Некоторые современные тенденции в изучении экономики Боспорского государства IV в. до н. э.

с.308 Мно­го лет назад М. И. Ростов­цев назвал IV в. до н. э. «бла­го­сло­вен­ным вре­ме­нем» эллин­ства на север­ном бере­гу Чер­но­го моря¹. Столь же оче­вид­но и дру­гое — это был так­же «золо­той век» вар­вар­ских наро­дов Север­но­го При­чер­но­мо­рья, что весь­ма ярко демон­стри­ру­ет одну любо­пыт­ную зако­но­мер­ность исто­ри­че­ско­го про­цес­са в реги­оне, заклю­чаю­щу­ю­ся в некой син­хрон­но­сти, одно­на­прав­лен­ной рит­мич­но­сти в раз­ви­тии гре­че­ских государств, с одной сто­ро­ны, и мест­ных пле­мен, с дру­гой². Мож­но счи­тать почти обще­при­знан­ным, что Бос­пор­ское государ­ство в систе­ме гре­ко-вар­вар­ских вза­и­моот­но­ше­ний север­но­го Пон­та игра­ло осо­бую, в выс­шей сте­пе­ни важ­ную роль, что наи­бо­лее отчет­ли­во про­яви­лось имен­но в IV в. до н. э. Обще­из­вест­но так­же, что база архео­ло­ги­че­ских источ­ни­ков для это­го вре­ме­ни чрез­вы­чай­но широ­ка — бога­тые кур­га­ны и рядо­вые могиль­ни­ки, про­цве­таю­щие горо­да и скром­ные сель­ские посе­ле­ния, пре­до­став­ля­ют для иссле­до­ва­те­ля самые раз­но­об­раз­ные и мно­го­чис­лен­ные мате­ри­а­лы.

Тем не менее, мно­гие вопро­сы, свя­зан­ные с пони­ма­ни­ем бос­пор­ской исто­рии IV в. до н. э., оста­ют­ся ост­ро дис­кус­си­он­ны­ми, при этом все они в той или иной сте­пе­ни упи­ра­ют­ся в пони­ма­ние осо­бен­но­стей раз­ви­тия эко­но­ми­ки Бос­пор­ско­го государ­ства. В сово­куп­но­сти про­блем эко­но­ми­че­ской исто­рии Бос­по­ра попы­та­ем­ся вычле­нить две наи­бо­лее акту­аль­ные для совре­мен­ной нау­ки и, без­услов­но, вза­и­мо­свя­зан­ные состав­ля­ю­щие: состо­я­ние зер­но­во­го потен­ци­а­ла Спар­то­кидов и, соот­вет­ст­вен­но, уро­вень раз­ви­тия бос­пор­ской тор­гов­ли со Сре­ди­зем­но­мо­рьем, с одной сто­ро­ны, и вар­вар­ским миром, с дру­гой.

Нет сомне­ний, что с актив­ным осво­е­ни­ем сель­ско­хо­зяй­ст­вен­ных терри­то­рий Восточ­но­го Кры­ма и Таман­ско­го полу­ост­ро­ва в IV в. до н. э. и, как след­ст­вие это­го, с уве­ли­че­ни­ем мас­сы товар­но­го хле­ба в руках бос­пор­ских вла­дык, самым тес­ным обра­зом был свя­зан рас­цвет с.309 хлеб­ной тор­гов­ли Бос­по­ра³. Сведе­ния антич­ных авто­ров о бос­пор­ском хлеб­ном экс­пор­те в Сре­ди­зем­но­мо­рье, преж­де все­го, в Афи­ны, мно­го­крат­но рас­смот­ре­ны в науч­ной лите­ра­ту­ре⁴, тем не менее, еще раз сле­ду­ет обра­тить вни­ма­ние на боль­шой мас­штаб поста­вок: Демо­сфен сооб­ща­ет, что при Лев­коне I с Бос­по­ра в Афи­ны еже­год­но выво­зи­лось 400 тысяч медим­нов хле­ба (Dem. XX. 32); при пере­сче­те в мет­ри­че­скую систе­му мер это состав­ля­ет более 16 тыс. т, Стра­бон гово­рит даже о еди­новре­мен­ном выво­зе 2100 тысяч медим­нов (VII. 4. 6), то есть око­ло 90 тыс. т. По мне­нию В. Ф. Гай­ду­ке­ви­ча, сум­мар­ный еже­год­ный хлеб­ный экс­порт Бос­по­ра в рас­смат­ри­вае­мое вре­мя мог состав­лять 800 тысяч медим­нов, ины­ми сло­ва­ми, око­ло 33 тыс. т⁵, и с таким заклю­че­ни­ем вполне мож­но согла­сить­ся.

