Зевс Минойский (следы культа верховного критского божества в греческих мифах и религиозных обрядах).

с.3 В исто­рии Сре­ди­зем­но­мо­рья Крит был не толь­ко роди­ной древ­ней­шей куль­ту­ры Евро­пы¹, но и местом, где эта куль­ту­ра ранее все­го при­шла в сопри­кос­но­ве­ние с циви­ли­за­ци­я­ми Восто­ка. Еги­пет­ское вли­я­ние мож­но отме­тить с эпо­хи Древ­не­го цар­ства, но осо­бой интен­сив­но­сти оно достиг­ло ко вре­ме­ни Ново­го цар­ства². Миной­цы усво­и­ли, по-види­мо­му, и неко­то­рые еги­пет­ские обряды, как мож­но судить по памят­ни­кам миной­ско­го искус­ства. При­ме­ром может слу­жить ваза из сте­а­ти­та в фор­ме стра­у­со­во­го яйца (пред­ме­та, кото­рый мог стать извест­ным миной­цам бла­го­да­ря свя­зям с Егип­том). На ней изо­бра­же­но шест­вие пою­щих юно­шей с сель­ско­хо­зяй­ст­вен­ны­ми оруди­я­ми в руках. Впе­ре­ди идет запе­ва­ла, потря­саю­щий систром — еги­пет­ским музы­каль­ным инстру­мен­том³. Име­ло с.4 место и фини­кий­ское вли­я­ние⁴. В свою оче­редь, крит­ские кораб­ли про­ни­ка­ют дале­ко на Восток, в Малую Азию и Еги­пет. По пре­да­нию, под­твер­ждае­мо­му архео­ло­ги­че­ски­ми источ­ни­ка­ми, Милет был осно­ван выхо­д­ца­ми из Кри­та⁵. На фрес­ках в гроб­ни­цах еги­пет­ских вель­мож Ново­го цар­ства мы видим послов Кри­та («Кеф­тиу»), несу­щих дары — вазы харак­тер­ной эгей­ской фор­мы.

Позд­нее Крит ста­но­вит­ся объ­ек­том актив­но­го про­ник­но­ве­ния ахей­цев, кото­рое закон­чи­лось поко­ре­ни­ем ряда куль­тур­ных цен­тров ост­ро­ва, и преж­де все­го Кнос­са, само гео­гра­фи­че­ское поло­же­ние кото­ро­го спо­соб­ст­во­ва­ло пре­вра­ще­нию его в опор­ный пункт ахей­цев на Кри­те. Ахей­цев сме­ни­ли доряне, и на ост­ро­ве обра­зо­ва­лось то сме­ше­ние наро­дов, о кото­ром не без удив­ле­ния пишет автор «Одис­сеи» (XIX. 175 слл.):

В этих сти­хах ахей­цы про­ти­во­по­став­ле­ны «истин­ным кри­тя­нам» (Ἐτεόκ­ρη­τες), кото­рых автор назы­ва­ет гор­ды­ми, отваж­ны­ми — может быть, в память о былом могу­ще­стве миной­цев⁶. Соглас­но Стра­бо­ну (X. 4. 6), имен­но этео­кри­тяне и кидо­ны состав­ля­ли автох­тон­ное насе­ле­ние Кри­та. Зем­ля Кри­та назва­на в «Одис­сее» «пре­крас­ной и туч­ной». Види­мо, здесь отра­же­но ходя­чее пред­став­ле­ние о досто­ин­ствах крит­ской зем­ли, при­вле­кав­шей мно­го­чис­лен­ных пере­се­лен­цев и заво­е­ва­те­лей. Все же мы не можем пред­ста­вить себе с пол­ной ясно­стью, кто были все эти этео­кри­тяне, кидо­ны, пеласги… Но из опи­са­ния «Одис­сеи» выте­ка­ет, что они достиг­ли высо­ко­го уров­ня раз­ви­тия и жили в горо­дах, чис­ло кото­рых дости­га­ло девя­но­ста. Ахей­цы упо­мя­ну­ты в этом месте «Одис­сеи» рань­ше, чем дорий­цы (это един­ст­вен­ное упо­ми­на­ние о дорий­цах в поэ­ме). Послед­ни­ми назва­ны «боже­ст­вен­ные пеласги» — с.5 народ, следы кото­ро­го тра­ди­ция про­сле­жи­ва­ет в раз­ных местах Элла­ды и за ее пре­де­ла­ми.

