Мрамор из Ториньи
с.64 С течением времени в жизни императорского Рима все большее значение начинали приобретать провинции, постепенно становившиеся центром экономической и культурной жизни империи. Эти с.65 процессы происходили прежде всего в эллинизированных восточных провинциях, насчитывающих многовековую культурную традицию. Оправившись от потрясений эпохи Гражданских войн, они вновь расцвели в сравнительно спокойной атмосфере «римского мира», установившегося в век Августа на территории римской империи. Однако и западный район римского государства очень быстро из «дикого запада» стал превращаться в самую романизированную и самую развитую экономически часть римской империи. Конечно, это относится, главным образом, к центральной части римского запада — Галлии, так как Британия, бывшая одним из самых удаленных и наименее затронутых римским влиянием районов античного мира, под эту характеристику подойти не может.
Помимо литературных источников, различные аспекты жизни римской Галлии хорошо засвидетельствованы благодаря обилию относящихся к этому времени эпиграфических памятников, найденных на территории Галлии. Самым значительным из них является, по общему мнению1, так называемый Мрамор из Ториньи.
Мрамор из Ториньи представляет собой памятник довольно большого размера. Это четырехугольный блок из красноватого мрамора (высота
Мрамор из Ториньи был найден в XVI веке в деревне Вье вблизи города Каэна. По приказу маршала Матиньона он был перевезен в его замок
Как и большая часть античных памятников, мрамор из Ториньи с.66 испытал ряд повреждений. Во-первых, он был значительно поврежден во время раскопок при извлечении его из земли. Затем в 1670 г. кровельщики воспользовались им для изготовления шифера, и тогда были уничтожены несколько строк из надписи, находившейся на лицевой стороне базы. Наконец, во время бомбардировки Сент-Ло 6 июня 1944 г. первый этаж гостиницы, где хранился камень, обрушился, и Мрамор из Ториньи был серьезно поврежден3.
С давних пор Мрамор из Ториньи привлекал к себе внимание исследователей, которые посвящали ему свои усилия, восстанавливая находящиеся на нем надписи, публикуя их, комментируя, делая исторические выводы, проливающие свет на важные аспекты экономической, социальной, религиозной и административной жизни римской Галлии, а также на некоторые интересные сюжеты политической истории самого императорского Рима.
Существуют исследования XVII и XVIII вв., посвященные Мрамору из Ториньи, однако они по существу лишены научного интереса4. В XIX в. текст надписи был опубликован Т. Моммзеном5. Л. Ренье посвятил Мрамору из Ториньи особое исследование, в котором предложил ряд восстановлений на лицевой и боковых сторонах и дал комментарий содержания и датировки надписи6.
Затем О. Бернар, собрав обширный эпиграфический материал в работе, посвященной Лионскому (Лугдунскому) святилищу Августа, опубликовал также и текст Мрамора из Ториньи, дав свое прочтение нескольких мест, которые в копиях памятника, относящихся к первой половине XIX века, казались ему неудовлетворительными7. Э. Дежарден в своей «Географии римской Галлии» привел опять текст надписи, указав на ее большое значение при исследовании деятельности провинциальных собраний римской Галлии8. И, наконец, надпись из Ториньи была помещена в тринадцатом томе CIL под номером 3162. с.67 Эта публикация, осуществленная О. Гиршфельдом, представляла собой тщательное чтение, сопровождавшееся кратким, но превосходным комментарием, в котором О. Гиршфельд учел все, что было достигнуто его предшественниками9.
К началу XX в. издания, посвященные Мрамору из Ториньи, осветили большое число деталей относительно чтения и комментирования отдельных положений надписи, но ни одно из них не являлось работой монографического типа, в которой было бы полностью выявлено большое значение этого памятника для истории римской Галлии и для истории императорского Рима вообще.
