с.262 В 2004—2009 г. производилось доисследование скифского царского Александропольского кургана у с. Петриковка Солонянского р-на Днепропетровской обл.1
Александропольский курган (Луговая Могила) был раскопан в 1852—1856 гг. В 1852—1854 гг. под руководством А. В. Терещенко в основном была исследована насыпь кургана высотой более 21 м. В 1855—1856 гг. А. Е. Люценко завершил исследование основания насыпи и произвел раскопки сложных погребальных сооружений кургана ниже уровня материка, а также многочисленных подземных ходов, вероятно, грабительских2. М. И. Ростовцев выделил здесь три гробницы. Насыпь Александропольского кургана, в отличие от всех остальных, исследованных во второй половине XIX — начале XX ст., была с.263 раскопана полностью и, как полагал М. И. Ростовцев, образцово для того времени3.
Возвращение после почти 150-летнего перерыва к полевым исследованиям, казалось бы, полностью раскопанного памятника, было обусловлено рядом обстоятельств.
Необычность стиля отдельных вещей, а также разнообразные антропологические материалы из кургана в сочетании с весьма поздней общей датировкой комплекса Александропольского кургана обусловили его особое положение в скифоведении. Восточный характер ряда находок и сходство антропологического типа нескольких «царских» черепов из Александропольского кургана с савроматскими из Нижнего Поволжья4 послужили основой для целого ряда достаточно радикальных гипотез. М. И. Ростовцев выделил несколько вещей из Александрополя нового типа и стиля (некоторые уздечные наборы, поясной крючок, ручку деревянного сосуда в виде кабана, навершие в форме трезубца-полумесяца с воронами). В этой связи он полагал, что «Александропольский курган закрывает старую скифскую серию и открывает новую, с новым притоком восточных элементов, иного типа, чем те, которые господствовали на юге России в скифский период»5.
Т. Сулимирский на основе ряда находок в скифских курганах Северного Причерноморья, как он считал, восточного типа6, материалов нижнеднепровских поселений, которые по его данным были разрушены в самом конце V или начале IV в. до н. э.7, а также антропологических материалов из Александропольского кургана8, полагал, что в начале IV в. до н. э. в Причерноморской Скифии произошла замена правящей верхушки скифов царских Геродота сарматами (савроматами), продвинувшимися сюда из Нижнего Поволжья, которые подчинили рядовое скифское население и постепенно смешались с ним9. Весьма своеобразный восточный стиль некоторых уздечных наборов из Александрополя, по мнению А. Ю. Алексеева, свидетельствует о новом направлении контактов со Средней Азией, сложившихся с.264 в Причерноморской Скифии в конце IV в. до н. э. в связи с походами Александра Великого10.
По традиции, идущей от М. И. Ростовцева, Александропольский курган считается наиболее поздним среди курганов высшей скифской знати в Северном Причерноморье. Дата кургана была определена М. И. Ростовцевым по датировке чернолаковой пиксиды из Центральной гробницы. Эта пиксида, по его мнению, датировалась первой половиной III в. до н. э.11 или, как он считал позднее — началом III в. до н. э.12 Кроме пиксиды в Центральной гробнице были найдены две горловины гераклейских амфор, одна из которых имела клеймо ΑΨΟΓΟ. Во впускной Северо-восточной гробнице найдены еще две гераклейских амфоры с клеймами ΕΤΥ | ΜΟΥ и ΜΗ. Эти клейма, как и сам курган, И. Б. Брашинский, следуя в целом за М. И. Ростовцевым, датировал первой четвертью III в. до н. э.13
Со временем назрела необходимость удревнения кургана, обусловленная более ранней датировкой найденных в нем вещей. М. И. Артамонов отнес Александрополь ко времени около 300 г. до н. э.14 Н. А. Онайко датировала клейма амфор из кургана не позднее конца IV в. до н. э., пиксиду — концом IV — началом III вв. до н. э., а бляшки и другие вещи кургана в пределах IV в. до н. э.15 В. И. Пругло на основании находок аналогичных клейм в зольнике в Мирмекии отнесла Александрополь к третьей четверти IV в., не позднее 320 г. до н. э.16 А. И. Мелюкова, с учетом изменений в датировке керамических клейм, датировала центральную гробницу Александропольского кургана с подзахоронением в нее — серединой-второй половиной с.265 IV в. до н. э., а боковую гробницу считала одной из самых поздних в царских курганах Нижнего Приднепровья и датировала в пределах конца IV — первой четверти III в. до н. э.17 Позднее А. Ю. Алексеев датировал керамику из кургана последней третью IV в., не позже рубежа IV—III вв. до н. э. и курган в целом — в пределах последней трети, более склоняясь к последней четверти столетия. Исходя из собственной поздней датировки центральной гробницы Чертомлыка 329/328 гг. до н. э. (по «историко-биографическому методу»), он полагает, что первичное захоронение Александрополя было совершено вскоре после этой даты, около 320 г. до н. э., а последнее погребение в Александрополе — в конце IV в. до н. э. или около 300 г. до н. э.18
