Начало военно-политической карьеры Октавиана

с.104 В исто­ри­че­ской лите­ра­ту­ре дав­но отме­че­на необ­хо­ди­мость углуб­лен­но­го иссле­до­ва­ния пери­о­да рим­ской исто­рии, начав­ше­го­ся после мар­тов­ских ид 44 г. до н. э.: «Изу­че­ние собы­тий, сле­до­вав­ших за смер­тью Цеза­ря, оди­на­ко­во важ­но и для пони­ма­ния отжи­ваю­ще­го рес­пуб­ли­кан­ско­го Рима, и для нарож­даю­ще­го­ся Рима импе­ра­тор­ско­го»¹. Гибель Цеза­ря лишь с.105 повлек­ла за собой новые оже­сто­чен­ные схват­ки за власть, из кото­рых победи­те­лем вышел Окта­виан. Как поли­ти­че­ский дея­тель, он был порож­ден исто­ри­че­ской потреб­но­стью момен­та². Его карье­ра ста­ла воз­мож­ной бла­го­да­ря поли­ти­че­ской конъ­юнк­ту­ре того вре­ме­ни, и это не мисти­че­ская загад­ка исто­рии, как было мод­но счи­тать одно вре­мя в запад­ной исто­рио­гра­фии само­го реак­ци­он­но­го тол­ка³. Роли Окта­ви­а­на в соци­аль­но-поли­ти­че­ской борь­бе после смер­ти Цеза­ря посвя­ще­на обшир­ная лите­ра­ту­ра⁴. Нема­ло вни­ма­ния в новей­шей исто­рио­гра­фии уде­ле­но и рас­смот­ре­нию роли армии в то вре­мя, посколь­ку «армия име­ла решаю­щее зна­че­ние в тече­ние это­го пери­о­да, и чем боль­ше мы смо­жем узнать о ней, тем луч­ше будет поня­та исто­рия это­го века»⁵.

Одна­ко до насто­я­ще­го вре­ме­ни вза­и­моот­но­ше­ни­ям армии и Окта­ви­а­на, вли­я­нию воен­ных кру­гов на поли­ти­ку наслед­ни­ка Цеза­ря, не уде­ля­лось доста­точ­но­го вни­ма­ния⁶. В суще­ст­ву­ю­щей лите­ра­ту­ре рас­смат­ри­ва­ют­ся либо общие про­бле­мы поли­ти­че­ской борь­бы того вре­ме­ни, либо раз­лич­ные аспек­ты био­гра­фии Окта­ви­а­на (исклю­че­ния не состав­ля­ет и соот­вет­ст­ву­ю­щий раздел уже упо­ми­нав­шей­ся моно­гра­фии Н. А. Маш­ки­на). Вопрос же о пер­вых шагах Окта­ви­а­на как с.106 «сол­дат­ско­го вождя» в исто­рио­гра­фии, по край­ней мере оте­че­ст­вен­ной, спе­ци­аль­но не рас­смат­ри­вал­ся.

