Сулла и Цезарь, две диктатуры
(опыт сравнительного анализа)

с.165 Раз­ви­тие пред­став­ле­ния о двух дик­та­то­рах, покон­чив­ших со сво­бод­ной рес­пуб­ли­кой и создав­ших поли­ти­че­скую систе­му Импе­рии, види­мо, начи­на­ет­ся с «De of­fi­ciis» Цице­ро­на, про­во­дя­ще­го парал­лель меж­ду Цеза­рем и Сул­лой и оце­ни­ваю­щим обо­их в крайне нега­тив­ном плане. Это сопо­став­ле­ние было раз­ви­то мно­ги­ми антич­ны­ми исто­ри­ка­ми: Ливи­ем, Фло­ром, Аппи­а­ном, Евтро­пи­ем (Liv. Epit. 89; 115—116; App. B. C. I. 3—3; Flor. IV. 2; Eutr. V. 8—9; VI. 19), про­дол­жив­ши­ми его как в деструк­тив­ном (уни­что­же­ние государ­ства, граж­дан­ская вой­на, насиль­ст­вен­ный захват вла­сти), так и в кон­струк­тив­ном (вывод обще­ства из кри­зи­са ино­гда доволь­но жест­ки­ми мето­да­ми) плане.

С дру­гой сто­ро­ны, антич­ным авто­рам не мог­ли не бро­сать­ся в гла­за такие оче­вид­ные фак­ты, как лич­ная враж­да меж­ду Сул­лой и Цеза­рем, под­держ­ка пер­вым опти­ма­тов и кон­сер­ва­то­ров, а вто­рым — демо­кра­тов и попу­ля­ров. Фак­том оста­ет­ся и то, что на про­тя­же­нии всей поли­ти­че­ской дея­тель­но­сти Цеза­ря его глав­ны­ми про­тив­ни­ка­ми были сул­лан­цы и их поли­ти­че­ские наслед­ни­ки, а победа Цеза­ря над Пом­пе­ем и пом­пе­ян­ца­ми была вос­при­ня­та сами­ми рим­ля­на­ми как победа над Сул­лой¹. Несмот­ря на все это, обо­их поли­ти­ков про­дол­жа­ли сопо­став­лять.

На новом уровне эта кон­цеп­ция появ­ля­ет­ся уже в исто­рио­гра­фии XIX века, наи­бо­лее ярко она была выра­же­на Т. Момм­зе­ном. с.166 Отно­сясь с доста­точ­ным ува­же­ни­ем к Сул­ле и испы­ты­вая глу­бо­чай­ший пие­тет перед Цеза­рем, немец­кий уче­ный сопо­ста­вил их в плане кон­струк­тив­ных пре­об­ра­зо­ва­ний, выдви­нув в отно­ше­нии Сул­лы два про­ти­во­ре­чи­вых тези­са: Сул­ла как ари­сто­кра­ти­че­ский рефор­ма­тор и Сул­ла как пред­те­ча Цеза­ря в обла­сти кон­струк­тив­но­го государ­ст­вен­но­го стро­и­тель­ства². Если Сул­ла зало­жил фун­да­мент новой систе­мы, то демо­кра­ти­че­ская монар­хия Цеза­ря ста­ла реа­ли­за­ци­ей цель­ной кон­струк­тив­ной про­грам­мы пре­об­ра­зо­ва­ний, и само зда­ние было постро­е­но уже им³.

Про­веде­ние тако­го рода парал­ле­лей харак­тер­но и для дру­гих иссле­до­ва­те­лей. Так, Р. Ю. Вип­пер, В. С. Сер­ге­ев и С. И. Ковалев, отме­чая анта­го­низм лиде­ра ари­сто­кра­тии Сул­лы и лиде­ра попу­ля­ров Цеза­ря, вме­сте с тем, пола­га­ют, что послед­ний мно­го взял от сво­его про­тив­ни­ка⁴. Дру­гие уче­ные отме­ча­ли пра­во­вую пре­ем­ст­вен­ность двух дик­та­тур⁵. Мож­но увидеть и дру­гие вари­ан­ты: про­ти­во­по­став­ле­ние деструк­тив­но­сти одно­го (обыч­но Сул­лы) кон­струк­тив­но­сти дру­го­го (Цеза­ря)⁶, или при­зна­ние деструк­тив­но­го харак­те­ра обе­их дик­та­тур⁷.

