Н. Д. Фюстель де Куланж

Гражданская община древнего мира.

КНИГА ЧЕТВЕРТАЯ.
Перевороты.

Нюма Дени Фюстель де Куланж (Numa Denis Fustel de Coulanges)
Гражданская община древнего мира
Санкт-Петербург, 1906 г.
Издание «Популярно-Научная Библиотека». Типография Б. М. Вольфа. 459 с.
Перевод с французского А. М.
ПОД РЕДАКЦИЕЙ
проф. Д. Н. Кудрявского
Экземпляр книги любезно предоставлен А. В. Коптевым.

Гла­ва V
Вто­рой пере­во­рот; изме­не­ния в строе семьи; пра­во стар­шин­ства исче­за­ет; род рас­па­да­ет­ся.

Пере­во­рот, нис­про­верг­ший цар­скую власть, изме­нил ско­рее внеш­ний вид управ­ле­ния, чем самый строй обще­ства. Он не был делом рук низ­ших клас­сов, для кото­рых явля­лось бы выгод­ным раз­ру­шить древ­ние учре­жде­ния. Пере­во­рот этот совер­ши­ла ари­сто­кра­тия, кото­рая хоте­ла во чтобы то ни ста­ло удер­жать их; сле­до­ва­тель­но, он был сде­лан не для того, чтобы раз­ру­шить древ­нюю орга­ни­за­цию семьи, но, наобо­рот, для того, чтобы сохра­нить ее. Цари дела­ли часто попыт­ки под­нять низ­шие клас­сы и осла­бить роды, и за это имен­но цари были низ­вер­же­ны. Ари­сто­кра­тия совер­ши­ла поли­ти­че­скую рево­лю­цию для того, чтобы вос­пре­пят­ство­вать рево­лю­ции соци­аль­ной и пере­мене семей­но­го строя. Она захва­ти­ла в свои руки власть не столь­ко из стрем­ле­ния к гос­по­д­ству, сколь­ко для того, чтобы защи­тить от напа­де­ний свои древ­ние учре­жде­ния, свои ста­рин­ные нача­ла, свой домаш­ний культ, свою оте­че­скую власть, родо­вой строй и, нако­нец, все част­ное пра­во, кото­рое уста­но­ви­ла пер­во­быт­ная рели­гия.

с.288 Это общее и гро­мад­ное уси­лие ари­сто­кра­тии было вызва­но, сле­до­ва­тель­но, опас­но­стью. Но, как мы видим, вопре­ки всем ее уси­ли­ям и даже самой победе опас­ность про­дол­жа­ла суще­ство­вать: древ­ние учре­жде­ния нача­ли коле­бать­ся, и в самом внут­рен­нем строе семьи пред­сто­я­ло совер­шить­ся важ­ным пере­ме­нам.

Древ­ний родо­вой строй, осно­ван­ный семей­ной рели­ги­ей, не уни­что­жил­ся в тот день, когда люди пере­шли к строю граж­дан­ской общи­ны. Отка­зать­ся от него тот­час же не хоте­ли или, вер­нее, не мог­ли. Гла­вы семей стре­ми­лись сохра­нить свою власть, а низ­шие клас­сы не сра­зу при­шли к мыс­ли осво­бо­дить­ся от нее. Таким обра­зом, древ­ний родо­вой строй поми­ри­ли со стро­ем граж­дан­ской общи­ны. Но по суще­ству это были два совер­шен­но про­ти­во­по­лож­ных друг дру­гу строя, и соеди­нить их вме­сте навсе­гда нече­го было наде­ять­ся; рань­ше или поз­же меж­ду ними долж­на была воз­го­реть­ся борь­ба. Семья мно­го­чис­лен­ная и неде­ли­мая была слиш­ком силь­на и слиш­ком неза­ви­си­ма, чтобы обще­ствен­ная власть не почув­ство­ва­ла жела­ния или даже необ­хо­ди­мо­сти осла­бить ее. Граж­дан­ская общи­на долж­на была или рас­пасть­ся, или уни­что­жить семью.