Какое место зани­мал Окта­виан в дина­сти­че­ских пла­нах Цеза­ря? Антич­ные авто­ры сооб­ща­ют, что Цезарь, у кото­ро­го не было сво­его сына, отно­сил­ся к вну­чат­но­му пле­мян­ни­ку с под­черк­ну­тым вни­ма­ни­ем (Nic. Dam. 7 sq.; Vell. II. 59. 3). Едва надев муж­скую тогу, Окта­вий стал пон­ти­фи­ком (Cic. Phil. V. 17. 46; Nic. Dam. 4; Vell. II. 59. 3), полу­чил воен­ные награ­ды за вой­ну в Афри­ке, хотя и не участ­во­вал в ней (Nic. Dam. 8 sq.; Suet. Aug. 8). Боль­шое вни­ма­ние уде­ля­лось его обра­зо­ва­нию, в том чис­ле в обла­сти государ­ст­вен­но­го управ­ле­ния (Dio Cass. XLV. 2. 8). По состав­лен­но­му 13 сен­тяб­ря 45 г. до н. э. заве­ща­нию Цезарь назна­чал Окта­вия сво­им глав­ным наслед­ни­ком и усы­нов­лял его (Suet. Iul. 83). По Дио­ну Кас­сию, Окта­вий дол­жен был стать наслед­ни­ком не толь­ко име­ни и иму­ще­ства Цеза­ря, но и его поло­же­ния в государ­стве — τῆς τε μο­ναρ­χίας (Dio Cass. XLV. 1. 2). Име­ют­ся сведе­ния о том, что Цезарь наме­ре­вал­ся сде­лать Окта­вия сво­им ma­gis­ter equi­tum (App. B. C. III. 9; Dio Cass. XLIII. 51. 7). Вопрос об этом назна­че­нии явля­ет­ся нема­ло­важ­ным — его реше­ние поз­во­ли­ло бы оце­нить поли­ти­че­ское зна­че­ние посмерт­но­го усы­нов­ле­ния Окта­вия Цеза­рем⁷. М. И. Ростов­цев счи­тал назна­че­ние Окта­вия началь­ни­ком кон­ни­цы на 44 г. бес­спор­ным дока­за­тель­ст­вом под­готов­ки Цеза­рем сво­его пре­ем­ни­ка⁸. Напро­тив, А. Хойсс и В. Эрен­берг пола­га­ли, что Цезарь не имел по отно­ше­нию к Окта­вию столь дале­ко иду­щих пла­нов, при­чем Эрен­берг выра­зил удив­ле­ние пози­ци­ей «тако­го круп­но­го и реа­ли­стич­но­го исто­ри­ка, как Ростов­цев»⁹. Нако­нец, этот вопрос был деталь­но иссле­до­ван Х. Геше, кото­рая при­шла к выво­ду, что Окта­вий дей­ст­ви­тель­но дол­жен был при­нять пост началь­ни­ка кон­ни­цы после сло­же­ния Лепидом сво­их пол­но­мо­чий, но это­го не про­изо­шло из-за смер­ти Цеза­ря. Мол­ча­ние об этом неко­то­рых антич­ных авто­ров она объ­яс­ня­ет нега­тив­ной оцен­кой дик­та­ту­ры после смер­ти Цеза­ря и анти­па­ти­ей Окта­ви­а­на к этой маги­ст­ра­ту­ре¹⁰. Геше с.107 счи­та­ет, что усы­нов­ле­ние Окта­вия по заве­ща­нию Цеза­ря было преж­де все­го поли­ти­че­ским, а не част­но­пра­во­вым актом¹¹.

Хотя наши источ­ни­ки в силу их тен­ден­ци­оз­но­сти или лако­нич­но­сти не поз­во­ля­ют прий­ти в этой свя­зи к без­услов­но­му выво­ду, несо­мнен­но, что сол­да­ты и вете­ра­ны Цеза­ря смот­ре­ли на Окта­ви­а­на как на поли­ти­че­ско­го наслед­ни­ка уби­то­го дик­та­то­ра (Nic. Dam. Vi­ta Caes. 29. 117). Имен­но это обсто­я­тель­ство сде­ла­ло воз­мож­ным воз­вы­ше­ние при­ем­но­го сына Цеза­ря. Дово­дом в поль­зу того, что Окта­вий, по мыс­ли Цеза­ря, дол­жен был стать его пре­ем­ни­ком, слу­жит и вни­ма­ние, кото­рое уде­ля­лось воен­ной под­готов­ке юно­ши. Кста­ти, поэто­му его хоро­шо зна­ли сол­да­ты и офи­це­ры, по край­ней мере части нахо­див­ших­ся на Бал­ка­нах леги­о­нов¹². Впо­след­ст­вии это обсто­я­тель­ство сыг­ра­ло свою роль.

После гибе­ли Цеза­ря эти офи­це­ры пред­ла­га­ли его наслед­ни­ку рас­по­ла­гать ими и их сол­да­та­ми для мести убий­цам, при­чем Саль­види­ен Руф и Агрип­па реко­мен­до­ва­ли при­нять это пред­ло­же­ние (Nic. Dam. 16. 41; Vell. II. 59. 5; App. B. C. III. 10). Одна­ко тот, хотя и не без коле­ба­ний, отка­зал­ся (Suet. Aug. 8). Г. Айг­нер пра­виль­но заме­тил: это про­изо­шло не пото­му, что Окта­виан счи­тал недо­пу­сти­мым исполь­зо­ва­ние воору­жен­ной силы, а пото­му, что из-за недо­ста­точ­но­го зна­ния им обста­нов­ки в Риме и Ита­лии он в тот момент про­сто не смог на это решить­ся¹³. Собы­тия нарас­та­ли с огром­ной быст­ро­той, каж­дый день мог ради­каль­но изме­нить ситу­а­цию.

В Ита­лии вете­ра­ны Цеза­ря устро­и­ли Окта­виа­ну тор­же­ст­вен­ную встре­чу (App. B. C. III. 12). Это, види­мо, было глав­ным, что побуди­ло его немед­лен­но объ­явить о при­ня­тии наслед­ства Цеза­ря и актив­но вклю­чить­ся в поли­ти­че­скую борь­бу, хотя он вновь пред­по­чел не свя­зы­вать себе сра­зу рук при­ня­ти­ем пред­ло­же­ния воен­ных¹⁴. Как пока­за­ли собы­тия, рас­чет был пра­виль­ным.

