воен­ных сил и в сво­их пла­нах и сред­ствах он зави­сит от его отца, то Волукс дума­ет, что Югур­та не решит­ся напасть откры­то, тем более что здесь есть сви­де­тель — сам сын Бок­ха. (5) Поэто­му он счи­та­ет, что луч­ше на виду у всех прой­ти через лагерь Югур­ты, сам же он, либо послав мав­ров впе­ред, либо оста­вив их на месте, один пой­дет вме­сте с Сул­лой307. (6) При столь труд­ных обсто­я­тель­ствах совет этот был при­нят. Высту­пив немед­лен­но, они появи­лись столь неожи­дан­но, что, пока Югур­та испы­ты­вал сомне­ния и коле­ба­ния, про­шли невре­ди­мы­ми через его лагерь. (7) Через несколь­ко дней они были у цели.

108. (1) При Бок­хе в каче­стве бли­жай­ше­го дру­га нахо­дил­ся один нуми­ди­ец по име­ни Аспар, кото­ро­го Югур­та, узнав о при­гла­ше­нии, послан­ном Сул­ле, напра­вил сво­им пред­ста­ви­те­лем308 и для того, чтобы он неза­мет­но раз­уз­на­вал наме­ре­ния Бок­ха; кро­ме того, там был Дамар, сын Мас­су­гра­ды, из рода Маси­нис­сы, но по жен­ской линии низ­ко­го про­ис­хож­де­ния (его отец родил­ся от налож­ни­цы); мавр любил и высо­ко ценил его ум. (2) Не раз уже убе­див­шись в его пре­дан­но­сти рим­ля­нам, Бокх тот­час посы­ла­ет его сооб­щить Сул­ле о сво­ей готов­но­сти выпол­нить волю рим­ско­го наро­да; что же каса­ет­ся пере­го­во­ров, то пусть Сул­ла назна­ча­ет день, место и вре­мя и не опа­са­ет­ся посла Югур­ты309; в сво­их отно­ше­ни­ях с Югур­той он, Бокх, нароч­но все остав­ля­ет без пере­мен, чтобы лег­че было обсу­дить общие дела, ина­че ему не убе­речь­ся от коз­ней царя. (3) Сам-то я отлич­но знаю, что дей­ствия Бок­ха, надеж­дой на мир дер­жав­ше­го одновре­мен­но в напря­же­нии и рим­ля­ни­на и нуми­дий­ца и все вре­мя раз­ду­мы­вав­ше­го, кого кому пре­дать — Югур­ту ли рим­ля­нам или ему Сул­лу, опре­де­ля­лись пуний­ской вер­но­стью310, а не тем, в чем он заве­рял; при­стра­стие настра­и­ва­ло его про­тив нас, опа­се­ния — в нашу поль­зу.

109. (1) Поэто­му Сул­ла отве­ча­ет, что в при­сут­ствии Аспа­ра он будет кра­ток, а осталь­ные пере­го­во­ры будет вести тай­но, один на один или в при­сут­ствии очень немно­гих. Тут же он объ­яс­ня­ет, какой ответ хочет полу­чить. (2) Когда все собра­лись, как он хотел, Сул­ла гово­рит, что при­был от име­ни кон­су­ла спро­сить Бок­ха, чего от него ждать — мира или вой­ны. (3) Тогда царь, как ему было ука­за­но, про­сит Сул­лу сно­ва при­е­хать через десять дней, — по его сло­вам, он еще ниче­го не решил, а тогда даст ответ. Затем оба они уда­ли­лись, каж­дый в свой лагерь. (4) Но когда про­шла боль­шая часть ночи, Бокх тай­но вызы­ва­ет Сул­лу; каж­до­го из них сопро­вож­да­ют лишь вер­ные пере­вод­чи­ки, да еще в каче­стве посред­ни­ка — Даб­ар, чело­век без­упреч­ный и при­знан­ный ими обо­и­ми. Царь тот­час же начи­на­ет:

110. (1) «Нико­гда не думал, что мне, вели­чай­ше­му царю в этой стране и сре­ди всех царей, каких я толь­ко знал, при­дет­ся быть бла­го­дар­ным част­но­му лицу311. (2) И, кля­нусь Гер­ку­ле­сом312, до сво­ей встре­чи с тобой, Сул­ла, я помо­гал мно­гим — одним по их прось­бе, дру­гим по соб­ствен­но­му почи­ну, сам же не нуж­дал­ся ни в чьей помо­щи. (3) Теперь, когда такой воз­мож­но­сти нет (мно­гих это обыч­но огор­ча­ет), я раду­юсь. Пусть то, что я неко­гда нуж­дал­ся в помо­щи313, будет пла­той за твою друж­бу, доро­же кото­рой для меня нет ниче­го. (4) Искрен­ность мою лег­ко про­ве­рить: мое ору­жие, людей, иму­ще­ство — сло­вом, все что угод­но бери, поль­зуй­ся и, сколь­ко бы ты ни про­жил, нико­гда не думай, что я тебя до кон­ца отбла­го­да­рил: чув­ство бла­го­дар­но­сти пре­бу­дет во мне все­гда, и любое твое жела­ние, кото­рое станет мне извест­ным, я выпол­ню. (5) Ибо, как я пола­гаю, усту­пить в бою — для царя мень­ший позор, чем усту­пить в щед­ро­сти.

(6) Что же каса­ет­ся ваше­го госу­дар­ства, пред­ста­ви­те­лем кото­ро­го ты при­слан сюда, то послу­шай, что я тебе вкрат­це ска­жу. Сам я нико­гда не вел вой­ны с рим­ским наро­дом и нико­гда не желал ее; я толь­ко под­нял ору­жие для защи­ты сво­их гра­ниц314. (7) Отка­зы­ва­юсь от это­го, раз тако­во ваше жела­ние. Воюй­те с Югур­той как хоти­те. (8) Сам я не перей­ду через реку Мулук­ку, кото­рая была гра­ни­цей меж­ду мной и Мицип­сой, и не поз­во­лю Югур­те пере­пра­вить­ся через нее. Если ты попро­сишь меня еще о чем-нибудь, достой­ном меня и вас, ты не встре­тишь отка­за».

111. (1) Насчет себя Сул­ла отве­тил крат­ко и сдер­жан­но, о мире же и общих делах гово­рил подроб­но. Он объ­яс­нил царю, что сенат и рим­ский народ, коль ско­ро они побе­ди­ли силой ору­жия, не сочтут, что его обе­ща­ния заслу­жи­ва­ют бла­го­дар­но­сти; он дол­жен сде­лать что-нибудь такое, что явно будет на поль­зу им, а не ему. Имен­но это как раз и воз­мож­но — ведь Югур­та в его руках. Если Бокх выдаст его рим­ля­нам, то они будут в вели­чай­шем дол­гу перед ним: они тогда дару­ют ему свою друж­бу, союз и ту часть Нуми­дии, кото­рой он теперь доби­ва­ет­ся.

(2) Царь сна­ча­ла отка­зы­вал­ся, ссы­ла­ясь на то, что ему меша­ют узы род­ства, свой­ства да и союз­ный дого­вор; а кро­ме того, он опа­са­ет­ся, что нару­ше­ние им чест­но­го сло­ва оттолкнет от него его под­дан­ных, рас­по­ло­жен­ных к Югур­те и нена­ви­дя­щих рим­лян. (3) Нако­нец, он усту­па­ет насто­я­ни­ям и обе­ща­ет испол­нить все, чего хочет Сул­ла. (4) Затем они сго­ва­ри­ва­ют­ся, как при­тво­рить­ся, буд­то они гото­вы заклю­чить мир, в кото­ром исто­щен­ный вой­ной нуми­ди­ец крайне нуж­дал­ся. Усло­вив­шись таким обра­зом, они рас­ста­ют­ся.

112. (1) На сле­ду­ю­щий день царь вызы­ва­ет к себе Аспа­ра, посла Югур­ты, и гово­рит ему, что он через Даб­а­ра узнал от Сул­лы, что на опре­де­лен­ных усло­ви­ях315 мож­но поло­жить конец войне; поэто­му пусть Аспар выяс­нит, како­вы наме­ре­ния царя. (2) Аспар с радо­стью выез­жа­ет в лагерь Югур­ты; затем, все выяс­нив у него, через восемь дней он спе­шит обрат­но к Бок­ху и сооб­ща­ет ему, что Югур­та готов испол­нить все, что от него тре­бу­ет­ся, но не дове­ря­ет Марию, ибо рань­ше мир, кото­рый заклю­ча­ли рим­ские пол­ко­вод­цы, часто нару­шал­ся. (3) Но если Бокх дума­ет об их общих инте­ре­сах и уста­нов­ле­нии проч­но­го мира, то пусть поста­ра­ет­ся, чтобы все собра­лись вме­сте буд­то бы для пере­го­во­ров о мире, и там выдаст ему Сул­лу; когда в его вла­сти ока­жет­ся такой муж, вот тогда по поста­нов­ле­нию сена­та или наро­да и будет заклю­чен дого­вор — ведь не оста­вят они в руках вра­га знат­но­го чело­ве­ка, кото­рый стал жерт­вой не тру­со­сти, а сво­ей пре­дан­но­сти госу­дар­ству.

113. (1) После дол­го­го раз­мыш­ле­ния мавр в кон­це кон­цов обе­щал сде­лать имен­но так, но коле­бал­ся ли он для вида или искренне, мы так и не узна­ли — в боль­шин­стве слу­ча­ев в сво­их жела­ни­ях цари столь же непо­сто­ян­ны, сколь и бес­по­щад­ны, и часто про­ти­во­ре­чат сами себе. (2) Когда опре­де­ли­ли вре­мя и место встре­чи, Бокх вызы­вал к себе для пере­го­во­ров о мире то Сул­лу, то посла Югур­ты, был при­вет­лив с ними, обо­им обе­щал одно и то же; они в рав­ной мере радо­ва­лись и были испол­не­ны доб­рых надежд. (3) Но нака­нуне дня, назна­чен­но­го для пере­го­во­ров, мавр собрал ночью дру­зей, но тут же ото­слал их, изме­нив пер­во­на­чаль­ное реше­ние, и, гово­рят, дол­го раз­мыш­лял в оди­но­че­стве, при­чем выра­же­ние его лица и глаз меня­лось вме­сте с настро­е­ни­ем, что, разу­ме­ет­ся, несмот­ря на его мол­ча­ние, выда­ва­ло его тай­ные мыс­ли. (4) Нако­нец, он все-таки велит позвать Сул­лу и, сле­дуя сво­е­му пла­ну, гото­вит заса­ду нуми­дий­цу. (5) Когда насту­пил день и Бок­ху донес­ли, что Югур­та непо­да­ле­ку, он в сопро­вож­де­нии несколь­ких дру­зей и наше­го кве­сто­ра как бы в знак ува­же­ния выхо­дит навстре­чу Югур­те и под­ни­ма­ет­ся на холм, пре­вос­ход­но вид­ный всем, кто скры­вал­ся в заса­де. (6) Нуми­ди­ец с боль­шой сви­той при­бли­жен­ных, как дого­во­ри­лись — без­оруж­ных, под­ни­ма­ет­ся туда же, и по дан­но­му зна­ку на него тот­час бро­са­ют­ся со всех сто­рон. (7) Спут­ни­ков его пере­би­ли, Югур­ту в око­вах выда­ли Сул­ле, и тот доста­вил его Марию316.