Таким обра­зом, нали­цо нали­чие опре­де­лен­ной про­бле­мы, крайне важ­ной для пони­ма­ния как «веч­ных обра­зов» Сул­лы и Цеза­ря, так и про­блем самой исто­рии Рима, сущ­но­сти граж­дан­ских войн, пере­хо­да от рес­пуб­ли­ки к импе­рии и самих этих систем. Целью ста­тьи и будет рас­смот­ре­ние двух дик­та­тур, став­ших пово­рот­ны­ми пунк­та­ми рим­ской исто­рии.

Сход­ство про­яв­ля­ет­ся, преж­де все­го, в исход­ных посыл­ках, нали­чии опре­де­лен­ней тра­ди­ции, осо­бен­но­сти ситу­а­ции при­хо­да к вла­сти, объ­е­ме и бес­кон­троль­но­сти послед­ней. Обе дик­та­ту­ры были свя­за­ны с древ­ней тра­ди­ци­ей чрез­вы­чай­ной вла­сти, доста­точ­но рас­про­стра­нен­ной и не раз спа­сав­шей Рим в V—IV вв. до н. э., но став­шей крайне ред­кой в III в.⁸ и исчез­нув­шей в пери­од от кон­ца Пуни­че­ских войн до 81 г.⁹.

Дик­та­ту­ры V—III вв. дели­лись на дик­та­ту­ры op­ti­ma le­ge и im­mi­nu­to (mi­nu­to) iure. К пер­вой кате­го­рии отно­сят­ся дик­та­ту­ры для веде­ния вой­ны (bel­li (rei) ge­ren­dae) и «подав­ле­ния мяте­жа» (se­di­tio­nis se­dan­dae cau­sa), под кото­рым пони­ма­ли раз­лич­но­го рода уре­гу­ли­ро­ва­ние внут­рен­них кон­флик­тов (Cic. De leg. III. 3. 9). Для V—IV вв., в основ­ном харак­тер­ны имен­но два этих типа¹⁰. Вто­рой тип, dic­ta­tor im­mi­nu­to iure, появил­ся, види­мо, в 363 г. до н. э. и стал очень рас­про­стра­нен­ным в IV—III вв. (мини­мум 25 слу­ча­ев в пери­од 396—202 гг.). К нему отно­си­лись дик­та­то­ры для про­веде­ния выбо­ров (co­mi­tia­rum ha­ben­da­rum), про­веде­ния сенат­ско­го цен­за (se­na­tus le­gen­di), устрой­ства с.167 игр и празд­неств (La­ti­na­rum fe­ria­rum, fe­ria­rum con­sti­tuen­dum, lu­do­rum ha­ben­do­rum) и заби­ва­ния свя­щен­но­го гвоздя (cla­vi fin­gen­di). Ино­гда дик­та­то­ры мог­ли выпол­нять сме­шан­ные функ­ции¹¹. В III в. после окон­ча­ния сослов­ной борь­бы пер­вый вид дик­та­ту­ры стал крайне редок¹², их реаль­ное зна­че­ние посте­пен­но пада­ет, а в пери­од I и II Пуни­че­ских войн, види­мо, толь­ко дик­та­ту­ру Кв. Фабия Мак­си­ма (217 г.) мож­но счи­тать дик­та­ту­рой в ста­ром смыс­ле сло­ва. Послед­ним дик­та­то­ром III в. стал Г. Сер­ви­лий Гемин (dic­ta­tor co­mi­tia­rum ha­ben­da­rum — Liv., XXX. 39).

При­чи­на­ми отми­ра­ния дик­та­тур ста­ли как их отно­си­тель­но корот­кий срок, не под­хо­дя­щий для усло­вий новых войн, и неже­ла­ние рим­лян про­лон­ги­ро­вать столь боль­шую власть, так и раз­ви­тие маги­ст­рат­ской систе­мы и то обсто­я­тель­ство, что функ­ции дик­та­то­ров мог­ли выпол­нять и дру­гие маги­ст­ра­ты: цен­зо­ры (ком­плек­то­ва­ние сена­та), интеррек­сы (под­дер­жа­ние кон­ти­ну­и­те­та выс­шей вла­сти), пре­то­ры и эди­лы (устрой­ство игр и празд­неств). С дру­гой сто­ро­ны, внут­рен­ние сму­ты пре­кра­ти­лись и несмот­ря на под­час слож­ные поло­же­ния, Рим не ока­зы­вал­ся в воен­ной ситу­а­ции, угро­жаю­щей его суще­ст­во­ва­нию.

