Надпись из гробницы Квинкциев (гробница A)
100—71 гг. до н. э.
CIL I2 2527a. ILLRP 795. AE 2000, 181.
Рим, Гробницы на виа Статилиа. Фото: И. А. Шурыгин

Надпись из гробницы Квинкциев (гробница A).

100—71 гг. до н. э.
CIL I2 2527a. ILLRP 795. AE 2000, 181.

Рим, Гробницы на виа Статилиа.

Происхождение:
Рим, виа Ста­ти­лия, угол виа ди-Сан­та-Кро­че-ин-Дже­ру­за­лем­ме. Гроб­ни­ца Квинк­ци­ев.

Описание:
Мате­ри­ал: мра­мор, туф.
Над­пись сде­ла­на рез­цом.
Язык над­пи­си: латин­ский.

CIL I2 2527a. ILLRP 795. AE 2000, 181.

P(ublius) Quinctius T(iti) l(ibertus), libr(arius),
Quinctia T(iti) l(iberta) uxsor,
Quinctia P(ubli) l(iberta) Agatea liberta,
concubina.
5 Sepulcr(um) heredes
ne sequatur.

Пуб­лий Квинк­ций, воль­ноот­пу­щен­ник Тита, пере­пис­чик,
Квинк­ция, воль­ноот­пу­щен­ни­ца Тита, [его] жена,
Квинк­ция Ага­тея, воль­ноот­пу­щен­ни­ца Пуб­лия, [его] воль­ноот­пу­щен­ни­ца, [его] сожи­тель­ни­ца.
Гроб­ни­ца не пере­да­ет­ся по наслед­ству.

Стро­ка 2: Uxsor вме­сто uxor; стро­ка 3: Agatea вме­сто Agathea. Отно­си­тель­но стро­ки 2, отцен­тро­ван­ной отно­си­тель­но кра­ев камен­но­го бло­ка, отме­тим, что сло­во uxsor сме­ще­но в ней впра­во с целью рас­тя­нуть эту стро­ку, кото­рая в про­тив­ном слу­чае смот­ре­лась бы силь­но сдви­ну­той вле­во отно­си­тель­но выше­рас­по­ло­жен­ной. Бук­вы -erta из сло­ва liberta в стро­ке 3, выре­зан­ные, начи­ная с E, за гра­ни­цей камен­но­го бло­ка, пред­став­ля­ют­ся добав­ле­ни­ем, сде­лан­ным рез­чи­ком по ходу работы, с целью иск­лю­чить воз­мож­ность оши­боч­но­го про­чте­ния lib (liberta) как libr (librarius), чему мог­ло бы спо­соб­ст­во­вать уже име­ю­ще­е­ся в фор­му­ле Ага­теи ука­за­ние на пат­ро­нат P(ubli) l(iberta); повтор­но сло­во liberta исполь­зо­ва­но в каче­стве заме­ни­те­ля ког­но­ме­на. В стро­ке 4 сло­во concubina добав­ле­но бук­ва­ми мень­ше­го раз­ме­ра.

В над­пи­си пере­чис­ле­ны име­на трех чело­век, похо­ро­нен­ных в этой гроб­ни­це; все они воль­ноот­пу­щен­ни­ки, свя­зан­ные уза­ми род­ства и при­вя­зан­но­сти, кото­рые про­изо­шли от изна­чаль­ных вза­и­моот­но­ше­ний, когда они нахо­ди­лись в зави­си­мо­сти от обще­го пат­ро­на: Пуб­лий Квинк­ций, кото­рый был пис­цом или про­дав­цом книг, и его жена Квинк­ция, на самом деле, были отпу­ще­ны одним и тем же пат­ро­ном — неким Титом Квинк­ци­ем, тогда как Квинк­ция Ага­тея сво­ей сво­бо­дой была обя­за­на пер­во­му пер­со­на­жу, кон­ку­би­ной (сожи­тель­ни­цей) кото­ро­го она позд­нее ста­ла.

Соб­ст­вен­но, свя­зи меж­ду тре­мя эти­ми людь­ми выво­дят­ся как на осно­ва­нии оно­ма­сти­ки (оди­на­ко­вые номе­ны; фор­му­ла пат­ро­на­та), так и из харак­те­ри­стик uxor (закон­ная жена) и concubina (сожи­тель­ни­ца); эта послед­няя была добав­ле­на зна­чи­тель­но поз­же, что поз­во­ля­ет гипо­те­ти­че­ски вос­ста­но­вить исто­рию рас­ши­ре­ния семьи.

