Легенда о Горациях и Куриациях — фрагмент переходной нормы наследования царской власти в архаическом Риме.

Статья опубликована в сборнике: Власть, личность, общество в античном мире. Москва, 1997. С. 317—329.

Сражение трех братьев — близнецов Горациев с тремя близнецами Куриациями неоднократно рассматривалось в современной литературе1. Согласно римской традиции, Горации и Куриации были двоюродными братьями. Их матери считались сестрами из Альбы-Лонги. Правда, в традиции до Ливия не было единства мнений по поводу того, к какому из народов принадлежали Горации, а к какому Куриации. Ливий остановился на логичном и наиболее распространенном мнении, что Горации были римлянами, а Куриации альбанцами (Liv. I, 24—25). Битва между ними произошла в правление Тулла Гостилия, когда армия Альбы-Лонги подошла к стенам Рима и между двумя населенными сородичами городами разгорелся конфликт. По предложению альбанского предводителя Меттия Фуфетия военные действия были заменены поединком. Победители в нем должны были обеспечить верховенство своего народа над проигравшими. Поскольку первоначальные римляне традицией считались выходцами из Альбы и, следовательно, принадлежали к одним родам с альбанцами, возможно, сражение знаменовало некий перелом в развитии родовых отношений.

При этом следует отметить, что гентилиции и Горациев, и Куриациев указывают на их связь с сабинами. Nomen Горациев (Horatii), очевидно, был производен от имени сабинской богини Hora, аналогичной латинской Юноне2. Nomen Куриациев (Curiatii) этимологически перекликается с сабинскими словами Curita, curris, curia, Quirinus, quirites, Cures. Известен воевавший с римлянами при Ромуле сабинский предводитель Меттий Курций, именем которого называлось озеро в священной роще на месте позднейшего форума (lacus Curtius). Вероятно, в этом кроется причина растерянности традиции при определении родины поединщиков. Видимо, начавшееся при Ромуле внедрение сабинян в общественную жизнь Рима при Тулле Гостилии достигло такого значения, что оказывало деформирующее воздействие на традиционные взаимоотношения Рима с Альбой. Это и понятно. Альба была хоть и родственным, но самостоятельным и относительно отдаленным городом. А сабины после Ромула стали частью римского народа.

В выборе поединщиков особенно бросается в глаза наличие у обеих сторон по три близнеца подходящего возраста, которые к тому же были еще и братьями между собой по материнской линии. В контексте норм кровного родства такого рода казус представляет собой достаточно редкое явление и вполне мог быть списан на счет позднейшей литературной обработки легенды, подчеркивавшей внимание к уникальному. Иное дело, если предположить, что здесь мы имеем дело не с кровным или линейным родством, а с классификационным, которое в доклассовом обществе дополнялось системой социально-возрастного деления. Существовавшая у римлян исторического периода система возрастных групп подразумевала деление на: infantes — до 7 лет, pueres — до 14/16 лет, adulescentes — с 17 до 24 лет, iuvenes — с 25 до 32 лет, vires — с 33 до 46 лет, seniores — с 47 до 60 лет, seneces — после 60 лет.

