ФИЛИПП I (244 — 249)

Филипп I (Марк Юлий Вер Филипп) (244—249 гг.), родившийся в 204 г., был сыном арабского вождя из города Трахонитида по имени Марин, всадника по положению. Он вошел в историю под именем Филиппа Араба и стал первым представителем этой национальности на римском троне. Он сопровождал Гордиана III в восточной кампании, будучи заместителем префекта претория. В конце 243 г. Филипп Араб занял место умершего префекта Тиместея (по-видимому, он сам отравил своего предшественника) и сумел настроить солдат против императора, обвиняя его в нехватке продовольствия, возникшей из-за того, что не прибыли корабли с зерном. Вскоре молодой император погиб, очевидно, также в результате действий Филиппа. Тем не менее он сообщил сенату, что Гордиан III умер якобы своей смертью и предложил причислить его к богам. Сенаторы, с которыми Филипп поддерживал дружеские отношения, приняли такое объяснение и признали его право на трон. Первым шагом нового правителя стало заключение мира с персами. Его стремление вернуться в Рим — в отличие от Максимина I, для которого промедление с поездкой в столицу оказалось роковым — привело к тому, что договор был подписан в спешке. Однако условия соглашения оказались вполне приемлемыми: римляне получили Малую Армению и Месопотамию (до Сингары) в полное владение и Великую Армению в формальную зависимость — поэтому Филипп присвоил себе титул “Персидский”.

Филипп энергично принялся возвышать своих родственников, назначив своего брата, Гая Юлия Приска, и брата (или отца) жены, Севериана, наместниками Месопотамии и Мезии. Вознамерившись основать династию, он немедленно провозгласил своего сына, Филиппа Младшего, Цезарем, и тот вслед за ним подписывал все императорские эдикты. Жена императора, Отацилия Севера, вскоре получила титул Августы. Изображения его жены и сына непременно появлялись на всех выпущенных монетах. Более того, чтобы усилить династический характер режима, он добился обожествления своего отца и установил его бронзовый бюст в родном городе, переименованном в Филиппополь и получившем статус колонии.

Вскоре после восшествия Филиппа Араба на римский трон дакское племя карпов вновь переправилось через Данувий. Ни Севериан, ни военачальники Нижней Мезии не смогли остановить захватчиков, и в конце 245 г. Филипп сам выступил из Рима навстречу противнику. О его присутствии в Дакии в 246 г. свидетельствуют монеты, провозглашавшие новую эру в истории провинции, ознаменованную приездом императора. По-видимому, в том же году произошли сражения с германцами (предположительно, с племенем квадов), ибо императора стали величать еще и “Германским”. В 247 г. Филипп принял также звание “Карпский”, наголову разбив дакийских карпов, которые вынуждены были оставить свои собственные крепости и просить мира. Возвратившись в Рим, император воспользовался возросшим престижем и возвысил своего сына до положения Августа и равного себе верховного жреца. Таким образом, официально юный Филипп Младший стал также равен императору, как были равны между собой Бальбин и Пупиен, хотя, конечно, по молодости не имел настоящего влияния.

В 248 г. оба Филиппа стали соконсулами: отец в третий раз, а сын — во второй. В том же году Империю ждало из ряда вон выходящее событие: празднование тысячелетия со дня основания Рима, вычисленного ученым Варроном (умер в 27 г. до н.э.), окончание десятого века его существования и начало одиннадцатого. Юбилей отмечался с великой пышностью, о чем упоминалось и в надписях на монетах (SAECVLARES AVGG., SAECVLVM NOVVM). Вдобавок к традиционным религиозным церемониям на арене Большого цирка с небывалой расточительностью проводились Игры с участием множества диких зверей, отловленных еще Гордианом III во время похода против персов для предполагавшегося Триумфа. На посвященных юбилею монетах были изображены гиппопотамы, львы и олени. После ряда лет необходимой жесткой экономии на сей раз расходов не считали. Жителям Рима раздали субсидии в виде специальных монет с надписью AETERNITAS AVGG. (Augustorum) с изображением известных своим долголетием слонов, чтобы убедить их в том, что слава этого города будет навеки связана с династией Филиппов.

Однако весь этот бодрый оптимизм оказался преждевременным и неуместным. В том же самом году — году проведения Секулярных Игр — в разных провинциях объявилось целых три претендента на пурпур, положив начало эпохе, когда армии отдельных гарнизонов провозглашали своих командиров императорами, что привело к вооружению населения и почти полной утрате контроля над ситуацией. Во-первых, уникальная монета, обнаруженная в Лотарингии, свидетельствует о коротком правлении некого Сильванна, объявившего себя императором. Во-вторых, в начале лета до Рима дошли известия, что некоторые данувийские легионы, хорошо понимая важность своей роли в римской армии, присудили трон одному из своих офицеров по имени Пакациан — возможно, причиной тому послужили его заслуги в постоянных пограничных боях и стычках с соседними племенами. Монеты в честь Пакациана, выпущенные в ряде городов Мезии, славили также и тысячелетний юбилей Империи: “Вечному Риму — тысяча лет и один год” (ROMAE AETER[nae] AN[no] MILL[esimo] ET PRIMO). Это восстание послужило возмущающим фактором для готов (которым было отказано в ежегодной дани, обещанной еще Гордианом III), и они переправились через Данувий и вторглись в Нижнюю Мезию; их примеру последовали племена карпов. Однако накатывающие валы захватчиков были остановлены упорной обороной города Марцианополя, и причиной тому послужило пренебрежительное отношение варваров к использованию осадной техники.