с.108 Поло­же­ние в Риме было доволь­но бла­го­при­ят­ным для дебю­та Окта­ви­а­на в сфе­ре поли­ти­че­ской интри­ги: «осво­бо­ди­те­ли» ока­за­лись в изо­ля­ции¹⁵, Анто­ний уже успел ском­про­ме­ти­ро­вать себя в гла­зах цеза­ри­ан­цев и вызвать подо­зре­ние сена­та (App. B. C. III. 4, 5). Мож­но согла­сить­ся с мне­ни­ем Н. А. Маш­ки­на, что план дей­ст­вий Окта­ви­а­на был опре­де­лен зара­нее при уча­стии его дове­рен­ных лиц (на что ука­зы­ва­ет Аппи­ан. B. C. III. 14)¹⁶. Одна­ко Маш­кин, по наше­му мне­нию, непра­во­мер­но отка­зы­ва­ет в ини­ци­а­ти­ве само­му Окта­виа­ну¹⁷. Ведь наслед­ник Цеза­ря уже с это­го вре­ме­ни отли­чал­ся столь ред­кой для его воз­рас­та поли­ти­че­ской зре­ло­стью, даль­но­вид­но­стью и трез­во­стью ума. «Перед ним все вре­мя сто­ит лишь одна цель — дости­же­ние пер­вен­ст­ву­ю­ще­го поло­же­ния в Риме, и на выпол­не­ние этой жиз­нен­ной зада­чи он устрем­ля­ет все физи­че­ские и духов­ные силы»¹⁸. Не сле­ду­ет, конеч­но, отри­цать извест­ную роль окру­же­ния Окта­ви­а­на, глав­ным обра­зом цеза­ри­ан­ских офи­це­ров, в выра­бот­ке про­грам­мы его дей­ст­вий, но, несо­мнен­но, решаю­щее сло­во при­над­ле­жа­ло ему само­му.

Пер­во­на­чаль­ная так­ти­ка Окта­ви­а­на в Риме заклю­ча­лась в стрем­ле­нии обес­пе­чить себе мас­со­вую опо­ру без кон­флик­та с какой-либо вли­я­тель­ной груп­пи­ров­кой: «Тогда он нико­му не угро­жал и не обна­ру­жи­вал того, что сокру­ша­ет­ся о слу­чив­шем­ся и хочет отмще­ния» (Dio Cass. XLV. 5. 2). Поведе­ние его каза­лось пре­дель­но про­сто­душ­ным: он яко­бы не пони­мал всей слож­но­сти ситу­а­ции и наив­но выстав­лял напо­каз свою глу­бо­чай­шую пре­дан­ность памя­ти при­ем­но­го отца¹⁹. Но, при­кры­ва­ясь внеш­ней наив­но­стью поведе­ния, Окта­виан выпол­нял глу­бо­ко про­ду­ман­ную зада­чу — заво­е­ва­ние рас­по­ло­же­ния армии. Не пре­не­бре­гал он и рим­ским плеб­сом, кото­рый, несмот­ря на раз­гром его дви­же­ния вес­ной 44 г., про­дол­жал ока­зы­вать извест­ное (хотя и не решаю­щее) воздей­ст­вие на ход собы­тий²⁰. Замет­ным успе­хом такой поли­ти­ки с.109 было устро­ен­ное вете­ра­на­ми при­ми­ре­ние сопер­ни­ков — Анто­ния и Окта­ви­а­на²¹. Непроч­ность это­го при­ми­ре­ния была оче­вид­на, и уже в это вре­мя Окта­виан рас­по­ла­гал воору­жен­ной охра­ной (Nic. Dam. 30. 121). Он начи­на­ет зон­ди­ро­вать поч­ву в коло­ни­ях, выведен­ных Цеза­рем, и вести про­па­ган­ду сре­ди сол­дат Анто­ния (App. B. C. III. 31). Но, как вполне обос­но­ван­но заме­тил Шил­лер, настро­е­ние вете­ра­нов, види­мо, не обна­де­жи­ло наслед­ни­ка Цеза­ря²². Дело в том, что рас­кол в рядах цеза­ри­ан­цев весь­ма не импо­ни­ро­вал сол­да­там и офи­це­рам по при­чи­нам как мораль­но­го, так и мате­ри­аль­но­го поряд­ка, посколь­ку они не жела­ли терять уже при­об­ре­тен­ное, ввя­зы­ва­ясь в новые аван­тю­ры²³. Аппи­ан сооб­ща­ет, что руко­во­ди­те­ли лич­ной охра­ны Анто­ния устро­и­ли новое при­ми­ре­ние его с Окта­виа­ном²⁴. Но, даже если это при­ми­ре­ние и име­ло место, оно ско­ро пере­шло в откры­тую враж­ду. Сопер­ни­ки стре­ми­