Такое деление совпадает в общих чертах с возрастными категориями у различных народов, исследованных этнографами. По данным К. П. Калиновской, африканская хроника «История Галла» XVI в. предполагала выделение пяти социально-возрастных статусов в жизни социально активного поколения, каждый продолжительностью по 8 лет: 1-й — 8—16 лет, 2-й — 16—24 года, 3-й — 24—32 года, 4-й 32—40 лет, 5-й — 40—48 лет. Достигшее 40-летнего возраста поколение получало право в течение следующих 8 лет инициировать в общественную систему новое поколение. Таким образом, в 48 лет поколение выходило из социально-активного возраста, оставляя обществу группу своих социальных детей, начинавшую свой социально-активный цикл3. Небезынтересно, что у римлян исторической эпохи сохранилось воспоминание о сходном возрастном рубеже, отграничивавшем в архаические времена социально-активные поколения от старших. Это рубеж в 46 лет, недостигшие которого именовались iuniores, а перешедшие — seniores. Он как будто не полностью совпадает с 48-летним. Однако это несовпадение легко объясняется его позднейшей корректировкой. Вероятно, под этрусским влиянием в Риме некогда был принят 60-летний срок для определения человеческого века. Но 60 не кратны восьми. Поэтому возраст pueritia был понижен до 14 лет4. Таким образом сложилась следующая возрастная система: 14 [16] (возраст инициаций) — 22 [24] — 30 [32] — 38 [40] — 46 [48] (завершение социально активного периода — переход в seniores) — 54 [56] — 60 = 14 лет (возраст инициаций «детей»). По всей видимости, продолжительность возрастного поколения была обусловлена календарной ориентацией народов на лунно-солнечные циклы. Эти циклы строились на соотнесении лунного года, составляющего 354,36 суток, и несовпадающего с ним солнечного в 365,5 суток. Считается, что у римлян до реформы Цезаря использовался 4-летний лунно-солнечный цикл (355+378+355+377 = 1465 дней). Восьмилетний цикл составлял 2930 дней. У греков использовался также цикл Метона в 235 лунных месяцев, соответствовавших 19 солнечным годам, или цикл Саросса из 223 лунных месяцев, соответствовавших 18 годам. Ориентация на эти циклы была связана с необходимостью периодических поправок календаря, выражавшихся во введении вставных месяцев. Наиболее четкие социальные ориентиры давал цикл в 4—8—16 лет. Точный биологический возраст у народов архаической стадии развития не имел такого значения, как критерий состояния физической зрелости. Именно он служил признаком перехода индивида в групповое социальное состояние, обозначавшееся определенным термином5.

Исследовавший те же материалы, что и К. П. Калиновская, В. М. Мисюгин пришел к любопытным заключениям. Когда в период господства норм классификационного группового родства зарождались отношения линейного кровнородственного, на роль законных детей индивида могли претендовать только те, что были рождены им в возрасте 40—48 лет. Таких детей могло быть не более 3—4-х, как правило три. Остальные его дети оказывались в числе социальных детей старшей возрастной группы, а рожденные после 48 лет — младшей. Таким образом, первичные кровнородственные связи охватывали только родителя и трех его потомков, как бы «отсекая» остальных его детей от кровнородственного ствола6. Они имели «промежуточный» переходный характер между господством групповых классификационных принципов и биологических кровнородственных. Но их «промежуточность» была чрезвычайно растянута во времени. Появление генеалогического родства было связано с узурпацией принадлежавших прежде всему коллективу ценностей. К их числу относились собственность и власть. Линейное родство служило каналом их передачи потомкам. Поэтому передача титула правителя по генеалогическому принципу первоначально предполагала наследование от триады социальных отцов, бывших между собой родными или двоюродными братьями, к триаде социальных детей, бывших также между собой родными или двоюродными братьями.

Апробированные на этнографическом материале эти положения находят прямую аналогию с представлявшими римский народ тремя братьями Горациями и представлявшими альбанцев тремя Куриациями. Наградой за победу в их поединке была власть одного народа над другим. В римской архаике власть олицетворялась титулом рекса, нормы наследования которого, как кажется, и зафиксированы указанием на триады братьев. В соответствии с принципом смены социально-возрастного статуса обладание властью рекса должно было быть временным. Его продолжительность совпадала в среднем с восьмилетним циклом, варьируясь в соответствии с календарными потребностями. Различие между идеальным и реальным циклами, по-видимому, первоначально скрадывалось при помощи обрядовых дней интеррегий. Правда, в традиции о римской архаике не сохранилось сведений о господстве такого срока правления рекса. Власть рексов, судя по тому, что все они, исключая Нуму, умерли насильственной смертью, не была еще пожизненной. Но срок правления значительно превосходил 8—9 лет. Дольше всех правили Нума Помпилий и Сервий Туллий — 43—44 года. Ромул, Тарквиний Приск и, по одной версии, Нума — 37—38—39 лет. Тулл Гостилий — 32 года. Анк Марций и Тарквиний Суперб — 24 года. Эти цифры не выглядят случайными. В контексте интересующей нас проблемы обращают на себя внимание 24—32-летние сроки, прежде всего тем, что кратны восьми.