114. (1) В это же вре­мя наши пол­ко­вод­цы Квинт Цепи­он и Марк Ман­лий потер­пе­ли пора­же­ние от гал­лов317. (2) Вся Ита­лия тре­пе­та­ла от стра­ха. И тогда, и в наши дни рим­ляне счи­та­ли, что весь мир скло­ня­ет­ся перед их доб­ле­стью, с гал­ла­ми же они сра­жа­ют­ся за свое суще­ство­ва­ние, а не ради сла­вы. Но вот при­хо­дит изве­стие, что вой­на в Нуми­дии закон­че­на и что Югур­ту в око­вах везут в Рим. Мария заоч­но изби­ра­ют в кон­су­лы318 и назна­ча­ют ему про­вин­ци­ей Гал­лию; в январ­ские кален­ды он как кон­сул с вели­кой сла­вой спра­вил три­умф. (4) И с этой поры все надеж­ды на бла­го­по­лу­чие госу­дар­ства свя­зы­ва­ли с ним319.

ПРИМЕЧАНИЯ


1сла­бой и недол­го­веч­ной… — Частая жало­ба древ­них на крат­кость чело­ве­че­ской жиз­ни. Ср.: Гип­по­крат. Афо­риз­мы, 1: «Жизнь корот­ка, путь искус­ства долог…» (пер. В. И. Руд­не­ва); Сене­ка. О крат­ко­сти жиз­ни.

2руко­во­дит и пра­вит дух. — В тек­сте упо­треб­ле­ны воен­ные тер­ми­ны — пол­ко­во­дец и импе­ра­тор. Ср.: К, 1, 2.

3на обсто­я­тель­ства. — Ср.: Сене­ка. Пись­ма к Луци­лию, 19, 7, 8.

4Коман­до­ва­ние. — См.: К, при­меч. 5.

5В наше вре­мя — то есть после гибе­ли Цеза­ря, когда в Риме про­ис­хо­ди­ла борь­ба за власть.

6ни боль­ше­го поче­та. — Ср.: Цице­рон. Брут, 281: «Если чело­век сво­ей доб­ле­стью при­об­ре­та­ет ува­же­ние и пре­дан­ность граж­дан, кото­рые его ценят и любят, то это и будет, на мой взгляд, насто­я­щая честь и почесть. Если же чело­век, поль­зу­ясь слу­ча­ем, захва­ты­ва­ет власть про­тив воли сограж­дан… то это, дума­ет­ся мне, не почет, а одна види­мость» (пер. И. П. Стрель­ни­ко­вой).

7пра­вить роди­ной или род­ны­ми… — Реми­нис­цен­ция из Пла­то­на (Пись­ма, 331 С; Кри­тон, 51 С); ср.: Цице­рон. К близ­ким, 1, 9, 18 (159).

8доби­вать­ся его бла­го­склон­но­сти. — Име­ет­ся в виду домо­га­тель­ство, т. е. борь­ба за маги­стра­ту­ры. См.: К, при­меч. 89.

9достиг маги­стра­тур я… — См. выше, с. 148 сл.

10добить­ся это­го же не смог­ли… — Воз­мож­но, намек на Като­на, в 52 г. выстав­ляв­ше­го свою кан­ди­да­ту­ру в кон­су­лы, но не избран­но­го.

11вошли в сенат впо­след­ствии… — Во вре­мя дик­та­ту­ры Цеза­ря, а после его гибе­ли — ста­ра­ни­я­ми Мар­ка Анто­ния. Ср.: К, 37, 6.

12от мое­го досу­га… — См.: К, при­меч. 13.

13Квинт Мак­сим, Пуб­лий Сци­пи­он — ско­рее все­го, сыно­вья Луция Эми­лия Пав­ла Маке­дон­ско­го, усы­нов­лен­ные: стар­ший — Квин­том Фаби­ем Мак­си­мом, млад­ший — Пуб­ли­ем Кор­не­ли­ем Сци­пи­о­ном, сыном Сци­пи­о­на Афри­кан­ско­го Стар­ше­го, и полу­чив­шие име­на: Квинт Фабий Мак­сим Эми­ли­ан и Пуб­лий Кор­не­лий Сци­пи­он Эми­ли­ан.

14гля­дя на изоб­ра­же­ния сво­их пред­ков… — Вос­ко­вые мас­ки пред­ков (imagines) хра­ни­лись в атрии дома; их нес­ли при похо­ро­нах. Пра­во на это (ius imaginum) име­ли быв­шие куруль­ные маги­стра­ты и потом­ки «новых людей», достиг­шие куруль­ных маги­стра­тур. Ср.: Цице­рон. В защи­ту Муре­ны, 88; Гора­ций. Сати­ры, I, 6, 17.

15доб­ле­сти тех, кто их зани­ма­ет. — Ср: П II, 7, 10.

16отпор гор­до­сти зна­ти. — Здесь явно выра­же­ны поли­ти­че­ские взгля­ды цеза­ри­ан­ца Сал­лю­стия. Ср.: К, 4, 2.

17граж­дан­ским рас­прям… — Име­ют­ся в виду Союз­ни­че­ская (Мар­сий­ская) вой­на (91—88 гг.) и борь­ба меж­ду Сул­лой и Мари­я­ми, Стар­шим и Млад­шим.

18Маси­нис­са (238—148) — царь восточ­ной Нуми­дии, был союз­ни­ком Рима в кон­це вто­рой Пуни­че­ской вой­ны. См.: Цице­рон. О госу­дар­стве, VI, 9 сл.; О ста­ро­сти, 34.

19про­зви­ще «Афри­кан­ский»… — Пуб­лий Кор­не­лий Сци­пи­он Афри­кан­ский Стар­ший (236—184), кон­сул 205 и 199 гг., цен­зор 199 г. Побе­ди­тель Ган­ни­ба­ла.

20Сифакс — царь запад­ной части Нуми­дии, враж­до­вав­ший с Маси­нис­сой и женив­ший­ся на кра­са­ви­це Софо­нис­бе, доче­ри Гасдру­ба­ла, обе­щан­ной Маси­нис­се в жены. Побеж­ден­ный Маси­нис­сой и Гаем Лели­ем, лега­том Сци­пи­о­на Стар­ше­го, Сифакс был взят в плен и укра­сил собой три­умф Сци­пи­о­на. Софо­нис­бу он отра­вил, чтобы она не попа­ла в руки рим­лян. См.: Ливии. 30, 45.

21 умер­ли от болез­ни. — По сви­де­тель­ству Ливия (Эпи­то­ма 50), Маси­нис­са оста­вил власть тро­им сыно­вьям — Миципсе, Гулус­се и Маста­на­ба­лу и посо­ве­то­вал им дове­рить­ся при раз­де­ле стра­ны Сци­пи­о­ну Эми­ли­а­ну. После смер­ти бра­тьев Миципса стал царем всей Нуми­дии.

22оста­вил част­ным лицом… — то есть лишен­ным пра­ва на пре­стол.

23Нуман­тин­ская вой­на была эпи­зо­дом в ряду войн, кото­рые Рим вел в Испа­нии в 154—133 гг. Сци­пи­он Эми­ли­ан Афри­кан­ский взял Нуман­цию в 133 г. после про­дол­жи­тель­ной оса­ды и полу­чил после три­ум­фа про­зви­ще «Нуман­тин­ский».

24отваж­но­го опро­мет­чи­вым. — Ср.: Фуки­дид, II, 40, 3 (речь Перик­ла).

25…увел его в свой шатер… — См.: К, при­меч. 29.

26тот­час же усы­но­вил его… — Сал­лю­стий допус­ка­ет неточ­ность: Нуман­ция пала в 133 г. Миципса умер в 118 г., усы­но­вив Югур­ту лишь в кон­це сво­ей жиз­ни. Ср. 11, 6.

27совсем недав­но… — В дей­стви­тель­но­сти Югур­та воз­вра­тил­ся из-под стен Нуман­ции 15 лет назад.

28при­дан новый блеск. — Во вре­мя вто­рой Пуни­че­ской вой­ны Маси­нис­са, дед Югур­ты, сра­жал­ся на сто­роне Рима.

29сла­вой сво­ей одо­лел зависть. — Ср.: Демо­сфен, III Олинф­ская речь, 24: «…пред­ки наши един­ствен­ные из людей оста­ви­ли сла­ву дея­ний, недо­ступ­ную для нена­вист­ни­ков» (пер. С. И. Радци­га).

30этой вот пра­вой рукой… — Пра­вая рука само­го Миципсы или же пра­вая рука Югур­ты, кото­рую Миципса дер­жит в сво­ей.

31взял на руки… — Sumere liberos. Древ­ний рим­ский обы­чай: гла­ва вет­ви рода (pater familias) брал на руки ново­рож­ден­но­го, поло­жен­но­го перед ним на зем­лю, и тем самым при­зна­вал его чле­ном семьи. Отверг­ну­тый ново­рож­ден­ный под­ле­жал экс­по­зи­ции: его отно­си­ли в уеди­нен­ное место, где он поги­бал.

32через усы­нов­ле­ние. — Адопция или адопта­ция (арха­ич.), усы­нов­ле­ние рим­ско­го граж­да­ни­на sui iuris, т. е. не нахо­дя­ще­го­ся под вла­стью гла­вы вет­ви рода; см.: К, при­меч. 189.

33раз­де­лить сокро­ви­ща… — Цар­ские сокро­ви­ща хра­ни­лись в раз­ных местах: в Суту­ле (37. 3), в Тале (75, 1) и в кре­по­сти на р. Мулук­ке (92, 5); кро­ме того, в Цир­те, сто­ли­це цар­ства, и в Кап­се. См.: Стра­бон, XVII, 3, 12.

34бли­жай­ший лик­тор… — Lictor proximus. В Риме лик­то­ры были тело­хра­ни­те­ля­ми стар­ших маги­стра­тов (дик­та­тор, кон­сул, пре­тор, про­кон­сул, про­пре­тор) и шество­ва­ли перед ними. Бли­жай­ший лик­тор шел поза­ди дру­гих, т. е. перед маги­стра­том и был его дове­рен­ным лицом. Сал­лю­стий пере­но­сит в Нуми­дию рим­ские уста­нов­ле­ния. Ср.: Цице­рон. Про­тив Вер­ре­са, (II), 118 сл.

35по всей Афри­ке. — Име­ет­ся в виду рим­ская про­вин­ция Афри­ка, осно­ван­ная после тре­тьей Пуни­че­ской вой­ны и вклю­чав­шая Кар­фа­ген и окру­жа­ю­щую тер­ри­то­рию; ниже она назы­ва­ет­ся Про­вин­ци­ей.

36дру­го­го… — Т. е. Югур­ты.

37ода­рить его ста­рых дру­зей… — Т. е. дру­зей по Нуман­тин­ской войне; ср. 7 сл.

38каких зем­ля выно­сит… — Реми­нис­цен­ция; ср.: Плавт. Пуни­ец, 90:


Бес­со­вест­ней­ший из людей, каких зем­ля
Выно­сит…
(пер. А. В. Артюш­ко­ва).