В свое время С. Ю. Монахов принимал хронологию мирмекийского зольника, предложенную В. И. Пругло, и датировал александропольские клейма, а также и курган 330-ми гг. до н. э.19 Позднее он отнес амфоры из боковой гробницы ко II или к III типу гераклейской тары и нашел им аналогии в комплексах середины столетия — третьей — начала последней четверти IV в. до н. э., где они имеют другие клейма. Клейма ΑΨΟΓΟ, нанесенные одним штампом на амфорах II типа, обнаруженные в ряде курганов, по мнению С. Ю. Монахова, широко датируются в пределах второй половины IV в. до н. э. Клеймо ΜΗ до сих пор остается чрезвычайно редким и в комплексных находках не встречено. Значительно больше находок клейм ΕΤΥ | ΜΟΥ. Известен и ряд комплексных находок, которые, по мнению С. Ю. Монахова, указывают на датировку клейм Апсога и Этюма второй половиной последней четверти IV в. до н. э.20 В последнее время С. Ю. Монахов выделил группу находок поздних гераклейских амфор типа II-A-2 с клеймами Этюма разных штампов. В целом С. Ю. Монахов полагает, что группа амфор с клеймами Этюма по всей совокупности материалов датируется в пределах конца IV — начала III вв. до н. э.21
Таким образом, дата Александропольского кургана, в зависимости от датировок керамических находок, определялась в достаточно широких пределах второй половины IV — начала III вв. до н. э. Учитывая с.266 тесную связь комплекса находок из кургана с комплексами других царских скифских курганов Северного Причерноморья, в настоящее время твердо датируемых серединой-третьей четвертью IV в. до н. э.22, уточнение даты Александрополя представлялось чрезвычайно важным.
Кроме этого, доисследование в 1970-х — начале 1990-х гг. ряда скифских царских курганов, раскопанных в дореволюционный период (Огуз, Чертомлык, 1-й Мордвиновский и Рыжановский, курганы Н. И. Веселовского возле Лепетихи), показало высокую вероятность открытия новых объектов, не обнаруженных в ходе старых раскопок.
Имелось еще несколько обстоятельств, требующих доисследования Александрополя. Работы середины XIX века были первым опытом раскопок большого кургана в степях Северного Причерноморья. Было трудно понять, насколько полно проведены эти работы. Так, точно известно, что ров кургана не исследовался вообще, а как показали новейшие раскопки скифских курганов, именно во рвах сохраняются остатки поминальных тризн в виде скоплений развалов амфор и различных иных вещевых приношений. В кургане такого уровня, как Александропольский, тризна, многочисленные и разнообразные находки из которой были найдены еще в 1851—1856 гг. среди камней крепиды (что собственно и привлекло внимание к кургану и привело к его раскопкам) можно было рассчитывать и на мощные остатки тризны также и во рву кургана. Кроме того, вызывало сомнения то обстоятельство, что на существующем плане Александропольского кургана все обнаруженные в нем подземелья оказались смещенными под северную половину насыпи.
Доисследование Александропольского кургана представлялось и необходимым, и весьма перспективным. Поэтому задачей наших исследований и были прежде всего поиски остатков тризны во рву, который так и остался неисследованным. Предполагалось также и повторное исследование всей площади подкурганного пространства с повторным открытием уже известных погребальных сооружений.
Александропольский курган к началу работ в 2004 г. представлял собой округлое пространство диаметром 80—90 м, изрытое различными ямами, совпадавшими с уже известными подземельями кургана лишь отчасти. Это бывшее подкурганное пространство окружал отвал высотой до 3—4 м и шириной до 50 м, образованный массой грунта, вывезенного с кургана при раскопках в XIX ст. В 2004—2009 гг. были проведены масштабные раскопки, в результате которых было установлено местонахождение околокурганного рва, его общий диаметр около 110 м и глубина на различных участках в пределах 1.7—3.3 м от уровня материка при ширине 2.4—5.0 м. Обнаружены западный и восточный проходы во рву шириной 3.6—4.0 м на уровне материка.
Заполнение рва на всех исследованных участках имело единую структуру. На глубине 0.8—1.2 м от уровня материка везде залегал слой с.267 камней до 0.2—0.7 м в поперечнике, — результат оплыва камней из крепиды в ров, порой значительный по объему. Камни в оплыве лежали дуговидным в сечении слоем до 0.5 м толщиной в центре. Среди камней встречались немногочисленные отдельные обломки амфор и кости животных, крайне редко металлические изделия. Ниже слоя камней до самого дна какие-либо находки отсутствовали, и нижняя часть заполнения рва была заполнена плотным преимущественно глинистым затечным грунтом с отдельными тонкими прослойками чернозема. Как ни странно, ров Александропольского кургана содержит очень мало обломков амфор и костей животных, в отличие от всех остальных скифских курганов Северного Причерноморья, где основная часть остатков поминальных тризн обнаружена именно во рвах.
