Ф. Любкер. Реальный словарь классических древностей

ЦИ́ЛЬНИЙ; Гай Циль­ний Меце­нат

Cil­nius, C. Cil­nius Mæce­nas (родо­вое имя Cil­nius у Таци­та ann. 6, 11) про­ис­хо­дил из весь­ма древ­не­го рода Луку­мо­нов етрус­ско­го горо­да Арре­ции, кото­рый когда-то имел цар­скую власть. Hor. od. 1, 1, 1. 3, 29, 1. Sat. 1, 6, 1. Prop. 3, 9, 1. Рано, быть может, вско­ре после учреж­де­ния рес­пуб­ли­ки, род этот пере­се­лил­ся в Рим и не озна­ме­но­вал себя ничем ни в мире, ни на войне, меж­ду тем как дру­гие дума­ют, что в Рим пере­се­лил­ся лишь Меце­нат (назван­ный так, быть может, по фами­лии сво­ей мате­ри). Днем его рож­де­ния было 13 апре­ля. Hor. od. 4, 11, 14—20. Год и место его рож­де­ния с точ­но­стью опре­де­лить нель­зя. По всей веро­ят­но­сти, он родил­ся меж­ду 74 и 64 гг. до Р. Х. По рож­де­нию сво­е­му он при­над­ле­жал к сосло­вию всад­ни­ков. В пер­вый раз высту­пил Меце­нат как один из самых искрен­них дру­зей Окта­ви­а­на, когда этот не без надеж­ды на успех домо­гал­ся вер­хов­ной вла­сти, и когда Окта­виан достиг сво­ей цели, Меце­нат был ему вер­ней­шим совет­ни­ком и помощ­ни­ком как в мире, так и на войне. Тако­го рода дея­тель­ность он обна­ру­жи­вал не толь­ко в Риме и Ита­лии, осо­бен­но когда Окта­виан и Агрип­па были заня­ты похо­да­ми и вой­ной, но сопро­вож­дал Окта­ви­а­на и на поле бит­вы, хотя в воен­ных дей­ст­ви­ях не при­ни­мал лич­но­го уча­стия. Prop. 2, 1, 25—31. Hor. epod. 1, 1—4. Это близ­кое отно­ше­ние к Окта­виа­ну, кро­ме дру­гих отлич­ных качеств Меце­на­та, осно­вы­ва­лось на том, что он по сво­им поли­ти­че­ским убеж­де­ни­ям был реши­тель­ным при­вер­жен­цем монар­хи­че­ско­го прин­ци­па и в Окта­виане видел чело­ве­ка, наи­бо­лее спо­соб­но­го и достой­но­го сто­ять во гла­ве государ­ства. Поэто­му, когда Окта­виан, по смер­ти Клео­пат­ры, воз­вра­тил­ся в Рим и сове­то­вал­ся с Агрип­пой и Меце­на­том о сохра­не­нии еди­но­дер­жа­вия, Меце­нат ста­рал­ся убедить его в необ­хо­ди­мо­сти это­го обра­за прав­ле­ния для Рима (Dio Cass. 52, 41; при­пи­сы­вае­мая (там же 50, 14—40) Меце­на­ту речь едва ли была про­из­не­се­на им). Уже в 43 г. до Р. Х. в мутин­скую вой­ну Меце­нат сопро­вож­дал Окта­ви­а­на. По пору­че­нию Окта­ви­а­на он в 40 г. был посред­ни­ком при совер­ше­нии бра­ка его с Скри­бо­ни­ей, сест­рой Л. Скри­бо­ния Либо­на. App. b. c. 5, 53. Это был тесть Секс­та Пом­пея, кото­рый в то вре­мя сво­им фло­том угро­жал бере­гам Ита­лии со сто­ро­ны Сици­лии, и Окта­виан наде­ял­ся посред­ст­вом это­го бра­ка тес­нее сбли­зить­ся с ним. Dio Cass. 48, 16. App. b. c. 5, 53. В этом же году, при посред­стве М. Кок­цея Нер­вы и при содей­ст­вии Меце­на­та и Ази­ния Пол­ли­о­на после­до­ва­ло заклю­че­ние брун­ди­зий­ско­го мира меж­ду Окта­виа­ном и Анто­ни­ем. App. b. c. 5, 60—93. Vell. Pat. 2, 