39союз­ни­ка и дру­га рим­ско­го наро­да… — Socius et amicus populi Romani — почет­ное зва­ние, кото­ро­го рим­ский сенат удо­ста­и­вал чуже­зем­ных царей и пра­ви­те­лей; оно обес­пе­чи­ва­ло им покро­ви­тель­ство Рима. Это зва­ние было предо­став­ле­но царю Маси­нис­се за его заслу­ги перед Римом и пере­шло к его потом­кам.

40чем на его счаст­ли­вую судь­бу. — Намек на то, что Миципса заклю­чил союз с Римом во вре­мя вто­рой Пуни­че­ской вой­ны, когда поло­же­ние Рима было труд­ным.

41вели­чию рим­ско­го наро­да… — Maiestas populi Romani. Ума­ле­ние или оскорб­ле­ние вели­чия рим­ско­го наро­да счи­та­лось пре­ступ­ле­ни­ем (crimen de maiestate p. R., crimen laesae maiestatis), им мог­ло быть при­зна­но любое дей­ствие маги­стра­та, яко­бы нанес­шее вред госу­дар­ству: коман­до­ва­ние вой­ском в бит­ве, закон­чив­шей­ся пора­же­ни­ем, само­чин­ное объ­яв­ле­ние вой­ны, пре­вы­ше­ние вла­сти. Такие дей­ствия кара­лись по суду (в quaestio perpetua de maiestate). Ср. 24, 10.

42вытес­ни­ли Сифак­са и кар­фа­ге­нян. — Дед, ско­рее все­го, Гулус­са; см. выше, 5, 6.

43нам при­ка­за­ли бы вы. — Союз­ни­ки Рима долж­ны были счи­тать его вра­гов сво­и­ми вра­га­ми.

44к кому воз­звать?.. — Ср.: Цице­рон. Об ора­то­ре, III, 214: «Куда мне, несчаст­но­му, обра­тить­ся? Куда кинуть­ся? На Капи­то­лий? Но он обаг­рен кро­вью бра­та. Домой? Чтобы видеть несчаст­ную мать, рыда­ю­щую и поки­ну­тую?» (пер. Ф. А. Пет­ров­ско­го).

45от помо­щи сто­рон­них людей. — Име­ет­ся в виду рим­ский сенат.

46скло­нил­ся перед про­ти­во­за­ко­ни­ем! — Адгер­бал, види­мо, хочет ска­зать, что его само­убий­ство было бы рас­це­не­но как про­яв­ле­ние тру­со­сти.

47скры­вать свои поро­ки. — Марк Эми­лий Скавр про­ис­хо­дил из древ­не­го пат­ри­ци­ан­ско­го рода; кон­сул 115 г., затем пожиз­нен­но ста­рей­ши­на сена­та (princeps senatus); в его цен­зу­ру была постро­е­на доро­га (via Aemilia) и мост через Тибр (Эми­ли­ев, или Муль­ви­ев мост). См.: К, 45, 1. Цице­рон дает Скав­ру высо­кую оцен­ку; см.: Об ора­то­ре, I, 214; Брут, 111 сл.; В защи­ту Муре­ны, 16; В защи­ту Сестия, 39; 116; О кон­суль­ских про­вин­ци­ях, 19; В защи­ту Скав­ра, passim.

48Луций Опи­мий — кон­сул 121 г., пода­вил дви­же­ние Гая Грак­ха (см. 31, 7; 42). Лега­ты выеха­ли в Афри­ку, види­мо, еще в 117 г. В 109 г. Опи­мий на осно­ва­нии Мами­ли­е­ва зако­на был осуж­ден за полу­че­ние взят­ки от Югур­ты (см. § 3, намек Сал­лю­стия); умер в изгна­нии в Дирра­хии. См.: Цице­рон. Про­тив Кати­ли­ны, I, 4; IV, 13; К кви­ри­там по воз­вра­ще­нии из изгна­ния, 11; Про­тив Писо­на, 95; Филип­пи­ка VIII, 14.

49Подой­дя… пле­ня­ет… — Воен­ные тер­ми­ны (aggredi, capere).

50ста­ла вла­де­ни­ем Адгер­ба­ла. — Раз­дел был про­из­ве­ден в кон­це 117 г. или в нача­ле 116 г.

51отно­си­ли Афри­ку к Евро­пе. — Ср.: Гора­ций. Оды, III, 27, 75; Лукан, Фар­са­лия, IX, 411; Пли­ний Стар­ший. Есте­ствен­ная исто­рия, III, 5.

52меж­ду нашим морем и Оке­а­ном… — Наше море — Сре­ди­зем­ное море; про­лив — Гади­тан­ский (fretum Gaditanum, fretum Herculeum), совр. Гибрал­тар. Оке­а­ном древ­ние назы­ва­ли моря, окру­жа­ю­щие всю сушу по ту сто­ро­ну Гади­тан­ско­го про­ли­ва.

53Ката­батм (греч.) — спуск, плос­ко­го­рье меж­ду Кире­на­и­кой и Егип­том.

54кни­га­ми царя Гием­пса­ла… — Сочи­не­ние Гием­пса­ла II, сына Гауды. По окон­ча­нии Югур­тин­ской вой­ны рим­ляне сде­ла­ли Гау­ду царем Нуми­дии. Гием­псал всту­пил на пре­стол в 88 г., был низ­ло­жен сво­и­ми под­дан­ны­ми, затем вос­ста­нов­лен Пом­пе­ем. Его сын Юба, сто­рон­ник Пом­пея, был раз­бит под Тап­сом в 46 г. Сын Юбы, Юба II, был при­ве­зен в Рим как плен­ник и напи­сал там на гре­че­ском язы­ке тру­ды, послу­жив­шие источ­ни­ком для исто­ри­ков и гео­гра­фов.

55Гету­лы и ливий­цы. — Пер­вые жили на запа­де, близ бере­га Оке­а­на, вто­рые — на восто­ке.

56когда Гер­ку­лес умер в Испа­нии… — Име­ет­ся в виду фини­кий­ско-пуни­че­ское боже­ство Мель­карт; его культ был пере­не­сен фини­ки­я­на­ми в Испа­нию, и непо­да­ле­ку от фини­кий­ской коло­нии Гады (Gades, совр. Кадикс) ему было устро­е­но свя­ти­ли­ще (Hercules Gaditanus). Геракл, почи­тав­ший­ся гре­ка­ми, по мифу, покон­чил с собой само­со­жже­ни­ем на горе Эте в Фес­са­лии.

57назва­ли себя нома­да­ми. — Про­ис­хож­де­ние это­го сло­ва неиз­вест­но; рим­ляне пере­де­ла­ли Nomades в Numidae.

58они назы­ва­ют мапа­ли­я­ми… — Воз­мож­но, пуний­ское сло­во. Ср. ниже, 46, 5; Вер­ги­лий. Геор­ги­ки», III, 340; Эне­ида, I, 421.

59Афри­кан­ское море — юго-запад­ная часть Сре­ди­зем­но­го моря, омы­ва­ю­щая севе­ро-запад­ное побе­ре­жье Афри­ки.

60Фини­ки­яне. — Их суще­ство­ва­ние засви­де­тель­ство­ва­но во II тыся­че­ле­тии до н. э.; в древ­ней­шие вре­ме­на они назы­ва­лись сидо­ня­на­ми. В XI в. Тир при­об­рел боль­шее зна­че­ние, чем Сидон. Царем Тира был Пиг­ма­ли­он, кото­ро­му тра­ди­ция при­пи­сы­ва­ет осно­ва­ние Кар­фа­ге­на.

61Гип­пон. — Под этим назва­ни­ем было извест­но два ливий­ско-фини­кий­ских горо­да: Hippo Regius (совр. Бона в Алжи­ре) и Hippo Zarytus (совр. Бизер­та в Туни­се).

62Гад­ру­мет. — Совр. Суса в Туни­се. Во вре­мя вто­рой Пуни­че­ской вой­ны там нахо­ди­лась став­ка Ган­ни­ба­ла; во вре­мя тре­тьей Пуни­че­ской вой­ны город при­нял сто­ро­ну Рима. В пери­од граж­дан­ских войн в 46 г. был занят пом­пе­ян­ца­ми. Цезарь нало­жил на него штраф и осно­вал в нем воен­ную коло­нию.

63Леп­та. — Под этим назва­ни­ем было извест­но два горо­да: Leptis minor (совр. Лем­та, к югу от Гад­ру­ме­та) и Leptis magna (совр. Леб­да, см. § 3 и гл. 77).

64отде­ля­ю­ще­го Еги­пет от Афри­ки… — Древ­ние счи­та­ли Еги­пет частью Азии.

65Кире­на, коло­ния фере­ян. — По пре­да­нию, Кире­на была осно­ва­на вла­сти­те­лем ост­ро­ва Феры в Эгей­ском море (совр. о-в Сан­то­рин).

66Алта­ри Фило­нов. — К восто­ку от Leptis magna. См. 79, 5.

67до самой реки Мулук­ки… — В сво­ем ниж­нем тече­нии эта река явля­лась гра­ни­цей меж­ду Мавре­та­ни­ей и Нуми­ди­ей.

68что в Риме все про­даж­но… — Ср. 8, 1.

69Югур­та вне­зап­но втор­га­ет­ся… — В дей­стви­тель­но­сти это про­изо­шло в 113 г., через четы­ре года после раз­де­ла Нуми­дии. См. 16, 5.

70у горо­да Цир­ты… — Цир­та (совр. Кон­стан­ти­на) нахо­ди­лась в 70 км от бере­га моря.

71людей, носив­ших тогу… — То есть рим­ских или вооб­ще ита­лий­ских граж­дан, нахо­див­ших­ся в Афри­ке по тор­го­вым делам. Тога отли­ча­ла их от воен­ных, носив­ших sagum (воен­ный плащ).

72Югур­та окру­жил город… — Кре­пость Цир­та нахо­ди­лась на ска­ле с отвес­ны­ми скло­на­ми и была доступ­на лишь с одной сто­ро­ны.

73кры­тых щитов, башен и раз­ных машин… — Кры­тый щит (vinea) — пере­движ­ной дере­вян­ный навес, кры­шу кото­ро­го покры­ва­ли кожа­ми; под ним сол­да­ты под­сту­па­ли к стене горо­да. Баш­ня пере­дви­га­лась на коле­сах или кат­ках, ино­гда име­ла несколь­ко эта­жей; в ней был под­ве­шен таран, и здесь соби­ра­лись сол­да­ты в ожи­да­нии штур­ма. Маши­ны — име­ют­ся в виду мета­тель­ные. См. 23, 1; 37, 4; 76, 3.

74тро­их моло­дых людей… — Adulescentes (или iuvenes) — воз­раст до 45 лет. Это сви­де­тель­ству­ет о малом зна­че­нии, какое сенат при­да­вал дан­но­му посоль­ству. Ср. 25, 4 сл.

75вос­поль­зо­вать­ся пра­вом наро­дов… — Ius gentium; есте­ствен­ное пра­во, выте­ка­ю­щее из уз меж­ду людь­ми, пра­во само­за­щи­ты. См. при­меч. 129.

76у послов воз­мож­но­сти не было. — Это­го не допу­стил Югур­та.

77окру­жил… валом и рвом. — Вал состо­ял из вби­тых в зем­лю ство­лов дере­вьев с засып­кой зем­лей, выко­пан­ной при рытье рва. Югур­та начал оса­ду кре­по­сти. Ср. 76, 2. См. при­меч. 73.

