Юлий Цезарь

с.114

4. ГАЛЛЬСКИЕ ВОЙНЫ. ПРОКОНСУЛЬСТВО.

Что бы ни гово­ри­лось по это­му пово­ду, но факт оста­ет­ся фак­том: основ­ным источ­ни­ком по исто­рии галль­ских войн были, есть и будут «Запис­ки» Цеза­ря, т. е. «Com­men­ta­rii de Bel­lo Gal­li­co». Вся парал­лель­ная тра­ди­ция очень не бога­та и в конеч­ном сче­те зави­сит от тех же «Запи­сок». Они пуб­ли­ко­ва­лись, так ска­зать, по горя­чим следам собы­тий. Неко­то­рые иссле­до­ва­те­ли счи­та­ют, что «Запис­ки» были опуб­ли­ко­ва­ны Цеза­рем цели­ком, сра­зу (в 52—51 гг.), но суще­ст­ву­ет и дру­гая точ­ка зре­ния: Цезарь пуб­ли­ко­вал по одной кни­ге в кон­це каж­до­го года вой­ны. Как это про­ис­хо­ди­ло на самом деле, решить теперь, пожа­луй, невоз­мож­но, да и не пред­став­ля­ет, на наш взгляд, суще­ст­вен­но­го зна­че­ния.

Гораздо важ­нее для исто­ри­ка вопрос о сте­пе­ни досто­вер­но­сти «Запи­сок», о харак­те­ре и зна­че­нии их как исто­ри­че­ско­го источ­ни­ка. Но и в этом слу­чае не сле­ду­ет при­пи­сы­вать «Запис­кам» то зна­че­ние, кото­рое менее все­го пытал­ся при­дать это­му тру­ду сам автор или на кото­рое вовсе не рас­счи­ты­ва­ли, да и не мог­ли, конеч­но, рас­счи­ты­вать пер­вые его чита­те­ли.

С какой же целью были напи­са­ны и опуб­ли­ко­ва­ны Цеза­рем его «Запис­ки» о галль­ских похо­дах? Обыч­но счи­та­ет­ся, что все изло­же­ние Цеза­ря про­ни­зы­ва­ют две основ­ные тен­ден­ции: а) оправ­да­ние сво­их дей­ст­вий и б) про­слав­ле­ние сво­их успе­хов¹. Одна­ко в дан­ном слу­чае едва ли сле­ду­ет на пер­вое место ста­вить то сооб­ра­же­ние, кото­рое пол­но­стью опре­де­ля­ет объ­яс­не­ние и оцен­ку собы­тий граж­дан­ской вой­ны, — стрем­ле­ние как-то оправ­дать не толь­ко свои дей­ст­вия, но и свою с.115 ини­ци­а­ти­ву. Воен­ные дей­ст­вия в Гал­лии в таком спе­ци­аль­ном оправ­да­нии не нуж­да­лись².

Едва ли, поми­мо это­го, автор рас­счи­ты­вал и на пре­иму­ще­ст­вен­ный инте­рес к сво­им «Запис­кам» гряду­щих, более отда­лен­ных поко­ле­ний, по край­ней мере по срав­не­нию с совре­мен­ни­ка­ми собы­тий, кото­рые мог­ли быть — что, кста­ти, вполне есте­ствен­но — в них заин­те­ре­со­ва­ны и даже ими затро­ну­ты.

Из всех этих сооб­ра­же­ний выте­ка­ли вполне опре­де­лен­ные и само собой разу­ме­ю­щи­е­ся «уста­нов­ки» авто­ра. Его «Запис­ки» — отнюдь не скру­пу­лез­ное иссле­до­ва­ние, не фун­да­мен­таль­ный исто­ри­че­ский труд, рас­счи­тан­ный на века, но живой, яркий и по воз­мож­но­сти прав­ди­вый рас­сказ непо­сред­ст­вен­но­го участ­ни­ка собы­тий, т. е. живой ком­мен­та­рий к собы­ти­ям. Но что зна­чит по воз­мож­но­сти прав­ди­вый рас­сказ? Это зна­чит, что автор по горя­чим следам, еще пол­ный непо­сред­ст­вен­ных впе­чат­ле­ний, а глав­ное, цели­ком во вла­сти сво­его соб­ст­вен­но­го отно­ше­ния к собы­ти­ям стре­мил­ся дать общую кар­ти­ну, впе­чат­ля­ю­щую и убеди­тель­ную, не слиш­ком при­да­вая зна­че­ние вто­ро­сте­пен­ным, с его точ­ки зре­ния, и не меня­ю­щим обще­го впе­чат­ле­ния дета­лям.