Связь меж­ду Пуб­ли­ем Квинк­ци­ем и Квинк­ци­ей, веро­ят­но, заро­ди­лась как contubernium (сожи­тель­ство без юриди­че­ско­го оформ­ле­ния) меж­ду дву­мя раба­ми одно­го и того же гос­по­ди­на — Тита Квинк­ция, и была пре­об­ра­зо­ва­на в conubium (закон­ный брак), когда пара, осво­бо­див­шись от раб­ства, полу­чи­ла ста­тус воль­ноот­пу­щен­ни­ков, пра­во­спо­соб­ных зак­лю­чать закон­ный брак. Толь­ко тогда Пуб­лий Квинк­ций осво­бо­дил рабы­ню Ага­тею, и вме­сте с ней он и его жена пост­ро­и­ли гроб­ни­цу, зака­зав в мастер­ской по изготов­ле­нию над­гро­бий над­пись, кото­рая уза­ко­ни­ва­ла и гаран­ти­ро­ва­ла их пра­во соб­ст­вен­но­сти. После смер­ти Квинк­ции Пуб­лий Квинк­ций начал жить с Ага­те­ей в кон­ку­би­на­те, — фор­ма ста­биль­но­го, но юриди­че­ски неуза­ко­нен­но­го сожи­тель­ства, кото­рая отли­ча­лась от бра­ка, недо­ста­точ­но выра­жен­ным affectio maritalis или вза­им­ной воли сто­рон жить как муж и жена на про­тя­же­нии всей жиз­ни (кото­рая, впро­чем, так­же не гаран­ти­ро­ва­ла дол­го­веч­ность и нерас­тор­жи­мость бра­ка: affectio maritalis мог­ло осла­беть у одно­го из супру­гов, и тогда сов­мест­ная жизнь пре­ры­ва­лась раз­во­дом). Несмот­ря на ска­зан­ное выше, дли­тель­ность сою­за меж­ду дву­мя воль­ноот­пу­щен­ни­ка­ми под­твер­жда­ет­ся общим погре­баль­ным памят­ни­ком, а так­же, добав­ле­ни­ем к над­пи­си, высе­чен­ной на фаса­де, харак­те­ри­сти­ки concubina, начер­тан­ной мел­ки­ми бук­ва­ми в неболь­шом про­ме­жут­ке меж­ду стро­кой 3 и кар­ни­зом архит­ра­ва, кото­рая завер­ша­ет оно­ма­сти­че­скую фор­му­лу этой жен­щи­ны.

При­чи­ны, кото­рые побуди­ли Пуб­лия Квинк­ция и Квинк­цию Ага­тею ока­зать­ся от зак­лю­че­ния закон­но­го бра­ка и пред­по­честь ему ста­биль­ное сожи­тель­ство, веро­ят­но, были свя­за­ны, как это слу­ча­ет­ся и сего­дня, с усло­ви­я­ми, необ­хо­ди­мы­ми для зак­лю­че­ния бра­ка и юриди­че­ски­ми послед­ст­ви­я­ми, кото­рые он влек за собой; подоб­ный кон­ку­би­нат был частым явле­ни­ем и в выс­ших сло­ях (Plin. Epist. 8. 18).

Завер­ша­ет над­пись фор­му­ла sepulcrum heredes ne sequatur, посред­ст­вом кото­рой Пуб­лий Квинк­ций, Квинк­ция и Квинк­ция Ага­тея утвер­ди­ли неот­чуж­да­е­мость гроб­ни­цы, иск­лю­чив ее из насле­ду­е­мо­го иму­ще­ства. Разу­ме­ет­ся, это усло­вие не меша­ло трем соб­ст­вен­ни­кам рас­про­стра­нять пра­во погре­бе­ния в этой гроб­ни­це на чле­нов семьи или чужих людей, на что ука­зы­ва­ет чис­ло могил внут­ри гроб­ни­цы — четы­ре погре­бе­ния, обна­ру­жен­ные в туфо­вом полу (три из кото­рых, пред­по­ло­жи­тель­но, при­над­ле­жа­ли тем же Квинк­ци­ям: Colini) и четы­ре ниши с погре­баль­ны­ми урна­ми во внут­рен­ней стене пер­во­го эта­жа.

Что же каса­ет­ся про­фес­сии воль­ноот­пу­щен­ни­ка Пуб­лия Квинк­ция, то невоз­мож­но точ­но уста­но­вить, являл­ся ли он про­сто пере­пис­чи­ком писем, доку­мен­тов и книг, работав­шим само­сто­я­тель­но или в услу­же­нии у пат­ро­на, или так­же управ­лял книж­ны­ми лав­ка­ми по пере­про­да­же лите­ра­ту­ры в несколь­ких квар­та­лах Рима, как в слу­ча­ях Пуб­лия Кор­не­лия Цела­да, librarius ab extra porta Trigemina (CIL. VI. 9515), лав­ка (taberna) кото­ро­го нахо­ди­лась на рав­нине у скло­на Авен­тин­ско­го хол­ма, а точ­нее, на участ­ке сра­зу за внеш­ней сто­ро­ной Три­ге­мин­ских ворот, и Гнея Пом­пея Фрик­са (CIL. VI. 3414*), воз­мож­но, свя­зан­но­го с грам­ма­ти­ком Пом­пе­ем Лене­ем, в свою оче­редь быв­ше­го воль­ноот­пу­щен­ни­ком Пом­пея Маг­на, кото­рый являл­ся не толь­ко не пере­пис­чи­ком и про­дав­цом книг на Свя­щен­ной доро­ге на Рим­ско­го фору­ма, но так­же и спе­ци­а­ли­стом, све­ду­щим в искус­ствах и пись­ме (doctor librarius).