78постро­ил баш­ни и поме­стил в них бой­цов. — После неудач­ной попыт­ки взять город штур­мом. См. 21, 3.

79меня, союз­ни­ка и дру­га рим­ско­го наро­да… — См. 14, 2, при­меч. 39.

80жало­бы в сена­те… — См. 14.

81зани­мав­ших выс­шие долж­но­сти. — Оче­вид­но, поло­же­ние начи­на­ло вну­шать опа­се­ния, раз были направ­ле­ны уже не моло­дые люди (21, 4), а почтен­ные.

82ста­рей­ши­на сена­та. — То есть пер­вый в цен­зор­ском спис­ке сена­то­ров. Ср. 15, 4.

83при­быв в Ути­ку… — Город на бере­гу Сре­ди­зем­но­го моря, к севе­ро-запа­ду от Кар­фа­ге­на. После тре­тьей Пуни­че­ской вой­ны глав­ный город рим­ской про­вин­ции Афри­ки. Место само­убий­ства Мар­ка Пор­ция Като­на после пора­же­ния пом­пе­ян­цев под Тап­сом (46 г.).

84вели­чие рим­ско­го наро­да… — Ср.: Цице­рон. Про­тив Вер­ре­са, (II), V, 167.

85Гай Мем­мий был избран­ным пле­бей­ским три­бу­ном на 111 г. и дол­жен был при­сту­пить к испол­не­нию сво­их обя­зан­но­стей 10 декаб­ря 112 г. См.: Цице­рон. Брут, 136.

86на осно­ва­нии Сем­про­ни­е­ва зако­на. — См.: К, при­меч. 128. Речь идет о выбо­рах кон­су­лов на 111 г.

87Пуб­лий Сци­пи­он Наси­ка был сыном Пуб­лия Кор­не­лия Сци­пи­о­на Наси­ки, кон­су­ла 138 г. и про­тив­ни­ка Тибе­рия Грак­ха в 133 г. Умер в год сво­е­го кон­су­ла­та — в 111 г. См.: Цице­рон. Брут, 128.

88Луций Бес­тия Каль­пур­ний — пле­бей­ский три­бун 121 г.; путем пле­бис­ци­та добил­ся воз­вра­ще­ния Пуб­лия Попи­лия Лена­та, изгнан­но­го Гаем Грак­хом. См.: Цице­рон. Брут, 128. Сал­лю­стий ста­вит родо­вое имя после про­зви­ща.

89Бес­тия запро­сил сенат… — Тех­ни­че­ский тер­мин — cobsulere senatum. Кон­су­лы 111 г., всту­пив в долж­ность 1 янва­ря и совер­шив жерт­во­при­но­ше­ние Юпи­те­ру Капи­то­лий­ско­му, собра­ли сенат.

90про­ступ­ки, какие он может допу­стить. — Это даст осно­ва­ние запо­до­зрить у Каль­пур­ния не совсем чест­ные наме­ре­ния.

91мы гово­ри­ли выше. — См. 15, 4. Лега­тов назна­чал сенат, но по пред­став­ле­нию пол­ко­вод­ца.

92Регий — город на бере­гу Мес­сан­ско­го про­ли­ва (про­тив Сици­лии).

93вести с ними пере­го­во­ры… — Т. е. с Каль­пур­ни­ем и со Скав­ром.

94Вага, или Вак­ка — укреп­лен­ный город на гра­ни­це с Про­вин­ци­ей, тор­го­вый центр. См. 47, 1; 69, 3.

95о него­до­ва­нии, вызван­ном сво­и­ми дей­стви­я­ми… — То есть каз­нью Адгер­ба­ла и защит­ни­ков Цир­ты.

96на выбо­ры маги­стра­тов. — На 110 г. При­сут­ствие Каль­пур­ния Бес­тии было необ­хо­ди­мо, так как к тому вре­ме­ни дру­го­го кон­су­ла, Сци­пи­о­на Наси­ки, уже не было в живых; см. при­меч. 87.

97мы гово­ри­ли выше… — См. 27, 2.

98Кви­ри­ты — тор­же­ствен­ное наиме­но­ва­ние рим­ских граж­дан (нево­ен­ных), упо­треб­ляв­ше­е­ся на сход­ках при обра­ще­нии к наро­ду.

99моя пре­дан­ность госу­дар­ству пре­вы­ше все­го… — Ср.: Катон Стар­ший. Речь про­тив Сер­вия Суль­пи­ция Галь­бы, фр. 196 Мальк., ORF3.

100послед­ние пят­на­дцать лет… — В неко­то­рых руко­пи­сях — 12, в дру­гих — 20 лет.

101погиб­ли ваши защит­ни­ки… — Име­ют­ся в виду Тибе­рий и Гай Грак­хи и Марк Фуль­вий Флакк. Пер­вый погиб в 133 г. (см. § 3), вто­рые — в 121 г. Ср. 16, 2; 31, 7; 42, 1.

102недру­ги в ваших руках… — Намек на пре­ступ­ные свя­зи Каль­пур­ния и Скав­ра с Югур­той.

103ни в сецес­сии… — См.: К, при­меч. 159.

104стре­мив­ше­го­ся… к цар­ской вла­сти… — См.: К, при­меч. 21.

105после убий­ства… Мар­ка Фуль­вия… — Марк Фуль­вий Флакк был сто­рон­ни­ком реформ Грак­хов. В 131 г. был три­ум­ви­ром по рас­пре­де­ле­нию земель (triumvir agris dandis); кон­сул в 125 г.; см. при­меч. 101.

106их про­из­вол. — Име­ет­ся в виду побе­див­ший ноби­ли­тет.

107пла­тят дань несколь­ким знат­ным людям… — Ср.: К, 20, 7.

108шеству­ют во всем сво­ем блес­ке… — Ср.: Лукре­ций. О при­ро­де вещей, III, 75 сл.:


…этот во блес­ке
Шеству­ет сла­вы сво­ей, при­вле­кая все­об­щие взо­ры
(пер. Ф. А. Пет­ров­ско­го).

109…я не их добы­ча. — Ср. 4, 7.

110вла­сти сво­их гос­под. — Воз­мож­но, намек на вос­ста­ние рабов в Сици­лии, подав­лен­ное в 132 г. кон­су­лом Пуб­ли­ем Рупи­ли­ем. Ср.: Катон Стар­ший. Речь про­тив Квин­та Мину­ция Тер­ма, фр. 58 Мальк., ORF.3 «…Рабы — и те весь­ма тяже­ло пере­но­сят неспра­вед­ли­во­сти. А они, про­ис­хо­дя­щие из знат­ных родов, наде­лен­ные вели­кой доб­ле­стью? Что, по ваше­му мне­нию, в душе зата­и­ли они и таить будут, пока оста­нут­ся живы?» (пер. В. О. Горен­штей­на).

111чьи руки в кро­ви… — Сно­ва намек на смерть Грак­хов и Фуль­вия Флак­ка.

112ваши мило­сти… — Маги­стра­ту­ры и почет­ные пору­че­ния, предо­став­ля­е­мые рим­ским наро­дом.

113два­жды зани­ма­ли Авен­тин. — Име­ют­ся в виду сецес­сии плеб­са. См.: К, при­меч. 159.

114кто пре­дал госу­дар­ство вра­гу? — Т. е. Югур­те.

115осме­ли­вал­ся ему про­ти­вить­ся? — Обыч­ные обви­не­ния, какие защит­ни­ки инте­ре­сов плеб­са бро­са­ли сена­ту и опти­ма­там. Ср. 85 (речь Мария); К, 20 (речь Кати­ли­ны); Исто­рия, рЛ и рМ.

116как с союз­ни­ка­ми. — Ср. П I, 2, 6.

117ваша дер­жа­ва… — В тек­сте — импе­рий. Ваш — так как кон­су­ла обле­ка­ли импе­ри­ем кури­ат­ские коми­ции.

118быть царем. — Ср. 31, 7. См.: К, при­меч. 21.

119не губи­те чест­ных. — Ср. К, 52, 12 (речь Като­на).

120Луций Кас­сий Лон­гин был в 111 г. пре­то­ром, в 107 г. кон­су­лом; пал на войне с гель­ве­та­ми.

121при­ня­тия… пред­ло­же­ния. — В тек­сте — рога­ция. Так обо­зна­ча­лись вне­се­ние зако­но­про­ек­та в коми­ции, а так­же и самый зако­но­про­ект. Его обна­ро­до­ва­ли (promulgatio): для все­об­ще­го озна­ком­ле­ния автор зако­но­про­ек­та выстав­лял на Фору­ме дос­ки с его тек­стом; затем он обсуж­дал­ся в коми­ци­ях и про­ис­хо­ди­ло голо­со­ва­ние. См. при­меч. 148.

122в самой жал­кой одеж­де… — Так быва­ли оде­ты при­вле­чен­ные к суду и про­си­те­ли. У Югур­ты все-таки была сви­та. См.: [Цезарь]. Запис­ки об Алек­сан­дрий­ской войне, 67.

123каз­ни­ли как вра­га… — Каз­нью царя Югур­ты «как вра­га» было бы при­зна­но недей­стви­тель­ным согла­ше­ние о мире, заклю­чен­ное кон­су­лом Каль­пур­ни­ем Бес­ти­ей с Югур­той. Ср. 29, 4; К, 52, 36; Цезарь. Запис­ки о граж­дан­ской войне, VIII, 38, 5.

124пред­ста­вив Югур­ту собрав­шим­ся… — Тех­ни­че­ский тер­мин: producere pro rostris. Тако­во было пра­во маги­стра­та, созвав­ше­го народ­ную сход­ку.

125велел царю мол­чать… — В силу сво­е­го пра­ва интер­цес­сии. Интер­цес­си­ей назы­ва­лось пра­во маги­стра­та нало­жить запрет на реше­ние или дей­ствия сво­е­го кол­ле­ги или низ­ше­го маги­стра­та, в част­но­сти — пра­во пле­бей­ско­го три­бу­на нало­жить запрет на любое дей­ствие маги­стра­та (кро­ме дик­та­то­ра), при­знан­ное им про­ти­во­ре­ча­щим инте­ре­сам госу­дар­ства (intercessio tribunicia), в том чис­ле и на поста­нов­ле­ние сена­та. Интер­цес­сия огра­ни­чи­ва­лась сфе­рой граж­дан­ско­го зако­но­да­тель­ства и была воз­мож­на лишь в пре­де­лах горо­да Рима и не даль­ше пер­во­го миль­но­го кам­ня.

126во вре­ме­на раз­до­ров меж­ду царя­ми… — Меж­ду Адгер­ба­лом и Гием­пса­лом с одной сто­ро­ны и Югур­той — с дру­гой. См. 12 сл.

127на сле­ду­ю­щий год после Бес­тии… — В 110 г. кон­су­ла­ми были Спу­рий Посту­мий Аль­бин и Марк (Квинт толь­ко здесь) Мину­ций Руф. Ср.: Цице­рон. Об обя­зан­но­стях. III, 109.

128Мину­цию — Маке­до­ния. — На осно­ва­нии Сем­про­ни­е­ва зако­на о кон­суль­ских про­вин­ци­ях. Ср. 27, 3; К, при­меч. 128.