76. Т. к. неза­дол­го перед тем умер­ла жена Анто­ния — Фуль­вия, то Меце­нат и дру­гие посред­ни­ки сове­то­ва­ли Окта­виа­ну выдать сест­ру свою Окта­вию за Анто­ния, како­вой брак и состо­ял­ся. Plut. Ant. 31 слл. App. b. c. 5, 64. В 38 г. Окта­виан послал Меце­на­та к Анто­нию с пору­че­ни­ем побудить его к при­ня­тию уча­стия в войне про­тив Секс­та Пом­пея, и посоль­ство это име­ло успех. App. b. c. 5, 94. Анто­ний со вспо­мо­га­тель­ны­ми вой­ска­ми при­был в Тарент, и здесь в 37 году, при содей­ст­вии Меце­на­та и при посред­стве Окта­вии (Plut. Ant. 35) состо­ял­ся меж­ду Анто­ни­ем и Окта­виа­ном тарен­тин­ский союз (App. b. c. 93 слл.). Веро­ят­но, в свя­зи с этим собы­ти­ем сто­ит путе­ше­ст­вие Меце­на­та в Брун­ди­зий, в кото­ром сопро­вож­да­ли его Гора­ций и дру­гие поэты. Hor. Sat. 1, 5. Во вре­мя сици­лий­ской вой­ны Меце­на­ту вве­ре­на был защи­та Рима и Ита­лии, в 36 г. Dio Cass. 49, 16. App. b. c. 5, 99. 112, Tac. ann. 6, 11. В этом поло­же­нии Меце­нат заме­нял гла­ву государ­ства во вре­мя его отсут­ст­вия и при­том как част­ный чело­век, а не как офи­ци­аль­ное долж­ност­ное лицо (напр., в каче­стве præfec­tus ur­bi), так как он вооб­ще нико­гда не отправ­лял насто­я­щей государ­ст­вен­ной долж­но­сти. Уже преж­де, во вре­мя вой­ны, он два раза был посы­ла­ем в Рим для успо­ко­е­ния наро­да, выка­зы­вав­ше­го недо­воль­ство по пово­ду голо­да; он при­ни­мал так­же дей­ст­ви­тель­ные меры про­тив уси­лив­ших­ся раз­бой­ни­чьих шаек. Власть, кото­рой он поль­зо­вал­ся как заме­сти­тель Окта­ви­а­на, была по пре­иму­ще­ству поли­цей­ская, направ­лен­ная к тому, чтобы дер­жать в пови­но­ве­нии рабов и непо­кор­ных граж­дан; при этом он не толь­ко обле­чен был судей­ской вла­стью, но и рас­по­ря­жал­ся в Риме как глав­но­ко­ман­дую­щий (Sen. ep. 114), так что в его руках сосре­дото­че­на была вся воен­ная и граж­дан­ская власть. Tac. ann. 14, 53. Vell. Pat. 2, 88. Во вто­рой раз он зани­мал это поло­же­ние в 31 г. во вре­мя акций­ской вой­ны. Dio Cass. 51, 3. Его тогдаш­нее наме­ре­ние сле­до­вать за Окта­виа­ном в Акций (Hor. epod. 1, 1—4), по всей веро­ят­но­сти, не осу­ще­ст­ви­лось; во вся­ком слу­чае, он был там недол­го. Напро­тив, он оста­вал­ся боль­шей частью в Риме в каче­стве намест­ни­ка и, уда­лив сына три­ум­ви­ра, М. Лепида, соста­вив­ше­го заго­вор про­тив Окта­ви­а­на, пред­от­вра­тил новую и опас­ную меж­до­усоб­ную вой­ну в самом нача­ле. Vell. Pat. 2, 88. Liv. epit. 133. Prop. 2, 1, 30 слл. Лепид был отправ­лен к Окта­виа­ну в Акций и каз­нен. App. b. c. 4, 50. Сво­бод­ный от соблаз­нов често­лю­бия и доволь­ный сво­им поло­же­ни­ем при Авгу­сте, Меце­нат в 22 г. посо­ве­то­вал послед­не­му выдать дочь свою Юлию, остав­шу­ю­ся вдо­вой после Мар­цел­ла, за Агрип­пу. Dio Cass. 54, 6. Во всех адми­ни­ст­ра­тив­ных и