Н. Д. Фюстель де Куланж

Гражданская община древнего мира.

КНИГА ТРЕТЬЯ.
Гражданская община.

Нюма Дени Фюстель де Куланж (Numa Denis Fustel de Coulanges)
Гражданская община древнего мира
Санкт-Петербург, 1906 г.
Издание «Популярно-Научная Библиотека». Типография Б. М. Вольфа. 459 с.
Перевод с французского А. М.
ПОД РЕДАКЦИЕЙ
проф. Д. Н. Кудрявского
Экземпляр книги любезно предоставлен А. В. Коптевым.

Гла­ва XII
Граж­да­нин и чуже­зе­мец.

Граж­да­нин узна­вал­ся по тому обсто­я­тель­ству, что он при­ни­мал уча­стие в куль­те граж­дан­ской общи­ны, и от это­го уча­стия он полу­чал все свои граж­дан­ские и поли­ти­че­ские пра­ва. Тот, кто отре­кал­ся от куль­та, — отре­кал­ся и от прав.

Выше мы гово­ри­ли о тех обще­ствен­ных обедах, кото­рые явля­лись глав­ным обрядом нацио­наль­но­го куль­та. В Спар­те тот, кто не участ­во­вал в них, хотя бы не по сво­ей вине, пере­ста­вал счи­тать­ся в чис­ле граж­дан. Каж­дая граж­дан­ская общи­на тре­бо­ва­ла, чтобы все ее чле­ны при­ни­ма­ли уча­стие в празд­не­ствах сво­е­го куль­та. В Риме обя­за­тель­но было при­сут­ство­вать при свя­щен­ной цере­мо­нии очи­ще­ния, чтобы сохра­нить за собою поли­ти­че­ские пра­ва граж­да­ни­на. Чело­век, не при­сут­ство­вав­ший при этих обрядах, т. е. не при­ни­мав­ший уча­стия в обще­ствен­ной молит­ве и с.212 жерт­во­при­но­ше­нии, не счи­тал­ся более граж­да­ни­ном вплоть до следу­ю­ще­го дня очи­ще­ния.

Если мы поже­ла­ем оха­рак­те­ри­зо­вать граж­да­ни­на антич­но­го вре­ме­ни по его наи­бо­лее суще­ствен­ным при­зна­кам, то мы долж­ны будем ска­зать, что это чело­век, вла­де­ю­щий рели­ги­ей граж­дан­ской общи­ны, чту­щий тех же богов, что и она; чело­век, за кото­ро­го архонт или при­тан при­но­сят еже­днев­ные жерт­вы; чело­век, име­ю­щий пра­во при­бли­жать­ся к алта­рю, вхо­дить в свя­щен­ный круг, где про­ис­хо­дят народ­ные собра­ния; при­сут­ство­вать на свя­щен­ных празд­не­ствах, при­ни­мать уча­стие в шестви­ях, при­со­еди­нять­ся к пению свя­щен­ных гим­нов, участ­во­вать в свя­щен­ной тра­пе­зе, полу­чать свою долю жерт­вен­но­го мяса. Это чело­век, покляв­ший­ся так­же, в тот день, когда он был вклю­чен в спи­сок граж­дан, испол­нять обряды свя­щен­но­го куль­та богов и боро­ть­ся за них. Обра­ти­те вни­ма­ние на тер­ми­ны язы­ка: быть при­ня­тым в чис­ло граж­дан выра­жа­лось по-гре­че­ски μετεῖναι τῶν ἱερῶν — при­ни­мать уча­стие в свя­щен­ных делах.

Чуже­зе­мец есть, наобо­рот, чело­век, не име­ю­щий досту­па к куль­ту, чело­век, кото­ро­му боги граж­дан­ской общи­ны не ока­зы­ва­ют сво­е­го покро­ви­тель­ства и кото­рый не име­ет даже пра­ва при­зы­вать их, пото­му что нацио­наль­ные боги жела­ют при­ни­мать и молит­вы, и при­но­ше­ния толь­ко от граж­дан; они отвер­га­ют чуже­зем­цев; чуже­зем­цу запре­ща­ет­ся вход в их храм, и при­сут­ствие его при рели­ги­оз­ных обрядах есть свя­то­тат­ство. Свиде­тель­ство об этом древ­нем чув­стве отвра­ще­ния к чужим сохра­ни­лось для нас в одном из глав­ных обрядов рим­ско­го куль­та: когда вер­хов­ный жрец при­но­сил жерт­ву на откры­том возду­хе, то покры­ва­ло долж­но было оку­ты­вать его голо­ву, пото­му что перед свя­щен­ным огнем, среди рели­ги­оз­но­го свя­щен­но­дей­ствия нацио­наль­ным богам лицо чуже­зем­ца не долж­но попа­дать­ся на гла­за вер­хов­но­му жре­цу; этим были бы нару­ше­ны ауспи­ции.