Можно допустить, что законным сроком правления рекса в некий период римской архаики считались 24 года. Это следует из того, что 24 составляют совокупный срок правления триады братьев по 8 лет. Видимо, некогда в римской истории произошло сознательное утроение статусного времени нахождения у власти путем создания неких ситуаций, в которых братья-наследники не могли быть инициированы как «полновозрастные». В первобытности мужчина получал статус зрелости не только вследствие формального перехода его возрастной группы в соответствующую возрастную ступень, но и в результате успешного завершения серии испытаний, а окончательно закреплял его полноправие ритуал брака. Если создавались условия, при которых «следующий» брат не мог пройти положенные испытания и вступить в брак, обладатель титула рекса как бы терял необходимость его передачи и сохранял его за собой. Брак с «невестой» отстраненного брата закреплял его право. Это могло повторяться несколько раз7 и избавляло общество от проблем, если братьев недоставало или был четвертый лишний. Кроме того, между династиями городов Лация существовала система сакральных брачных союзом и прочие братья могли становиться рексами на чужбине. Усыновив Тарквиния Приска, Анк Марций включил его в одно поколение с двумя своими сыновьями и таким образом на законном основании передал ему власть после 24 лет правления. Согласно традиции, Тарквиний обязался затем передать власть сыновьям Анка, то есть своим названным братьям, но не сдержал обещания. В этом контексте не случайным выглядит и изгнание Тарквиния Суперба именно после 24 лет правления, когда подошел к концу его формальный срок.

В таком случае становится понятным смысл борьбы за верховенство народа, вылившейся в сражение Горациев и Куриациев. Видимо, это были не случайные воины, а либо реальные представители младшего поколения правящих в Риме и Альбе династий, либо их священные заместители, на что указывает сакральная связь и тех, и других с Юноной. Призом за победу была царская власть в Риме. Армия Гая Клуилия явилась к Риму, очевидно, не для того, чтобы отомстить за несколько голов скота, угнанных римлянами у альбанцев, как повествует традиция. Вероятно, Тулл Гостилий закончил свой 24-летний срок правления и встал вопрос о его преемнике. Таковым должен был стать один из альбанских Куриациев, помолвленный с сестрой Горациев. Однако, продолжая линию Ромула на связь с сабинами, Тулл Гостилий отказался то ли сложить с себя власть (вероятно, ориентируясь на прецедент Ромула и Нумы), то ли не хотел передавать ее имевшему на нее право представителю альбанцев. Поединок должен был объявить волю богов. Но форма поединка была избрана соответствующая социально-потестарным представлениям эпохи. Победа Горациев исключила триаду Куриациев из числа претендентов на роль римского рекса и обеспечила Туллу Гостилию продолжение царствования еще на одно восьмилетие.

Другой стороной легенды о Горациях и Куриациях является убийство помолвленной с одним из Куриациев сестры Горации ее братом-победителем. Помолвка Горации с Куриацием перекликается с традиционной версией о том, что матери Горациев и Куриациев были родными сестрами из Альбы, одна из которых вышла замуж в Риме, а другая, следовательно, в Альбе. Если исходить из логичного предположения, что Тулл Гостилий принадлежал к поколению социальных «отцов» Горациев, то альбанские сестры принадлежали к поколению его социальных «сестер»-«жен». Это заключение прямо подводит нас к выводам этнологов, что титул правителя не просто переходил от мужчины к мужчине, а был особым образом связан с женитьбой наследника. Его брак рассматривался как главный ритуал принятия титула и выступал символом того, что мужчина не более как «реализовал» право, законным обладателем которого («носителем») являлась его жена8. Такая специфика сохранилась от норм социально-возрастного классификационного родства, когда статус полноправия индивида был безусловно связан с моментом получения его возрастной группой права-обязанности заключить брак. В социально-возрастной системе доклассового общества норма эпигамного брака связывала мужчин старшей и женщин младшей смежных социально-возрастных групп. В классификационной терминологии родства это были мужчины и дочери их дядей по матери, равно как и женщины и сыновья их теток по отцу. В первичной форме трехчленной династийной системы женами мужчин-наследников должны были оказаться женские потомки их социальных отцов, то есть тех же трех братьев поколенной группы. Иными словами, две из них были двоюродными или родными сестрами претендентов на титул правителя, а для последнего в триаде — старшая племянница. Таким образом, в первичной династийной норме правом обладала трехчленная поколенная группа сестер, а реализовали это их право последовательно в соответствии с порядком рождения их мужья-братья. Поколения триад сестер соотносилась как матери и дочери, вследствие чего мужем старшей сестры оказывался младший дядя9.