Такая работа была написана в 1948 г. Г. Пфляумом10. Это монография, в которой автор, во-первых, дает еще раз чтение надписи, тщательнейшим образом выверенное и дополненное рядом новых восстановлений лакун, находящихся на боковых сторонах памятника; во-вторых, публикацию текста сопровождает обширный комментарий, весьма тщательно объясняющий смысл юридических и административных терминов, встречающихся в надписи. Наконец, используя Мрамор из Ториньи в качестве отправной точки, Г. Пфляум делает широкие обобщения и выводы, касающиеся общих проблем римской истории императорского времени.
Откликом на работу Г. Пфляума в том же 1948 г. была статья Ж. Каркопино, посвященная Мрамору из Ториньи11. В ней Ж. Каркопино, целиком отдавая должное труду Г. Пфляума, отмечал однако, что тот слишком увлекся проблемами общей истории и оставил в стороне более скромные вопросы, касающиеся собственно Галлии, решение которых помогло бы лучше понять Мрамор из Ториньи.
Вопреки Г. Пфляуму, Ж. Каркопино в своих исторических выводах возвращается на почву собственно галльской истории римского времени.
Со своей стороны, мы полагаем, что работа по исторической интерпретации надписи еще не завершена. Учитывая также, что в отечественной литературе нет исследований, посвященных Мрамору с.68 из Ториньи, мы считаем уместным и своевременным обратиться к рассмотрению этого интереснейшего памятника.
Приводим латинский текст и русский перевод надписи12.
| Exemplum epistulae Aedin[i] Iuliani, praefecti praet(orio) ad Badium Comnianum pr(o)- 4 cur(atorem) et vice praesidis agen[t(em)]. Aedinius Iulianus Badio Comniano sal(utem). In provincia Lugduness(i) quinquefascal(is) 8 cum agerem, plerosq(ue) bonos viros perspexi, inter quos Sollemnem istum oriundum ex civitate Viduc(assium) sacerdote(m), 12 quem propter secta[e] gravitat[em] et honestos mores amare coep(i). His accedit, quod, cum Cl(audio) Paulin(o), decessori meo in concilio 16 Galliaru(m) instinctu quorund[am] qui ab eo propter merita sua laes[i] videbantur, quasi ex consensu provinc(iarum) accusationem instituere temptar[ent]), Sollemnis iste meus proposito eor[um] 20 restitit, provocatione scilicet inte[rpo]- [s]ita quod patria eius cum inter ce[ter(os)] legatum eum creasset nihil de ac- 24 tione mandassent, immo contra laud[as]- [se]nt, qua ratione effectum est, ut [omnes] [a]b accusatione desisterent: que[m] magis magisque amare et compro[bare] 28 coepi… Is certus honoris mei er[ga se] ad videndum me in urbem venit [atq(ue)] proficiscens petit ut eum tibi [com]- mendarem. Recte itaque feceris, [si] 32 de[si]d[e]rio illius adnueris. Et r[eliqua]. |
| [E]xemplum epistulae Cl(audii) [Pa]ulini leg(ati) Aug(usti) pr(o) pr(aetore) prov(inciae) [B]ritanniae ad Sennium Sollem- 4 nem a Tampio. Licet plura merenti tibi h[aec] a me pauca tamen quonia[m] honoris causa offeruntu[r] 8 velim accipias libente[r]: chlamidem Canusinam, dalmaticam Laodiciam, fibulam auream cum gemmis, rachanas 12 duas, tossiam Brit(annicam), pellem vit[uli] marini. Semestris autem epistulam, ubi propediem vacare coeperi[t], mittam, cuius militiae salarium 16 [i]d est (sestertium) XXV n(ummum) in auro suscipe, [d]is faventibus et maiestate sanct(a) Imp(eratoris) deinceps pro meritis adfectionis magis digna 20 consecuturus. Concordit(er). |
| Копия письма Эдиния Юлиана, префекта претория, Бадию Комниану, прокуратору и исполняющему обязанности наместника.