В резуль­та­те палео­бота­ни­че­ских иссле­до­ва­ний, актив­но про­во­див­ших­ся с 70-х гг. про­шло­го века, в пони­ма­нии осо­бен­но­стей бос­пор­ской хлеб­ной тор­гов­ли появи­лись весь­ма важ­ные новые аспек­ты. Име­ю­щи­е­ся мате­ри­а­лы поз­во­ля­ют доста­точ­но уве­рен­но судить о соста­ве зла­ко­вых и дру­гих куль­тур, куль­ти­ви­ро­вав­ших­ся гре­ка­ми в рай­оне Бос­по­ра. Мож­но ука­зать в свя­зи с этим, что набор куль­тур­ных рас­те­ний, кото­рые выра­щи­ва­лись гре­ка­ми мет­ро­по­лии, обыч­но назы­ва­ет­ся сре­ди­зем­но­мор­ской «три­а­дой» (вино­град, олив­ки, зла­ко­вые) или же «квар­те­том», когда в него вклю­ча­ют­ся бобо­вые⁶. В усло­ви­ях Север­но­го При­чер­но­мо­рья этот состав по при­чине суро­во­сти мест­но­го с.310 кли­ма­та сра­зу транс­фор­ми­ро­вал­ся в «дуэт»: зла­ко­вые и бобо­вые⁷. В IV в. до н. э. этот севе­ро­при­чер­но­мор­ский «дуэт» еще, без­услов­но, сохра­нял­ся, при этом есть все осно­ва­ния счи­тать, что из зла­ко­вых на Бос­по­ре очень рано ста­ли выра­щи­вать в основ­ном голо­зер­ную пше­ни­цу (Tri­ti­cum aes­ti­vum L.) и плен­ча­тый ячмень (Hor­deum vul­ga­re)⁸, то есть те куль­ту­ры, кото­рые были харак­тер­ны и для дру­гих гре­че­ских цен­тров Север­но­го При­чер­но­мо­рья⁹. Сре­ди бобо­вых повсе­мест­но пред­став­ле­ны чече­ви­ца, бобы, вика эрви­лия и др.

Осо­бая роль в зем­ледель­че­ской эко­но­ми­ке гре­че­ских государств реги­о­на, без­услов­но, при­над­ле­жа­ла голо­зер­ной (мяг­кой) пше­ни­це, имен­но она ста­ла глав­ным пред­ме­том зер­но­во­го экс­пор­та из Север­но­го При­чер­но­мо­рья¹⁰; весь­ма веро­ят­но, что Тео­фраст име­но­вал эту куль­ту­ру «пон­тий­ской пше­ни­цей» (HP. VIII. 4. 3—5). Такое поло­же­ние объ­яс­ня­ет­ся тем, что в усло­ви­ях Сре­ди­зем­но­мо­рья этот сорт про­из­рас­та­ет не очень хоро­шо, а потреб­ность в нем, как пред­став­ля­ет­ся, была весь­ма суще­ст­вен­ной, посколь­ку полу­чае­мый из мяг­кой пше­ни­цы хлеб, как спра­вед­ли­во счи­та­ет­ся, явля­ет­ся сво­его рода вер­ши­ной сре­ди про­дук­тов пита­ния, полу­чае­мых из зла­ко­вых куль­тур. В Древ­ней Гре­ции он сто­ил весь­ма доро­го и в боль­шин­стве поли­сов, веро­ят­нее все­го, был досту­пен лишь пред­ста­ви­те­лям эли­ты¹¹. По этой при­чине тор­гов­ля мяг­кой пше­ни­цей для коло­ний север­но­го бере­га Чер­но­го моря была очень выгод­ной, ее постав­ки в мет­ро­по­лию сра­зу мог­ли при­не­сти весь­ма ощу­ти­мую мате­ри­аль­ную выго­ду. При­зна­ние это­го фак­та, на мой взгляд, совсем не озна­ча­ет того, что гре­ки севе­ро­при­чер­но­мор­ских коло­ний из про­дук­тов зем­леде­лия постав­ля­ли с.311 в Сре­ди­зем­но­мо­рье исклю­чи­тель­но доро­гую пше­ни­цу. Конеч­но, очень сомни­тель­но, что на внеш­ние рын­ки выво­зи­лись бобо­вые (чече­ви­ца или вика эрви­лия), хотя извест­но, что в нелег­кие вре­ме­на вика, обыч­но исполь­зо­вав­ша­я­ся на корм скоту, про­да­ва­лась в Атти­ке в каче­стве про­дук­та пита­ния (Dem. XXII. 15). Ячмень же, хоть и счи­та­ет­ся совре­мен­ны­ми иссле­до­ва­те­ля­ми кор­мо­вой куль­ту­рой¹², Тео­фра­с­том был при­чис­лен к хлеб­ным рас­те­ни­ям (HP. VIII. 1. 1). Как пред­став­ля­ет­ся, он вполне мог стать пред­ме­том экс­пор­та из Север­но­го При­чер­но­мо­рья. Демо­сфен оста­вил свиде­тель­ство, что в Афи­нах и Пирее ячмен­ную муку порой мож­но было достать с нема­лым трудом, «в дав­ке» (Dem. XXXIV. 37), а ведь в Древ­ней Гре­ции имен­но Атти­ка была стра­ной самой уро­жай­ной на ячмень (Theophr. HP. VIII. 8. 2). Извест­но так­же, что опре­де­лен­ный сорт ячмен­ной муки при­во­зи­ли в Элла­ду из Егип­та, прав­да она исполь­зо­ва­лась для совер­ше­ния жерт­во­при­но­ше­ний (Theophr. HP. VIII. 2. 7), но это, конеч­но, не может исклю­чать импор­та дру­гих сор­тов ячме­ня для исполь­зо­ва­ния в каче­стве пище­вой или кор­мо­вой куль­ту­ры.