Усло­вия кри­зи­са, уже на новом уровне, воз­ро­ди­лись в Риме эпо­хи граж­дан­ских войн, хотя и тогда дик­та­ту­ры пыта­лись избе­гать. В 132 г. стро­и­лись пла­ны сде­лать дик­та­то­ром Сци­пи­о­на Эми­ли­а­на, но план не был реа­ли­зо­ван, в 122 г. сенат при­нял «край­нее реше­ние», по сути дела, дав­шее дик­та­тор­ские пол­но­мо­чия кон­су­лам, это же повто­ри­лось в 100 г. при подав­ле­нии мяте­жа Сатур­ни­на. Мари­ан­ские лиде­ры пред­по­чли кон­цен­три­ро­вать власть через кон­суль­ство, след­ст­ви­ем чего были непре­рыв­ные кон­суль­ства Мария (107, 104, 103, 102, 101, 100 и 88 гг.), Цин­ны (87, 85, 84, 83 гг.) и Кар­бо­на (85, 83, 82 гг.)^[4]. Два­жды в усло­ви­ях граж­дан­ских войн дик­та­ту­ры избе­жать не уда­лось, и в обо­их слу­ча­ях у рим­лян не было ино­го пра­во­во­го и реаль­но­го выхо­да. В 81 г. Рим ока­зал­ся в ваку­у­ме вла­сти. Кон­су­лы 82 г. погиб­ли, и хотя кон­суль­ские выбо­ры мог про­из­ве­сти и интеррекс, зада­ча при­веде­ния в нор­маль­ное состо­я­ние государ­ства и обще­ства не мог­ла быть выпол­не­на ни одним маги­ст­ра­том, кро­ме дик­та­то­ра. Толь­ко он мог про­из­ве­сти мас­штаб­ные пере­ме­ны в зако­но­да­тель­стве, мас­со­вое попол­не­ние и изме­не­ние соста­ва сена­та и сохра­нять воен­ный импе­рий¹³. Ситу­а­ции назна­че­ния дик­та­то­ра спо­соб­ст­во­вал и про­грес­си­ру­ю­щий упа­док зна­че­ния кон­суль­ства во II в., пре­вра­тив­ше­го­ся из отно­си­тель­но неза­ви­си­мой вла­сти в испол­ни­тель­ную власть, реаль­но под­чи­нен­ную сена­ту. Даже если бы Сул­ла стре­мил­ся дер­жать­ся в рам­ках пра­во­во­го поля, ни у него, ни у сена­та не было дру­го­го выхо­да. Про­лон­ги­ро­ван­ное кон­суль­ство так­же не дава­ло ему необ­хо­ди­мых пол­но­мо­чий и, тем с.168 более, было прак­ти­кой мари­ан­цев, запре­щен­ной и зако­ном Вил­лия (180 г.) и его соб­ст­вен­ным зако­ном Кор­не­лия, при­ня­тым несколь­ко поз­же.

Ситу­а­ция 49—45 гг. была не менее слож­ной. Впер­вые Цезарь стал дик­та­то­ром в 49 г., полу­чив долж­ность для про­веде­ния кон­суль­ских выбо­ров, посколь­ку оба кон­су­ла 49 г. нахо­ди­лись в армии Пом­пея и не мог­ли про­ве­сти выбо­ры пре­ем­ни­ков, что нару­ша­ло нор­маль­ную жизнь государ­ства. В каче­стве дик­та­то­ра Цезарь про­вел ряд экс­трен­ных анти­кри­зис­ных мер и при­нял закон о реа­би­ли­та­ции сул­лан­ских про­скрип­тов и дру­гих поли­ти­че­ских изгнан­ни­ков (Caes. B. C. III. 1—2). Дик­та­ту­ра счи­та­лась co­mi­tia­rum ha­ben­da­rum cau­sa, при­над­ле­жа­ла к кате­го­рии im­mi­nu­to iure и была сня­та через 11 дней.

