Н. Д. Фюстель де Куланж

Гражданская община древнего мира.

КНИГА ЧЕТВЕРТАЯ.
Перевороты.

Нюма Дени Фюстель де Куланж (Numa Denis Fustel de Coulanges)
Гражданская община древнего мира
Санкт-Петербург, 1906 г.
Издание «Популярно-Научная Библиотека». Типография Б. М. Вольфа. 459 с.
Перевод с французского А. М.
ПОД РЕДАКЦИЕЙ
проф. Д. Н. Кудрявского
Экземпляр книги любезно предоставлен А. В. Коптевым.

с.365

Гла­ва IX
Новый прин­цип управ­ле­ния; обще­ствен­ная поль­за и пода­ча голо­сов.

Пере­во­рот, кото­рый нис­про­верг вла­ды­че­ство жре­че­ско­го клас­са и под­нял низ­шие клас­сы до уров­ня древ­них родо­на­чаль­ни­ков, зна­ме­ну­ет собою нача­ло ново­го пери­о­да в исто­рии граж­дан­ских общин. Про­изо­шло нечто вро­де обще­ствен­но­го обнов­ле­ния. Тут не толь­ко власть пере­шла от одно­го клас­са к дру­го­му, но тут были отверг­ну­ты древ­ние прин­ци­пы, и яви­лись новые пра­ви­ла, кото­рым пред­сто­я­ло управ­лять чело­ве­че­ским обще­ством.

Прав­да, граж­дан­ская общи­на сохра­ни­ла те же внеш­ние фор­мы, кото­рые были у нее и в пред­ше­ству­ю­щую эпо­ху. Рес­пуб­ли­кан­ский строй про­дол­жал суще­ство­вать, и маги­стра­ты почти повсюду сохра­ни­ли свои преж­ние назва­ния. В Афи­нах по преж­не­му были архон­ты, в Риме — кон­су­лы. Точ­но так­же ничто не изме­ни­лось и в цере­мо­ни­ях обще­ствен­ной рели­гии: тра­пезы в при­та­не­ях, жерт­во­при­но­ше­ния при нача­ле собра­ний, ауспи­ции и молит­вы — все это было сохра­не­но. Вещь вполне обыч­ная: когда чело­век отбра­сы­ва­ет какие-нибудь ста­рые учре­жде­ния, то он хочет сохра­нить, по край­ней мере, их внеш­но­сти.

Но по суще­ству все изме­ни­лось. Учре­жде­ния, пра­ва, веро­ва­ния, нра­вы — были в этот новый пери­од ины­ми, чем они были в эпо­ху преды­ду­щую. Древ­ний строй исчез, увле­кая за собою и те суро­вые пра­ви­ла, кото­рые он во всем уста­но­вил; был создан новый строй, и чело­ве­че­ская жизнь изме­ни­лась.

В про­дол­же­ние дол­гих веков рели­гия была един­ствен­ным прин­ци­пом управ­ле­ния. Нуж­но было най­ти дру­гой прин­цип, кото­рый был бы спо­со­бен заме­нить ее и мог бы, как и она, управ­лять обще­ством, охра­няя его насколь­ко воз­мож­но от коле­ба­ний и столк­но­ве­ний. Прин­ци­пом этим, с.366 на кото­ром отныне было осно­ва­но управ­ле­ние граж­дан­ских общин, сде­ла­лось обще­ствен­ное бла­го, обще­ствен­ная поль­за.

Нуж­но обра­тить вни­ма­ние на этот новый дог­мат, появив­ший­ся тогда в умах людей и в исто­рии. Рань­ше выс­шим зако­ном, из кото­ро­го выте­кал весь обще­ствен­ный порядок, была рели­гия, но не поль­за обще­ства. Обще­ствен­ной свя­зью явля­лась обя­зан­ность совер­шать обряды куль­та; из этой рели­ги­оз­ной обя­зан­но­сти для одних выте­ка­ло пра­во повеле­вать, для дру­гих обя­зан­ность пови­но­вать­ся; отсюда же про­изо­шли зако­ны пра­во­судия, порядок судо­про­из­во­д­ства, пра­ви­ла обще­ствен­ных сове­ща­ний и вой­ны. Граж­дан­ские общи­ны не зада­ва­лись вопро­сом, полез­ны ли устра­и­ва­е­мые ими учре­жде­ния; эти учре­жде­ния созда­ва­лись пото­му что так тре­бо­ва­ла рели­гия. Ни обще­ствен­ная поль­за, ни удоб­ство не были побуди­тель­ны­ми при­чи­на­ми при их уста­нов­ле­нии, и если жре­че­ский класс борол­ся, защи­щая их, то не во имя обще­ствен­ной поль­зы, а во имя свя­щен­ных тра­ди­ций.

