с.90
|
Молва о нём дошла до Рима,
и его стали считать способнейшим
из полководцев того времени. |
|
Плутарх. Серторий. 18. 1 |
Военное искусство Сертория давно уже привлекает к себе внимание учёных. Немецкие историки XIX — 1-й пол. XX вв. оценивали его весьма высоко. По мнению Теодора Моммзена, Серторий обладал «редким талантом находить в самой войне средства для её продолжения, ловкостью, с которой вовлекал другие народы в свои интересы, заставляя их служить своим целям, выдержкой в счастье и несчастье, быстротой и изобретательностью в использовании своих побед и предотвращении последствий поражения»1. Адольф Шультен видел в Сертории военного предшественника Цезаря и даже считал возможным говорить о его особой стратегии: «И Сулла, и Помпей, и Лукулл одерживали крупные победы, но нельзя говорить о собственной стратегии Суллы, Помпея, Лукулла. Военное искусство Сертория имеет римскую и иберийскую стороны. Его можно изобразить в виде Януса с римским и иберийским лицом. Он был мастером как иберийской партизанской войны, так и открытых полевых сражений по римскому образцу. Партизанская война представляет собой самую интересную сторону его военной стратегии. Немногие полководцы командовали с таким мастерством, как он; только Ганнибал и Вириат могут сравниться с ним»2.
Однако в последние десятилетия стали высказываться и иные оценки. Весьма нелицеприятны суждения на сей счёт современного американского исследователя Ф. О. Спанна: «Серторий был оборонцем по натуре, мастером контрудара, лучше всего проявлявшим себя в партизанской войне. Подобно лисе, он был скорее неуловим, нежели опасен. Серторий был идеальным подчинённым, идеальным легатом, бригадным или корпусным командиром. Но когда на него ложилась стратегическая ответственность главнокомандующего, ему недоставало рассудительности, уверенности в себе великого полководца»3.
Как видим, в оценках учёных существуют серьёзные разночтения. Не определяя своей позиции заранее, проследим полководческую биографию Сертория.
Стратегия. Первой операцией Сертория, в которой он выступал в качестве главнокомандующего, стала оборона Ближней Испании от сулланцев в 81 г. (здесь и далее все даты — до н. э.). 6000 серторианских воинов под руководством с.91 Ливия Салинатора прикрывали проходы в Пиренеях, но вскоре последний был убит неким Кальпурнием Ланарием, и солдаты Ливия покинули свои позиции (т. е., очевидно, разбежались), враг вторгся в провинцию, и борьба фактически закончилась. Серторий покинул Испанию с 3000 солдат (Plut. Sert. 7. 1—2).
В условиях общего перевеса сил врага и индифферентности провинциалов вряд ли Серторий мог рассчитывать на успех. Но полная беспомощность проконсула всё же подводит к мысли о неэффективной организации обороны и отсутствии плана действий на случай прорыва врага. Правда, армия явно развалилась сразу после прорыва врага через Пиренеи, но тогда следовало возглавить её лично, чтобы лучше владеть ситуацией.