В послед­нее вре­мя вопрос о бос­пор­ской хлеб­ной тор­гов­ле со Сре­ди­зем­но­мо­рьем, преж­де все­го, Афи­на­ми был под­верг­нут серь­ез­ной реви­зии со сто­ро­ны В. Д. Куз­не­цо­ва¹³. С неко­то­ры­ми его поло­же­ни­я­ми сле­ду­ет пол­но­стью согла­сить­ся, — дей­ст­ви­тель­но, некри­ти­че­ское вос­при­я­тие тра­ди­ции при­во­дит к суще­ст­во­ва­нию насто­я­щей науч­ной мифо­ло­гии. Автор, без­услов­но, прав в том, что толь­ко дес­по­ти­че­ские режи­мы, каким сле­ду­ет при­знать и прав­ле­ние Спар­то­кидов, мог­ли сосре­дото­чить в руках пра­вя­щей дина­стии огром­ные мате­ри­аль­ные богат­ства и, в част­но­сти, постав­лять на внеш­ний рынок круп­ные пар­тии зер­на¹⁴. Он при­зна­ет, что циф­ра бос­пор­ско­го хлеб­но­го экс­пор­та в Афи­ны (400 тыс. медим­нов), кото­рую при­во­дит Демо­сфен, вполне реаль­на, но она не озна­ча­ет того, что столь круп­ные пар­тии зер­на выво­зи­лось еже­год­но, более того, о регу­ляр­но­сти и объ­е­мах это­го выво­за, по мне­нию В. Д. Куз­не­цо­ва, мы вооб­ще ниче­го не зна­ем¹⁵. С послед­ним поло­же­ни­ем уже мож­но поспо­рить. Демо­сфен свиде­тель­ст­ву­ет, что Лев­кон посто­ян­но ока­зы­вал афи­ня­нам бла­го­де­я­ния (XX. 30). По его сло­вам, всем граж­да­нам Афин было извест­но, что «хлеб, при­во­зи­мый водою из Пон­та, по коли­че­ству рав­ня­ет­ся все­му, при­во­зи­мо­му из про­чих рын­ков» (XX. 31; перев. И. П. Цвет­ко­ва). Это­му свиде­тель­ству В. Д. Куз­не­цов не при­да­ет ника­ко­го зна­че­ния, а оно, на мой взгляд, очень пока­за­тель­но. Вряд ли мож­но пола­гать, что зна­ме­ни­тый ора­тор, высту­пая в народ­ном собра­нии, мог слиш­ком силь­но при­укра­сить фак­ты, пре­уве­ли­чить зна­че­ние поста­вок хле­ба с Бос­по­ра с.312 и т. д., ско­рей он гово­рил о вещах обще­из­вест­ных для граж­дан, так ска­зать, бес­про­иг­рыш­ных в его логи­че­ских постро­е­ни­ях.