Но в тот пери­од, к кото­ро­му мы теперь под­хо­дим, свя­щен­ная тра­ди­ция уже не име­ет вла­сти, и рели­гия уже боль­ше не управ­ля­ет. Един­ствен­ным регу­ли­ру­ю­щим нача­лом, откуда долж­ны с это­го вре­ме­ни все учре­жде­ния чер­пать свою силу, кото­рое явля­ет­ся выше инди­виду­аль­ной воли и может обя­зать ее под­чи­нить­ся себе, — явля­ет­ся прин­цип обще­ствен­ной поль­зы; древ­нюю рели­гию заме­ня­ет теперь то, что лати­ны назы­ва­ют res publica, а гре­ки λαόν. Вот что опреде­ля­ет отныне учре­жде­ния и зако­ны, вот к чему отно­сят­ся все важ­ные меро­при­я­тия граж­дан­ской общи­ны. Теперь при обсуж­де­нии дел в сена­те или в народ­ных собра­ни­ях будет ли обсуж­дать­ся какой-нибудь закон или фор­ма прав­ле­ния: какой-нибудь пункт част­но­го пра­ва или поли­ти­че­ское учре­жде­ние — собра­ние не зада­ет­ся более вопро­сом, что пред­пи­сы­ва­ет рели­гия, но спра­ши­ва­ет себя, чего тре­бу­ет обще­ствен­ная поль­за.

Соло­ну при­пи­сы­ва­ют сло­ва, кото­рые очень хоро­шо харак­те­ри­зу­ют новый строй. Некто спро­сил его, дума­ет ли он, что дал сво­е­му оте­че­ству наи­луч­шее устрой­ство: «Нет, — с.367 отве­тил он, — но наи­бо­лее для него под­хо­дя­щее». А такое тре­бо­ва­ние — толь­ко отно­си­тель­но­го досто­ин­ства от фор­мы прав­ле­ния и от зако­на — было фак­том совер­шен­но новым. Древ­ние фор­мы государ­ствен­но­го устрой­ства, древ­ние кон­сти­ту­ции, осно­ван­ные на пра­ви­лах куль­та, про­воз­гла­ша­ли себя непо­гре­ши­мы­ми и неиз­мен­ны­ми, в них была стро­гость и непре­клон­ность рели­гии. Солон же ука­зал сво­и­ми сло­ва­ми, что на буду­щее вре­мя поли­ти­че­ский строй дол­жен согла­со­вать­ся с потреб­но­стя­ми, нра­ва­ми и инте­ре­са­ми людей каж­дой эпо­хи. Дело было теперь более не в абсо­лют­ной истине, с это­го вре­ме­ни пра­ви­ла управ­ле­ния долж­ны были стать подвиж­ны­ми и изме­ня­е­мы­ми. Гово­рят, что Солон желал, чтобы его зако­ны соблюда­лись самое боль­шее в тече­ние ста лет.

Тре­бо­ва­ния обще­ствен­ной поль­зы не так абсо­лют­ны, ясны и опреде­лен­ны, как тре­бо­ва­ния рели­гии; их мож­но все­гда оспа­ри­вать, они сна­ча­ла не заме­ча­ют­ся. Наи­бо­лее про­стой и вер­ный спо­соб узнать, чего тре­бу­ет обще­ствен­ная поль­за, пред­став­лял­ся в том, чтобы созвать людей и спро­сить их, посо­ве­то­вать­ся с ними. Такой образ дей­ствия счи­тал­ся необ­хо­ди­мым и прак­ти­ко­вал­ся почти еже­днев­но. В пред­ше­ство­вав­шую эпо­ху почти вся сущ­ность сове­ща­тель­ных собра­ний заклю­ча­лась в дис­пи­ци­ях: мне­ние царя, жре­ца, свя­щен­но­го маги­стра­та — было все­мо­гу­ще; голо­со­ва­ли мало и боль­ше для испол­не­ния фор­маль­но­сти, чем для того, чтобы узнать мне­ние каж­до­го. Но с этих пор каж­дый вопрос стал под­вер­гать­ся голо­со­ва­нию, надо было знать мне­ние всех для того, чтобы понять, в чем состо­ят общие инте­ре­сы. Пода­ча голо­сов сде­ла­лась важ­ным фак­то­ром управ­ле­ния. Она была источ­ни­ком учре­жде­ний, зако­ном пра­ва; пода­ча голо­сов реша­ла, что полез­но и даже спра­вед­ли­во; она сто­я­ла выше маги­стра­тов, даже выше самих зако­нов, она была вер­хов­ной вла­стью граж­дан­ской общи­ны.