Но вме­сте с тем не вызы­ва­ет сомне­ний то обсто­я­тель­ство, что в осно­ве «Запи­сок о галль­ской войне» лежат доне­се­ния Цеза­ря сена­ту, а так­же его пись­ма к сво­им лега­там. Одна­ко доне­се­ния намест­ни­ков под­вер­га­лись в сена­те доста­точ­но серь­ез­ной про­вер­ке, что исклю­ча­ло воз­мож­ность слиш­ком явных от них отступ­ле­ний хотя бы даже и в лите­ра­тур­ном про­из­веде­нии. Кро­ме того, сто­ит под­черк­нуть, что про­тив­ни­ки Цеза­ря не раз осуж­да­ли, кри­ти­ко­ва­ли его дей­ст­вия, но нико­гда досто­вер­ность его доне­се­ний. По суще­ству изве­стен лишь один слу­чай — о нем речь ниже, — когда еще сами­ми древни­ми было выска­за­но сомне­ние в досто­вер­но­сти сооб­щае­мых Цеза­рем сведе­ний, да и то, воз­мож­но, име­ют­ся в виду запис­ки, посвя­щен­ные не галль­ской, а граж­дан­ской войне³.

До нас дошли отзы­вы совре­мен­ни­ков о «Запис­ках» Цеза­ря. О них доволь­но подроб­но гово­рит Све­то­ний. Цице­рон, напри­мер, преж­де все­го под­чер­ки­вал лите­ра­тур­ные досто­ин­ства про­из­веде­ния. Он отме­чал «нагую про­стоту и пре­лесть, сво­бод­ные от пыш­но­го ора­тор­ско­го обла­че­ния»; автор «Запи­сок», по его мне­нию, с.116 пре­тен­до­вал лишь на то, чтобы дать мате­ри­ал буду­ще­му исто­ри­ку, хотя на самом деле зна­че­ние труда более вели­ко⁴. Весь­ма поло­жи­тель­но в этом смыс­ле оце­ни­вал мему­а­ры Цеза­ря и один из его соав­то­ров — Гир­тий. «Они встре­ти­ли такое еди­но­душ­ное одоб­ре­ние, — писал он, — что, мож­но ска­зать, у исто­ри­ков пред­вос­хи­щен мате­ри­ал для работы, а не сооб­щен им». Гир­тий отме­чал так­же необы­чай­ную лег­кость и быст­ро­ту, с кото­рой работал Цезарь над «Запис­ка­ми»⁵. Одна­ко Све­то­ний при­во­дит и един­ст­вен­ный извест­ный нам кри­ти­че­ский отзыв совре­мен­ни­ков. Он ссы­ла­ет­ся на мне­ние Ази­ния Пол­ли­о­на, одно­го из вид­ных цеза­ри­ан­цев, кото­рый счи­тал, что «Запис­ки» Цеза­ря напи­са­ны без долж­ной тща­тель­но­сти и заботы об истине: мно­гое, что дела­лось дру­ги­ми, Цезарь при­ни­мал на веру, а то, что дела­лось им самим, он ино­гда умыш­лен­но, а ино­гда по забыв­чи­во­сти изо­бра­жал неточ­но, даже пре­врат­но⁶.

Одна­ко, как толь­ко что отме­ча­лось, неяс­но, какие «Запис­ки» Цеза­ря име­ет в виду Ази­ний Пол­ли­он: то ли о галль­ской, то ли о граж­дан­ской войне. Но даже неза­ви­си­мо от этих заме­ча­ний понят­но, что кни­га, напи­сан­ная Цеза­рем, не есть «прав­да, вся прав­да и ниче­го, кро­ме прав­ды». Вме­сте с тем нель­зя согла­сить­ся со сто­рон­ни­ка­ми той край­ней точ­ки зре­ния, что в «Запис­ках» все насквозь извра­ще­но в целях про­па­ган­ды. Это невоз­мож­но хотя бы уже пото­му, что чита­те­ля­ми кни­ги были и офи­це­ры армии Цеза­ря и такие кри­ти­че­ски настро­ен­ные лич­но­сти, как тот же Цице­рон, под­дер­жи­вав­ший раз­но­сто­рон­ние свя­зи с род­ны­ми или зна­ко­мы­ми, нахо­див­ши­ми­ся в армии. Поэто­му край­нее иска­же­ние фак­тов было попро­сту немыс­ли­мым⁷. С дру­гой сто­ро­ны, не сле­ду­ет, конеч­но, под­да­вать­ся соблаз­ну «объ­ек­тив­но­сти изло­же­ния» в «Com­men­ta­rii de Bel­lo Gal­li­co». Ибо, как мы уже мог­ли убедить­ся⁸, даже созна­тель­но под­чер­ки­вае­мая самим Цеза­рем «объ­ек­тив­ность» тре­бу­ет к себе под­хо­да cum gra­no sa­lis.

