Спартанские ксенеласии¹

с.6 Ксе­не­ла­сия (изгна­ние ино­стран­цев) вме­сте с крип­ти­ей (тай­ны­ми пред­при­я­ти­я­ми про­тив ило­тов), сис­си­ти­я­ми (сов­мест­ны­ми тра­пе­за­ми) и аго­ге (систе­мой вос­пи­та­ния) тра­ди­ци­он­но вхо­дит в чис­ло тех «физио­гно­ми­че­ских» черт, кото­рые при­да­ют обли­ку Спар­ты его непо­вто­ри­мость и мгно­вен­ную узна­вае­мость². Прак­ти­ка изгна­ния и недо­пу­ще­ния на свою терри­то­рию ино­зем­цев кажет­ся для спар­тан­ской поли­ти­ки настоль­ко есте­ствен­ной и само собой разу­ме­ю­щей­ся, что в совре­мен­ной лите­ра­ту­ре воз­ник образ неко­е­го «желез­но­го зана­ве­са», отго­ро­див­ше­го Лакеде­мон от все­го осталь­но­го эллин­ско­го мира. Одна­ко, при более при­сталь­ном зна­ком­стве с антич­ны­ми свиде­тель­ства­ми о ксе­не­ла­сии, с одной сто­ро­ны, и о кон­так­тах лакеде­мо­нян с ино­стран­ца­ми, с дру­гой, обна­ру­жи­ва­ет­ся, что ука­зан­ное сред­ство спар­тан­ской поли­ти­ки вряд ли может пре­тен­до­вать на роль фун­да­мен­та в той мощ­ной стене, кото­рая, яко­бы, к VI в. до н. э. проч­но изо­ли­ро­ва­ла Спар­ту и сохра­ня­ла эту изо­ли­ро­ван­ность вплоть до кон­ца V в. до н. э.

Впро­чем, антич­ные источ­ни­ки не дают нам подроб­но­го и сколь­ко-нибудь пол­но­го опи­са­ния спар­тан­ской ксе­не­ла­сии. Мы име­ем, как пра­ви­ло, либо бег­лые упо­ми­на­ния, либо слу­чай­ные наме­ки на эту прак­ти­ку. В дан­ной ста­тье будет пред­при­ня­та попыт­ка пред­ста­вить в систе­ма­ти­зи­ро­ван­ном виде ту инфор­ма­цию, кото­рую мож­но извлечь на осно­ве с.7 ана­ли­за этих раз­роз­нен­ных свиде­тельств. Глав­ные вопро­сы, кото­рые мы попы­та­ем­ся здесь раз­ре­шить, заклю­ча­ют­ся в сле­дую­щем:

* Како­ва исто­рия тер­ми­на, обо­зна­чав­ше­го инте­ре­су­ю­щий нас инсти­тут?

* Мож­но ли из древ­них источ­ни­ков узнать о каких-либо кон­крет­ных слу­ча­ях при­ме­не­ния ксе­не­ла­сии? Если да, то какие имен­но пре­цеден­ты могут быть вос­ста­нов­ле­ны? И, в свя­зи с этим, какие пово­ды при­во­ди­ли дан­ный меха­низм в дей­ст­вие?

* Кто ста­но­вил­ся объ­ек­том ксе­не­ла­сии и кто ее осу­ществлял? Како­ва была ее про­цеду­ра?

* Каким вре­ме­нем мож­но дати­ро­вать суще­ст­во­ва­ние этой прак­ти­ки?

* Како­во отно­ше­ние к спар­тан­ской ксе­не­ла­сии за пре­де­ла­ми Лакеде­мо­на?

Нач­нем с тер­ми­но­ло­гии. Суще­ст­ви­тель­ное ή ξε­νηλα­σία и гла­гол ξε­νελα­τεῖν явля­ют­ся состав­ны­ми и семан­ти­че­ски совер­шен­но про­зрач­ны: «изгна­ние чужа­ков», «изго­нять чужа­ков». Суще­ст­ви­тель­ное впер­вые зафик­си­ро­ва­но в «Исто­рии» Фукидида, где Перикл в сво­их речах два­жды исполь­зу­ет его, имея в виду спар­тан­скую прак­ти­ку [Thuc. I. 144. 2; II. 39. 1]; в обо­их слу­ча­ях употреб­ле­но мно­же­ст­вен­ное чис­ло — факт весь­ма при­ме­ча­тель­ный.