129на осно­ва­нии пра­ва наро­дов… — Есте­ствен­ное пра­во, см. при­меч. 75. Во вре­ме­на родо­во­го строя — меж­ро­до­вое и меж­пле­мен­ное пра­во, субъ­ек­том кото­ро­го был род или пле­мя. С обра­зо­ва­ни­ем госу­дар­ства оно раз­де­ли­лось на: 1) внут­рен­нее пра­во рим­ской общи­ны (кви­рит­ское пра­во), впо­след­ствии полу­чив­шее назва­ние цивиль­но­го, или граж­дан­ско­го, пра­ва, и 2) пра­во, регу­ли­ро­вав­шее внеш­ние отно­ше­ния Рима, т. е. меж­ду­на­род­ное пра­во, ius gentium. Дру­гие его назва­ния: пра­во вой­ны и мира (ius belli et pacis), феци­аль­ный устав (ius feciale). В силу пра­ва наро­дов непри­кос­но­вен­ным и непод­суд­ным дол­жен был быть и «спут­ник» (comes) царя Югур­ты. Ср.: Цице­рон. О госу­дар­стве, I, 2.

130пять­де­сят пору­чи­те­лей из чис­ла сво­их дру­зей… — При слу­ша­нии уго­лов­но­го дела пер­вая сес­сия (actio prima) состо­я­ла в чте­нии пунк­тов обви­не­ния и в допро­се сви­де­те­лей; после это­го обви­ня­е­мый дол­жен был пред­ста­вить пору­чи­те­лей в том, что он явит­ся ко вто­ро­му слу­ша­нию дела (actio secunda).

131пове­ле­ние поки­нуть Ита­лию. — Соглас­но дру­гим источ­ни­кам, Югур­та поки­нул Ита­лию тай­но. Ср.: Ливий. Пери­о­ха, 64.

132до коми­ций, вре­мя кото­рых при­бли­жа­лось… — Речь вдет о выбо­рах кон­су­лов на 109 г. Выбо­ры про­во­дил кон­сул теку­ще­го года. Они обык­но­вен­но про­ис­хо­ди­ли в сере­дине года, но ино­гда запаз­ды­ва­ли. Ср. 37, 2.

133сво­е­го бра­та Авла… — Авл Посту­мий Аль­бин был лега­том кон­су­ла; теперь он был обле­чен импе­ри­ем (legatus pro praetore).

134пре­пят­ство­ва­ли созы­ву коми­ций. — В силу сво­е­го пра­ва интер­цес­сии.

135в янва­ре меся­це… — 109 г.

136дошел до горо­да Суту­ла… — Место­по­ло­же­ние это­го горо­да неиз­вест­но.

137цен­ту­ри­о­нов и началь­ни­ков турм… — Цен­ту­ри­о­ны — млад­шие офи­це­ры рим­ско­го леги­о­на, назна­чав­ши­е­ся из чис­ла отли­чив­ших­ся сол­дат. В леги­оне было 60 цен­ту­ри­о­нов. Тур­ма — эскад­рон в кон­ни­це; в леги­оне кон­ни­цы было 10 турм.

138опас­ность гро­зи­ла с двух сто­рон… — Чис­лен­ное пре­вос­ход­ство вра­га и тем­но­та.

139назва­ли под­куп­лен­ны­ми… — См. 35, 6.

140одна когор­та лигу­рий­цев… — Лигу­рий­цы вхо­ди­ли в состав вспо­мо­га­тель­ных войск и сра­жа­лись в пешем строю.

141Цен­ту­ри­он-при­ми­пил. — Точ­ное назва­ние: centurio prior primi pili (= manipuli); стар­ший цен­ту­ри­он леги­о­на.

142про­ве­дет… под ярмом… — Наи­боль­ший позор для побеж­ден­но­го вой­ска: в зем­лю вты­ка­ли два копья, кон­цы кото­рых соеди­ня­ли тре­тьим, гори­зон­таль­ным. Побеж­ден­ные про­хо­ди­ли под этим «ярмом». Луций Квинк­ций Цин­цин­нат, дик­та­тор 458 г., пер­вый про­вел под «ярмом» эквов в 458 г. См.: Ливий. III, 28, 11.

143кон­сул Аль­бин… — Опи­сы­ва­е­мые собы­тия долж­ны отно­сить­ся к фев­ра­лю 109 г., если Авл потер­пел пора­же­ние в янва­ре, Спу­рий Аль­бин дол­жен был сло­жить с себя пол­но­мо­чия кон­су­ла к 1 янва­ря; но так как пле­бей­ские три­бу­ны в тече­ние все­го года пре­пят­ство­ва­ли избра­нию новых кон­су­лов (37, 1 сл.), то он в нача­ле 109 г., оче­вид­но, оста­вал­ся кон­су­лом.

144союз­ни­ков и лати­нян… — Союз­ни­ка­ми (socii) назы­ва­лись граж­дан­ские общи­ны Ита­лии, заклю­чив­шие с Римом союз­ный дого­вор (foedus), обя­зы­вав­ший их предо­став­лять Риму вспо­мо­га­тель­ные вой­ска. Дого­вор мог быть рав­ным (aequum) или нерав­ным (iniquum). В пер­вом слу­чае союз­ни­ки были суве­рен­ны­ми (их суве­ре­ни­тет все же был огра­ни­чен во внеш­них сно­ше­ни­ях); во вто­ром они при­зна­ва­ли над собой власть рим­ско­го наро­да и теря­ли само­сто­я­тель­ность. Граж­дан­ские общи­ны Лация (prisci Latini) были в осо­бом поло­же­нии: при пере­се­ле­нии в Рим (ius migrandi) их чле­ны поль­зо­ва­лись все­ми граж­дан­ски­ми пра­ва­ми. После вос­ста­ния этих общин про­тив Рима в 340 г. лишь немно­гие из них сохра­ни­ли само­сто­я­тель­ность; за их чле­на­ми оста­лось лишь пра­во всту­пать в брак с рим­ски­ми граж­да­на­ми (ius connubii) и пра­во тор­гов­ли с пра­во­вой защи­той (ius commercii); про­чие общи­ны были пре­вра­ще­ны в муни­ци­пии, т. е. в общи­ны без пра­ва голо­со­ва­ния (civitas sine suffragio), — для тех, кто был рим­ским граж­да­ни­ном. Союз­ни­ки и лати­няне (nomen Latinum) полу­чи­ли пол­ные пра­ва рим­ско­го граж­дан­ства толь­ко в 90 г., по окон­ча­нии Союз­ни­че­ской вой­ны, на осно­ва­нии Юли­е­ва зако­на.

145не мог быть заклю­чен. — В 321 г. сенат не утвер­дил позор­но­го мир­но­го дого­во­ра, заклю­чен­но­го Спу­ри­ем Посту­ми­ем Аль­би­ном, дедом Авла, с сам­ни­та­ми после пора­же­ния рим­лян в Кав­дин­ском уще­лье, в 137 г. — дого­во­ра, заклю­чен­но­го Гаем Гости­ли­ем Ман­ци­ном с нуман­тин­ца­ми. Ср.: Цице­рон. В защи­ту Баль­ба, 34; Об обя­зан­но­стях, III, 109.

146зимо­ва­ло в Про­вин­ции. — В рим­ской про­вин­ции Афри­ке, на осно­ва­нии согла­ше­ния меж­ду Авлом Посту­ми­ем Аль­би­ном и Югур­той.

147Гай Мами­лий Лиме­тан — пле­бей­ский три­бун 109 г., при­сту­пив­ший к испол­не­нию обя­зан­но­стей 10 декаб­ря 110 г.

148утвер­дил он пред­ло­же­ние… — Тех­ни­че­ский тер­мин — iubere, пове­леть. Ср.: Цице­рон. О сво­ем доме, 44; В защи­ту План­ция, 41. См. при­меч. 121.

149как мы уже гово­ри­ли… — См. 15, 4; 28, 4.

150три рас­сле­до­ва­те­ля… — Quaesitor, маги­страт, про­из­во­див­ший след­ствие по уго­лов­но­му делу; маги­страт, назна­чен­ный как судья по осо­бо важ­но­му делу. Так было при суде над Титом Анни­ем Мило­ном в свя­зи с убий­ством Пуб­лия Кло­дия в 52 г.

151несколь­ки­ми года­ми ранее… — Неточ­ность: Кар­фа­ген был раз­ру­шен в 146 г., за 36 лет до опи­сы­ва­е­мых собы­тий.

152при­да­ют наи­боль­шую цен­ность… — Ср. 76, 6; К, 36, 4.

153ни сла­вы, ни гос­под­ства… — Ср.: К, 7, 6; 10, 1.

154пути к сла­ве и три­ум­фы… — Так как в руках зна­ти было вер­хов­ное коман­до­ва­ние, пору­чав­ше­е­ся выс­шим маги­стра­там — дик­та­то­рам, кон­су­лам, пре­то­рам.

155пред­по­честь истин­ную сла­ву неспра­вед­ли­во­му могу­ще­ству… — Намек на бра­тьев Гракх, при­над­ле­жав­ших к знат­но­му Сем­про­ни­е­ву роду. См. 42.

156воз­ве­ли­чи­ли госу­дар­ство… — Это были дед Грак­хов, Сци­пи­он Афри­кан­ский Стар­ший, герой вто­рой Пуни­че­ской вой­ны, и их отец Тибе­рий Сем­про­ний Гракх, кон­сул 177 и 163 гг., цен­зор 169 г., одер­жав­ший побе­ды над кель­ти­бе­ра­ми и сар­да­ми.

157уби­ла сна­ча­ла Тибе­рия, а затем… Гая… — Ср. 16, 2; 31, 7; 37, 4. Союз­ни­ки и лати­няне вла­де­ли частью государ­ствен­ных земель (ager publicus) и пото­му были про­тив­ни­ка­ми земель­ной рефор­мы Тибе­рия Грак­ха. Гай Сем­про­ний Гракх был пле­бей­ским три­бу­ном в 123—122 гг.

158избран­ные кон­су­лы Метелл и Силан… — Кон­су­лы 109 г. Квинт Цеци­лий Метелл и Марк Юний Силан. См.: К, при­меч. 87.

159на осно­ва­нии реше­ния сена­та… — Senatus auctoritas, поста­нов­ле­ние сена­та (senatus consultum), на кото­рое пле­бей­ский три­бун нало­жил запрет (интер­цес­сия). См.: Цице­рон. Про­тив Писо­на, 5; К близ­ким, VIII, 8, 5 сл. (222). В § 3 гово­рит­ся об ornatio provinciae, т. е. об отпус­ке намест­ни­ку все­го необ­хо­ди­мо­го ему в про­вин­ции.

160не скло­нял­ся перед богат­ством… — Ср.: Цице­рон. В защи­ту Баль­ба, 11; К Атти­ку, I, 16, 4 (22).

161про­кон­сул Спу­рий Аль­бин… — Кон­су­лат Аль­би­на истек в послед­ний день (29 чис­ла) декаб­ря 110 г., и он мог име­но­вать­ся толь­ко про­кон­су­лом. Метелл при­был в Афри­ку ско­рее все­го в мае.

162отсроч­ка выбо­ров… — См. 37, 2.

163пока был обле­чен импе­ри­ем… — Т. е. до при­ез­да Метел­ла в Афри­ку и до пере­да­чи ему вой­ска.