Вой­ну с Пом­пе­ем Цезарь вел в каче­стве кон­су­ла 48 г., а осе­нью это­го года он был вто­рич­но про­воз­гла­шен дик­та­то­ром сво­им кол­ле­гой П. Сер­ви­ли­ем. По мне­нию Т. Момм­зе­на, вто­рая дик­та­ту­ра была rei pub­li­cae con­sti­tuen­dae, как у Сул­лы (имен­но такое допол­не­ние было сде­ла­но зна­ме­ни­тым немец­ким исто­ри­ком в Капи­то­лий­ских фастах) и не была огра­ни­че­на кон­крет­ным сро­ком, одна­ко У. Виль­кен, види­мо, с бо́льшим осно­ва­ни­ем, пола­га­ет, что она име­ла дру­гие функ­ции, rei ge­ren­dae или se­de­tio­nis se­dan­dae. Дион Кас­сий сооб­ща­ет о назна­че­нии на год, вме­сто поло­жен­но­го шести­ме­сяч­но­го сро­ка и про­лон­га­ции еще на год осе­нью 47 г. (Dio. 42. 20—21). Судя по над­пи­сям, в 46 г. Цезарь был dict. II. В поль­зу мне­ния У. Виль­ке­на гово­рят и дру­гие фак­ты: в это вре­мя дик­та­тор не зани­мал­ся вопро­са­ми внут­рен­ней поли­ти­ки, а все его пре­бы­ва­ние в Ита­лии состав­ля­ло 2—3 меся­ца осе­нью 47 г. и было, в основ­ном, посвя­ще­но под­готов­ке к афри­кан­ской кам­па­нии. Все осталь­ное вре­мя заня­ли кам­па­нии в Афри­ке и ази­ат­ских про­вин­ци­ях (осень 48 — осень 47 гг.) и вой­на в Афри­ке (с декаб­ря 47 г.). Дея­тель­ность Цеза­ря в этот пери­од была отме­че­на тре­мя три­ум­фа­ми.

Суще­ст­вен­ное изме­не­ние про­ис­хо­дит после бит­вы при Тап­се (6 апре­ля 46 г.), когда Цезарь полу­чил третью дик­та­ту­ру на 10 лет, види­мо, с фик­ци­ей еже­год­но­го пере­из­бра­ния (Dio. 43. 14), а после победы при Мун­де (17 мар­та 45 г.) — чет­вер­тую дик­та­ту­ру, на сей раз пожиз­нен­но (App. B. C. II. 106; Liv. Epit. 116; Plut. Caes. 57). Источ­ни­ки не сооб­ща­ют, что две послед­ние дик­та­ту­ры по содер­жа­нию отли­ча­лись от преды­ду­щей¹⁴. Хотя после воз­вра­ще­ния из Афри­ки Цезарь дол­го нахо­дил­ся в Риме, и на это вре­мя, види­мо, при­хо­дит­ся основ­ная часть его зако­нов и граж­дан­ских реформ и попол­не­ние сена­та, функ­ция про­дол­жа­ет оста­вать­ся основ­ной. Нака­нуне убий­ства дик­та­тор гото­вил­ся отпра­вить­ся к армии и начать мно­го­лет­ний мас­штаб­ный поход, целью с.169 кото­ро­го ста­но­ви­лись остав­ши­е­ся про­тив­ни­ки Рима, Пар­фия, гет­ское цар­ство Бире­би­сты и, воз­мож­но, гер­ман­цы¹⁵.

Как и Сул­ла, Цезарь не имел пра­во­вых воз­мож­но­стей офор­мить свою власть иным спо­со­бом. После зако­нов Кор­не­лия, кон­сул фак­ти­че­ски ста­но­вил­ся спи­ке­ром сена­та с очень огра­ни­чен­ным пра­вом веде­ния вой­ны в Ита­лии или непо­сред­ст­вен­ной бли­зо­сти от нее¹⁶. Для боль­ших замор­ских войн исполь­зо­вал­ся про­кон­суль­ский импе­рий, но вой­на шла прак­ти­че­ски повсе­мест­но, и даже пол­но­мо­чия, ана­ло­гич­ные пол­но­мо­чи­ям Пом­пея в 67—62 гг., были неадек­ват­ны ситу­а­ции. Кро­ме того, поло­же­ние тре­бо­ва­ло соот­вет­ст­ву­ю­щих мер во внут­рен­ней поли­ти­ке и мас­штаб­но­го попол­не­ния и реви­зии соста­ва сена­та.

Ана­лиз усло­вий воз­ник­но­ве­ния и оформ­ле­ния дик­та­тур I в. пока­зы­ва­ет, что и Сул­ла, и Цезарь доста­точ­но точ­но, а вре­ме­на­ми и скру­пу­лез­но, учи­ты­ва­ли под­час мель­чай­шие нюан­сы пра­во­вой тра­ди­ции. В слу­чае с Сул­лой это зача­стую была цинич­ная игра с опре­де­лен­ным эле­мен­том изде­ва­тель­ства, в слу­чае Цеза­ря — глу­бин­ное пони­ма­ние сути рим­ской дик­та­ту­ры