Гла­гол впер­вые обна­ру­жи­ва­ет­ся в «Пти­цах» Ари­сто­фа­на; и здесь так­же при­сут­ст­ву­ет пря­мая ссыл­ка на Лакеде­мон [Aris­toph. Av. 1013].

Затем мы встре­ча­ем­ся с тер­ми­ном «ксе­не­ла­сии» (опять во мно­же­ст­вен­ном чис­ле) в «Про­та­го­ре» Пла­то­на, кото­рый вкла­ды­ва­ет его в уста Сокра­та, изла­гаю­ще­го мифо­ло­ге­му о том, как спар­тан­цы, изго­няя чужа­ков, име­ют воз­мож­ность при­об­щать­ся к истин­но­му зна­нию в обще­нии со сво­и­ми соб­ст­вен­ны­ми муд­ре­ца­ми [Pla­to Prot. 342 b—d]. Зна­чи­тель­но позд­нее, в «Зако­нах», Пла­тон еще два­жды употре­бит сло­во «ксе­не­ла­сии», но теперь этот тер­мин будет у него носить явно нега­тив­ную окрас­ку, озна­чая гру­бую и нера­зум­ную меру, про­яв­ле­ние само­управ­ства и тяже­ло­го нра­ва. При­чем речь здесь пой­дет не о лакон­цах, эти ксе­не­ла­сии будут при­пи­са­ны егип­тя­нам — свое­об­раз­ный при­ем, помо­гаю­щий фило­со­фу избе­жать пря­мой кри­ти­ки в адрес мифо­ло­ги­зи­ру­е­мой им Спар­ты [Pla­to Legg. 950 b; 953 e].

Далее, рас­смат­ри­вае­мый тер­мин обна­ру­жи­ва­ет­ся в «Лакеде­мон­ской поли­тии» Ксе­но­фон­та, кото­рый гово­рит, что в ста­рые доб­рые вре­ме­на в Спар­те осу­ществля­ли «ксе­не­ла­сии» ради сохра­не­ния в непри­кос­но­вен­но­сти обра­за жиз­ни, введен­но­го Ликур­гом [Xen. Lac. 14. 4].

Ари­сто­тель во 2-й кни­ге «Поли­ти­ки» назы­ва­ет «ксе­не­ла­сии» сре­ди средств, исполь­зу­е­мых на Кри­те [Aris­tot. Pol. 1272 b 17]. Как извест­но, крит­ский государ­ст­вен­ный строй типо­ло­ги­че­ски весь­ма бли­зок спар­тан­ско­му.

Исто­рик Фео­помп (IV в. до н. э.), рас­ска­зы­вая о каком-то кон­крет­ном слу­чае изгна­ния ино­стран­цев из Лакеде­мо­на, впер­вые употреб­ля­ет дан­ный тер­мин в един­ст­вен­ном чис­ле [Theop. apud Schol. Aris­toph. Av. 1013 = FGrH 115 F 178].

Исто­рик III в. до н. э. Гека­тей из Абде­ры исполь­зу­ет пас­сив­ное при­ча­стие «под­верг­нув­ши­е­ся ксе­не­ла­сии» в рас­ска­зе об исхо­де евре­ев с.8 во гла­ве с Мои­се­ем из Егип­та [He­ca­teus Ab­de­ri­ta apud Diod. Sic. XL. 3 = Phot. Bibl. 244 p. 380 a 7 = FGrH 264 F 6. 2]; чуть ниже, повест­вуя о древ­не­ев­рей­ских уста­нов­ле­ни­ях, он гово­рит о «соб­ст­вен­ной ксе­не­ла­сии», с помо­щью кото­рой у евре­ев была введе­на «нелюди­мая и него­сте­при­им­ная жизнь» [FGrH 264 F 6. 4]. Сле­ду­ет обра­тить вни­ма­ние на сле­дую­щие два обсто­я­тель­ства: а) автор употреб­ля­ет суще­ст­ви­тель­ное в един­ст­вен­ном чис­ле, хотя речь идет об изгна­нии вооб­ще, а не о каком-то кон­крет­ном пре­цеден­те; б) во всем пас­са­же нет ни малей­ше­го наме­ка на спар­тан­скую прак­ти­ку. Похо­же, сло­во ή ξε­νηλα­σία начи­на­ет утра­чи­вать свой кон­крет­но-исто­ри­че­ский харак­тер и пре­вра­ща­ет­ся в некое более или менее абстракт­ное поня­тие; то же самое про­ис­хо­дит и с гла­го­лом ξε­νελα­τεῖν, кото­рый ста­но­вит­ся теперь обыч­ным сино­ни­мом таких гла­го­лов, как ἐλαύνειν «изго­нять» или ἐκρίπ­τειν «про­го­нять».