Ситуация такого рода прослеживается в сюжете римско-альбанской легенды. Социальные сестры из Альбы обеспечивают власть римского и альбанского рексов. Триады их детей являются наследниками титулов: альбанские юноши в качестве «женихов» римских «невест» в Риме, а римские — в Альбе. По завершении 24-летнего срока старшей триады в Риме власть должна была перейти от поколения матерей к поколению дочерей, первой представительницей которого была Горация. Ее мужем и римским рексом должен был стать ее социальный «брат» из поколения Куриациев, права которого на три срока обеспечивали два его «брата». Чтобы не допустить этого Туллу Гостилию было необходимо не только физически устранить Куриация, но и жениться на своей социальной «дочери» Горации. Однако брак на «дочери» не способствовал укреплению генеалогического рода. В этом браке родоначальник рождал «внуков», старший из которых объективно оказывался правовым «двойником» старшего внука (сына сына родоначальника). Это естественно порождало конфликт, практически разрешавшийся только гибелью одного из правовых «двойников». С точки зрения правовых норм архаики, убивая сестру, Гораций таким образом обеспечивал право на титул своему будущему сыну, которое мог узурпировать сын от брака его «отца» и сестры.

Возможно, препятствуя Куриацию стать мужем Горации, Тулл Гостилий считал, что с этого времени альбанцы не прямо будут выставлять жениха римской царевне, а через посредство своих сабинских родственников. В традиции о Горациях и Куриациях брак представлявшихся ими династий носит явно характер брака между кузенами, но он не выглядит перекрестно-кузенным. Ведь в таком случае следовало бы ожидать, что кто-то из братьев Горациев был помолвлен с одной из Куриаций. Однако этого нет в традиции. Это могло означать, что альбанские Куриации женились на Горациях, а братья последних искали себе жен среди римских девушек, братья которых, в свою очередь, женились на альбанках. Быть может Горации были римлянами сабино-латинского происхождения. Логично предположить, что третьим брачующимся с Горациями и Куриациями родом были Гостилии. Брачный союз такого рода назван Д. А. Ольдерогге трехродовым10. При известных условиях такие союзы могли разрастаться и до большего числа членов, превращаясь в кольцевой союз брачующихся родов. Возможно, трехзвенный союз возникал в эпоху экстенсивного освоения территорий и расселения на свободных землях. Происходило это путем периодического выселения инициированных поколений. «Воспоминанием» об этой фазе развития общества, вероятно, был знаменитый италийский обычай ver sacrum. Через поколение дети колонистов частично возвращались в поселение их «дедов» в качестве мужей своих кузин. В других случаях поколение «внуков» не возвращалось в общину «дедов», а основывало новое поселение. Возможно, с переходом общества от организации, основанной на классификационных нормах, к организации, в основе которой лежал генеалогический род, трехродовой союз (как наименьшая ячейка такого рода) приходил на смену дуальной эпигамии родственных экзогамных общин «дедов»/«внуков» — «отцов». Трехзвенность оформляла брачные связи экзогамных поколений соседних общин с сохранением норм дуальной эпигамии. Вероятно, ориентация на три соседние и последовательно возникавшие общины, имевшая практическое значение, привела к сакральному закреплению трехзвенности, несмотря на то, что реальные цепочки связей между общинами могли далеко выходить за ее пределы.

Если трехзвенный союз, возникший на основе объединения Альбы-Лонги, палатинского Рима и сабинских Кур, состоял из Гостилиев, Горациев и Куриациев, то вероятно матери Горациев и Куриациев не могли быть родными сестрами-близнецами из Альбы, а скорее были принадлежавшими к одному возрастному поколению социальными «сестрами». Не случайно, видимо, сами древние путались в отношении этнической принадлежности их потомства. В случае уксорилокальности царского брака «матерью» Горациев была римлянка [Гостилия], проживавшая в Риме с мужем Горацием, а «матерью» Куриациев — альбанка, проживавшая в Альбе с мужем Куриацием [из Кур]. Таким образом, «отцы» «братьев» — Гораций и Куриаций — были, вероятно, родственниками сабинского или связанного с сабинами происхождения. Сабинские номены их «сыновей» выглядят обозначениями связанных эпигамией подразделений дуально-возрастной группы. Матери — римлянка Гостилия и альбанка, носившая имя, вероятно, Юлии или Эмилии — также состояли в родстве как двоюродные сестры11. Сам же Тулл Гостилий, видимо, был женат на одной из Гораций и дети ее «брата» — близнецы Горации — были его племянниками, то есть более близкими в ту пору наследниками, чем родные сыновья. В этом случае правовая нагрузка легендарного убийства сестры Горацием-победителем состояла в том, что оно прерывало женскую линию включенного в кольцевой союз царского рода. Альбанцы не только были лишены своих кандидатов на титул римского рекса, но была ликвидирована сама «причина» их претензий. После этого сабиняне получили право выставить своего Марция в качестве мужа палатинской царевне, вероятно, Гостилии.