Опи­са­ние воен­ных дей­ст­вий в Гал­лии может быть изло­же­но глав­ным обра­зом с точ­ки зре­ния исто­рии воен­но­го искус­ства. Подоб­ные опы­ты хоро­шо извест­ны⁹. Одна­ко в дан­ном слу­чае такой аспект едва ли зако­но­ме­рен: он, пожа­луй, ока­зал­ся бы слиш­ком «узким» и «спе­ци­аль­ным», тем более что исто­рия заво­е­ва­ния Гал­лии долж­на быть отне­се­на, осо­бен­но в с.117 пер­вые годы вой­ны, ско­рее к обла­сти воен­но-дипло­ма­ти­че­ской, а не про­сто воен­ной исто­рии¹⁰.

Что же пред­став­ля­ла собой Гал­лия нака­нуне похо­дов Цеза­ря? Она дели­лась на две, точ­нее, на три части: Гал­лия Циз­аль­пин­ская, Гал­лия Нар­бон­ская и Гал­лия Транс­аль­пий­ская. Циз­аль­пин­скую Гал­лию назы­ва­ли «оде­той в тогу», под­чер­ки­вая тем самым ее рома­ни­за­цию, ее «циви­ли­зо­ван­ность»; Нар­бон­ская назы­ва­лась про­сто Про­вин­ци­ей (ныне Про­ванс), а Транс­аль­пий­ская — «воло­са­той» или «оде­той в шта­ны». Эта послед­няя охва­ты­ва­ла почти всю терри­то­рию совре­мен­ной Фран­ции, Бель­гии, часть Гол­лан­дии, зна­чи­тель­ную часть Швей­ца­рии и левый берег Рей­на. Огром­ная терри­то­рия Транс­аль­пий­ской Гал­лии рас­па­да­лась в свою оче­редь на три части: юго-запад­ную часть меж­ду Пире­не­ями и рекой Гарум­ной (Гарон­на), насе­лен­ную кельт­ским пле­ме­нем (с при­ме­сью ибе­рий­ских эле­мен­тов) акви­та­нов; цен­траль­ную часть, заня­тую соб­ст­вен­но гал­ла­ми (кель­та­ми), и, нако­нец, север­ную часть меж­ду Сек­ва­ной (Сеной) и Рей­ном, где жили кель­то-гер­ман­ские пле­ме­на бел­гов. Насе­ле­ние сво­бод­ной Гал­лии отнюдь не огра­ни­чи­ва­лось эти­ми пле­ме­на­ми: в той части стра­ны, кото­рая непо­сред­ст­вен­но при­мы­ка­ла к Про­вин­ции, наи­бо­лее зна­чи­тель­ны­ми пле­мен­ны­ми груп­па­ми были эдуи, сек­ва­ны и арвер­ны.

Мож­но ли счи­тать гал­лов или вооб­ще кель­тов неким этни­че­ским един­ст­вом? Новей­шие иссле­до­ва­ния при­во­дят к отри­ца­тель­но­му отве­ту. Наи­бо­лее адек­ват­ное опре­де­ле­ние, на кото­рое отва­жи­ва­ют­ся спе­ци­а­ли­сты, зву­чит при­мер­но так: кель­ты — груп­па пле­мен, общин, язы­ки кото­рых род­ст­вен­ны меж­ду собой. Не все­гда ясны так­же раз­ли­чи­тель­ные при­зна­ки с гер­ман­ца­ми. Бел­гов ино­гда счи­та­ют кель­та­ми, ино­гда кель­то-гер­ман­ца­ми, тре­ве­ров отно­сят то к кель­там, то к гер­ман­цам и т. п.¹¹.

Что каса­ет­ся вза­и­моот­но­ше­ний меж­ду рим­ля­на­ми и мно­го­чис­лен­ны­ми галль­ски­ми пле­ме­на­ми, то они в раз­ное вре­мя были раз­ны­ми. Так, алло­бро­ги, жив­шие в погра­нич­ной обла­сти меж­ду Про­вин­ци­ей и сво­бод­ной Гал­ли­ей, вос­ста­ва­ли про­тив рим­ско­го гос­под­ства (61 г.), но были вновь поко­ре­ны. Эдуи при­дер­жи­ва­лись рим­ской ори­ен­та­ции и счи­та­лись союз­ни­ка­ми Рима. Сек­ва­ны и арвер­ны име­ли проч­ные свя­зи с зарейн­ски­ми гер­ман­ски­ми пле­ме­на­ми. Так как они враж­до­ва­ли с.118 с эду­я­ми, то по прось­бе сек­ва­нов вождь гер­ман­ско­го пле­ме­ни све­вов Арио­вист пере­шел со зна­чи­тель­ны­ми сила­ми через Рейн и после дли­тель­ной и упор­ной борь­бы раз­бил эду­ев. За это сек­ва­ны были вынуж­де­ны усту­пить Арио­ви­сту часть сво­ей терри­то­рии (в совре­мен­ном Эль­за­се). Рим­ский сенат высту­пил посред­ни­ком в поль­зу эду­ев. Арио­вист пре­кра­тил враж­деб­ные дей­ст­вия и во вре­мя кон­суль­ства Цеза­ря был про­воз­гла­шен союз­ни­ком и дру­гом рим­ско­го наро­да.