Свя­щен­ный пред­мет, попа­дав­ший на мину­ту в руки с.213 чуже­зем­ца, момен­таль­но бывал осквер­нен, и толь­ко лишь иску­пи­тель­ные обряды мог­ли воз­вра­тить ему его свя­щен­ные свой­ства. Если непри­я­тель овла­де­вал горо­дом, и затем граж­дане бра­ли его обрат­но, то пер­вым делом необ­хо­ди­мо было очи­стить все хра­мы, пога­сить и зажечь сно­ва все оча­ги; при­кос­но­ве­ние чуже­зем­ца осквер­ня­ло их.

Таким обра­зом, рели­гия уста­но­ви­ла меж­ду граж­да­ни­ном и чуже­зем­цем глу­бо­кое и неиз­гла­ди­мое раз­ли­чие. Та же самая рели­гия, пока была силь­на ее власть над людь­ми, запре­ща­ла давать чуже­зем­цу пра­во граж­дан­ства. Во вре­ме­на Геро­до­та оно не было нико­му дано за исклю­че­ни­ем одно­го про­ри­ца­те­ля, и то для это­го пона­до­би­лось опреде­лен­ное пове­ле­ние ора­ку­ла. Афи­няне дава­ли его ино­гда, но с каки­ми предо­сто­рож­но­стя­ми! Тре­бо­ва­лось преж­де все­го, чтобы собрав­ший­ся народ согла­сил­ся на при­ня­тие чуже­зем­ца; но это одно не име­ло еще пока ника­ко­го зна­че­ния: тре­бо­ва­лось, чтобы девять дней спу­стя новое народ­ное собра­ние выска­за­лось вто­рич­но в том же смыс­ле при тай­ной пода­че голо­сов, и чтобы бла­го­при­ят­ных голо­сов было при этом по край­ней мере шесть тысяч. Циф­ра эта пока­жет­ся гро­мад­ной, если поду­мать, что на афин­ские народ­ные собра­ния ред­ко схо­ди­лось такое коли­че­ство граж­дан. Нако­нец, еще пер­вый попав­ший­ся чело­век среди афи­нян мог про­ти­во­по­ста­вить нечто вро­де veto, высту­пить перед судом про­тив это­го реше­ния, как про­тив­но­го древним зако­нам, и добить­ся его отме­ны. Не было ни одно­го обще­ствен­но­го акта, кото­рый зако­но­да­тель обстав­лял бы таки­ми труд­но­стя­ми и предо­сто­рож­но­стя­ми, как акт, давав­ший чуже­зем­цу пра­ва граж­дан­ства. Мно­го мень­ше фор­маль­но­стей тре­бо­ва­лось при объ­яв­ле­нии вой­ны или при созда­нии ново­го зако­на. Поче­му же ста­ви­лось столь­ко пре­пят­ствий чуже­зем­цу, желав­ше­му стать граж­да­ни­ном? Тут без­услов­но не мог­ло быть бояз­ни, что его голос нару­шит рав­но­ве­сие в народ­ных собра­ни­ях. Демо­сфен объ­яс­ня­ет нам насто­я­щие моти­вы, истин­ную мысль афи­нян: «Необ­хо­ди­мо думать о богах и соблюдать чисто­ту жерт­во­при­но­ше­ний». Исклю­чить чуже­зем­ца, это зна­чит «блю­сти свя­щен­ные с.214 обряды». При­нять чуже­зем­ца в среду граж­дан, это зна­чить «дать ему часть в рели­гии и в жерт­во­при­но­ше­ни­ях». И вот народ не чув­ство­вал себя доста­точ­но в пра­ве совер­шить подоб­ный акт; его тре­во­жи­ли рели­ги­оз­ные опа­се­ния, так как он знал, что нацио­наль­ные боги отвер­га­ют чужих, и что поэто­му, быть может, даже самые жерт­во­при­но­ше­ния будут осквер­не­ны при­сут­стви­ем вновь при­ня­то­го чле­на общи­ны. Даро­ва­ние прав граж­дан­ства чуже­зем­цу было истин­ным нару­ше­ни­ем основ­ных прин­ци­пов нацио­наль­но­го куль­та; вот поче­му граж­дан­ская общи­на в нача­ле сво­е­го суще­ство­ва­ния была так ску­па отно­си­тель­но это­го дара. Нуж­но ли добав­лять еще, что чело­век, при­ня­тый с таким трудом в чис­ло граж­дан, не мог быть ни архон­том, ни жре­цом. Граж­дан­ская общи­на раз­ре­ша­ла ему при­сут­ство­вать при совер­ше­нии куль­та, но являть­ся само­му руко­во­ди­те­лем — это было бы уж слиш­ком.