Само собой оче­вид­но, что зер­но­вой потен­ци­ал Спар­то­кидов не был без­гра­нич­ным. Кос­вен­ным обра­зом на это ука­зы­ва­ет свиде­тель­ство Демо­сфе­на о том, что в силу хоро­ших отно­ше­ний Лев­ко­на с Афи­на­ми пер­вы­ми гру­зи­лись кораб­ли, кото­рые направ­ля­лись имен­но в этот город (Dem. XX. 31). Бос­пор­ско­го хле­ба на всех явно не хва­та­ло, к тому же вся­ко­го рода при­род­ные или воен­но-поли­ти­че­ские ката­клиз­мы мог­ли силь­но услож­нить эту ситу­а­цию. Тем не менее, име­ю­щи­е­ся фак­ты поз­во­ля­ют счи­тать, что Бос­пор в IV в. до н. э. был пер­вой жит­ни­цей для Афин, затем уже сле­до­ва­ли Еги­пет и Сици­лия¹⁶. В кол­лек­тив­ном созна­нии афи­нян Бос­пор в это вре­мя высту­пал как сво­его рода «кор­ми­лец», и такое пред­став­ле­ние сохра­ня­лось вплоть до кон­ца пер­вой чет­вер­ти III в. до н. э.¹⁷ Ины­ми сло­ва­ми, име­ю­щи­е­ся дан­ные все-таки поз­во­ля­ют счи­тать, что постав­ки хле­ба в Афи­ны с Бос­по­ра были регу­ляр­ны­ми и доста­точ­но круп­ны­ми. Рас­че­ты коли­че­ства зер­на, кото­рое, по мне­нию В. Д. Куз­не­цо­ва, соби­ра­ли бос­пор­ские зем­ледель­цы и кото­рое за выче­том потреб­ля­е­мо­го на месте оста­ва­лось для про­да­жи¹⁸, очень важ­ны, но все-таки весь­ма услов­ны¹⁹. К тому же Спар­то­киды вполне мог­ли пер­вы­ми вопло­тить на прак­ти­ке извест­ное рос­сий­ское пра­ви­ло — «мень­ше есть, но боль­ше выво­зить». Мож­но пред­по­ло­жить так­же, что в усло­ви­ях неуро­жа­ев, кото­рые, конеч­но, пери­о­ди­че­ски име­ли место на Бос­по­ре, Спар­то­киды для сохра­не­ния зер­но­во­го экс­пор­та на обыч­ном уровне актив­ным обра­зом исполь­зо­ва­ли постав­ки хле­ба с терри­то­рий, насе­лен­ных вар­вар­ски­ми зем­ледель­че­ски­ми пле­ме­на­ми.

Если обра­тить­ся к вза­и­моот­но­ше­ни­ям Бос­по­ра с вар­ва­ра­ми, то еще совсем недав­но гипо­те­за о постав­ках товар­но­го хле­ба Спар­то­кидам с вар­вар­ских терри­то­рий пред­став­ля­лась почти бес­спор­ной. Под­власт­ные пле­ме­на, как пред­по­ла­га­лось, обла­га­лись опре­де­лен­ной данью²⁰, а неза­ви­си­мые постав­ля­ли хлеб в обмен на все­воз­мож­ные гре­че­ские това­ры. Како­ва была роль вар­вар­ских пле­мен в попол­не­нии зер­но­во­го потен­ци­а­ла Спар­то­кидов, судить было очень труд­но, но счи­та­лось, что она была доволь­но замет­ной²¹. В про­тив­ном слу­чае почти с.313 невоз­мож­но было внят­но объ­яс­нить фено­мен мас­со­во­го вво­за антич­ной про­дук­ции на отда­лен­ные терри­то­рии «хин­тер­лан­да». В прин­ци­пе, и сей­час вряд ли воз­мож­но оспа­ри­вать точ­ку зре­ния, что все антич­ные цен­тры, а в осо­бен­но­сти Бос­пор Ким­ме­рий­ский, в это вре­мя раз­ви­ва­ли актив­ную, очень выгод­ную для себя тор­гов­лю с вар­вар­ским миром. Пик антич­ной тор­гов­ли со ски­фа­ми и дру­ги­ми пле­ме­на­ми явно при­хо­дит­ся на IV в. до н. э.²² В отно­ше­нии скиф­ских вождей даже пред­по­ла­га­лось, что они мог­ли постав­лять в антич­ные цен­тры хлеб, полу­чен­ный от под­власт­ных им зем­ледель­че­ских пле­мен, а так­же выпол­нять посред­ни­че­скую роль в постав­ках хле­ба из рай­о­нов лесо­сте­пи на рын­ки При­чер­но­мо­рья²³. Одним из важ­ных осно­ва­ний для подоб­но­го рода заклю­че­ний слу­жи­ло и, в общем, про­дол­жа­ет слу­жить свиде­тель­ство Геро­до­та о том, что неко­то­рые зем­ледель­че­ские пле­ме­на выра­щи­ва­ли хлеб для про­да­жи (Hdt. IV. 18. 2).