Операции Сертория в последующие месяцы имели, судя по всему, вполне определённую цель — обеспечить возвращение в Испанию. Он дважды высаживался в ней (и оба раза ему пришлось её покинуть), пытался захватить в качестве плацдарма о. Питиусу, затем, наконец, высадился в Мавретании и овладел Тингисом, откуда начал наступление на Hispania Ulterior в 80 г. (Plut. Sert. 7—11). Сами по себе операции носили крайне ограниченный масштаб, но стратегическая задача была выполнена. Вопрос о том, следовало ли начинать войну в Испании, относится скорее к сфере политики — мог ли Серторий рассчитывать на выживание, если бы следовал правилу «живи незаметно». В середине I в. в тех же краях действовал кондотьер Ситтий, принимавший сторону то одного, то другого местного царька и в конце концов павший жертвой их интриг (App. BC. IV. 54). С Серторием произошло то же самое, только в Испании, где он был властителем обширных территорий, что, естественно, куда больше удовлетворяло его честолюбие. Всё же следует признать, что в случае пребывания в Африке, а то и даже бегства на острова в Океане (Plut. Sert. 8. 2—9. 1), марианский проконсул имел определённые шансы на выживание — вполне возможно, что за его головою не стали бы отправлять полномасштабную дорогостоящую экспедицию, если бы он сам о себе не напоминал. Высадка же в Испании обрекала Сертория на схватку с сулланцами, чьи силы несоизмеримо превосходили его собственные, и в лучшем случае он тогда мог рассчитывать на бесконечное затягивание войны в горах, ибо ресурсов для удержания равнинных районов полуострова у него не хватило бы в любом случае. Рассчитывать на договорённость с «центром» (при смене внутриполитического курса) можно было скорее после тихого «сидения» в «медвежьих углах», а не открытого противостояния с сенатом и побед над его войсками. Но Серторий либо рассчитывал на что-то большее, либо был уверен, что за ним будут охотиться везде — ведь его имя значилось в первой же проскрипции (Oros. V. 21. 3). Консула 83 г. Гая Юния Норбана (чье имя, кстати, значилось в том же списке) месть Суллы настигла на Родосе (App. B. C. I. 91) — нейтралитет острова и его репутация убежища изгнанников диктатора не остановили4. Серторий — может, несколько переоценивая важность своей персоны, а может, и нет — имел с.92 основания опасаться, что его найдут и на островах в Океане. В итоге он пошёл ва-банк, что и привело к известному результату.
Но вернёмся к военным реалиям. В 79—77 гг. Серторий вёл борьбу с явно превосходившим его Метеллом, изматывая врага в партизанской войне на территории Лузитании. Серьёзно ослабив его, он развернул наступление в Ближней Испании и овладел большей её частью.
В это время в Италии, как известно, произошёл мятеж Лепида. В своё время И. Г. Гурин высказывал мнение, что Серторию следовало высадиться на Апеннинском п-ове и принять участие в борьбе с сулланцами5, но позднее счёл, что ситуация не позволяла ему идти на такой риск — в тылу у него оставался Метелл Пий с весьма сильной армией6. К тому же продолжались упорные бои в Кельтиберии7. Наконец, высадка в Италии означала отрыв от испанских баз8, не говоря уже о том, что большинство испанских воинов Сертория явно предпочли бы остаться на родине, как то уже было с Ганнибалом (Pol. III. 35. 6). Напомним, что Ливий допускал в качестве одной из причин поражения армии Гасдрубала Баркида в 216 г. у Ибера нежелание испанцев из его войска побеждать римлян, ибо после этого им пришлось бы покинуть родину и отправиться с карфагенянами в Италию (XXIII. 29. 8). Но даже если бы испанцы и пошли за Серторием на Рим (кстати, его дружинники-девоты обязаны были следовать за ним куда угодно), он стал бы выглядеть предводителем варварских орд уже не только в глазах своих противников, изображавших войну с ним как bellum externum (Plin. NH. VII. 96; Flor. III. 22. 10). По прибытии в Италию мятежному проконсулу пришлось бы подчиниться более знатному Лепиду. В 83—82 гг. Серторий уже имел конфликты с Луцием Сципионом (App. B. C. I. 85) и Гаем Марием Младшим (Plut. Sert. 6. 1; Exup. 8. 49—50), никто не гарантировал его от такой ситуации и сейчас. Наконец, даже соединение инсургентов из Испании с лепиданцами не означало их перевеса над войсками сената (точных данных нет). Всё это заставляет усомниться в конечном успехе совместной борьбы Лепида и Сертория, а потому, последний, вероятно, поступил правильно, оставшись на Пиренейском п-ове.
После разгрома Лепида и прибытия в Испанию армии Помпея судьба Сертория была решена. Противопоставить врагу качественно равных сил он, видимо, не мог. Но насколько эффективно использовал мятежный проконсул то, что у него имелось? Сохранились сведения о плане действий, принятом им накануне кампании 76 или 75 гг. (вопрос о датировке спорен9) (Liv. Per. XCI). Войска с.93 Перперны и Геренния должны были прикрывать восточное побережье Испании от Помпея, Гиртулей противостоял Метеллу на юге, сам же Серторий начал карательную экспедицию против племён беронов и автриконов в верховьях р. Ибер. Этот план Ф. О. Спанн оценил как cunctatio10. Удивляет, впрочем, не столько кунктаторство полководца, сколько решение идти в отдалённые районы на борьбу с отдельными племенами, позиция которых мало что решала. Думается, правильнее в такой ситуации было либо вообще не делить силы, либо находиться в тылу Перперны для страховки на случай его неудачи или завершающего удара, если тому улыбнётся счастье.