Эдиний Юлиан шлет привет Бадию Комниану. Когда я управлял Лугдунской провинцией в качестве магистрата с пятью фасциями, я узнал много хороших людей и среди них этого Соллемниса, уроженца общины видукассов, верховного жреца. Я полюбил его за серьезность характера и честный нрав. К этому добавилось еще одно обстоятельство. Против Клавдия Паулина, моего предшественника в собрании Галлий, по подстрекательству некоторых, которым казалось, что их интересы были ущемлены Паулином, делегаты собрания попытались начать обвинительный процесс как будто с согласия провинций. Этот мой Соллемнис воспротивился их замыслу, заявив, что, когда сограждане избрали его в числе других делегатом на собрание, то они ничего не поручали ему относительно обвинительного иска, но, напротив, в высшей степени хвалили наместника. В результате этого случилось, что все отказались от обвинения. Вот почему я начал все более и более любить и уважать его. Он, уверенный в моем уважении к нему, прибыл в Рим, чтобы повидаться со мной и в момент отъезда он попросил, чтобы я рекомендовал его тебе. Итак, ты поступишь справедливо, если будешь благосклонен к его желаниям. И прочее. |
| Копия письма Клавдия Паулина, легата Августа, пропретора провинции Британии, к Сеннию Соллемнису. Из Тампия.
Хотя ты заслуживаешь большого, я хотел бы, чтобы ты благосклонно принял от меня эти немногие подарки, поскольку они предлагаются по случаю дарования почетной должности: канузийскую хламиду, лаодикийский далматик, золотую фибулу с драгоценными камнями, два плаща, британскую тунику, шкуру тюленя. Письмо же с назначением на должность семестриального трибуна я тебе пошлю, как только появится вакантное место. Пока получи жалование, причитающееся за эту службу — то есть 25 тыс. сестерциев золотом. Благодаря милости богов и святого величия императора позднее ты получишь награды, более достойные твоей привязанности. |
Лицевая сторона Мрамора из Ториньи содержит надпись, представляющую cursus vitae человека, в честь которого была воздвигнута статуя, некогда увенчивавшая наш памятник, служивший для нее базой. Это был Тит Сенний Соллемнис, сын Соллемнина, гражданин галльской общины видукассов, входившей в состав провинции Трех Галлий (Кельтики, Белгики и Аквитании). В честь его была воздвигнута статуя на территории его родной общины 16 декабря 238 г. н. э.: Locum ordo civitatis Viducassium liberae dedit. Posita XVII Kalendas Ianuarias Pio et Proculo consulibus (Место предоставило сословие декурионов свободной общины видукассов. Поставлена в семнадцатый день перед январскими календами при консулах Пие и Прокуле). Концовка надписи, сообщающая о времени и месте постановки статуи, содержит также сведения о том, кем она была воздвигнута: «Tres provinciae Galliae posuerunt».
Эта формула показывает, что мы имеем дело с самым знаменитым из провинциальных собраний Галлии — собранием Трех Галлий. Она обычно использовалась в надписях на памятниках, которые сооружались этой организацией в честь должностных лиц, руководивших ее деятельностью13. Как известно, собрание Трех Галлий с.73 было одной из тех религиозных корпораций, которые складывались во времена империи в провинциях вокруг императорского культа Ромы и Августа — верховной политической религии императорского Рима. Каждый год в центре провинции собирались представители входивших в нее общин. Возглавлял собрание верховный жрец, на провинциальных собраниях совершались священные обряды и приносились жертвы в честь богини Ромы и императора, а затем обсуждались дела провинции, и направлялись петиции императору.
Собрание Трех Галлий происходило каждый год первого августа в Лионском святилище Августа, где находились алтарь и храм, посвященные императору14. О структуре и деятельности этого собрания мы узнаем главным образом из многочисленных надписей, самой значительной из которых является как раз Мрамор из Ториньи. Он относится к числу тех памятников, сооружение которых часто вотировало собрание Трех Галлий в честь своих верховных жрецов (sacerdotes) или в честь служащих, составлявших его штат и заведовавших различными областями его деятельности15.