дипло­ма­ти­че­ских делах Меце­нат обна­ру­жи­вал лов­кость и про­ни­ца­тель­ность, что́ обес­пе­чи­ва­ло ему успех и весь­ма при­вя­зы­ва­ло к нему Авгу­ста. Лич­ное вли­я­ние, кото­рое Меце­нат ока­зы­вал на него как друг и сотруд­ник его в каби­нет­ных заня­ти­ях, через это воз­рас­та­ло. Поэто­му во мно­гих слу­ча­ях, осо­бен­но когда Авгу­сту пред­сто­я­ла опас­ность дей­ст­во­вать под вли­я­ни­ем стра­сти, Меце­нат успе­вал рас­по­ла­гать его к крото­сти и поща­де. Так, в одном таком слу­чае, при судеб­ном раз­би­ра­тель­стве, он удер­жал Авгу­ста от про­из­не­се­ния смерт­но­го при­го­во­ра над мно­ги­ми граж­да­на­ми сле­дую­щи­ми досто­па­мят­ны­ми сло­ва­ми: Sur­ge tan­dem car­ni­fex. Dio Cass. 55, 7. В позд­ней­шие годы Меце­нат от обще­ст­вен­ной дея­тель­но­сти обра­тил­ся к тихой част­ной жиз­ни и не имел уже преж­не­го вли­я­ния при Авгу­сте. Tac. ann. 3, 30. 14, 53. 55. Раз­но­гла­сия в мне­ни­ях, откры­тие Меце­на­том государ­ст­вен­ной тай­ны жене его Терен­ции (6Suet. Oct. 6, ср. Dio Cass. 54, 3) и отно­ше­ние Авгу­ста к этой послед­ней (ср. Dio Cass. 55, 19 и 55, 7) — все это не мог­ло рас­стро­ить их друж­бы навсе­гда, но она про­дол­жа­лась до самой смер­ти вели­ко­го государ­ст­вен­но­го мужа. По смер­ти его Август в самом деле глу­бо­ко чув­ст­во­вал поте­рю столь пре­дан­но­го ему чело­ве­ка. Dio Cass. 55, 7. Sen. de ben. 6, 32. Меце­нат умер в 8 г. до Р. Х., глу­бо­ко опла­ки­вае­мый наро­дом, рав­но как и все­ми без исклю­че­ния дру­зья­ми. В послед­ние три года сво­ей жиз­ни он стра­дал посто­ян­ной бес­сон­ни­цей и еще рань­ше дол­гое вре­мя не остав­ляв­шей его лихо­рад­кой. Plin. 7, 57. В сво­ем заве­ща­нии он (по Dio Cass. 55, 7) назна­чил Авгу­ста уни­вер­саль­ным наслед­ни­ком. Он погре­бен был в еск­ви­лин­ской части горо­да, где нахо­дил­ся его дом, быв­ший зна­чи­тель­ной высоты (Hor. epod. 9, 3. od. 3, 29, 5—12. Suet. Ner. 38. Oct. 72); близ него рас­ки­ну­ты были его зна­ме­ни­тые сады. Hor. sat. 1, 8, 7. Меце­нат имел вели­кую и муже­ст­вен­ную душу; осо­бен­но в реши­тель­ные момен­ты он являл­ся дея­тель­ным, бод­рым и спо­соб­ным в делах; но в то же вре­мя он отли­чал­ся боль­шой, почти жен­ской изне­жен­но­стью. Sen. ep. 92. Vell. Pat. 2, 88. Это был насто­я­щий свет­ский чело­век, все­це­ло пре­да­вав­ший­ся удо­воль­ст­вию и весе­лью. Sen. ep. 19. Он обла­дал боль­шим богат­ст­вом, давав­шим ему воз­мож­ность удо­вле­тво­рять стра­сти к дра­го­цен­ным кам­ням, гем­мам, коль­цам и жем­чу­гам (Mac­rob. sat. 2, 4); имел при­стра­стие к пан­то­ми­мам (Dio Cass. 54, 17); любил окру­жать себя сви­той пара­зи­тов (Hor. sat. 2, 8, 21 слл.) и даже евну­хов (Sen. ep. 114). Его одеж­да изоб­ли­ча­ла в нем нежен­ку; он ходил по горо­ду в опу­щен­ной, неопо­я­сан­ной туни­ке, заку­тав голо­ву до ушей Iuv. 12, 38. 39.