Нель­зя было сде­лать­ся афин­ским граж­да­ни­ном, будучи уже граж­да­ни­ном дру­го­го горо­да; была пол­ная рели­ги­оз­ная невоз­мож­ность быть одновре­мен­но граж­да­ни­ном двух общин, как невоз­мож­но было, — мы это виде­ли рань­ше, — быть чле­ном двух семейств. Нель­зя было испо­веды­вать зараз две рели­гии.

Уча­стие в куль­те вело за собой и обла­да­ние извест­ны­ми пра­ва­ми. Вслед­ствие того, что граж­да­нин имел пра­во при­сут­ство­вать при жерт­во­при­но­ше­нии, кото­рым начи­на­лось народ­ное собра­ние, он имел пра­во и пода­вать свой голос на этом собра­нии.

Вслед­ствие того, что он имел пра­во совер­шать жерт­во­при­но­ше­ния от лица граж­дан­ской общи­ны, он мог бы так­же быть при­та­ном или архон­том. Обла­дая рели­ги­ей граж­дан­ской общи­ны, он мог при­зы­вать ее богов и совер­шать все обряды, необ­хо­ди­мые при судо­про­из­во­д­стве.

Чуже­зе­мец, наобо­рот, не при­над­ле­жа совер­шен­но к рели­ги­оз­ной общине, не имел и ника­ких прав. Если он вхо­дил в свя­щен­ный круг, очер­чен­ный жре­цом для народ­но­го собра­ния, то нака­зы­вал­ся за это смер­тью. Закон с.215 граж­дан­ской общи­ны не суще­ство­вал для него; если он совер­шал пре­ступ­ле­ние, то с ним посту­па­ли как и с рабом и нака­зы­ва­ли без суда; граж­дан­ская общи­на совер­шен­но не обя­за­на была ока­зы­вать ему пра­во­судие. Когда же нако­нец, почув­ство­ва­лась необ­хо­ди­мость ока­зы­вать пра­во­судие и чуже­зем­цам, то для это­го при­шлось учредить спе­ци­аль­ное суди­ли­ще. В Риме был осо­бый пре­тор для суда над ино­стран­ца­ми (praetor peregrinus). А в Афи­нах судьею ино­стран­цев был поле­марх, т. е. то самое долж­ност­ное лицо, на обя­зан­но­сти кото­ро­го лежа­ли забо­ты о войне и о всех сно­ше­ни­ях с непри­я­те­лем.

Ни в Риме, ни в Афи­нах чуже­зе­мец не мог быть земель­ным соб­ствен­ни­ком. Он не мог всту­пать в брак; по край­ней мере брак его счи­тал­ся неза­кон­ным; дети, родив­ши­е­ся от сою­за граж­да­ни­на с ино­стран­кой, счи­та­лись неза­кон­ны­ми. Чуже­зе­мец не мог заклю­чать дого­во­ра с граж­да­ни­ном; по край­ней мере закон не при­зна­вал дей­стви­тель­ным такой дого­вор. Чуже­зе­мец не имел пра­ва в нача­ле зани­мать­ся тор­гов­лей. Рим­ский закон запре­щал ему насле­до­вать граж­да­ни­ну, и даже граж­да­нин не имел пра­ва насле­до­вать после чуже­зем­ца. Стро­гость это­го прин­ци­па про­сти­ра­лась так дале­ко, что если отец полу­чал пра­во рим­ско­го граж­дан­ства без того, чтобы его полу­чал так­же и сын, родив­ший­ся рань­ше это­го вре­ме­ни, то сын ста­но­вил­ся посто­рон­ним по отно­ше­нию к сво­е­му отцу и не мог уже ему насле­до­вать. Раз­ли­чие меж­ду граж­да­ни­ном и чуже­зем­цем было силь­нее, чем есте­ствен­ные род­ствен­ные узы меж­ду отцом и сыном.