Вычлененная на примере Горациев и Куриациев норма наследования власти архаических рексов путем передачи ее внутри поколенных триад «братьев» прослеживается и на других примерах из римской архаики. Согласно традиции, Нума Помпилий был четвертым сыном своего отца Помпония. Как четвертый сын он был исключен из наследования титула городского рекса триадой его старших братьев. Поэтому он жил частным человеком в Курах. Женитьба на социальной дочери сабинского рекса Тации (которая, видимо, не предшествовала воцарению Нумы в Риме, а была связана с ним) ввела Нуму в качестве побратима в триаду одного поколения с Ромулом. Согласно одной из версий, Ромул также был женат на Тации. Это обстоятельство, видимо, следует трактовать как женитьбу на социальных «сестрах», носительницах царственности. В свою очередь традиция считает, что Нума имел четырех сыновей, младший из которых Мамерк считался основателем рода Эмилиев (Plut. Numa 21). Однако Эмилии вместе с Юлиями были альбанскими родами, возводившими себя к Энею. Поэтому, вероятно, Мамерк, рассматривавшийся в качестве четвертого сына как «отрезанный ломоть» в Риме, стал мужем одной из Эмилий в Альбе-Лонге. А триаду старших сыновей Нумы, ничем себя не прославившую, следует рассматривать в качестве гаранта продолжения его правления в Риме на протяжении трех сроков, которые он узурпировал у младшего поколения после завершения цикла его собственного поколения. Либо эти три срока были приписаны ему создателями традиции.

Если следовать данным традиции, то Ромул в свое время также сумел удлинить срок своего правления, включив в него Тита Тация. Таций выступил в роли третьего «брата» в связке Ромул и Гост Гостилий, женатые на Герсилиях12. Согласно традиции, Гостилий погиб, благодаря чему, видимо, Ромул и получил возможность править два срока. Затем, передав власть Тацию, он переждал третий срок. Римская традиция отводит Тацию пять лет правления, возможно, ориентируясь на возрастной период с 17 до 22 лет. А когда Таций погиб во время жертвоприношения в Лавинии, Ромул вновь стал рексом, теперь как муж первой Тации (Тарпеи) в новом поколении (Plut. Rom. 17). Так складываются традиционные 37 лет правления Ромула, как известно, окончившего жизнь на ритуальном 54-м году. Если вычесть из них приходящиеся на Тация пять лет, то собственный период правления у Ромула составлял те же 32 года, что и у Тулла Гостилия. В 16 лет он прошел инициации и должен был восьмилетие ожидать окончания срока Рема-Рома. Однако последний был убит и его последнее восьмилетие досталось Ромулу. Следующие восемь лет правил за себя, потом за Гостилия, потом пять лет Тация и наконец восемь лет — начало новой триады, в которой его сменил Нума. Согласно традиционным данным, все римские рексы стремились сохранить власть как можно дольше. Но нормой, на которую они вынуждены были ориентироваться, были 24 года, освященные традицией наследования власти триадами братьев.

Если к моменту передачи титула в старшем колене не было третьего «брата», то есть мужа для первой «сестры» младшего колена, то таковой находился вне династии и входил в нее на правах побратима двух старших «братьев» старшего колена. Таким побратимом Анка Марция стал Тарквиний Приск, признаваемый традицией воспитателем детей Анка. По окончании срока правления своего колена он должен был передать власть сыновьям Анка, но не сделал этого. Тарквиний правил 38 лет. В соответствии с 19-летним лунно-солнечным циклом это составляло те же четыре срока, что и 32 года Тулла Гостилия в соответствии с 16-летним13. Согласно традиции, вместо сыновей Анка Тарквиний женил на своей дочери Сервия Туллия, таким образом сделав его побратимом двум своим сыновьям. Последние также не получили власти — все три срока триады правил Сервий. Он не сложил ее и с переходом власти к следующему поколению. Поэтому Тарквиний Суперб, считавшийся рядом античных авторов внуком Тарквиния Приска, столь негодовал против Сервия, видя ускользающей надежду на титул рекса, несмотря на свою женитьбу на Туллии, дочери Сервия. Двух дочерей Сервия Туллия можно рассматривать в качестве тех «сестер», которые составляли триаду носительниц власти вместе со своей племянницей14. Одна из Туллий умерла при жизни своего отца, обеспечив ему таким образом продолжение правления еще на один срок. Другая же, прославившаяся своей жестокостью Туллия Свирепая, по всей вероятности, была вынуждена вступить на путь заговора против отца, чтобы не повторить судьбу сестры. Переехав тело Сервия на колеснице, считавшейся сакральным символом царской власти, она обеспечила титул рекса Рима своему мужу Тарквинию Супербу.