Он писал в про­зе о пред­ме­тах есте­ствен­ной исто­рии, поче­му Пли­ний ссы­ла­ет­ся на него как на зна­то­ка, так­же о дра­го­цен­ных кам­нях; сверх того он напи­сал sym­po­sium (Serv. ad Verg. A. 8, 310); кро­ме того, писал он раз­ны­ми сти­хотвор­ны­ми раз­ме­ра­ми неболь­шие поэ­ти­че­ские без­дел­ки. Слог его был изне­жен­ный, изыс­кан­ный, необык­но­вен­ный, пере­хо­дил в искус­ст­вен­ность и вычур­ность, изоби­ло­вал уми­ли­тель­ны­ми и куд­ря­вы­ми сло­ва­ми, и пото­му был неесте­стве­нен и непо­ня­тен (Sen. ep. 114. Quint. 9, 4, 28. Suet. Oct. 86); поэто­му и его крас­но­ре­чие, к кото­ро­му он имел спо­соб­ность, было иска­жен­ное (Sen. ep. 19), и его речь, пол­ная пре­уве­ли­чен­ных укра­ше­ний и искус­ст­вен­но­сти в выра­же­ни­ях, была совер­шен­ным отра­же­ни­ем все­го обра­за его жиз­ни (Sen. ep. 114. Tac. dial. 26). Но он был почи­та­те­лем изящ­ных искусств и вели­ким покро­ви­те­лем поэтов. Гора­ций, введен­ный в дом его Вари­ем и Вер­ги­ли­ем (Hor. sat. 1, 6, 55), полу­чил от него в дар сабин­ское поме­стье (od. 2, 14, 18) и посто­ян­но оста­вал­ся с ним в тес­ной друж­бе. Меце­нат пору­чил его еще в сво­ем заве­ща­нии покро­ви­тель­ству Авгу­ста. Вер­ги­лий не менее Гора­ция был дру­жен с Меце­на­том и был суще­ст­вен­но поощ­ря­ем им в сво­их поэ­ти­че­ских заня­ти­ях. Пред­став­лен­ный ему Ази­ни­ем Пол­ли­о­ном, он в 40 г. при посред­стве Меце­на­та полу­чил обрат­но свое отцов­ское име­ние. Mart. 8, 56. В бла­го­дар­ность за это Вер­ги­лий напи­сал Geor­gi­ca; Меце­нат же побудил его к сочи­не­нию «Эне­иды». К близ­ким дру­зьям Меце­на­та и к соби­рав­ше­му­ся в его доме круж­ку поэтов при­над­ле­жа­ли так­же Л. Варий Руф (Mart. 12, 4, 1), Доми­ций Марс, обо­га­тив­ший­ся его щед­ро­стью (Mart. 8, 56, 21) и Про­пер­ций, рев­ност­но доби­вав­ший­ся его рас­по­ло­же­ния (Prop. 3, 1, 73 сл. 9, 59).

Моно­гра­фии Mei­bom’а (1653 г.), Lion’а (1824 г.) и P. S. Frandsen’а (1843 г.).

«Реаль­ный сло­варь клас­си­че­ских древ­но­стей по Люб­ке­ру». Изда­ние Обще­ства клас­си­че­ской фило­ло­гии и педа­го­ги­ки. СПб, 1885, с. 286—287.
См. по теме: ЭРУЦИИ • ЭПРИЙ МАРЦЕЛЛ • АННИИ • ДОЛАБЕЛЛА •
ИСТОРИЯ ДРЕВНЕГО РИМА