164в посто­ян­ных лаге­рях… — Т. е. в рим­ской про­вин­ции; castra stativa, в отли­чие от castra aestiva, лет­них вре­мен­ных лаге­рей, раз­би­вав­ших­ся во вре­мя лет­них похо­дов и воен­ных дей­ствий.

165лаге­рей не укреп­ля­ли… — Рим­ский лагерь, как вре­мен­ный, поход­ный, так и посто­ян­ный имел фор­му четы­рех­уголь­ни­ка и ограж­дал­ся рвом и валом; для устрой­ства послед­не­го сол­да­ты носи­ли в похо­де пали­са­ди­ны.

166ноч­ных часо­вых не выстав­ля­ли… — Ночь (вре­мя от захо­да и до вос­хо­да солн­ца) дели­лась на четы­ре рав­ные части. Ноч­ные часо­вые назы­ва­лись vigiliae, днев­ные — excubiae.

167зер­но, отпус­кав­ше­е­ся им каз­ной… — Леги­о­нер полу­чал на месяц 4 модия (1 модий = 8,7 л) пше­ни­цы и дол­жен был сам печь для себя хлеб. Сто­и­мость зер­на, как и сто­и­мость ору­жия и одеж­ды, вычи­та­ли из его жало­ва­нья. В 123 г. Гай Гракх сво­им зако­ном ввел бес­плат­ную выда­чу все­го это­го. В 109 г. это было отме­не­но зако­ном Юния.

168Гаста­ты — тяже­ло­во­ору­жен­ные сол­да­ты пер­вой линии; они, по-види­мо­му, поль­зо­ва­лись неко­то­ры­ми пре­иму­ще­ства­ми.

169нес пищу и ору­жие. — Рим­ский сол­дат в похо­де нес на себе 15-днев­ный запас про­до­воль­ствия, ору­жие, сна­ря­же­ние и пали­са­ди­ну для ограж­де­ния вре­мен­но­го лаге­ря. Ср.: Цице­рон. Туску­лан­ские бесе­ды, II, 37.

170с изъ­яв­ле­ни­ем покор­но­сти… — Т. е. с вет­ка­ми оли­вы и лав­ра.

171О мапа­ли­ях см. 18, 8 и при­меч. 58.

172Цар­ские пре­фек­ты — долж­ност­ные лица. Сал­лю­стий поль­зу­ет­ся рим­ски­ми тер­ми­на­ми.

173Легат Гай Марий. — См. 63, 1 сл.

174при­дал три­бу­нам леги­о­нов… — Воен­ные три­бу­ны, стар­шие офи­це­ры, по шести в каж­дом леги­оне.

175пре­фек­там когорт… — Вспо­мо­га­тель­ных союз­ных войск. Ср. 38, 6.

176как и пер­вых… — См. 46, 4.

177тур­мы и мани­пу­лы… — Гово­ря о вой­ске вар­ва­ров, Сал­лю­стий поль­зу­ет­ся рим­ски­ми тер­ми­на­ми. Ср. 79, 4.

178повел их на рав­ни­ну. — Встре­тив­шись с вра­гом, Метелл сме­нил поход­ный поря­док на бое­вой: повер­нул аван­гард впра­во, и мимо него про­шли сле­ду­ю­щие ряды, так что аван­гард ока­зал­ся на пра­вом флан­ге; затем он повер­нул все свои силы вле­во. Тем самым его левый фланг ока­зал­ся впе­ре­ди. См. 50, 2.

179послал… лега­та Рути­лия… — Пуб­лий Рути­лий Руф был уче­ни­ком сто­и­ка Панэтия и юри­ста Пуб­лия Муция Сце­во­лы и при­над­ле­жал к круж­ку Сци­пи­о­на Эми­ли­а­на, чьим воен­ным три­бу­ном он был в Нуман­тин­скую вой­ну. Кон­сул 105 г., затем легат Квин­та Муция Сце­во­лы в про­вин­ции Азии, где он сво­ей непод­куп­но­стью вос­ста­но­вил про­тив себя рим­ских откуп­щи­ков. В 92 г. осуж­ден всад­ни­че­ским судом за лихо­им­ство. Жил в изгна­нии в Смирне. См.: Цице­рон. О друж­бе, 101.

180поза­ди пер­вых рядов… — То есть поза­ди гаста­тов, дви­гав­ших­ся впе­ре­ди во вре­мя похо­да и ока­зав­ших­ся теперь на флан­ге.

181наши послед­ние ряды… — Т. е. всад­ни­ков пра­во­го флан­га.

182напа­да­ли на левый и пра­вый флан­ги… — В похо­де на левом флан­ге нахо­ди­лись три­а­рии, на пра­вом — гаста­ты.

183когор­ты леги­о­не­ров… — Они состо­я­ли из рим­ских граж­дан в отли­чие от когорт союз­ни­ков.

184как мы гово­ри­ли выше… — См. 49. 1. Бомиль­кар нахо­дил­ся к восто­ку от Югур­ты на хол­ме, но со сто­ро­ны реки и пото­му мог сле­дить за пере­дви­же­ни­ем Рути­лия.

185кро­ме цар­ских всад­ни­ков… — Име­ет­ся в виду лич­ная охра­на царя.

186из лаге­ря… — Т. е. лаге­ря Метел­ла.

187молеб­ствия бес­смерт­ным богам… — Все­на­род­ные молеб­ствия (supplicationes) устра­и­ва­лись в нача­ле вой­ны, для предот­вра­ще­ния несча­стья, а так­же после побе­ды — как бла­годар­ствен­ные (gratulationes). Вна­ча­ле они были одно­днев­ны­ми, в I в. их про­дол­жи­тель­ность уве­ли­чи­лась до 10, 15, 20 и даже 50 дней. В дни молеб­ствий хра­мы были откры­ты и совер­ша­лись лек­ти­стер­нии, т. е. уго­ще­ния богов, изоб­ра­же­ния кото­рых поме­ща­ли на осо­бые ложа. См.: Цезарь. Запис­ки о Галль­ской войне, II, 35; IV, 38; VII, 90; Цице­рон. О кон­суль­ских про­вин­ци­ях, 27; Филип­пи­ка XIV, 37.

188город… Зама… — В Север­ной Афри­ке было два горо­да под этим назва­ни­ем. Здесь, если судить по 57, 1, име­ет­ся в виду не то место, где Сци­пи­он побе­дил Ган­ни­ба­ла, а буду­щая сто­ли­ца царя Юбы I, сына Гием­пса­ла.

189Сик­ку — совр. Эль-Кеф, тор­го­вый город на пере­се­че­нии мно­гих дорог.

190после его пора­же­ния. — У реки Мутул. См. 50 сл.

191пуля­ми из пра­щей… — Эти пули изго­тов­ля­лись из свин­ца или из обо­жжен­ной гли­ны.

192кус­ка­ми смо­ли­сто­го дере­ва. — Ср.: Цезарь. Запис­ки о граж­дан­ской войне, II, 11, 2; Ливий, 42, 64, 3.

193из мета­тель­ных ору­дий… — Общее назва­ние их — tormenta: ката­пуль­ты слу­жи­ли для мета­ния стрел и копий, бал­ли­сты — для мета­ния кам­ней.

194не завер­шив… дела… — Т. е. не захва­тив горо­да Замы.

195Воро­та. — В рим­ском лаге­ре было чет­ве­ро глав­ных ворот: двое по кон­цам via praetoria, делив­шей лагерь по длине на две оди­на­ко­вые части; они назы­ва­лись porta decumana и porta praetoria; двое боко­вых ворот по кон­цам via principalis: porta principalis dextra и porta principalis sinistra.

196дей­ствуя впе­ре­меж­ку с кон­ни­цей… — Нуми­дий­цы при­ме­ни­ли рим­скую так­ти­ку; см. 46, 7.

197Но это вре­мя… — Т. е. зима 109/108 г.

198от суда за убий­ство Мас­си­вы… — В дей­стви­тель­но­сти пору­чи­те­лей пред­ста­вил не Бомиль­кар, а Югур­та, кото­рый и велел ему поки­нуть Рим. См. 35, 4 сл.

199не поза­бо­ти­лись о себе сами. — Эвфе­мизм: намек на воз­мож­ность вос­ста­ния.

200без­ого­во­роч­но сдаст­ся сам… — Ранее Югур­та гово­рил толь­ко о непри­кос­но­вен­но­сти сво­ей и сво­их сыно­вей. Ср. 46, 2; 47, 3.

201две­сти тысяч фун­тов сереб­ра… — Рим­ский фунт — око­ло 327 г.

202к нему при­ве­ли… — Метелл под­верг дезер­ти­ров жесто­кой каз­ни: одним отру­би­ли руки, дру­гих по пояс зако­па­ли в зем­лю, после чего сол­да­там при­ка­за­ли пус­кать в них стре­лы и копья.

203назна­чил Нуми­дию Метел­лу. — На осно­ва­нии Сем­про­ни­е­ва зако­на; ср. 27, 3. В 108 г. Метелл дол­жен был быть про­кон­су­лом.

204В это же вре­мя… — В нача­ле 108 г.; Плу­тарх отно­сит это собы­тие к осе­ни 108 г., когда Марий про­ез­жал через Ути­ку, направ­ля­ясь в Рим, чтобы доби­вать­ся кон­су­ла­та. См.: Плу­тарх. Марий, 7, 88.

205дет­ство в Арпине… — Марий родил­ся в 156 г. Арпин попал под власть рим­лян в 305 г. и был civitas sine suffragio (см. при­меч. 144); в 188 г. он полу­чил пол­ные пра­ва рим­ско­го граж­дан­ства.

206на воен­ной служ­бе… — Марий сна­ча­ла был воен­ным три­бу­ном (см. при­меч. 208) у Сци­пи­о­на Эми­ли­а­на под Нуман­ци­ей. См. гл. 7 сл.

207не в заня­ти­ях гре­че­ским крас­но­ре­чи­ем… — См. 85, 32.

208доби­вал­ся от наро­да долж­но­сти воен­но­го три­бу­на… — Вна­ча­ле в рим­ской армии было 24 воен­ных три­бу­на, по шести на каж­дый леги­он, и всех их назна­ча­ли кон­су­лы. В 362 г. три­бут­ные коми­ции полу­чи­ли пра­во назна­чать шесте­рых, с 311 г., на осно­ва­нии зако­на Ати­лия — Мар­ция, — 16; с 207 г. воен­ные три­бу­ны назна­ча­лись коми­ци­я­ми (tribuni militum comitiati). Кон­су­лы сохра­ни­ли пра­во назна­чать воен­ных три­бу­нов в допол­ни­тель­но набран­ные леги­о­ны (tribuni militum rufuli).

209достиг и дру­гих маги­стра­тур… — Марий был кве­сто­ром, пле­бей­ским три­бу­ном (119 г.), пре­то­ром (115 г.), про­пре­то­ром в Даль­ней Испа­нии.

210по спра­вед­ли­во­сти мож­но отка­зать. — По смыс­лу слов Метел­ла, толь­ко знат­ные име­ли пра­во быть кон­су­ла­ми.

211вме­сте с его сыном. — Сыну Метел­ла Квин­ту Цеци­лию Метел­лу, впо­след­ствии про­зван­но­му Пием, в это вре­мя было 20 лет, а само­му Марию — 43. Метелл Пий был кон­су­лом в 80 г.