Это под­твер­жда­ет­ся и сло­во­употреб­ле­ни­ем гео­гра­фа Эра­то­сфе­на (так­же III в. до н. э.), кото­рый ниче­го не гово­рит о спар­тан­цах и заяв­ля­ет, что «ксе­не­ла­сия явля­ет­ся обы­ча­ем, общим для всех вар­ва­ров» [Era­tosth. apud Stra­bo XVII. 1. 19]. Здесь мы впер­вые встре­ча­ем­ся с опре­де­ле­ни­ем ксе­не­ла­сии как неко­е­го «обы­чая» — ἔθος.

Далее, инте­ре­су­ю­щий нас гла­гол исполь­зо­ван у Поли­бия в речи это­лий­ско­го посла Хлео­на, про­из­не­сен­ной в Спар­те в 210 г. до н. э. Посол, ища сою­за с Лакеде­мо­ном про­тив македон­ско­го царя Филип­па, напо­ми­на­ет о том, как в свое вре­мя диа­до­хи жесто­ко обра­ща­лись с элли­на­ми, в част­но­сти, как обо­шел­ся Анти­патр с афи­ня­на­ми после Ламий­ской бит­вы. «А те, кто спас­ся, — добав­ля­ет посол, — изго­ня­лись из всей Элла­ды» [ἐκ πά­σης ἐξε­νηλα­τοῦν­το τῆς Ἑλ­λά­δος — Po­lyb. IX. 29. 4]. Здесь, как мы видим, гла­гол не несет на себе ника­ко­го спе­ци­фи­че­ско­го оттен­ка. Веро­ят­но, Поли­бий выби­ра­ет имен­но его из сино­ни­ми­че­ско­го ряда по той при­чине, что речь про­из­но­сит­ся перед спар­тан­ца­ми, а пото­му и тер­мин взят такой, кото­рый в Спар­те име­ет осо­бый смысл.

Дио­ни­сий Гали­кар­насский, гово­ря о том, как неохот­но и лакеде­мо­няне, и фиван­цы, и афи­няне дава­ли граж­дан­ские пра­ва чужа­кам, добав­ля­ет: «Умол­чу о тех, кото­рые даже изго­ня­ют ино­стран­цев» [ξε­νηλα­τοῦν­τες ἔνιοι — Dio­nys. Hal. AR. II. 17. 1. 1—2] — явный намек на Спар­ту.

Иудей­ско-элли­ни­сти­че­ский фило­соф Филон Алек­сан­дрий­ский (ок. 25 г. до н. э. — ок. 50 г. н. э.), рас­ска­зы­вая об исхо­де из Егип­та и после­дую­щих обы­ча­ях евре­ев, вновь упо­ми­на­ет заведен­ную у них «нелюди­мость и ксе­не­ла­сию» [Phi­lo Judae­us De spe­cia­li­bus le­gi­bus. II. 146. 1] (см. выше о Гека­тее из Абде­ры).

Иосиф Фла­вий в сочи­не­нии «Про­тив Апи­о­на», срав­ни­вая отно­ше­ние к ино­стран­цам у иуде­ев и у элли­нов, гово­рит, что даже лакеде­мо­няне, поль­зу­ю­щи­е­ся сре­ди гре­ков самой доб­рой сла­вой, «осу­ществля­ли ксе­не­ла­сии» [Joseph. Contra Ap. II. 36. 3—4]. Обра­тим вновь вни­ма­ние на мно­же­ст­вен­ное чис­ло суще­ст­ви­тель­но­го. Автор, исполь­зуя какие-то древ­ние источ­ни­ки, име­ет в виду не изгна­ния вооб­ще, речь у него идет не о каком-то обы­чае, но об отдель­ных меро­при­я­ти­ях.