После проигрыша кампании 75 г., когда Метелл и Помпей почти полностью отрезали восставших от побережья и оттеснили их во внутренние районы Испании11, Серторию оставалось вести партизанскую борьбу, что он и делал вплоть до своей гибели.
Открытые сражения. Впервые Серторий командовал войсками в крупном сражении во время осады Рима марианцами в 87 г., где ему противостояла закаленная в боях армия Помпея Страбона. В одной из битв, прерванной наступлением ночи, обе стороны потеряли, если верить Орозию, по 600 человек, не добившись успеха (Oros. V. 19. 10—11), а в другой Серторий вынужден был передать часть конницы марианскому военачальнику Милонию и просил Цинну о помощи, но не получил её, что, впрочем, не помешало ему сдержать натиск Помпея (Gran. Lic. 17—18F). Подробностей хода сражений, которые позволяли бы судить нам о тактических способностях Сертория, равно как и данных о численности сторон, у нас нет. Оценку его командования в этих боях затрудняет и то, что его противник, Помпей Страбон, возможно, и не стремился к победе, пока сенат не пообещает ему второе консульство12.
Что касается войны в Испании, то мы располагаем описаниями трёх битв, проведённых в это время Серторием — при Лавроне, Сукроне и Сегонтии13. Проследим их ход, чтобы выяснить, насколько адекватны были действия полководца.
При Лавроне Серторий заманил в засаду фуражиров Помпея и посланный им на помощь легион, создав одновременно угрозу тылу противника, если тот попытается ввести в бой главные силы. Попавшие в засаду были уничтожены, остальная же часть армии Помпея отступила за Ибер (Plut. Sert. 18. 3—6; Pomp. 18. с.94 3; App. B. C. I. 109; Front. Strat. II. 5. 31). По мнению Ф. О. Спанна, Серторий мог организовать преследование Помпея силами лёгкой пехоты и конницы и, если не уничтожить, то ещё более ослабить врага. Но он не сделал этого, и Помпей мог бы сказать словами Цезаря: враги одержали бы победу, если бы ими командовал человек, умеющий побеждать14. По мнению Б. Р. Каца, Серторий, мечтая о возвращении в Рим, не хотел озлоблять сенаторов уничтожением армии Помпея15. Это не более чем догадка. Вряд ли Серторий был так наивен, что стал бы щадить врага ради иллюзорных возможностей соглашения. Думается, что причины происшедшего крылись в другом — основные силы противника так и не вступили в бой, т. е. укрылись в лагере, взять который не представлялось возможным. То, что Помпею удалось беспрепятственно отступить за Ибер, могло объясняться какими угодно обстоятельствами, в том числе и вполне извинительными для Сертория — сведениями мы не располагаем16. Преследование же врага силами лёгкой пехоты и конницы, возможно, и проводилось, но не дало результатов — отразить их атаки для Помпея не составляло труда. Более сложен другой вопрос: почему, когда Помпей начал выводить основные силы на помощь фуражирам и окружённому вместе с ними легиону, Серторий показал ему своих воинов, стоявших на холме и готовых ударить в тыл врагу (Front. Strat. II. 5. 31). Помпей в результате воздержался от атаки, но, может, стоило не предупреждать его об ударе с тыла, а просто нанести его? Но мы не знаем, в каком состоянии находилась армия повстанцев после длительного сражения, особенно если окруженные части Помпея еще не были полностью уничтожены. Не забудем, что для Сертория это было первое сражение такого масштаба (см. ниже). И всё же нельзя исключить, что мятежный проконсул проявил излишнюю осторожность и упустил возможность разгромить Помпея.