Древ­ний род со сво­им еди­ным оча­гом, сво­им вер­хов­ным гла­вою, сво­им неде­ли­мым вла­де­ни­ем вполне поня­тен, пока про­дол­жа­ет­ся состо­я­ние обособ­лен­но­сти и пока не суще­ству­ет дру­го­го обще­ства кро­ме рода; но как толь­ко люди соеди­ни­лись в граж­дан­скую общи­ну, в ту же мину­ту, неиз­беж­но, долж­на была умень­шить­ся власть гла­вы рода, так как, в то самое вре­мя, как он являл­ся неогра­ни­чен­ным вла­ды­кою у себя, он был, вме­сте с тем, и чле­ном общи­ны и, как тако­вой, обя­зан был при­но­сить неко­то­рые жерт­вы во имя общих инте­ре­сов, а общие для всей общи­ны зако­ны тре­бо­ва­ли от него пови­но­ве­ния. В его соб­ствен­ных гла­зах, а глав­ное в гла­зах под­чи­нен­ных, его власть была умень­ше­на. Затем в этой общине, как бы ни была она ари­сто­кра­ти­че­ски постро­е­на, низ­шие клас­сы все же име­ли с.289 неко­то­рое зна­че­ние, хотя бы даже в силу сво­ей мно­го­чис­лен­но­сти.

Род, име­ю­щий несколь­ко отрас­лей, кото­рый явля­ет­ся в коми­ции, окру­жен­ный тол­пою кли­ен­тов, есте­ствен­но име­ет более зна­че­ния при обсуж­де­нии обще­ствен­ных дел, чем мало­чис­лен­ная семья, насчи­ты­ва­ю­щая в сво­ей среде мало рабо­чих рук и мало вои­нов. Поэто­му и низ­шие клас­сы не замед­ли­ли понять свое зна­че­ние и силу, — у них яви­лось извест­ное чув­ство гор­до­сти и стрем­ле­ние к луч­шей уча­сти. При­бавь­те к это­му сопер­ни­че­ство глав отдель­ных семей, боров­ших­ся за вли­я­ние и ста­рав­ших­ся вза­им­но осла­бить друг дру­га. При­бавь­те еще жад­ное иска­ние обще­ствен­ных долж­но­стей граж­дан­ской общи­ны, для дости­же­ния кото­рых они ищут популяр­но­сти; а для выпол­не­ния долж­но­стей гла­вы семей пре­не­бре­га­ют или даже вовсе забра­сы­ва­ют свои соб­ствен­ные мел­кие мест­ные вла­де­ния. Эти при­чи­ны про­из­ве­ли мало-пома­лу как бы неко­то­рое ослаб­ле­ние в строе рода; те, в чьих инте­ре­сах было под­дер­жи­вать это учре­жде­ние, ста­ли мень­ше об этом забо­тить­ся, те же, в чьих инте­ре­сах было его изме­нить, сде­ла­лись более сме­лы и силь­ны.

Закон неде­ли­мо­сти, состав­ляв­ший силу древ­ней семьи, мало-пома­лу пере­стал соблюдать­ся. Пра­во стар­шин­ства — усло­вие един­ства семьи — исчез­ло. Нече­го, конеч­но, ожидать, чтобы какой-нибудь из древ­них писа­те­лей сооб­щил нам в точ­но­сти вре­мя этой вели­кой пере­ме­ны. Дня тако­го, по всей веро­ят­но­сти, и не было; пере­ме­на эта про­изо­шла не в один год, она совер­ши­лась мед­лен­но; сна­ча­ла в одной семье, потом в дру­гой и, нако­нец, мало-пома­лу во всех. Она закон­чи­лась, а как это слу­чи­лось никто это­го и не заме­тил.