В послед­ние деся­ти­ле­тия эта попу­ляр­ная в совет­ское вре­мя гипо­те­за под­верг­лась реши­тель­но­му пере­смот­ру. Важ­ней­шим осно­ва­ни­ем для реви­зии ста­ли резуль­та­ты палео­бота­ни­че­ских иссле­до­ва­ний, нагляд­но про­де­мон­стри­ро­вав­шие, что в лесо­сте­пях Север­но­го При­чер­но­мо­рья в скиф­ское вре­мя основ­ной хлеб­ной куль­ту­рой была плен­ча­тая пше­ни­ца-дву­зер­нян­ка (Tri­ti­cum di­coc­cum), кото­рую еще назы­ва­ют пол­бой²⁴. Эта куль­ту­ра, как счи­та­ет­ся, не очень удоб­на для экс­пор­та²⁵.

Дан­ное палео­бота­ни­че­ское откры­тие, на мой взгляд, полу­чи­ло слиш­ком ниги­ли­сти­че­скую оцен­ку в совре­мен­ной науч­ной лите­ра­ту­ре²⁶. А. Н. Щег­лов, к при­ме­ру, по это­му пово­ду заме­тил: «Если какое-то коли­че­ство хле­ба и мог­ло при­об­ре­тать­ся гре­че­ски­ми посе­лен­ца­ми у насе­ле­ния лесо­степ­ной зоны (такое пред­по­ло­же­ние допу­сти­мо), то толь­ко для сво­их нужд, по-види­мо­му, эпи­зо­ди­че­ски и в очень неболь­ших объ­е­мах»²⁷. Скла­ды­ва­ет­ся впе­чат­ле­ние, что сре­ди спе­ци­а­ли­стов с.314 посте­пен­но утвер­жда­ет­ся мне­ние о том, что про­бле­ма гре­ко-вар­вар­ской хлеб­ной тор­гов­ли вооб­ще закры­та, что в ее изу­че­нии уже постав­ле­на послед­няя точ­ка, что этой тор­гов­ли, в прин­ци­пе, нико­гда и не было. С этим, одна­ко, невоз­мож­но согла­сить­ся, посколь­ку име­ю­щи­е­ся фак­ты поз­во­ля­ют пред­по­ла­гать, что в хлеб­ном экс­пор­те гре­че­ских цен­тров мно­гое зави­се­ло от ситу­а­ции на терри­то­ри­ях рас­се­ле­ния вар­вар­ских зем­ледель­че­ских пле­мен. В свя­зи с этим мож­но ука­зать на хоро­шо извест­ное свиде­тель­ство Демо­сфе­на из речи «Про­тив Фор­ми­о­на по делу о зай­ме» о серь­ез­ных затруд­не­ни­ях в бос­пор­ской тор­гов­ле, вызван­ных вой­ной со ски­фа­ми (Dem. XXXIV. 8. 22). Очень важ­ным аргу­мен­том в под­держ­ку имен­но тако­го пони­ма­ния явля­ет­ся и то, что эко­но­ми­че­ские затруд­не­ния всех антич­ных государств реги­о­на начи­на­лись до кру­ше­ния их хоры²⁸. Ины­ми сло­ва­ми, есть осно­ва­ния счи­тать, что про­дук­ция хоры не покры­ва­ла все­го севе­ро­при­чер­но­мор­ско­го хлеб­но­го экс­пор­та.