с.9 Сло­во «ксе­не­ла­сия» чаще дру­гих авто­ров исполь­зо­вал Плу­тарх. Хотя из семи слу­ча­ев его при­ме­не­ния в пяти речь идет о Спар­те, сло­во­употреб­ле­ние Плу­тар­ха наи­бо­лее явст­вен­но пока­зы­ва­ет ту семан­ти­че­скую транс­фор­ма­цию, кото­рой под­верг­ся дан­ный тер­мин. Автор из Херо­неи вполне оце­нил коло­рит это­го сло­ва и доба­вил его в свою худо­же­ст­вен­ную палит­ру. Оно, одна­ко, совер­шен­но утра­ти­ло у него спе­ци­фи­че­ское узкое зна­че­ние, при­об­ре­тя еще более широ­кий семан­ти­че­ский аре­ал. Здесь «ксе­не­ла­сия» уже не про­сто «изгна­ние» каких-либо лиц, а «уда­ле­ние», «избав­ле­ние» от чего-либо ненуж­но­го, «запре­ще­ние» чего-либо вред­но­го или опас­но­го. Так, спар­тан­ский зако­но­да­тель Ликург «осу­ще­ст­вил ксе­не­ла­сию все­го бес­по­лез­но­го» [Plut. Mor. 226 d]. Спар­тан­цы изу­ча­ли гра­моту толь­ко в меру необ­хо­ди­мо­сти, «про­чие же виды обра­зо­ва­ния под­вер­га­ли ксе­не­ла­сии» [ibid. 237 a]. Ликург «так­же и ксе­не­ла­сии ввел (καὶ ξε­νηλα­σίας δ’ εἰση­γήσα­το), чтобы про­ник­нув­шие не ока­за­лись для граж­дан учи­те­ля­ми чего-либо дур­но­го» [ibid. 238 e]. Обра­тим вни­ма­ние, что в послед­нем при­ме­ре автор исполь­зу­ет мно­же­ст­вен­ное чис­ло, и тер­мин сра­зу воз­вра­ща­ет­ся к сво­е­му изна­чаль­но­му узко­му смыс­лу — «некие меро­при­я­тия по уда­ле­нию из стра­ны неже­ла­тель­ных чуже­зем­цев». Одна­ко в трак­та­те «О стрем­ле­нии к богат­ству» Плу­тарх вновь гово­рит о «муд­рой и бла­го­ра­зум­ной ксе­не­ла­сии бес­по­лез­ных вещей» [ibid. 527 b—c]. В «Застоль­ных беседах», обсуж­дая пифа­го­рей­ское пред­пи­са­ние не допус­кать в доме при­сут­ст­вия ласто­чек и воз­мож­ную связь это­го запре­та с извест­ным мифом о том, как за дето­убий­ство Фило­ме­ла была пре­вра­ще­на в ласточ­ку, а Прок­на в соло­вья, один из участ­ни­ков раз­го­во­ра отвер­га­ет это пред­по­ло­же­ние, заяв­ляя, что соло­вья-то, в отли­чие от ласточ­ки, «не изго­ня­ют» [ουδὲ ξε­νηλα­τοῦσιν — ibid. 727 e]. В био­гра­фии Ликур­га Плу­тарх застав­ля­ет сво­его героя «под­верг­нуть ксе­не­ла­сии бес­по­лез­ные и лиш­ние ремес­ла» [idem. Lyc. IX]. В био­гра­фии Аги­са царь Лео­нид при­пи­сы­ва­ет Ликур­гу мне­ние, что город не может быть здо­ров, «не поль­зу­ясь ксе­не­ла­си­я­ми» — вновь мно­же­ст­вен­ное чис­ло и вновь воз­врат к изна­чаль­но­му смыс­лу тер­ми­на [idem. Agis. X].

Элий Ари­стид, ора­тор II в. н. э., в одной из сво­их речей сомне­ва­ет­ся, сто­ит ли счи­тать «ксе­не­ла­сию» у элли­нов столь зна­чи­тель­ной, какой она и у лакеде­мо­нян-то не была [Aeli­us Arist. Or. XLVI. 292. 17—20]. Похо­же, что без вся­ко­го ущер­ба для смыс­ла при пере­во­де дан­но­го отрыв­ка вме­сто тер­ми­на «ксе­не­ла­сия» мож­но было бы исполь­зо­вать, к при­ме­ру, сло­во «ксе­но­фо­бия».