Вполне понят­но, что люди не пере­шли сра­зу, одним скач­ком, от неде­ли­мо­сти отцов­ско­го наследия к его ров­но­му разде­лу меж­ду бра­тья­ми. Меж­ду эти­ми дву­мя поряд­ка­ми долж­на была обра­зо­вать­ся пере­хо­д­ная сту­пень. Быть может, в Гре­ции и в Ита­лии дела шли таким же обра­зом, как и в древ­нем индус­ском обще­стве, где рели­ги­оз­ный закон, пред­пи­сав с.290 неде­ли­мость родо­во­го наследия, предо­ста­вил отцу сво­бо­ду дать по сво­е­му усмо­т­ре­нию неко­то­рую часть из это­го иму­ще­ства его млад­шим сыно­вьям; затем потре­бо­вав, чтобы стар­ший имел по край­ней мере двой­ную часть, закон тут же раз­ре­ша­ет рав­ный раздел и кон­ча­ет тем, что даже сове­ту­ет его.

Но у нас нет ника­ко­го ука­за­ния на счет подоб­но­го хода вещей. Одно вполне досто­вер­но, что пра­во стар­шин­ства и неде­ли­мость (иму­ще­ства и семьи) были в древ­но­сти зако­ном, а затем и то и дру­гое исчез­ло.

Такая пере­ме­на совер­ши­лась неод­новре­мен­но и не оди­на­ко­вым обра­зом во всех граж­дан­ских общи­нах. В неко­то­рых из них закон доволь­но дол­го удер­жал нераздель­ность наслед­ствен­но­го иму­ще­ства. В Фивах и в Корин­фе эта нераздель­ность была в пол­ной силе еще в вось­мом веке. В Афи­нах зако­но­да­тель­ство Соло­на ука­зы­ва­ет еще на неко­то­рое пре­иму­ще­ство стар­ше­го. Есть горо­да, где пра­во стар­шин­ства исчез­ло толь­ко вслед­ствие вос­ста­ния. В Герак­лее, в Книде, в Истрии, в Мар­се­ли млад­шие отрас­ли семей взя­лись за ору­жие, чтобы уни­что­жить одновре­мен­но отцов­скую власть и при­ви­ле­гию стар­ше­го. Начи­ная с это­го вре­ме­ни, иная гре­че­ская граж­дан­ская общи­на, состо­яв­шая до тех пор из какой-нибудь сот­ни людей, поль­зо­вав­ших­ся пра­ва­ми граж­дан, насчи­ты­ва­ла их теперь пять­сот и шесть­сот. Все чле­ны ари­сто­кра­ти­че­ских семей сде­ла­лись граж­да­на­ми, и всем им был открыт доступ в сенат и к обще­ствен­ным долж­но­стям граж­дан­ской общи­ны.

Невоз­мож­но опреде­лить, в какую эпо­ху исчез­ло в Риме пре­иму­ще­ство стар­ше­го. Очень веро­ят­но, что цари среди сво­ей борь­бы про­тив ари­сто­кра­тии сде­ла­ли все, что толь­ко мог­ли, чтобы уни­что­жить его и таким обра­зом раз­ру­шить родо­вой строй. При самом нача­ле рес­пуб­ли­ки мы видим сто сорок новых чле­нов, вошед­ших в сенат. Они про­ис­хо­ди­ли, гово­рит Тит Ливий, из пер­вых рядов сосло­вия всад­ни­ков. А мы зна­ем, что пер­вые шесть цен­ту­рий всад­ни­ков состо­я­ли из пат­ри­ци­ев.