Сме­ше­ние ахей­ской и миной­ской куль­тур — было ли оно резуль­та­том заво­е­ва­ния или мир­но­го про­ник­но­ве­ния — ранее все­го про­изо­шло в Кнос­се⁷. Так как ахей­цы по уров­ню сво­его раз­ви­тия сто­я­ли мно­го ниже миной­цев, они усво­и­ли мно­гие дости­же­ния их куль­ту­ры, рели­гию и пись­мен­ность (несколь­ко их видо­из­ме­нив).

В ахей­ской тра­ди­ции, сохра­нен­ной эпо­сом, Кносс и Крит высту­па­ют как адек­ват­ные поня­тия, подоб­но тому как отож­дествля­ют­ся в нем Аргос и Элла­да, Сидон и Фини­кия. Имен­но из Кнос­са долж­ны были про­ник­нуть в Элла­ду крит­ские куль­ты. Вооб­ще Крит в гре­че­ской тра­ди­ции высту­па­ет в каче­стве роди­ны глав­ных божеств. По сло­вам Дио­до­ра (V. 79), сами кри­тяне утвер­жда­ли, что «поче­сти, возда­вае­мые богам, жерт­во­при­но­ше­ния, учреж­де­ние мисте­рий — все было изо­бре­те­но кри­тя­на­ми, дру­гие наро­ды все это у них поза­им­ст­во­ва­ли». Ахей­цы, носи­те­ли микен­ской куль­ту­ры, созда­ли общий с миной­ца­ми пан­те­он, поэто­му при­ня­то гово­рить о миной­ско-микен­ской рели­гии, харак­те­ри­сти­ку кото­рой дал в сво­их работах Нильс­сон⁸. Ахей­цы, веро­ят­но, посту­пи­ли так же, как в исто­ри­че­скую эпо­ху посту­па­ли гре­ки ионий­ско­го пле­ме­ни, кото­рые, стал­ки­ва­ясь с рели­ги­оз­ны­ми пред­став­ле­ни­я­ми дру­гих наро­дов, мгно­вен­но откры­ва­ли там сво­их род­ных богов. Индо­ев­ро­пей­ский культ вер­хов­но­го сол­неч­но­го боже­ства, «Отца дня» (Зев­са, Юпи­те­ра), кото­ро­му покло­ня­лись древ­ние ахей­цы, был отож­дест­влен с вер­хов­ным крит­ским боже­ст­вом и быст­ро при­об­рел все его чер­ты. В Элла­де Крит стал с.6 глав­ным куль­то­вым местом Зев­са⁹. Поэто­му в свя­зан­ных с куль­том Зев­са мифах и обрядах мож­но пытать­ся открыть миной­ские чер­ты, хотя иссле­до­ва­тель при этом стал­ки­ва­ет­ся с боль­ши­ми труд­но­стя­ми: как мет­ко заме­тил Нильс­сон, миной­ская рели­гия пред­став­ля­ет собой кни­гу с иллю­ст­ра­ци­я­ми, но без тек­ста¹⁰. Здесь целе­со­об­раз­но обра­щать­ся к таким релик­то­вым фор­мам куль­та, миной­ское про­ис­хож­де­ние кото­рых либо засвиде­тель­ст­во­ва­но, либо весь­ма веро­ят­но.

Осо­бый цикл гре­че­ских мифов уже в древ­но­сти был назван крит­ским (τὰ κρη­τικά): он пред­став­ля­ет бла­го­дар­ный мате­ри­ал для иссле­до­ва­те­ля. Рас­сказ «Или­а­ды» о Мино­се и Идо­ме­нее