Примерно в то же время вспыхнули беспорядки в восточных провинциях: брат Филиппа, Гай Юлий Приск, был назначен верховным командующим всего азиатского региона Империи с небывалым до той поры званием “префекта претория и правителя Востока”. Его деспотические методы правления привели к взрыву возмущения непомерными налогами, вследствие чего солдаты северной части Сирии объявили императором некого Иотапиана, который, по-видимому, был в родстве с Александром Севером и с бывшим правящим домом Коммагены, самой северной части Сирии (принцессы этого рода носили имя Иотапе). Иотапиан присвоил себе все титулы, пожалованные Филиппом Приску, дерзко прибавив к ним титул Августа. Все это нашло отражение в надписях на выпущенных им монетах, в которых восхваляется также и одержанная им военная победа (VICTORIA AVG.), но нам о ней ничего не известно.

Убежденный в том, что восстания Пакациана и Иотапиана предвещают развал империи, Филипп сдался. Он выступил перед сенатом с обращением, выдержанным в тревожных и подавленных тонах, и заявил, что собирается отречься от престола. В зале заседаний повисла долгая тишина, которую прервал префект претория Деций, заявивший, что Пакациан не имеет достаточных навыков для исполнения императорских обязанностей, и вскоре погибнет от рук своих же людей. Действительно, некоторое время спустя именно так и случилось, Иотапиана ждал тот же конец. Но Филипп по-прежнему был глубоко раздосадован ситуацией в приданувийских провинциях и решил заменить Севериана (потерпевшего поражение и потерявшего много солдат в боях с готами) Децием, назначив последнего верховным командующим Мезии и Паннонии. В течение 248 г. Деций решительно восстановил порядок и дисциплину, а еще через шесть месяцев воодушевленные войска приветствовали его, как императора. Не поверив заявлениям Деция о том, что он не пожелал принять эти почести, Филипп двинул против него свою армию. Но император был нездоров и не мог сравниться с Децием в военных навыках: в сражении при Вероне его армия, хоть и превосходила противника числом, потерпела сокрушительное поражение. В этом сражении Филипп погиб, а его сына преторианцы увели обратно в лагерь в там убили.

Согласно слухам, записанным Евсевием, Филипп был первым римским императором, исповедовавшим христианство. Но эти сведения скорее всего неверны и навеяны резкой разницей между Филиппом и Децием: последний развернул широкую кампанию суровых преследований христиан. Что касается Филиппа, то можно говорить только о его терпимости к христианам. Таково мнение Дионисия — в то время епископа из Александрии; известно также, что при Филиппе папа Фабиан счел возможным перевезти в столицу останки своего предшественника, Понтиана, скончавшегося в изгнании на Сардинии.

В памфлете тех времен К монарху говорится, что правление Филиппа основывалось на достоинствах философии стоиков и что он был готов простить отдельные ошибки и нарушения в работе правительственных чиновников. Филипп предпринял серьезные шаги, чтобы предотвратить злоупотребления в государственном казначействе, и многие его эдикты впоследствии вошли в свод законов (Кодекс Юстиниана), обеспечивавший строгое соблюдение гражданских прав. Он с неприязнью относился к гомосексуализму и кастрации и ввел законы против того и другого. Кроме того, Филипп необычайно щедро финансировал общественные работы и обеспечил достаточное снабжение всей столицы водой. Император получал много жалоб на беспрецедентные притеснения со стороны императорских офицеров, солдат и государственных чиновников, не говоря о муниципальных властях. Пожалуй, Филипп сделал даже больше своего предшественника, чтобы пресечь подобные злоупотребления. Его царствование было омрачено сомнительными обстоятельствами восшествия на трон, которое стало возможным только после подозрительной смерти Гордиана III, и критическими обстоятельствами последних лет правления, сложившимися, в числе прочих, и вследствие ухудшения здоровья императора. Придворный художник сумел передать черты его характера в замечательном портрете: мужчина с выразительным лицом неримского типа, отмеченным подозрительностью и беспокойством, с напряженными и подвижными чертами.

(текст по изданию: М. Грант. Римские императоры / пер. с англ. М. Гитт — М.; ТЕРРА - Книжный клуб, 1998)