Пред­по­ло­же­ния о выво­зе с север­но­го бере­га Пон­та рабов, про­дук­ции ското­вод­ства, рыбы и дру­гих при­род­ных богатств, конеч­но, дают нема­ло для пони­ма­ния ситу­а­ции и объ­яс­не­ния круп­ных мас­шта­бов гре­че­ско­го, в осо­бен­но­сти атти­че­ско­го импор­та в это вре­мя²⁹. Нель­зя исклю­чать так­же и того, что какая-то часть гре­че­ских вещей мог­ла попа­дать на вар­вар­ские терри­то­рии в виде раз­лич­но­го рода «даров» — дани, подар­ков пред­ста­ви­те­лям пле­мен­ной ари­сто­кра­тии (о них см. ниже), пла­ты за воен­ную под­держ­ку во вре­мя вся­ко­го рода кон­флик­тов, в виде добы­чи и т. д.³⁰ Все эти весь­ма спра­вед­ли­вые посту­ла­ты, одна­ко, сами по себе совсем не могут авто­ма­ти­че­ски исклю­чать того, что в про­цес­се гре­ко-вар­вар­ских эко­но­ми­че­ских вза­и­моот­но­ше­ний важ­ная роль при­над­ле­жа­ла хле­бу.

Вер­нем­ся, одна­ко, к непо­сред­ст­вен­ным мате­ри­а­лам о зла­ко­вых куль­ту­рах, куль­ти­ви­ро­вав­ших­ся в севе­ро­при­чер­но­мор­ской лесо­сте­пи. Основ­ным хлеб­ным зла­ком там, как гово­ри­лось выше, была плен­ча­тая пше­ни­ца-дву­зер­нян­ка, но кро­ме нее выра­щи­ва­лись про­со, ячмень и дру­гие куль­ту­ры³¹. В этом набо­ре обра­тим вни­ма­ние на ячмень и еще раз зада­дим­ся вопро­сом, поче­му эта, пусть срав­ни­тель­но недо­ро­гая зла­ко­вая куль­ту­ра, не мог­ла вовле­кать­ся в про­цесс внеш­ней тор­гов­ли? Конеч­но, ячмень не мог быть основ­ной экс­порт­ной куль­ту­рой, и, как уже было ска­за­но, чаще все­го он рас­смат­ри­ва­ет­ся как кор­мо­вая куль­ту­ра, но его вывоз с терри­то­рии Север­но­го При­чер­но­мо­рья на рын­ки Сре­ди­зем­но­мо­рья все-таки вполне воз­мо­жен.

с.315 Не все обсто­ит так про­сто и с экс­порт­ны­ми воз­мож­но­стя­ми пше­ни­цы-дву­зер­нян­ки (пол­бы). В свя­зи с этим, преж­де все­го, необ­хо­ди­мо отме­тить, что пол­ба не была для гре­ков какой-то почти экзо­ти­че­ской, вар­вар­ской куль­ту­рой. Напро­тив, этот злак издав­на возде­лы­вал­ся в Элла­де, все его осо­бен­но­сти здесь были хоро­шо извест­ны (Theophr. HP. II. 4. 1; IV. 4. 10; VIII. 1. 3; 8. 3; 9. 2); Тео­фраст даже назвал ее в спис­ке глав­ных хлеб­ных рас­те­ний (HP. VIII. 1. 1). Спра­ши­ва­ет­ся, поче­му же мы долж­ны исклю­чать пше­ни­цу-дву­зер­нян­ку из спис­ка това­ров, кото­рые выво­зи­лись из Север­но­го При­чер­но­мо­рья в стра­ны Сре­ди­зем­но­мо­рья?

Выше было ска­за­но, что весь­ма авто­ри­тет­ные иссле­до­ва­те­ли счи­та­ют эту куль­ту­ру не очень удоб­ной для экс­пор­та. Дан­ное заклю­че­ние свя­зы­ва­ет­ся с тем, что про­цесс очист­ки плен­ча­той пше­ни­цы от чешу­ек весь­ма трудо­е­мок, а ее транс­пор­ти­ров­ка в необ­мо­ло­чен­ном виде (колос­ка­ми) тре­бо­ва­ла зна­чи­тель­ных объ­е­мов тары — на 60% боль­ших, чем для голо­зер­ной пше­ни­цы³². Любо­пыт­но, что эту гипо­те­зу, выска­зан­ную более 20 лет назад, до сих пор никто не под­верг­нул сомне­нию, всем она, как буд­то, пред­став­ля­ет­ся абсо­лют­но убеди­тель­ной. Сомне­ния в ее обос­но­ван­но­сти, одна­ко, вполне умест­ны.

Преж­де все­го, сму­ща­ет тезис о боль­ших объ­е­мах тары. Каза­лось бы, вполне оче­вид­но, что, если вывоз како­го-то това­ра выго­ден для куп­ца, то объ­ем тары его вряд ли оста­но­вит. С дру­гой сто­ро­ны, о какой таре вооб­ще идет речь? Об амфо­рах? — Но вряд ли мож­но наста­и­вать на том, что в гре­че­ских