Раннегреческий полис

с.3 Уже дав­но было заме­че­но, что Гомер зна­ет толь­ко одну фор­му чело­ве­че­ско­го обще­жи­тия, кото­рую он сам назы­ва­ет «поли­сом»¹. Встре­чаю­щи­е­ся в поэ­мах тер­ми­ны ἄστυ и πτο­λίεθ­ρον при бли­жай­шем рас­смот­ре­нии ока­зы­ва­ют­ся про­сто сино­ни­ма­ми πό­λις. Сре­ди наро­дов и пле­мен, фигу­ри­ру­ю­щих в эпо­се, полис име­ет поис­ти­не уни­вер­саль­ное рас­про­стра­не­ние. Даже дика­ри вро­де ким­ме­рий­цев и лестри­го­нов живут поли­са­ми (Od., X, 105 слл.; XI, 14). Един­ст­вен­ное исклю­че­ние состав­ля­ют цик­ло­пы, каж­дый из кото­рых живет сам по себе (Od., IX, 114 сл.), но для поэта это — свиде­тель­ство их ужа­саю­щей дико­сти. В поли­сах живут не толь­ко люди, но и боги, напри­мер, Эол со сво­и­ми сыно­вья­ми (Od., X, 13). Обыч­ный вопрос, с кото­рым в «Одис­сее» обра­ща­ют­ся к чуже­зем­цу: «Кто ты? Откуда родом? Где нахо­дит­ся твой город (πό­θι τοι πό­λις) и твои роди­те­ли?» (I, 170; X, 325; XIV, 187 и т. д.). Едва ли слу­чай­но так­же, что в «Илиа­де» поэт выби­ра­ет для изо­бра­же­ния на щите Ахил­ла два горо­да-поли­са, а не две дерев­ни (XVIII, 90 слл.). Дерев­ня как тако­вая в поэ­мах ни разу не упо­ми­на­ет­ся. Отсюда не сле­ду­ет, конеч­но, что посе­ле­ния это­го типа вооб­ще были неиз­вест­ны Гоме­ру. Умол­ча­ние о них в эпо­се может быть такой же поэ­ти­че­ской услов­но­стью, как и созна­тель­ное избе­га­ние вся­ких упо­ми­на­ний о желез­ном ору­жии или же об употреб­ле­нии в пищу рыбы. Одна­ко уже тот факт, что поэт с.4 видит в поли­се един­ст­вен­но достой­ную упо­ми­на­ния фор­му посе­ле­ния, его, так ска­зать, иде­аль­ный тип, гово­рит о мно­гом. Оче­вид­но, полис был уже не толь­ко широ­ко рас­про­стра­нен в Гре­ции и поэто­му хоро­шо изве­стен Гоме­ру, но и являл­ся поли­ти­че­ски гос­под­ст­ву­ю­щим типом посе­ле­ния, под­чи­нив­шим себе все осталь­ные. Повсе­мест­но в поэ­мах полис изо­бра­жа­ет­ся как глав­ный жиз­нен­ный центр общи­ны. Здесь сосре­дото­че­ны основ­ные орга­ны общин­но­го само­управ­ле­ния: народ­ное собра­ние (аго­ра) и совет зна­ти (буле). Здесь живет не толь­ко царь и дру­гие пред­ста­ви­те­ли пра­вя­щей зна­ти, но и бо́льшая часть рядо­вых общин­ни­ков (демо­са). Не слу­чай­но пре­бы­ва­ние в поли­се Гомер обо­зна­ча­ет гла­го­лом ἐπι­δη­μεύειν («нахо­дить­ся сре­ди людей, сре­ди наро­да» — см. Od., XVI, 29), а тер­ми­ны πό­λις и δῆ­μος неред­ко объ­еди­ня­ют­ся у него в одной общей фор­му­ле, вро­де πό­λει παν­τί τε δή­μῳ, что ука­зы­ва­ет на тес­ную вза­и­мо­связь обо­их поня­тий. К это­му нуж­но доба­вить, что каж­дый гоме­ров­ский полис, рав­но как и насе­ля­ю­щий его демос, ведет вполне обособ­лен­ное, неза­ви­си­мое от дру­гих общин суще­ст­во­ва­ние. Общи­ны, состо­я­щие более чем из одно­го поли­са, встре­ча­ют­ся в эпо­се крайне ред­ко². Такие типич­ные эпи­че­ские поли­сы, как Троя, Ита­ка, город феа­ков, явля­ют­ся вполне само­сто­я­тель­ны­ми государ­ства­ми.