212внук Маси­нис­сы… — Тем самым Гауда при­хо­дил­ся Югур­те свод­ным бра­том. См. 5, 6.

213назна­чил его вто­рым наслед­ни­ком… — На слу­чай, если бы его сыно­вья и Югур­та не смог­ли всту­пить в пра­ва наслед­ства или не оста­ви­ли сыно­вей. Сал­лю­стий име­ет в виду рим­ские поряд­ки.

214рядом с креслом кон­су­ла… — Куруль­ное крес­ло пол­ко­вод­ца, нахо­див­ше­е­ся в его став­ке в лаге­ре. Ино­зем­ные цари име­ли пра­во сидеть рядом с кон­су­лом или пре­то­ром, спра­ва от него.

215знать была ослав­ле­на Мами­ли­е­вым зако­ном… — См. 40.

216от двой­ной опас­но­сти… — Они под­вер­га­лись напа­де­нию с крыш домов и на ули­цах горо­да. Изби­е­ние в Ваге про­изо­шло 13 декаб­ря 109 г.

217при­знать чело­ве­ком под­лым и опо­зо­рен­ным. — Intestabilis, т. е. недее­спо­соб­ным, лишен­ным пра­ва состав­лять заве­ща­ние и быть сви­де­те­лем в суде (на осно­ва­нии Зако­нов XII Таб­лиц). См.: Авл Гел­лий. VII, 7, 3.

218нуми­дий­ских всад­ни­ков… — Их отряд вхо­дил в состав рим­ских вспо­мо­га­тель­ных войск.

219в тре­тьем часу… — Око­ло 9 часов утра.

220он был толь­ко граж­да­ни­ном из Лация. — Несколь­ко необыч­ное выра­же­ние, вме­сто Latinus civis. Пор­ци­е­вы зако­ны о про­во­ка­ции (см.: К, при­меч. 252) каса­лись толь­ко рим­ских граж­дан. На осно­ва­нии Ливи­е­ва зако­на 122 г. Тур­пи­лий как латин­ский граж­да­нин не под­ле­жал нака­за­нию роз­га­ми. Ср.: К, 51, 22.

221отсы­ла­ет в Рим… — Это про­изо­шло толь­ко за десять дней до выбо­ров кон­су­лов на 107 г. Марий дое­хал за два дня и одну ночь до Ути­ки, отту­да за четы­ре дня до Ита­лии. См.: Плу­тарх. Марий, 8.

222изве­стия о Метел­ле и Марии… — См. 65, 4.

223мятеж­ные маги­стра­ты… — Име­ют­ся в виду пле­бей­ские три­бу­ны.

224Тит (в неко­то­рых руко­пи­сях — Гай) Ман­лий Ман­цин — пле­бей­ский три­бун с 10 декаб­ря 108 г. Оче­вид­но, вопрос обсуж­дал­ся в три­бут­ных коми­ци­ях.

225поста­нов­ле­ние ока­за­лось теперь недей­стви­тель­ным. — В тек­сте лаку­на, пере­вод — по одной из конъ­ек­тур. Ср. выше, 62, 10. 107 г. — тре­тий год вой­ны с Югур­той. Сво­им поста­нов­ле­ни­ем пору­чить веде­ние вой­ны Марию три­бут­ные коми­ции при­зна­ли недей­стви­тель­ным назна­че­ние Нуми­дии Метел­лу как про­кон­су­лу.

226лишив­шись дру­зей… — Дру­зья (amici) царя — его при­бли­жен­ные, совет­ни­ки, тех­ни­че­ский тер­мин.

227к царю Бок­ху… — Царь Мавре­та­нии и тесть Югур­ты.

228началь­ни­ков… — В тек­сте — пре­фек­ты. Сал­лю­стий поль­зу­ет­ся рим­ским тер­ми­ном.

229Пять­де­сят миль — око­ло 74 км.

230оше­лом­ле­ны… бес­при­мер­ным фак­том… — Т. е. пере­хо­дом войск Метел­ла через пустын­ные мест­но­сти.

231защи­тил свои рабо­ты и работ­ни­ков. — См. 21, 3; 37, 4; при­меч. 73.

232сте­ну раз­би­ва­ют тара­на­ми… — Aries — брев­но с метал­ли­че­ским нако­неч­ни­ком в виде голо­вы бара­на, под­ве­шен­ное на кана­тах; его рас­ка­чи­ва­ли и раз­би­ва­ли им город­скую сте­ну, см. при­меч. 73.

233власть маги­стра­тов… — Вновь упо­треб­лен рим­ский тер­мин.

234в каче­стве пре­фек­та. — Эти вспо­мо­га­тель­ные вой­ска были отправ­ле­ны из рим­ской про­вин­ции Афри­ки.

235Город Леп­та был осно­ван сидо­ня­на­ми… — Око­ло 1100 г. См. 19, 1.

236на самом краю Афри­ки… — Т. е. в ее восточ­ной части. Ср. 19, 3; Лукан. Фар­са­лия, IX, 363 сл.

237от сло­ва «тащить». — Греч. σύπειν. Оче­вид­но, у Сал­лю­стия игра слов. Назва­ние — мест­но­го про­ис­хож­де­ния.

238дале­ко от цар­ской сто­ли­цы. — Они зави­се­ли от нуми­дий­ско­го царя со вре­ме­ни вто­рой Пуни­че­ской вой­ны. Ср. 5, 4.

239посвя­ти­ли алта­ри бра­тьям Филе­нам… — Они нахо­дят­ся при­бли­зи­тель­но в 180 милях от Кар­фа­ге­на и в 80 милях от Кире­ны. Место полу­чи­ло назва­ние «Алта­ри Фило­нов».

240опо­ры… про­тив Метел­ла… — С взя­ти­ем Талы рим­ляне овла­де­ли восточ­ной и цен­траль­ной частя­ми Нуми­дии.

241достиг обла­сти гету­лов… — См. 18, 9; 19, 7.

242Метелл собрал… плен­ных и обо­зы. — Оче­вид­но, Цир­та была взя­та Метел­лом летом 108 г., но Сал­лю­стий нигде не гово­рит об этом. О Цир­те см. 21, 2; 23, 1.

243Пол­ко­во­дец… — Т. е. Квинт Метелл.

244как мы уже гово­ри­ли… — См. 73, 7.

245кто отслу­жил свой срок… — Вете­ра­ны, так назы­ва­е­мые evocati, сол­да­ты, кото­рых пол­ко­во­дец брал на сверх­сроч­ную служ­бу с их согла­сия.

246рас­по­ло­же­ния наро­да… — Марий, лич­но про­из­во­дя набор сол­дат, отсту­пил от при­е­ма их по раз­ря­дам на осно­ва­нии цен­за и при­ни­мал всех являв­ших­ся к нему, в том чис­ле и про­ле­та­ри­ев (capite censi). См. 86, 2.

247до мило­сти, ока­зан­ной мне вами… — Т. е. избра­ние в кон­су­лы.

248в каче­стве пол­ко­вод­ца… — Марий, воз­мож­но, наме­ка­ет на свои нела­ды с Квин­том Метел­лом.

249спро­сить у отцов Аль­би­на или Бес­тии. — Пер­вый, по-види­мо­му, — Спу­рий Аль­бин Мак­сим, кон­сул 148 г. См.: Цице­рон. Брут 94; Плу­тарх. Марий 9. Сал­лю­стий умыш­лен­но гово­рит об отцах двух пол­ко­вод­цев, потер­пев­ших пора­же­ние в войне с Югур­той.

250не остав­ля­ет во тьме… их поро­ков. — Ср.; Юве­нал, Сати­ры, VIII, 138 сл.:


Знат­ность пред­ков самих вос­ста­ет на тебя и пред­но­сит
Яркий све­точ тво­им постыд­ным делам и поступ­кам
(пер. Д. Недо­ви­ча, Ф. Пет­ров­ско­го).

251поль­зу­ясь чужой доб­ле­стью… — Име­ет­ся в виду пра­во зани­мать маги­стра­ту­ры (ius honorum).

252копья, фла­жок, фале­ры… — Сол­дат­ские награ­ды: почет­ное копье (hasta pura) без желез­но­го нако­неч­ни­ка, фла­жок (vexillum): пур­пур­ный для пехо­тин­ца, синий для моря­ка; фале­ры — метал­ли­че­ские бля­хи с рельеф­ны­ми изоб­ра­же­ни­я­ми; их при­креп­ля­ли к кон­ской сбруе или к пан­ци­рю.

253дру­гие воин­ские награ­ды… — Это были брас­ле­ты (armillae), оже­ре­лье из кру­че­ной золо­той или сереб­ря­ной про­во­ло­ки (torques) и раз­лич­ные вен­ки (coronae). См.: К, при­меч. 32.

254не помог­ла достичь доб­ле­сти. — Так как сами гре­ки не сохра­ни­ли сво­ей неза­ви­си­мо­сти. Несмот­ря на это показ­ное пре­не­бре­же­ние к гре­че­ской куль­ту­ре, Сал­лю­стий встав­ля­ет в речь Мария реми­нис­цен­ции из Лисия (§ 4), Демо­сфе­на (§ 12), Пла­то­на (§ 21, 49). Ср. 63, 3.

255у меня нет акте­ра… — В Риме после сирий­ской вой­ны появил­ся обы­чай ожив­лять пируш­ки игрой акте­ров, музы­кой и пени­ем. См.: Ливий, 39, б. Там же и о пова­ре.

256чело­ве­ка укра­ша­ет ору­жие, не утварь. — Ср.: Ливий, 34, 7, 9.

257пусть пре­да­ют­ся люб­ви, пьян­ству… — Ср.: К, 11, 6.

258алч­ность, неопыт­ность, высо­ко­ме­рие. — Марий име­ет в виду сво­их пред­ше­ствен­ни­ков: Каль­пур­ния Бес­тию, Спу­рия и Авла Аль­би­нов, Метел­ла.

259бери­тесь за дела госу­дар­ства… — Ср.: К, 57.

260ни гор­ды­ня пол­ко­вод­цев… — Име­ет­ся в виду Квинт Метелл.

261сло­ва не при­да­дут муже­ства… — Ср.: К, 58, 1.

262недо­стат­ком поря­доч­ных граж­дан… — Т. е. состо­я­тель­ных, из пер­вых пяти раз­ря­дов по цен­зу.

263Легат Пуб­лий Рути­лий. — См. 50, 1. При­меч. 179. Пере­да­ча Метел­лом вой­ска Марию про­изо­шла вес­ной 107 г.

264самый радост­ный при­ем… — Метелл ожи­дал враж­деб­но­го отно­ше­ния наро­да. Он спра­вил три­умф и полу­чил про­зви­ще «Нуми­дий­ский», это про­изо­шло толь­ко в 106 г., когда истек­ли пол­но­мо­чия враж­деб­ных ему пле­бей­ских три­бу­нов (9 декаб­ря 107 г.). Ср.; Цице­рон. В защи­ту Баль­ба, 11; К Атти­ку, I, 16, 4 (22); К близ­ким, I, 9, 16 (159); Вале­рий Мак­сим, II, 10, 1.

265у наших союз­ни­ков… — Т. е. у насе­ле­ния рим­ской про­вин­ции Афри­ки. Ср. 13, 4.