Образ прав­ле­ния изме­нил­ся, таким обра­зом, по самой сво­ей при­ро­де; теперь уже его глав­ною обя­зан­но­стью не явля­лось точ­ное и пра­виль­ное выпол­не­ние рели­ги­оз­ных обрядов, он был уста­нов­лен, глав­ным обра­зом, для того, чтобы с.368 под­дер­жи­вать порядок и мир внут­ри, досто­ин­ство и могу­ще­ство граж­дан­ской общи­ны вовне. То, что сто­я­ло неко­гда на вто­ром плане, пере­шло теперь на пер­вый. Поли­ти­ка ста­ла впе­реди рели­гии, и управ­ле­ние людь­ми ста­ло делом чело­ве­че­ским. Вслед­ствие это­го или были созда­ны новые маги­стра­ты, или же ста­рые полу­чи­ли, по мень­шей мере, новый харак­тер. Это мож­но видеть, напри­мер, в Афи­нах и в Риме.

В Афи­нах, во вре­мя вла­ды­че­ства ари­сто­кра­тии, архон­ты были, глав­ным обра­зом, жре­ца­ми; обя­зан­но­сти судить, управ­лять, вести вой­ны, сво­ди­лись к столь немно­го­му, что мог­ли без неудоб­ства быть при­со­еди­не­ны к жре­че­ству. Когда афин­ская граж­дан­ская общи­на отка­за­лась от ста­рых рели­ги­оз­ных при­е­мов и спо­со­бов управ­ле­ния, то она не уни­что­жи­ла долж­но­сти архон­та, пото­му что афи­няне осо­бен­но не люби­ли уни­что­жать что-либо древ­нее. Но рядом с архон­та­ми они уста­но­ви­ли зато дру­гих маги­стра­тов, кото­рые по само­му свой­ству сво­их обя­зан­но­стей луч­ше отве­ча­ли потреб­но­стям эпо­хи. То были стра­те­ги. Сло­во это озна­ча­ет пол­ко­во­д­ца, но власть их была не исклю­чи­тель­но воен­ная; на их обя­зан­но­сти лежа­ли сно­ше­ния с дру­ги­ми граж­дан­ски­ми общи­на­ми, управ­ле­ние финан­са­ми и все, что каса­лось поряд­ка и бла­го­устрой­ства в горо­де.

Мож­но ска­зать, что в руках архон­тов была рели­гия и все, что к ней отно­си­лось, вме­сте с отправ­ле­ни­ем пра­во­судия, в то вре­мя как стра­те­ги име­ли поли­ти­че­скую власть. Архон­ты сохра­ни­ли ту власть, кото­рая была созда­на в древ­ние века и так, как она тогда пони­ма­лась; власть же стра­те­гов была новая, уста­нов­лен­ная новы­ми потреб­но­стя­ми. Мало-пома­лу у архон­тов остал­ся толь­ко внеш­ний вид вла­сти, вся же она, в дей­стви­тель­но­сти, пере­шла к стра­те­гам. Эти новые долж­ност­ные лица не были более жре­ца­ми, они испол­ня­ли раз­ве толь­ко самые необ­хо­ди­мые обряды во вре­мя вой­ны. Управ­ле­ние все более и более стре­ми­лось отде­лить­ся от рели­гии.

Стра­те­ги мог­ли быть изби­ра­е­мы и вне клас­са эвпат­ридов; с.369 при том испы­та­нии, кото­ро­му их под­вер­га­ли рань­ше чем назна­чить (δοκιμασία), их не спра­ши­ва­ли, как спра­ши­ва­ли архон­тов, есть ли у них домаш­ний культ, и про­ис­хо­дят ли они из неза­пят­нан­ной семьи; доста­точ­но было того, чтобы они испол­ня­ли все­гда свои граж­дан­ские обя­зан­но­сти и име­ли земель­ную соб­ствен­ность в Атти­ке. Архон­ты назна­ча­лись по жре­бию, т. е. волею самих богов; ина­че было со стра­те­га­ми. Так как управ­ле­ние ста­но­ви­лось все более труд­ным и слож­ным, и бла­го­че­стие не явля­лось уже глав­ным каче­ством, а тре­бо­ва­лась лов­кость, осмо­т­ри­тель­ность, муже­ство, уме­нье повеле­вать, то и голос судь­бы не счи­тал­ся более доста­точ­ным для того, чтобы создать хоро­ше­го маги­стра­та. Граж­дан­ская общи­на не хоте­ла более оста­вать­ся свя­зан­ной мни­мою волей богов, она стре­ми­лась к тому, чтобы иметь сво­бод­ный выбор сво­их вождей. Явля­лось есте­ствен­ным, чтобы архонт, как жрец, изби­рал­ся волею богов; но стра­тег, в руках кото­ро­го нахо­ди­лись мате­ри­аль­ные инте­ре­сы граж­дан­ской общи­ны, дол­жен был изби­рать­ся людь­ми.