Эли­ан в рас­ска­зе об илли­рий­ских горо­дах Апол­ло­нии и Эпидамне утвер­жда­ет, что жите­ли пер­вой «осу­ществля­ли ксе­не­ла­сии в соот­вет­ст­вии с лакеде­мон­ским зако­ном» (κα­τὰ τὸυ Λα­κεδαι­μόνιον νό­μον), тогда как жите­ли вто­ро­го поз­во­ля­ли любо­му желаю­ще­му при­хо­дить и посе­лять­ся у них [Aelian. VH. XIII. 16]. Здесь впер­вые гово­рит­ся о каком-то лакеде­мон­ском законе, по кото­ро­му изго­ня­лись ино­зем­цы. Впро­чем, Эли­ан, веро­ят­нее все­го, име­ет в виду то же самое, что и Эра­то­сфен — некий обы­чай, обык­но­ве­ние жить нелюди­мо, не допус­кая и изго­няя чужа­ков со сво­ей терри­то­рии (см. выше).

с.10 У Фла­вия Фило­стра­та в «Жиз­не­опи­са­нии Апол­ло­ния Тиа­н­ско­го» Фес­пи­он в пылу поле­ми­ки явно пре­уве­ли­чи­ва­ет, заяв­ляя, что лакеде­мо­няне исполь­зу­ют ксе­не­ла­сию ко всем под­ряд [ξε­νηλα­σία χρώ­μενοι ἐς πάν­τας — Phi­lostr. Vi­ta Apoll. VI. 20]. Чуть ниже он употреб­ля­ет то же выра­же­ние, но тер­мин сто­ит во мно­же­ст­вен­ном чис­ле — ξε­νηλα­σίαις χρώ­μενοι [ibid.]. В речи, под­готов­лен­ной для про­из­не­се­ния перед судом импе­ра­то­ра Доми­ци­а­на, защи­ща­ясь от обви­не­ния в чело­ве­че­ских жерт­во­при­но­ше­ни­ях, Апол­ло­ний пишет, что луч­ше высе­лить чуже­стран­цев (ξε­νηλα­τεῖν) из Рима, чем предъ­яв­лять им такое обви­не­ние, в силу кото­ро­го само пре­бы­ва­ние в горо­де явля­ет­ся дока­за­тель­ст­вом пре­ступ­ле­ния [ibid. VIII. 7]. В одном из любов­ных писем Фла­вий Фило­страт, обра­ща­ясь к жен­щи­нам, при­зы­ва­ет их не «лакон­ст­во­вать» и не под­ра­жать Ликур­гу, ибо любовь не при­зна­ет ксе­не­ла­сию [Phi­lostr. Epist. I. 28]. Фило­страт, как и Плу­тарх, по досто­ин­ству оце­нил худо­же­ст­вен­ные воз­мож­но­сти рас­смат­ри­вае­мых нами слов, уме­ло исполь­зуя раз­лич­ные их оттен­ки.

Ритор III в. н. э. Апсин упо­ми­на­ет о Ликур­ге, кото­рый, «как счи­та­ют, уста­но­вил закон ксе­не­ла­сии» [ὁ θεὶς τὸν τῆς ξε­νηλα­σίαις νό­μον κρί­νεται — Ap­si­nes. Ars rhe­to­ri­ca. p. 356 (Spen­gel, v. I)]. Здесь мы вновь встре­ча­ем­ся с утвер­жде­ни­ем о суще­ст­во­ва­нии в Лакеде­моне в древ­ней­шие вре­ме­на неко­е­го уста­нов­ле­ния по пово­ду изгна­ний ино­стран­цев — то ли зако­на, то ли обы­чая.

Ритор V в. Сопатр, объ­яс­няя раз­ли­чие меж­ду фило­со­фа­ми и ора­то­ра­ми, при­во­дит сле­дую­щий при­мер: если фило­со­фы иссле­ду­ют, что есть спра­вед­ли­вое для всех людей, то ора­то­ры, делая пред­ме­том атти­че­ские дела, будут дока­зы­вать спра­вед­ли­вость того поряд­ка, при кото­ром ксе­ны пла­тят налог на мете­ков и одоб­ря­ют то, что они насе­ля­ют город