Ко времени последнего Тарквиния традиционный порядок поколенных триад, по-видимому, то ли сильно усложнился, то ли расшатался. Вероятно, готовилось превращение власти рекса в пожизненную и передача ее избранному царем наследнику. Но для утверждения такого отступления от традиций требовался серьезный материальный перевес над хранителями традиций отцами-сенаторами. А его римские рексы не имели. Поэтому достаточно было лишить Тарквиния власти по завершении его законного срока из трех поколенных восьмилетий, как традиция передачи власти совершенно расстроилась. Попытки эпигонов Тарквиния следовать остаткам традиционных норм только усилили борьбу за власть. Возможно, с последним как-то связана традиционная версия об убийстве Тарквинием отца и старшего брата Брута. Отец Брута был мужем сестры Суперба, и их дети, следовательно, реальными претендентами на царскую власть. Ликвидировав своего одновозрастного «брата»-зятя Юния, Тарквиний обеспечивал себе еще одно восьмилетие правления. Третье восьмилетие обеспечивалось смертью старшего Юния следующего поколения — племянника Тарквиния. Следующей, вероятно, могла быть очередь Брута, который смог избежать участи отца и брата только организовав мятеж против Тарквиния Суперба.

После изгнания последнего Брут имел право претендовать на роль римского рекса. Уже при Тарквинии он входил в триаду с двумя сыновьями Суперба Титом и Аррунтом, играя в ней роль младшего «брата». Статус последнего, третьего «брата», видимо, некогда предполагал для достижения царского титула женитьбу на девушке более младшего поколения — не «сестре», а «племяннице». Отсюда особое положение в триаде третьего «брата», которому фольклор отводил роль «дурачка» или «тупицы» (Brutus). Судя по всему, именно он, в отличие от родных сыновей царя, был реальным претендентом на царский титул, олицетворявшим власть триады15. Для этого ему нужно было лишь жениться на дочери царя, чего, по-видимому, Брут не сумел сделать. Дочь Суперба была предусмотрительно выдана за Октавия Мамилия в Тускул. Среди других родственниц, вероятно, ближайшей была Лукреция — дочь Спурия Лукреция Триципитина, связанного родством с римскими Тарквиниями через брата Тарквиния Приска Аррунта, «основавшего династию» Эгериев в Коллации. Судя по тому, что одна из жен Нумы Помпилия носила имя Лукреции, этот клан был в родстве с римской «династией» с глубокой древности. Вероятно также родство Лукрециев с Марциями. Но дочь Триципитина стала женой Тарквиния Коллатина. Возможно, Коллатин, Брут и Секст Тарквиний Габийский после изгнания Тарквиния Суперба и его сыновей составили новую триаду «братьев», претендовавшую на власть в Риме. Секст Тарквиний в реальности скорее всего был таким же «сыном» Тарквиния Суперба, как и Брут или Коллатин. Легендарное насилие Секста Тарквиния над Лукрецией могло означать его стремление овладеть властью вне определенной ему очереди. В результате он был исключен из наследования титула рекса и его место в триаде занял Публий Валерий, сын Волезия, родственные связи предков которого восходили к Титу Тацию. Одновременно «самоубийство» Лукреции повысило в триаде статус Брута. Отрешив с помощью интриг от власти Коллатина, Брут выдвинулся на первое место среди «братьев». Но отсутствие у него легитимного обоснования права на власть в виде женитьбы на царской дочери позволило сходные претензии выдвинуть и Аррунту Тарквинию, сыну Суперба. В поединке Аррунт и Брут погибли. Попытка оставшегося в живых «брата» Публия Валерия сохранить единоличную власть вызвала оппозицию заинтересованных родов. В результате правивший триумвират — триада «братьев» — был пополнен кандидатурами следующих в генеалогической очереди «братьев» Марка Горация Пульвилла и Тита Лукреция Триципитина.