Итак, ко вре­ме­ни созда­ния «Или­а­ды» и «Одис­сеи» собы­тие, имев­шее кар­ди­наль­ное зна­че­ние для всей гре­че­ской исто­рии, — обра­зо­ва­ние мно­же­ства неза­ви­си­мых горо­дов-государств, поли­сов, ста­ло уже совер­шив­шим­ся фак­том. Когда и как это про­изо­шло? Когда и как воз­ник гоме­ров­ский полис? К это­му вопро­су воз­мо­жен дво­я­кий под­ход, соот­вет­ст­ву­ю­щий двой­ст­вен­но­му содер­жа­нию, заклю­чен­но­му в самом поня­тии поли­са, кото­рый, как извест­но, явля­ет­ся одно­вре­мен­но и горо­дом и государ­ст­вом. В насто­я­щей ста­тье мы огра­ни­чим­ся лишь пер­вой из этих двух сто­рон вопро­са и рас­смот­рим ран­ний полис, как осо­бый тип посе­ле­ния.

Исполь­зо­ва­ние мате­ри­а­ла гоме­ров­ских поэм для уяс­не­ния кон­крет­ных исто­ри­че­ских фак­тов невоз­мож­но без одной важ­ной ого­вор­ки. Необ­хо­ди­мо учесть, что Гомер не был реа­ли­стом в совре­мен­ном пони­ма­нии это­го сло­ва. При всей деталь­но­сти и жиз­нен­но­сти его опи­са­ний точ­ное и адек­ват­ное изо­бра­же­ние дей­ст­ви­тель­но­сти не вхо­ди­ло в зада­чу поэта. с.5 Зна­ме­ни­тая гоме­ров­ская точ­ность, вво­див­шая в соблазн столь мно­гих уче­ных, при бли­жай­шем рас­смот­ре­нии сплошь и рядом обо­ра­чи­ва­ет­ся пол­ней­шей некон­крет­но­стью, при­бли­зи­тель­но­стью, обще­при­ло­жи­мо­стью³. Над еди­нич­ны­ми кон­крет­ны­ми фак­та­ми в гоме­ров­ской поэ­зии более, чем в какой-нибудь дру­гой, гос­под­ст­ву­ют иде­аль­ные сред­ние типы. Эта осо­бен­ность эпи­че­ской систе­мы обра­зов была про­де­мон­стри­ро­ва­на на при­ме­рах мно­гих гоме­ров­ских реа­лий, осо­бен­но ору­жия, одеж­ды, жили­ща. Ана­ло­гич­ную тен­ден­цию к созда­нию неко­е­го иде­аль­но­го типа путем сгла­жи­ва­ния инди­виду­аль­ных при­зна­ков объ­ек­та или же объ­еди­не­ния при­зна­ков, взя­тых от несколь­ких, под­час непо­хо­жих друг на дру­га объ­ек­тов, в одном обра­зе мож­но обна­ру­жить и в опи­са­ни­ях горо­дов, встре­чаю­щих­ся в поэ­мах. Все они в той или иной сте­пе­ни под­чи­не­ны опре­де­лен­но­му стан­дар­ту, вслед­ст­вие чего при чте­нии «Или­а­ды» и «Одис­сеи» в нашем созна­нии посте­пен­но из мно­же­ства рас­се­ян­ных в тек­сте дета­лей, отдель­ных фраз, срав­не­ний и т. д. скла­ды­ва­ет­ся обоб­щен­ный образ иде­аль­но­го поли­са.

