Фронтальная панель саркофага с мифом об Афродите и Адонисе
Паросский мрамор. Конец II в. н. э.
75 × 217 × 9,5 см.
Инв. № 6734.Мантуя, Палаццо Дукале (герцогский дворец Гонзага). Фото: И. А. Шурыгин

Фронтальная панель саркофага с мифом об Афродите и Адонисе.

Паросский мрамор. Конец II в. н. э.
75 × 217 × 9,5 см.
Инв. № 6734.

Мантуя, Палаццо Дукале (герцогский дворец Гонзага).

Происхождение:
Из кол­лек­ции Вес­па­си­а­но Гон­за­га в Саб­био­не­те. Пере­дан Ком­му­ной Ман­туи в гер­цог­ский дво­рец в 1915 г.

Описание:
Мы при­во­дим выдерж­ки из работы M. Koortbojian (Myth, Meaning and Memory on Roman Sarcophagi), кото­рые могут ока­зать­ся полез­ны­ми при изу­че­нии дан­но­го релье­фа.

Миф об Адо­ни­се

Миф об Адо­ни­се отно­сит­ся к чис­лу весь­ма древ­них. Он име­ет восточ­ное про­ис­хож­де­ние и был рас­ска­зан и пере­ска­зан во мно­же­стве вари­ан­тов. Рим­ляне при­ня­ли и адап­ти­ро­ва­ли его, а к середине вто­ро­го века, когда нача­лось про­из­вод­ство сар­ко­фа­гов, эта исто­рия поль­зо­ва­лась живым инте­ре­сом и лег­ла в осно­ву мно­же­ства про­из­веде­ний, как лите­ра­тур­ных, так и визу­аль­ных.

(…)

Наи­бо­лее пол­ный вари­ант мифа об Адо­ни­се изло­жен Овиди­ем в Мета­мор­фо­зах. Но, чтобы полу­чить исчер­пы­ваю­щую вер­сию, текст Овидия сле­ду­ет допол­нить подроб­но­стя­ми о жиз­ни и гибе­ли героя из ряда дру­гих источ­ни­ков.

Исто­рия начи­на­ет­ся с сюже­та о пре­ступ­ной люб­ви и обмане, кото­рые при­ве­ли к несча­стью. Миррой, доче­рью царя Кини­ра, овла­де­ла страсть к сво­е­му отцу. С помо­щью кор­ми­ли­цы она напо­и­ла его, и, вос­поль­зо­вав­шись его невме­ня­е­мым состо­я­ни­ем, в тем­но­те осу­ще­ст­ви­ла свое жела­ние. Про­будив в отце любов­ный пыл, она при­хо­ди­ла к нему мно­же­ство раз. В кон­це кон­цов, подоб­но тому, как Пси­хея сво­им любо­пыт­ст­вом выз­ва­ла беду, ни о чем не подо­зре­ваю­щий царь, решив выяс­нить, кто же явля­ет­ся его пред­ме­том его люб­ви, зажег све­тиль­ник, и обна­ру­жил на ложе соб­ст­вен­ную дочь. Изгнан­ная разъ­ярен­ным отцом из двор­ца, Мир­ра воз­зва­ла к богам, чтобы те лиши­ли ее и жиз­ни, и смер­ти, и те услы­ша­ли ее прось­бу. Она была пре­вра­ще­на в мир­ро­вое дере­во, и роди­ла Адо­ни­са, плод кро­во­сме­си­тель­ной люб­ви.

Эта часть жиз­не­опи­са­ния Адо­ни­са явля­ет­ся само­сто­я­тель­ным мифом, цен­траль­ной фигу­рой кото­ро­го высту­па­ет его мать с ее стра­стью и ее судь­бой. Страсть и судь­ба Адо­ни­са, его боже­ст­вен­ный любов­ный пыл слу­жат сюже­том дру­го­го мифа — мифа о смерт­ном, кото­ро­го полю­би­ла боги­ня:

...обма­ну­лась сна­ча­ла Вене­ра.
Смерт­ным пле­нясь, покида­ет она побе­ре­жье Кифе­ры.
Ей не любе­зен и Паф, опо­я­сан­ный морем откры­тым,
Рыбой обиль­ней­ший Книд, Ама­фунт, чре­ва­тый метал­лом.
На небо тоже ней­дет; пред­по­чтен даже небу Адо­нис.
С ним она всюду, где он.

(Овидий. Мета­мор­фо­зы, X, 529)

(…)

Афро­ди­та пред­у­преж­да­ла Адо­ни­са об опас­но­стях, кото­рые таит в себе охота на диких зве­рей, но юно­ша не внял ее сове­там. Вопре­ки Афро­ди­те, он отпра­вил­ся на охоту, где был убит диким каба­ном, и после смер­ти пре­вра­тил­ся в цве­ток. По дру­гой вер­сии мифа смерть Адо­ни­са была выз­ва­на гне­вом Арте­ми­ды и Аре­са.

(…)

На рим­ских рез­ных сар­ко­фа­гах, судя по сох­ра­нив­шим­ся экзем­пля­рам, было при­ня­то изо­бра­жать толь­ко смерть Адо­ни­са. Осталь­ные части мифа, даже умест­ные в тра­ур­ном кон­тек­сте, не нашли отра­же­ния на этих памят­ни­ках. Любовь юно­ши и боги­ни, нена­сыт­ная страсть Афро­ди­ты и эро­ти­че­ская окрас­ка этой люб­ви, столь кра­соч­но опи­сан­ные Овиди­ем, почти не про­яв­ля­ют­ся на релье­фах сар­ко­фа­гов, рав­но как и исто­рия про­ис­хож­де­ния Адо­ни­са, а так­же тема мета­мор­фо­зов, столь харак­тер­ная для Овидия.