Как выяснилось благодаря, в общем-то, случайности, могучая тризна Александропольского кургана находилась не во рву, а за пределами кургана. В 2004 г. для определения топографии кургана на местности от краев подкурганного пространства были прокопаны 8 радиальных траншей, направленных по основным и промежуточным сторонам света, с целью обнаружения околокурганного рва и таким образом определения пределов подкурганной площади. В большинстве траншей ров был обнаружен, и после этого дальнейшая пробивка таких траншей прекращалась, поскольку цель считалась достигнутой. Но в траншеях № 3 и № 4 ров обнаружен не был и траншеи продлевались до тех пор, пока глубина позволяла выбрасывать землю наверх. В результате в конце траншеи № 3 был обнаружен практически сплошной слой фрагментов амфор, перемежавшихся с немногочисленными костями животных. В целом траншея достигла длины 30.5 м, и до самого ее конца продолжался слой амфорных фрагментов, уходивший далее в торцевой борт. В траншее № 4 не было обнаружено ничего.
При переносе данных инструментальной съемки на топографическую основу выяснилось, что траншеи № 3 и № 4 вышли за пределы околокурганного рва на расстояние до 15 м и, как выяснили дальнейшие раскопки, обе эти траншеи точно попали в западный и восточный проходы во рву, известные по описаниям Александропольского кургана XIX ст. (Рис. 1). Так была обнаружена околокурганная тризна, расположенная за пределами рва с западной стороны кургана и установлено отсутствие таковой с его восточной стороны.
В целом на протяжении шести сезонов 2004—2009 гг. установлено, что остатки тризны за пределами рва в районе западного прохода начиналась в 1.5—2 м от внешнего края рва и на протяжении последующих 8—8.5 м залегали практически сплошным слоем. Далее концентрация резко снижалась, находки становились единичными и полностью прекращались в 16—17 м от рва. Тонкий слой с остатками тризны залегал на уровне древней околокурганной поверхности.
В целом остатки огромной поминальной тризны Александропольского кургана находились за пределами рва и залегали вдоль западной стороны кургана широкой дуговидной полосой шириной до 15 м на протяжении около 110 м (рис. 2). Характер распространения остатков поминальной тризны на протяжении полосы был неравномерным. с.268 На протяжении около 20 м возле западного прохода это был сплошной слой фрагментов амфор и костей животных. Далее к северу и югу высокая концентрация остатков наблюдалась только возле человеческих погребений. В целом площадь распространения поминальной тризны составляла 2491.8 м2(рис. 2).
В составе тризны, безусловно, господствовали фрагменты амфор, иногда крупные части, вплоть до целых горловин и днищ. Каждый последующий сезон приносил значительное число новых фрагментов от амфор, найденных в предшествующий год. Каждую зиму приходилось производить полную сверку вновь найденных фрагментов с уже имеющимися амфорами или группами фрагментов, выделенных в отдельные сосуды. В целом зафиксирован весьма значительный разброс частей конкретных амфор — на расстоянии до 20 м. Степень сохранности каждого из сосудов весьма различна — от собирающихся полностью, на 2/3, 1/2, 1/3 и менее, до всего нескольких фрагментов от одной амфоры. Поэтому можно полагать, что фрагменты амфор, найденные в XIX ст. среди камней крепиды кургана, а также в его насыпи являются результатом именно этого разброса.
Сравнительно немногочисленными были находки в тризне костей животных (лошадь, бык, овца и коза, свинья домашняя, собака, благородный олень, заяц-русак, а также и неведомая птица по определениям О. П. Журавлева). А. В. Терещенко среди камней крепиды кургана отмечал находки костей лошади, быка, овцы, а также оленьи рога23.
В составе тризны встречены несколько фрагментов скифских лепных сосудов, немногочисленные металлические изделия — бронзовые и железный трехлопастные и трехгранные наконечники стрел, бронзовая ворварка, детали и украшения конской узды (удила, псалии, колокольчик, бронзовая бляшка), железные П-образные скобы, гвозди, а также скол стеклянной поделки. В промежутке между внешним краем рва и началом тризны за рвом, вблизи западного прохода, на площади около 1 м2 обнаружено скопление мелких штампованных нашивных бляшек, лежавших беспорядочно в грязевом слое древней околокурганной поверхности. Вероятно, здесь в процессе отправления тризны было втоптано в грязь женское покрывало или накидка, украшенная бляшками четырех типов24. Три из них, — в виде мужской личины, фигурки львицы и бантика, — представлены в находках в Центральной гробнице Александропольского кургана и подзахоронении в нее25. Благодаря этой находке представляется возможность увидеть живьем уникальные александропольские бляшки с изображением лежащей львицы. Нечто подобное найдено только в Центральной с.269 гробнице Огуза, но иного сюжета — хищник в полуприсевшем положении, в изготовке к прыжку, с высоко поднятым изогнутым хвостом26.
Новым для Александропольского кургана и для Северного Причерноморья являются