Послед­ние дан­ные по рекон­струк­ции гео­гра­фии иму­ще­ст­вен­ных отно­ше­ний в обла­сти книж­ной тор­гов­ли, полу­чен­ные из лите­ра­тур­ных источ­ни­ков, ука­зы­ва­ют на то, что боль­шин­ство книж­ных лавок пери­о­да Импе­рии были сос­ре­дото­че­ны в квар­та­лах, гра­ни­чив­ших с Рим­ским Фору­мом, таких как Арги­лет (Mart. I. 3. 1—2) и ули­ца Сапож­ни­ков (vicus Sandalarius), где, поми­мо сапож­ни­ков, дав­ших наз­ва­ние ули­це, сели­лось и боль­шин­ство сто­лич­ных кни­го­тор­гов­цев (Gell. XVIII. 4. 1), а непо­да­ле­ку, судя по опи­са­нию город­ских рай­о­нов эпо­хи Кон­стан­ти­на, рас­по­ла­га­лись бумаж­ные скла­ды (horrea Chartaria).

С точ­ки зре­ния оно­ма­сти­ки, кро­ме ред­ко­сти ори­ги­наль­но­го гре­че­ско­го име­ни Ага­тея, засвиде­тель­ст­во­ван­но­го в Риме лишь в еще одной над­пи­си (CIL. VI. 33422), мож­но заме­тить отсут­ст­вие ког­но­ме­нов в име­нах Пуб­лия Квинк­ция и Квинк­ции, зна­ме­на­тель­ное, преж­де все­го, тем, что сос­ло­вие воль­ноот­пу­щен­ни­ков ста­ло исполь­зо­вать свое преж­нее раб­ское имя в каче­стве ког­но­ме­на во II в. до н. э. (пер­вый такой при­мер дати­ру­ет­ся 113 г. до н. э.) и такая прак­ти­ка ста­ла обыч­ной в кон­це послед­не­го века Рес­пуб­ли­ки. При­чи­ны дан­но­го доб­ро­воль­но­го про­пус­ка, а подоб­ные про­пус­ки зафик­си­ро­ва­ны так­же и в дру­гих доку­мен­тах, но здесь он бро­са­ет­ся в гла­за из-за ука­за­ния ког­но­ме­на «Ага­тея», были объ­яс­не­ны в рабо­те об оно­ма­сти­че­ском под­ра­жа­нии (Panciera) как улов­ка воль­ноот­пу­щен­ни­ков — они пыта­лись замас­ки­ро­вать свое то ли нела­тин­ское, то ли раб­ское про­ис­хож­де­ние, (име­на выда­ва­ли бы их как бы гре­ков, подоб­но Ага­тее) — ими­ти­руя оно­ма­сти­че­скую фор­му­лу совре­мен­ных им сво­бод­но­рож­ден­ных (ingenui), у кото­рых еще не было ког­но­ме­нов (послед­ние слу­чаи ingenui без ког­но­ме­на, види­мо, отно­сят­ся к пер­вым деся­ти­ле­ти­ям I в. н. э.). Вме­сто ког­но­ме­на функ­цию инди­виду­а­ли­за­ции выпол­ня­ют обо­зна­че­ния род­ст­вен­ных отно­ше­ний. Дей­ст­ви­тель­но, если исполь­зо­вать в каче­стве ана­ло­гии оно­ма­сти­ку незнат­ных ingenui, то веро­ят­но, что оба Квинк­ция про­пус­ки ког­но­ме­нов на фаса­де сво­ей гроб­ни­цы вос­пол­ни­ли харак­тер­ны­ми уточ­не­ни­я­ми uxor и librarius.

Дж. Ди Джа­ко­мо (G. Di Giacomo)

Литература:

Источники:
Ключевые слова: архитектура architectura эпиграфика надпись надписи epigraphia скульптура скульптурный sculptura римский римская римские рельеф рим надгробная эпитафия декор декоративный декоративная декоративное декоративные гробницы гробница на виа статилиа статилия via statilia публий квинкций вольноотпущенник тита тит переписчик книги книга продавец книг книжные лавки квинкция вольноотпущенница жена uxor агатея сожительница наложница любовница конкубина наследство publius quinctius titi libertus librarius quinctia liberta uxsor publi agatea concubina sepulcrum heredes ne sequatur cil i 2527 a illrp 795 ae 2000 181