(…)

Суще­ст­во­вал типич­ный под­ход к пред­став­ле­нию это­го мифа на стен­ках сар­ко­фа­гов. Авто­ры ком­по­зи­ции исполь­зо­ва­ли лишь три сюже­та, свя­зан­ные с гибе­лью Адо­ни­са: его отъ­езд на охоту вопре­ки пре­до­сте­ре­же­нию Афро­ди­ты, ране­ние Адо­ни­са веп­рем и смерть юно­ши на руках у боги­ни, т. е. эпи­то­му послед­ней части мифа. Про­чие темы мифа, извест­ные в изло­же­нии мно­же­ства авто­ров, игра­ли лишь роль лите­ра­тур­но­го фона, и не полу­чи­ли пря­мо­го отра­же­ния на сар­ко­фа­гах, где темой релье­фов слу­жи­ла смерть Адо­ни­са, а не миф во всей его пол­но­те.

Один из самых ста­рых сар­ко­фа­гов с мифом об Адо­ни­се, дати­ру­е­мый 150—160 года­ми, нахо­дит­ся в Кази­но Рос­пи­льо­зи в Риме. На его фрон­таль­ной пане­ли при­веде­ны три стан­дарт­ные сце­ны мифа, сле­дую­щие одна за дру­гой спра­ва нале­во. В пер­вой, край­ней спра­ва сцене мы видим Адо­ни­са, отправ­ля­ю­ще­го­ся на охоту несмот­ря на прось­бы Афро­ди­ты. Цен­траль­ная, самая круп­ная сце­на изо­бра­жа­ет охоту на веп­ря и ране­ние Адо­ни­са. В левой сцене уми­раю­щий Адо­нис лежит на руках боги­ни в окру­же­нии бес­по­мощ­но сто­я­щих това­ри­щей.

Каж­дая сце­на релье­фа отде­ле­на от сосед­ней. Две край­ние сце­ны про­ис­хо­дят в инте­рье­рах, обо­зна­чен­ных зана­ве­сом (греч. parapetasma), раз­вер­ну­тым на зад­нем плане. Этим они отли­ча­ют­ся от цен­траль­ной сце­ны охоты, кото­рая раз­вер­ты­ва­ет­ся на фоне пей­за­жа. Сце­ны так­же огра­ни­че­ны фигу­ра­ми, наблюдаю­щи­ми за собы­ти­ям и направ­ля­ю­щи­ми на них взгляд зри­те­ля. Эти сто­я­щие фигу­ры, каж­дая из кото­рых обра­ще­на к сво­е­му сюже­ту, чет­ко делят ком­по­зи­цию на части.

(…)

На несколь­ких релье­фах Адо­нис пред­ста­ет обна­жен­ным перед оде­той боги­ней... И хотя в антич­ной скульп­ту­ре обна­жен­ной изо­бра­жа­лась имен­но Афро­ди­та, где кра­сота ее тела высту­па­ла в каче­стве атри­бу­та боги­ни люб­ви, на сар­ко­фа­гах обна­жен ее смерт­ный воз­люб­лен­ный. Здесь он слу­жит объ­ек­том жела­ния, его фигу­ра напол­не­на сек­су­аль­ным оба­я­ни­ем, про­тив кото­ро­го Афро­ди­та ока­за­лась без­за­щит­ной.

Нагота Адо­ни­са явля­ет­ся, пожа­луй, самым опре­де­лен­ным ука­за­ни­ем на сим­во­ли­че­ский харак­тер сце­ны. В кон­тек­сте мифа она высту­па­ет в каче­стве само­го под­хо­дя­ще­го для юно­ши «оде­я­ния», а откро­вен­ный харак­тер пред­став­ле­ния зри­те­лю его тела обу­слов­лен дву­мя про­ти­во­по­лож­ны­ми по сути аспек­та­ми мифа. С одной сто­ро­ны, нагота Адо­ни­са выра­жа­ет эро­ти­че­скую при­ро­ду их боже­ст­вен­но­го сою­за и слу­жит бук­валь­ным сим­во­лом kalos Adonis (греч. «пре­крас­ный Адо­нис»), в кото­ро­го страст­но влюб­ле­на Афро­ди­та. С дру­гой сто­ро­ны, нагота обо­зна­ча­ет врож­ден­ный геро­изм харак­те­ра смерт­но­го юно­ши. Она (нагота), отли­ча­ет его от всех осталь­ных участ­ни­ков охоты, и, вызы­вая в памя­ти геро­и­че­ские фор­мы и иде­а­лы гре­че­ско­го искус­ства, слу­жит визу­аль­ной мета­фо­рой геро­ич­но­сти Адо­ни­са.


Литература:
M. Koortbojian. Myth, Meaning and Memory on Roman Sarcophagi. Berkeley: University of California Press. 1995.

Источники:
© 2011 г. Фото: И. А. Шурыгин.
Информация: музейные информационные материалы.
Текст: M. Koortbojian. Myth, Meaning and Memory on Roman Sarcophagi. Berkeley: University of California Press. 1995.
© 2012 г. Перевод с англ.: И. А. Шурыгин

комм.

комм.

комм.
Ключевые слова: скульптура скульптурный sculptura рим погребальная скульптура погребальный погребальные рельеф греческая мифология mythologia graeca римская мифология mythologia romana афродита aphrodite венера venus саркофаг мрамор афродита венера адонис вепрь дикий кабан охота на вепря охота на кабана смерть адониса из коллекции веспасиано гонзага в саббионете инв № 6734