Вот неко­то­рые из его наи­бо­лее харак­тер­ных при­зна­ков. Типич­ный гоме­ров­ский полис — неве­лик. На это ука­зы­ва­ет при­ме­ча­тель­ная деталь: источ­ник, из кото­ро­го жите­ли поли­са (πο­λῖται) берут воду, нахо­дит­ся обыч­но за город­ской сте­ной (Il., XXII, 147 слл.; Od., VI, 292; X, 105 слл.; XVII, 205 слл.; ср. VII, 131). Иде­аль­ный полис рас­по­ла­га­ет­ся, как пра­ви­ло, на воз­вы­шен­но­сти. Об этом свиде­тель­ст­ву­ют выра­же­ния типа Δίου τ’ αἰπὺ πτο­λίεθ­ρον (Il., II, 538); Αἰπεινὴν Γο­νόεσ­σαν (Il., II, 573); Ἴλιος αἰπει­νή (Il., XVII, 328); πολ­λάων πο­λίων κά­ρηνα (Il., II, 117). Дома в горо­де сто­ят очень тес­но, почти вплот­ную друг к дру­гу⁴. В извест­ном срав­не­нии боя с пожа­ром (Il., XVII, 737 слл.) огонь, вспых­нув в одном месте, стре­ми­тель­но пожи­ра­ет весь город, оче­вид­но, очень плот­но застро­ен­ный. Ком­пакт­ное рас­по­ло­же­ние жилых домов дик­то­ва­лось необ­хо­ди­мо­стью эко­но­мии места, в свою оче­редь выте­каю­щей из того, что весь полис был обне­сен коль­цом стен.

Сре­ди горо­дов, фигу­ри­ру­ю­щих в эпо­се, сте­ны име­ют Троя, город феа­ков в «Одис­сее», полис, изо­бра­жен­ный Гефе­стом на щите Ахил­ла (Il., XVIII, 514), Калидон в рас­ска­зе Феник­са о гне­ве с.6 Меле­а­г­ра (Il., IX, 383 сл.), πτο­λίεθ­ρον Τη­λέπυ­λον, в кото­ром оби­та­ют лестри­го­ны (Od., X, 81), Фивы Еги­пет­ские (IX, 383) и Фивы Бео­тий­ские (Od., XI, 263 сл.), нако­нец, Тиринф и Гор­ти­на (оба горо­да назва­ны в «Ката­ло­ге кораб­лей» — Il., II, 559, 646 — τει­χιόεσ­σα; ср. εὐτεί­χεος πό­λις о Трое — Il., I, 129; XVI, 57). В сце­нах на Ита­ке, в Спар­те и в Пило­се сте­ны не упо­ми­на­ют­ся ни разу, так как здесь это­го не тре­бу­ет ни логи­ка сюже­та, ни худо­же­ст­вен­ная необ­хо­ди­мость, хотя в пред­став­ле­нии поэта эти три горо­да едва ли суще­ст­вен­но отли­ча­ют­ся от всех дру­гих. Вооб­ще же сте­ны у Гоме­ра явля­ют­ся неотъ­ем­ле­мой при­над­леж­но­стью вся­ко­го поли­са. Об этом гово­рит хотя бы после­до­ва­тель­ность дей­ст­вий осно­ва­те­ля горо­да феа­ков Нав­си­тоя (Od., VI, 4 слл.): сна­ча­ла он воз­вел вокруг горо­да сте­ны, затем постро­ил дома, соорудил свя­ти­ли­ща богов и, нако­нец, разде­лил зем­лю на наде­лы. Ана­ло­гич­но изо­бра­жа­ет­ся осно­ва­ние Фив Зетом и Амфи­о­ном (Od., XI, 263): «они зало­жи­ли осно­ва­ние семи­врат­ных Фив и окру­жи­ли их сте­ной (ἐπύρ­γω­σαν), так как не мог­ли жить в про­стор­ных Фивах, не укре­пив их (ἀπύρ­γω­τον), хоть и были могу­чи».