С пер­во­го взгляда может пока­зать­ся, что люди поста­ви­ли себе дол­гом уста­но­вить целую систе­му при­тес­не­ний по отно­ше­нию к ино­стран­цам. Ниче­го подоб­но­го. И в Афи­нах, и в Риме их при­ни­ма­ли, наобо­рот, весь­ма радуш­но и покро­ви­тель­ство­ва­ли им или ради ком­мер­че­ской выго­ды, или из рас­че­тов поли­ти­че­ских. Но ни рас­по­ло­же­ние к ино­стран­цам, ни выго­да не мог­ли, тем не менее, уни­что­жить древ­них зако­нов, уста­нов­лен­ных рели­ги­ей. Эта рели­гия не поз­во­ля­ла чуже­зем­цу делать­ся земель­ным соб­ствен­ни­ком, с.216 пото­му что он не мог быть участ­ни­ком в свя­щен­ной зем­ле граж­дан­ской общи­ны. Она не поз­во­ля­ла ни чуже­зем­цу насле­до­вать граж­да­ни­ну, ни наобо­рот, пото­му что вся­кая переда­ча иму­ще­ства вела за собою и переда­чу куль­та, а испол­не­ние граж­да­ни­ном чужо­го куль­та было совер­шен­но так же невоз­мож­но, как и испол­не­ние чуже­зем­цем куль­та граж­дан­ской общи­ны.

Ино­стран­ца мож­но было при­ни­мать, забо­тить­ся о нем, даже почи­тать, если он был богат или заслу­жи­вал почте­ния, но нель­зя было допус­кать его к уча­стию в рели­гии или в пра­ве. С рабом посту­па­ли в неко­то­рых отно­ше­ни­ях луч­ше, чем с ним: раб — член семьи, культ кото­рой он разде­лял, был при­со­еди­нен через посред­ство сво­е­го гос­по­ди­на к граж­дан­ской общине, и боги ее ему покро­ви­тель­ство­ва­ли; поэто­му рим­ский закон гово­рит, что моги­ла раба свя­щен­на, но моги­ла чуже­зем­ца свя­щен­ною не была.

Для того, чтобы ино­стра­нец мог иметь какое-нибудь зна­че­ние в гла­зах зако­на, чтобы он мог зани­мать­ся тор­гов­лей, заклю­чать дого­во­ры, без­опас­но вла­деть сво­им иму­ще­ством, чтобы пра­во­судие граж­дан­ской общи­ны мог­ло дать ему дей­стви­тель­ную защи­ту, — он дол­жен был сде­лать­ся кли­ен­том граж­да­ни­на. И в Риме, и в Афи­нах тре­бо­ва­лось, чтобы каж­дый ино­стра­нец избрал себе патро­на. Посту­пая в ряды кли­ен­тов и ста­но­вясь в зави­си­мость от граж­да­ни­на, ино­стра­нец всту­пал посред­ством это­го в связь с граж­дан­ской общи­ной, начи­нал тогда поль­зо­вать­ся неко­то­ры­ми пре­иму­ще­ства­ми граж­дан­ско­го пра­ва и при­об­ре­тал себе покро­ви­тель­ство зако­нов.

Древ­ние граж­дан­ские общи­ны нака­зы­ва­ют боль­шую часть про­ступ­ков, совер­шен­ных про­тив себя, тем, что отни­ма­ют пра­во граж­дан­ства. Это нака­за­ние назы­ва­лось ἀτιμία. Чело­век, нака­зан­ный таким обра­зом, не мог более зани­мать обще­ствен­ной долж­но­сти, не мог ни участ­во­вать в отправ­ле­нии пра­во­судия, ни гово­рить в народ­ных собра­ни­ях. В то же вре­мя он был устра­нен от уча­стия в рели­гии; при­го­вор с.217 гла­сил: «что он не сме­ет более вхо­дить ни в одно из свя­ти­лищ граж­дан­ской общи­ны, что он не име­ет более пра­ва наде­вать венок на голо­ву в те дни, когда все граж­дане укра­ша­ют себя вен­ка­ми, и что он не име­ет пра­ва всту­пать в свя­щен­ный круг, очер­чен­ный на пло­ща­ди очи­сти­тель­ной водой и кро­вью жерт­вен­ных живо­т­ных». Боги граж­дан­ской общи­ны для него более не суще­ство­ва­ли. В то же вре­мя он терял все граж­дан­ские пра­ва; он не мог являть­ся более перед судом даже в каче­стве свиде­те­ля; если он был оскорб­лен, он не смел жало­вать­ся: «его мож­но было без­на­ка­зан­но уда­рить»; зако­ны граж­дан­ской общи­ны не защи­ща­ли его. Для него не суще­ство­ва­ло боль­ше ни куп­ли, ни про­да­жи, ни како­го бы то ни было дого­во­ра. Он ста­но­вил­ся чуже­зем­цем в род­ном горо­де; у него все было отня­то сра­зу: пра­ва поли­ти­че­ские, пра­ва рели­ги­оз­ные, пра­ва граж­дан­ские; вся сово­куп­ность этих прав содер­жа­лась в зва­нии граж­да­ни­на и теря­лась вме­сте с поте­рей это­го зва­ния.

ИСТОРИЯ ДРЕВНЕГО РИМА
1262419377 1264888883 1262418847 1291155982 1291159364 1291159590

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.