Первые строки надписи показывают, что Соллемнис прошел всю лестницу обычных муниципальных магистратур в своей общине: «Tito Sennio Sollemni Sollemnini filio: II viro sine sorte quater auguri, omnibus honoribus mun… VII … us in sua civitate». Четыре раза он занимал высшую должность в общине видукассов — был дуумвиром, причем это был дуумвират особого свойства (sine sorte). Разъясняя значение этого выражения, Г. Пфляум говорит, что при избрании на муниципальные должности прибегали к вытаскиванию жребия в том случае, когда двое или большее число кандидатов получали равное число голосов16. Sine sorte означает, что, будучи дуумвиром, Соллемнис все четыре раза завоевывал при избрании большинство голосов.
Соллемнис исполнял также одну из высших жреческих муниципальных магистратур: был авгуром. Имеющуюся лакуну в следующей с.74 строке надписи О. Гиршфельд восстанавливает по аналогии с другими надписями такого рода17: omnibus honoribus et muneribus VII functo (исполнившему все должности и устроившему 7 раз гладиаторские игры)18.
Характеристика деятельности Соллемниса в его родной общине (in sua civitate) заканчивается каким-то словом, оканчивающимся на -us, которое О. Гиршфельд восстанавливает как munerarius (устроитель гладиаторского состязания) со знаком вопроса19. Г. Пфляум принимает это восстановление не колеблясь20.
По мере того, как росла мода на гладиаторские бои, их организация превратилась в своего рода налог. Общины установили особую должность munerarius’а для устройства гладиаторских состязаний. Они доверяли ее по очереди тем из своих знатных граждан, которые были достаточно богаты, чтобы ее исполнить. Обычно это были люди, уже занимавшие все местные должности (omnibus honoribus apud suos functi — CIL. XIII. 1688, 1695, 1718, sq.), у которых должность munerarius’а увенчивала их муниципальную карьеру.
Здесь можно привести параллели к Мрамору из Ториньи. Так, один магистрат Венафра ставит себе в заслугу, что он два раза даровал народу munus: «Bis populo munus dedit» (CIL. X. 4913). Надпись из Грументума (CIL. X. 228) упоминает превосходную организацию гладиаторской труппы, осуществленную одним munerarius’ом, о котором сказано, что он «исполнил все обязанности и занимал важнейшие должности» (omnibus muneribus et principalibus honoribus functus). На Мраморе из Ториньи таким же образом суммированы семь munera, которые Соллемнис добавил к коллекции своих муниципальных должностей.
Ж. Каркопино, соглашаясь, что муниципальная карьера Соллемниса была увенчана должностью munerarius’а, восстанавливает, однако, иначе это слово, предшествующее выражению in sua с.75 civitate21. Мы остановимся на этом восстановлении, так как оно добавляет к муниципальной карьере Соллемниса еще один весьма важный титул.
Рассуждение Ж. Каркопино таково. Поскольку все муниципальные должности Соллемниса стоят в дательном падеже, а слово, оканчивающееся на -us, поставлено в именительном, то он связывает его с дальнейшим текстом надписи, где можно отыскать для него однородный член предложения — еще одно подлежащее и глагол, служащий при них сказуемым: «…us in sua civitate eodem tempore sacerdos Romae et Augusti ad aram omne genus spectaculorum edidit».
Таким образом, оказывается, что, исполняя эту последнюю по расположению в надписи функцию в своей общине и являясь в то же время жрецом Ромы и Августа в Лионском святилище22, Соллемнис дал все разновидности представлений. Ж. Каркопино логично рассуждал, что обе функции должны относиться на двух различных уровнях (одна — общины, другая — провинции) к тому же самому императорскому культу, что связано с обязанностью покрывать расходы по организации празднеств, посвященных божеству императора.
Единственную парантезу верховному жрецу Лугдунского святилища на муниципальном уровне представляет фламин, жрец Ромы и Августа в данной общине. Исходя из этого, Ж. Каркопино предлагает такое восстановление: «…flamen perpetuus in sua civitate eodem tempore sacerdos…»23. Изобретательная реконструкция Ж. Каркопино позволяет обогатить багаж муниципальных должностей Соллемниса весомым титулом фламина Августа