В битве при Сукроне Серторий сражался на правом фланге, но затем получил сведения, что Помпей теснит его левое крыло. Прибыв туда, Серторий обратил врага в бегство, а затем вернулся на правый фланг, опрокинутый к тому времени легатом Помпея Луцием Афранием. Воины последнего ворвались в лагерь повстанцев, но подоспевший Серторий выбил их оттуда (Plut. Sert. 19. 2—5; Pomp. 19. 1—3). То, что Серторию не удалось окончательно разгромить врага, вряд ли можно ставить ему в вину — очевидно, воины Помпея успели укрыться в лагере.
Ход битвы при Сегонтии17 не очень ясен. Согласно Аппиану, Серторий возглавил ту часть армии, которая сражалась с Помпеем, а бой с Метеллом поручил Перперне. Одно это решение уже весьма странно: Перперна не прославился особыми талантами, тем не менее именно он был поставлен против столь опасного врага. Серторий лично участвовал в бою — вероятно, возглавив атаку конницы18 — с.95 и добился успеха, ибо его воины перебили 6000 врагов, потеряв сами вдвое меньше. Из армии Перперны погибло 5000 человек, о потерях Метелла не сообщается, но в целом Аппиан явно намекает на поражение Перперны (B. C. I. 110). Затем развернулось сражение между Серторием и Метеллом. Повстанцы начали одолевать, Метелл был ранен, но затем его воины оттеснили врага и нанесли ему поражение (Plut. Sert. 21. 1—3)19. На следующий день Серторий попытался отрезать лагерь Метелла рвом, но ему помешал Помпей (App. B. C. I. 110). Инсургентам пришлось отступить.
Формально Серторий потерпел под Сегонтией неудачу, но вышел из битвы с честью, его армия сохранила боеспособность. Следует также иметь в виду, что ему пришлось сразиться с объединёнными силами врага, видимо, качественно превосходившими его разношёрстную армию — основная часть римско-италийских воинов, более пригодных для римской тактики, погибла в предыдущих схватках20, кельтиберы же, на чьей земле произошла битва, вряд ли могли на равных сражаться в чистом поле с легионерами, побед такого рода, во всяком случае, за ними давно уже не числилось. Исходом баталии мог стать полный разгром повстанцев, но Серторию удалось избежать этого. Однако важным просчётом мятежного проконсула было то, что он вообще позволил врагу принудить его вступить в схватку (ἠναγκάσθη συμβαλεῖν αὐτοῖς… σιτολογίαν — Sert. 21. 1). Тем самым Серторий не соблюл правило Мария, согласно которому настоящий полководец не должен давать сражение против своей воли (Plut. Mar. 33. 2). Не исключено, впрочем, что его заставили принять бой собственные воины, которые были уверены в своем превосходстве над врагом21 (см.: Front. Strat. II. 1. 3)22.
Решительного успеха Серторий добился лишь в сражении на р. Бетис (совр. Гвадалкивир) в 80 г., где он разбил легионы23 наместника Дальней Испании Луция Фуфидия (Sall. Hist. I. 108). При этом, если верить Плутарху, он имел лишь 8000 человек, из них 4700 — лузитаны (Sert. 12. 2). Саллюстий пишет, что Фуфидий оказался в невыгодной позиции — враг находился на более высоком берегу, причём имелась всего одна переправа через реку (loc. cit.). В итоге сражения наместник потерял будто бы только убитыми 2000 римлян24, а значительная часть с.96 Бетики оказалась в руках повстанцев25. Более ему удача уже так не улыбалась: в сражениях 76—75 гг. он имел дела с куда более опасными врагами — Метеллом и Помпеем, да и таким позиционным перевесом, судя по всему, не располагал. В этих условиях особенно остро должно было сказаться качественное превосходство войск сената. К тому же при Лавроне, Сукроне и Сегонтии участвовали с обеих сторон силы вдвое-втрое бо́льшие, чем при Бетисе. Опыта столь масштабных сражений Серторий не имел.
Партизанская тактика. Серторий был единственным из римских полководцев, кто показал себя мастером партизанской войны. Причём он, судя по Плутарху, специально изучал местность во время охоты или прогулок. В этом Серторий вольно или невольно следовал примеру Филопемена, который при прогул