В этой свя­зи инте­рес­но обра­тить вни­ма­ние на неко­то­рые раз­ли­чия в употреб­ле­нии тер­ми­нов ἄστυ и πό­λις, кото­рые прак­ти­че­ски, как было уже ска­за­но, явля­ют­ся сино­ни­ма­ми и, посто­ян­но череду­ясь в тек­сте, могут обо­зна­чать один и тот же город, напри­мер, Трою (ср. Il., XXII, 198, 251, 464). Харак­тер­но, одна­ко, что ἄστυ чаще все­го встре­ча­ет­ся там, где идет речь о собы­ти­ях, про­ис­хо­дя­щих внут­ри горо­да, на его ули­цах и пло­ща­дях (так, Il., VI, 287: о тор­же­ст­вен­ном шест­вии тро­ян­ских жен­щин к хра­му Афи­ны; XVIII, 493: о сва­деб­ной про­цес­сии; Od., VII, 40: об Одис­сее, иду­щем по ули­цам горо­да феа­ков). Ἄστυ — это место, где рас­про­стра­ня­ют­ся слу­хи о доб­ле­сти героя (Il., XXII, 432 сл.) и вооб­ще любая весть. Не слу­чай­но, вест­ник назван ἀστυ­βοώ­της (Il., XXIV, 701). С дру­гой сто­ро­ны, πό­λις — это тот же самый город, но види­мый как бы извне гла­за­ми вра­га или про­сто посто­рон­не­го наблюда­те­ля со все­ми его укреп­ле­ни­я­ми: сте­на­ми, баш­ня­ми и ворота­ми. Харак­тер­но, что такие эпи­те­ты, как εὐτεί­χεος («с хоро­ши­ми сте­на­ми»), с.7 ὑψί­πυλης («с высо­ки­ми ворота­ми»), πύρ­γοις ἀρα­ρυῖα («укреп­лен­ный баш­ня­ми»), употреб­ля­ют­ся Гоме­ром толь­ко в свя­зи с πό­λις и нико­гда в свя­зи с ἄστυ⁵.

Оба эти аспек­та гоме­ров­ско­го поли­са нагляд­но пред­став­ле­ны в извест­ном изо­бра­же­нии двух горо­дов на щите Ахил­ла (Il., XVIII, 490 слл.). В сущ­но­сти это — один и тот же город, но вос­при­ни­мае­мый под дву­мя раз­ны­ми угла­ми зре­ния: изнут­ри — в сце­нах мир­ной жиз­ни (не слу­чай­но здесь сно­ва употреб­лен тер­мин ἄστυ) и извне — в сцене оса­ды. Важ­но под­черк­нуть, что как в том, так и в дру­гом слу­чае речь идет имен­но о горо­де, а не о цита­де­ли или вре­мен­ном убе­жи­ще⁶. Люди (λαοί), участ­ву­ю­щие в мас­со­вых сце­нах пер­вой части этой кар­ти­ны (сце­ны сва­деб­но­го шест­вия и суда на аго­ре), — это, несо­мнен­но, жите­ли само­го поли­са, а не собрав­ши­е­ся по слу­чаю оби­та­те­ли сель­ской окру­ги. Их же мы видим затем высту­паю­щи­ми из ворот с ору­жи­ем в руках на защи­ту горо­да, в то вре­мя как жен­щи­ны, дети и стар­цы, собрав­шись на сте­нах, гото­вят­ся отра­зить натиск вра­га. Эта кар­ти­на живо пере­кли­ка­ет­ся с целым рядом ана­ло­гич­ных сцен в дру­гих частях «Или­а­ды» (см. напри­мер, VIII, 519: Гек­тор при­зы­ва­ет тро­ян­ских юно­шей и стар­цев нести кара­ул на баш­нях