266бро­сить ору­жие. — Armis exuere; тех­ни­че­ский тер­мин: раз­бить наго­ло­ву и обра­тить в бег­ство. Ср.: Цезарь. Запис­ки о Галль­ской войне, III, 6, 3; Ливий, 22, 21, 4.

267город Кап­са… — В юго-восточ­ной части Нуми­дии.

268змея… воз­буж­да­ет­ся от жаж­ды… — Был изве­стен вид змей, по-гре­че­ски назы­вав­ших­ся дипса­да­ми (δίψα — жаж­да). Ср.: Лукан. Фар­са­лия, IX, 609 сл.

269не как рос­кошь. — Намек на чре­во­уго­дие рим­лян.

270был конец лета… — 107 г.

271к горо­ду Лары… — Его раз­ва­ли­ны нахо­дят­ся в 18 км от Сик­ки.

272к реке Танаис. — Совр. р. Уед эль Дерб в 100 км от Кап­сы.

273ни мило­стью, ни стра­хом. — Явное нару­ше­ние зако­нов вой­ны: раз город капи­ту­ли­ро­вал, его жите­ли име­ли пра­во на поща­ду; оче­вид­но, Марий пока­рал их, желая пока­зать при­мер и рас­по­ло­жить к себе сво­их сол­дат, дав им воз­мож­ность раз­гра­бить город.

274волю богов. — Сал­лю­стий поль­зу­ет­ся тер­ми­на­ми куль­то­вы­ми (nutus, воля боже­ства) и отно­ся­щи­ми­ся к гаруспи­ци­ям (portendere — подать зна­ме­ние). См.: К, при­меч. 221.

275не менее труд­но­му. — Сал­лю­стий, не сооб­щив о пре­бы­ва­нии войск на зим­них квар­ти­рах в 107 г., пере­хо­дит к опи­са­нию похо­да 106 г.

276выступ­ле­ние на сле­ду­ю­щий день. — Этот эпи­зод при­об­рел извест­ность. См.: Фрон­тин. Стра­те­ге­мы, 3, 8.

277при­ве­дя в дви­же­ние «чере­па­ху»… — При штур­ме кре­пост­ной сте­ны рим­ские сол­да­ты соеди­ня­ли над сво­и­ми голо­ва­ми щиты, так что полу­ча­лось сплош­ное при­кры­тие.

278опро­мет­чи­вость… несмот­ря на его про­мах. — Здесь скры­тое осуж­де­ние дей­ствий Мария. Ср. 92, 6; К, 4, 2.

279был остав­лен в Риме. — Плу­тарх (Сул­ла, 3), види­мо, оши­ба­ет­ся, сооб­щая, что Сул­ла при­был в Афри­ку вме­сте с Мари­ем. Буду­щий дик­та­тор Луций Кор­не­лий Сул­ла, кве­стор 108 г., стал в 107 г. про­кве­сто­ром Мария, по выбо­ру послед­не­го.

280не был доста­точ­но бес­при­стра­стен в сво­их суж­де­ни­ях. — Т. е. выска­зы­вал­ся бла­го­при­ят­но для Сул­лы. Луций Кор­не­лий Сисен­на, один из защит­ни­ков Вер­ре­са в 70 г., напи­сал исто­рию Нуман­тин­ской вой­ны и борь­бы меж­ду Мари­ем и Сул­лой. См.: Цице­рон. О зако­нах, I, 7; Брут, 228; Вел­лей Патер­кул, II, 9.

281к знат­но­му пат­ри­ци­ан­ско­му роду… — Были и пле­бей­ские вет­ви Кор­не­ли­е­ва рода. Сло­во nobilis (знат­ный) озна­ча­ет, что член вет­ви рода был куруль­ным маги­стра­том. Кор­не­лий, кото­рый пер­вым полу­чил про­зви­ще «Сул­ла», достиг лишь пре­ту­ры.

282мог бы вести себя более достой­но. — Сул­ла был женат несколь­ко раз.

283или более счаст­лив. — Намек на про­зви­ще Felix, кото­рое Сул­ла при­со­еди­нил к сво­е­му име­ни после побе­ды в граж­дан­ской войне. Это было отра­же­ние элли­ни­сти­че­ско­го уче­ния о хариз­ме, т. е. бла­го­во­ле­нии богов. Сул­ле буд­то бы покро­ви­тель­ство­ва­ла Вене­ра поэто­му по-гре­че­ски он назы­вал себя Эпа­ф­ро­ди­том. См.: Плу­тарх. Сул­ла, 34. Ср.: рЛ, 20.

284стыд­но или же тягост­но… гово­рить о них… — Име­ют­ся в виду про­скрип­ции 82 г., при­вед­шие к гибе­ли мно­гих людей, и жесто­кая дик­та­ту­ра Сул­лы.

285в тру­дах… — Име­ют­ся в виду стро­и­тель­ство лаге­ря и осад­ные рабо­ты.

286при дур­ном често­лю­бии… — Сал­лю­стий про­ти­во­по­став­ля­ет пове­де­ние Сул­лы пове­де­нию Мария в отно­ше­нии Метел­ла. См. 65, 5.

287деся­тая часть дня… — Т. е. до тем­но­ты оста­ва­лось чуть боль­ше часа (день делил­ся на 12 часов).

288на зим­ние квар­ти­ры… — Т. е. в Про­вин­цию; име­ет­ся в виду зима 106/105 г.

289кон­сул… — Точ­нее, про­кон­сул. То же и ниже, 101, 2; 102, 1; 103, 4; 104, 2; 109, 1.

290во гла­ве сво­ей тур­мы… — Эскад­рон лич­ной охра­ны. Ср.: К, 60, 5; 64, 4.

291Вот и окон­чил­ся день… — В под­лин­ни­ке нача­ло дак­ти­ли­че­ско­го гек­са­мет­ра. Ср. 5, 1 (спон­де­и­че­ский гек­са­метр).

292сме­ну ноч­ной стра­жи. — Ночь дели­лась на четы­ре стра­жи по три часа каж­дая; при смене часо­вых пода­вал­ся сиг­нал тру­бой.

293когорт, турм и леги­о­нов… — Пер­вые два тер­ми­на отно­сят­ся к союз­ным вспо­мо­га­тель­ным вой­скам, тре­тий — к рим­ской армии.

294в бое­вом поряд­ке… — Agmen quadratum (= agmen munitum, 46, 6) с кон­ни­цей и лег­ко­во­ору­жен­ной пехо­той по всем четы­рем сто­ро­нам колон­ны тяже­ло­во­ору­жен­ных войск и обо­зов.

295не изме­нив строя… — См. 100, 1 сл. Таким обра­зом, Марий мог дать отпор вра­гу, с какой бы сто­ро­ны он ни появил­ся.

296в пер­вом сра­же­нии… — Ср. гл. 97 сл.

297по пра­ву вой­ны… — В дей­стви­тель­но­сти эту часть Нуми­дии Югур­та обе­щал Бок­ху в награ­ду за его уча­стие в войне про­тив Рима. См. 97, 2 сл.

298лишен­ные зна­ков сво­е­го досто­ин­ства… — Т. е. в таком же виде, в каком Югур­та при­ез­жал в Рим буд­то бы для капи­ту­ля­ции. См. 33, 1.

299оста­вил в каче­стве про­пре­то­ра. — Тем самым Сул­ла был обле­чен импе­ри­ем и был впра­ве при­ни­мать послов. Ср. 36, 4; 37, 3.

300пре­то­ра Луция Бел­ли­е­на… — Оче­вид­но, пре­тор рим­ской про­вин­ции Афри­ки; он нахо­дил­ся в Ути­ке, Сул­ла и послан­цы Бок­ха — невда­ле­ке от Цир­ты.

301пред­ло­же­ния Бок­ха. — Для это­го был созван воен­ный совет.

302в сопро­вож­де­нии Гнея Окта­вия Русо­на. — Оче­вид­но, кве­стор 105 г.

303«когда заслу­жит их». — Намек на то, что Бокх дол­жен выдать Югур­ту рим­ля­нам. Ср. 83, 1.

304пелигн­ская когор­та с лег­ким воору­же­ни­ем… — Пелиг­ны — ита­лий­ская народ­ность (их глав­ный город — Кор­фи­ний), они дава­ли Риму вспо­мо­га­тель­ные вой­ска. Лег­ко­во­ору­жен­ные име­ли: неболь­шой круг­лый щит (parma), кожа­ный шлем (galea), корот­кий меч (gladius hispaniensis) и несколь­ко дро­ти­ков (hasta velitaris).

305из-за болез­ни. — См.: Плу­тарх, Сул­ла, 46.

306незря­чее тело. — Ср.: Ксе­но­фонт. Вос­пи­та­ние Кира, III, 45.

307один пой­дет вме­сте с Сул­лой. — Сул­лу долж­на была сопро­вож­дать его охра­на.

308сво­им пред­ста­ви­те­лем… — В тек­сте — orator, в древ­ней­шее вре­мя так обо­зна­чал­ся посол.

309Посол Югур­ты — Аспа­ра.

310пуний­ской вер­но­стью… — Про­вер­би­аль­ное выра­же­ние: веро­лом­ство (Punica fides). Ср.: Цице­рон. В защи­ту Скав­ра, 42; Об обя­зан­но­стях, I, 38; Ливий, 21, 4, 9; Вале­рий Мак­сим, 5, 1, ext. 6, 7, 4, 4.

311част­но­му лицу. — Т. е. Сул­ле.

312кля­нусь Гер­ку­ле­сом… — Чисто рим­ская клят­ва в устах у мав­ра Бок­ха.

313я неко­гда нуж­дал­ся в помо­щи… — Име­ет­ся в виду пора­же­ние, кото­рое потер­пел Бокх. См. 97, 5.

314для защи­ты сво­их гра­ниц. — Име­ет­ся в виду часть Нуми­дии, о кото­рой гово­ри­лось выше, 102, 13.

315на опре­де­лен­ных усло­ви­ях… — Т. е. без без­ого­во­роч­ной капи­ту­ля­ции.

316доста­вил его Марию. — Это про­изо­шло в кон­це лета 105 г. После три­ум­фа Мария Югур­та был заклю­чен в под­зем­ную каме­ру Мамер­тин­ской тюрь­мы, где его умо­ри­ли голо­дом.

317пора­же­ние от гал­лов. — В октяб­ре 105 г. кон­сул Гней Ман­лий Мак­сим и про­кон­сул Квинт Сер­ви­лий Цепи­он потер­пе­ли пора­же­ние от ким­вров в Нар­бон­ской Гал­лии под Ара­у­зио­ном.

318заоч­но изби­ра­ют в кон­су­лы… — Это был вто­рой кон­су­лат Мария (104 г.). Про­кон­су­лат в Гал­лии ему был назна­чен на 103 г., соглас­но Сем­про­ни­е­ву зако­ну.

319надеж­ды… свя­зы­ва­ли с ним. — В 102 г. Марий одер­жал побе­ду над ким­вра­ми под Аква­ми Сек­сти­е­вы­ми и в 101 г. — над тев­то­на­ми при Вер­цел­лах. Ср.: Цице­рон. О Мани­ли­е­вом законе, 60.

ИСТОРИЯ ДРЕВНЕГО РИМА
1364000301 1364000302 1364000305 1365810129 1365840001 1365840002

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.