Если мы будем подроб­но рас­смат­ри­вать учре­жде­ния Рима, то увидим, что и там совер­ша­лись пере­ме­ны в том же роде. С одной сто­ро­ны, пле­бей­ские три­бу­ны уси­ли­ли до такой сте­пе­ни свою власть, что управ­ле­ние рес­пуб­ли­кой, по край­ней мере, во всем, что каса­лось внут­рен­них дел, пере­шло в кон­це кон­цов в их руки; сами же три­бу­ны, не обле­чен­ные совер­шен­но жре­че­ским харак­те­ром, весь­ма похо­ди­ли на стра­те­гов. С дру­гой сто­ро­ны, и кон­суль­ство не мог­ло суще­ство­вать, не изме­нив­шись по суще­ству; все, что было в нем жре­че­ско­го, мало-пома­лу посте­пен­но исчез­ло. Прав­да, ува­же­ние рим­лян к свя­щен­ным тра­ди­ци­ям и фор­мам про­шед­ше­го тре­бо­ва­ло, чтобы кон­сул про­дол­жал совер­шать рели­ги­оз­ные обряды, уста­нов­лен­ные пред­ка­ми; но совер­шен­но понят­но, что в тот день, когда кон­су­ла­ми сде­ла­лись пле­беи, обряды эти обра­ти­лись в пустую фор­маль­ность. Кон­суль­ская долж­ность ста­но­ви­лась все менее и менее жре­че­ством и все более и более вла­стью. Эта пере­ме­на была мед­лен­ная, неза­мет­ная, нечув­стви­тель­ная, но тем не менее она была пол­ная. с.370 Кон­суль­ство, во вре­ме­на Сци­пи­о­нов, конеч­но, не было тем же, чем оно было во вре­ме­на Пуб­ли­ко­лы. Воен­ные три­бу­ны, кото­рых уста­но­вил сенат в 443 г. и о кото­рых древ­ние сооб­ща­ют нам слиш­ком мало сведе­ний, были, быть может, пере­ход­ной сту­пе­нью меж­ду кон­суль­ством пер­вой эпо­хи и кон­суль­ством последу­ю­щей.

Мож­но заме­тить, что про­изо­шла так­же пере­ме­на и в самом спо­со­бе избра­ния кон­су­лов. В пер­вые века пода­ча голо­сов по цен­ту­ри­ям была, дей­стви­тель­но, как мы это виде­ли, толь­ко про­стой фор­маль­но­стью. В сущ­но­сти же кон­сул каж­до­го года изби­рал­ся кон­су­лом преды­ду­ще­го года, переда­вав­шим ему ауспи­ции, испро­сив на то пред­ва­ри­тель­но соиз­во­ле­ния богов. Цен­ту­рии голо­со­ва­ли толь­ко за двух или трех кан­дида­тов, пред­ло­жен­ных им кон­су­лом, нахо­дя­щим­ся при долж­но­сти; ника­ких пре­ний при этом не про­ис­хо­ди­ло. Народ мог нена­видеть пред­ло­жен­но­го кан­дида­та, и тем не менее он при­нуж­ден был пода­вать за него голо­са. В ту эпо­ху, о кото­рой мы гово­рим теперь, избра­ние про­ис­хо­ди­ло уже совер­шен­но ина­че, хотя фор­мы его и оста­ва­лись еще преж­ни­ми; как и преж­де, при нача­ле собра­ния совер­шал­ся рели­ги­оз­ный обряд, и затем шла пода­ча голо­сов; но рели­ги­оз­ная цере­мо­ния теперь толь­ко фор­маль­ность, а сущ­но­стью явля­ет­ся голо­со­ва­ние. Кан­дидат дол­жен быть еще пред­став­лен пред­седа­тель­ству­ю­щим кон­су­лом, но этот кон­сул теперь обя­зан, если не по зако­ну, то в силу обы­чая, при­ни­мать всех кан­дида­тов и отно­си­тель­но всех их объ­яв­лять, что ауспи­ции рав­но им всем бла­го­при­ят­ны.

Таким обра­зом, цен­ту­рии изби­ра­ют того, кого они хотят. Избра­ние не при­над­ле­жит более богам, оно в руках наро­да. К богам и ауспи­ци­ям обра­ща­ют­ся толь­ко с тем усло­ви­ем, что они долж­ны быть бес­при­страст­ны отно­си­тель­но всех кан­дида­тов. Изби­ра­ют же люди.

ИСТОРИЯ ДРЕВНЕГО РИМА
1263488756 1262419254 1262418983 1291165691 1291165896 1291166072

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.