с.291 Таким обра­зом, пат­ри­ции заме­сти­ли пустые места в сена­те. Но Тит Ливий при­бав­ля­ет одну очень мно­го­зна­чи­тель­ную подроб­ность: начи­ная с это­го вре­ме­ни, ста­ли раз­ли­чать две кате­го­рии сена­то­ров: одни сена­то­ры назы­ва­лись patres, а дру­гие conscripti. Все они были рав­но пат­ри­ци­я­ми, но patres были гла­ва­ми ста шести­де­ся­ти родов, кото­рые еще суще­ство­ва­ли, а conscripti были избра­ны из млад­ших отрас­лей родов. В самом деле, мож­но вполне допу­стить, что этот мно­го­чис­лен­ный и энер­гич­ный класс согла­сил­ся помочь делу Бру­та и patres толь­ко с тем усло­ви­ем, чтобы ему были даны пра­ва граж­дан­ские и поли­ти­че­ские. Он при­об­рел таким обра­зом, бла­го­да­ря тому, что в его помо­щи нуж­да­лись, те пра­ва, кото­рые этот же класс заво­е­вал себе ору­жи­ем в Герак­лее, Книде и в Мар­се­ли.

Итак, пра­во стар­шин­ства исчез­ло всюду. Это был вели­кий пере­во­рот, начав­ший собою пре­об­ра­зо­ва­ние обще­ства. Ита­лий­ский и эллин­ский роды поте­ря­ли свое пер­во­быт­ное един­ство. Отдель­ные отрас­ли рода разде­ли­лись; у каж­дой из них была своя соб­ствен­ность, свое осо­бое вла­де­ние, свои осо­бые инте­ре­сы, своя неза­ви­си­мость. Singuli singulas familias incipiunt habere, гово­рит зако­но­вед. В латин­ском язы­ке суще­ству­ет ста­рин­ное выра­же­ние, кото­рое про­ис­хо­дит, как кажет­ся, из этой эпо­хи: familiam ducere гово­ри­лось о том, кто отде­лял­ся от сво­е­го рода и ста­но­вил­ся сам родо­на­чаль­ни­ком новой семьи, как гово­ри­лось ducere coloniam о том, кто покидал мет­ро­по­лию и отправ­лял­ся в даль, чтобы осно­вать коло­нию. Брат, кото­рый отде­лил­ся таким обра­зом от стар­ше­го бра­та, имел с тех пор свой соб­ствен­ный очаг, кото­рый он зажег, без сомне­ния, от обще­го оча­га все­го рода, как зажи­га­ла свой очаг коло­ния в при­та­нее мет­ро­по­лии. Род сохра­нял с тех пор толь­ко извест­ную рели­ги­оз­ную власть по отно­ше­нию к раз­лич­ным семьям, кото­рые отде­ли­лись от него. Его культ зани­мал пер­вое место среди всех дру­гих куль­тов семей; семьи не име­ли пра­ва забы­вать, что они про­изо­шли от дан­но­го рода; они про­дол­жа­ли носить его имя; в опреде­лен­ные дни они с.292 соби­ра­лись вокруг обще­го оча­га, чтобы воздать поче­сти древ­не­му пред­ку или боже­ству-покро­ви­те­лю. Они про­дол­жа­ли иметь даже обще­го рели­ги­оз­но­го гла­ву; очень воз­мож­но, что стар­ший сохра­нил за собою при­ви­ле­гию жре­че­ско­го сана, кото­рый дол­гое вре­мя оста­вал­ся наслед­ствен­ным. Во всем же про­чем они были совер­шен­но неза­ви­си­мы.

Это рас­па­де­ние рода име­ло важ­ные послед­ствия. Древ­няя свя­щен­ная семья, кото­рая обра­зо­ва­ла так тес­но свя­зан­ное, проч­но постро­ен­ное и могу­ще­ствен­ное целое, была навсе­гда ослаб­ле­на. Этот пере­во­рот под­го­то­вил все дру­гие пере­ме­ны и сде­лал путь для них более лег­ким.

ИСТОРИЯ ДРЕВНЕГО РИМА
1263478443 1263912973 1264888883 1291164233 1291164621 1291165000

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.