В римской традиции, как кажется, на порядок передачи титула рекса после Тарквиния Суперба была искусственно наложена система двух консулов. Последняя, вероятно, вызрела позднее и постепенно в результате наделения одного «брата» функциями rex sacrorum с передачей остальных полномочий рекса в совместное, но временное пользование двух других. В какой-то степени основы консулата были заложены реформами Валерия Попликолы и законами Валерия-Горация. Но его созревание, если следовать традиционной хронологии, явно происходило между 444 и 367 гг. до н. э.

ПРИМЕЧАНИЯ


1Dumezil G. Horace et les Curiaces. Paris, 1942; Montanari E. Il mito degli Horatii e Curiatii. — SMSR 1972. T. 1. P. 229—284; Mencacci F. Orazi e Curiazi: uno scontio fra trigemini’ gemelli. — Materiali e discussioni per l’analisi dei testi classici. T. 18. 1987; Bettini M. La storia die Orazia. — Primordia Urbium. Forme e funzioni dei miti di fondazione del mondo antico. Como, 1988. P. 9—30.

2Ovid. Metam. XIV, 851: Hora соответствовала Квирину.

3Калиновская К. П. Возрастные группы народов Восточной Африки: структура и функции. М., 1976.

4Но при этом призывной возраст остался 17 лет, поэтому практически pueritia у римлян заканчивалась с 14 до 16 лет. См.: Handbuch der Romischen Alterthumer. Von J. Marquardt und Th. Mommsen. Bd. 7. Leipzig, 1879. S. 121 ff.

5См. подробнее: Калиновская К. П. Категория «возраст» в представлениях народов Восточной Африки // Africana. XII. Л., 1980. С. 74.

6Мисюгин В. М. Три брата в системе архаических норм наследования власти. — Африканский сборник. История, этнография. М., 1983. С. 88.

7Там же. С. 93.

8Там же. С. 89.

9Там же. С. 90.

10Ольдерогге Д. А. Трехродовой союз в Юго-Восточной Азии. — Ольдерогге Д. А. Эпигамия. М., 1983. С. 23—41.

11В Альбе-Лонге на роль царских родов могли претендовать только Юлии и Эмилии, связанные родством между собой и возводившие себя к Юлу — божественному основателю этого города. См.: Fest. s. v. Aemiliam gen tem… Alii, quod ab Ascanio discendat qui duos habuerit filios, Iulium et Aemylon.

12Liv. I, 12; Plin. N. H. 16, 5; Plut. Rom. 14; Fest. p. 177: niger lapis in comitio locum funestum significat, ut alii, Romuli morti destinatum, sed non usu obu… [alii Faus]tulum nutri[cium… alii Hos]tilium avum Tu[lli Hostilii regis]. Cp. Schwegler A. Römische Geschichte. Tübingen, 1870. Bd. I. S. 478 Anm. 10.; Нетушил И. В. Легенда о близнецах Ромуле и Реме // ЖМНП. 1902. Ч. 340. С. 124—125.

13Колебания между 32 и 38 годами в сроках правления Ромула, Нумы, Гостилия, Тарквиния Приска и, возможно, Сервия Туллия, вполне вероятно, были обусловлены ориентацией на разный по продолжительности годовой срок. Цензорин передает, что древние писатели исчисляли первоначальный римский год в 10 месяцев и 304 дня. То ли при Нуме, то ли при Тарквинии был осуществлен переход к 12-месячному году в 355 дней (Censorin. d. d. n. 20).

14Она прямо не упоминается в традиции, но имеются сведения, что Гайа Цецилия была женой не Тарквиния Приска, а его сына. Возможно, следует говорить о роде Цецилиев, как-то связанном с пренестинским Цекулом и имевшим тесные брачные контакты с римскими Тарквиниями. [назад]

15Роль, подобная той, что при Тарквинии Супербе играл Брут, при Анке Марции принадлежала Тарквинию Приску, а при Тарквинии Приске — Сервию Туллию. Во всех случаях два царских сына, составлявших триаду с «приемышем», отлучались от власти, достававшейся третьему, «ненормальному» «брату».

ИСТОРИЯ ДРЕВНЕГО РИМА
 
1262418983 1263912973 1263478443 1265683769 1265688832 1265710444

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.