Хотя уже из ска­зан­но­го ясно, что в Гал­лии не суще­ст­во­ва­ло поли­ти­че­ско­го един­ства, но вме­сте с тем она была доста­точ­но раз­ви­той в эко­но­ми­че­ском отно­ше­нии, бога­той и густо­на­се­лен­ной стра­ной. Одна­ко раз­ли­чия в поло­же­нии отдель­ных пле­мен были доволь­но суще­ст­вен­ны­ми. Неко­то­рые из них нахо­ди­лись чуть ли не на ста­дии родо­во­го быта, дру­гие же доволь­но дале­ко про­дви­ну­лись по пути фор­ми­ро­ва­ния государ­ст­вен­ных отно­ше­ний.

Цезарь в общем очер­ке о Гал­лии и ее «нра­вах» преж­де все­го под­чер­ки­ва­ет нали­чие боль­шо­го коли­че­ства раз­лич­ных груп­пи­ро­вок, кото­рые он даже име­ну­ет «пар­ти­я­ми» (fac­tio­nes). Речь идет, види­мо, о каких-то груп­пах, об окру­же­нии, воз­ни­каю­щем в каче­стве «сви­ты» того или ино­го пред­ста­ви­те­ля пле­мен­ной зна­ти, «сви­ты», состо­я­щей из боль­шо­го чис­ла кли­ен­тов (амбак­ты), рабов и вооб­ще зави­си­мых в той или иной сте­пе­ни людей. Но ино­гда под «пар­ти­я­ми» сле­ду­ет пони­мать круп­ные пле­мен­ные груп­пи­ров­ки, посколь­ку Цезарь утвер­жда­ет, что к момен­ту его при­бы­тия в Гал­лию во гла­ве одной из «пар­тий» (fac­tio) сто­я­ли эдуи, во гла­ве дру­гой — сек­ва­ны. Таким обра­зом, поня­тие этих «пар­тий» не очень опре­де­лен­но и доста­точ­но рас­тя­жи­мо¹².

Цезарь вооб­ще счи­та­ет, что в Гал­лии суще­ст­во­ва­ло все­го два при­ви­ле­ги­ро­ван­ных слоя, или «клас­са», насе­ле­ния, тогда как основ­ная мас­са, по тер­ми­но­ло­гии Цеза­ря — плебс, нахо­ди­лась фак­ти­че­ски на поло­же­нии рабов. К при­ви­ле­ги­ро­ван­ным сло­ям отно­си­лись «всад­ни­ки» и дру­иды. Под «всад­ни­ка­ми», оче­вид­но, сле­ду­ет иметь в виду пле­мен­ную знать, из среды кото­рой каж­дое пле­мя изби­ра­ло сво­их вождей (prin­ci­pes). Эти вожди, или прин­цеп­сы, и вла­де­ли, как пра­ви­ло, мас­сой зави­си­мых от них людей — кли­ен­тов и рабов. Неко­то­рые иссле­до­ва­те­ли пола­га­ют, что кли­ент­ские с.119 отно­ше­ния в Гал­лии отли­ча­лись от рим­ских: здесь речь долж­на идти не о дву­сто­рон­них обя­за­тель­ствах, но лишь об обя­за­тель­ствах пре­дан­но­сти и вер­но­сти со сто­ро­ны кли­ен­тов¹³.

Наряду с пле­мен­ной зна­тью боль­шим вли­я­ни­ем в Гал­лии поль­зо­ва­лись жре­цы-дру­иды, пред­став­ляв­шие собой осо­бую и замкну­тую кор­по­ра­цию. Они были тол­ко­ва­те­ля­ми пра­ва, пред­ска­за­те­ля­ми буду­ще­го и счи­та­лись хра­ни­те­ля­ми веко­вой муд­ро­сти, а так­же рели­ги­оз­ных обы­ча­ев кель­тов. Роди­ной дру­идиз­ма Цезарь счи­та­ет Бри­та­нию; отсюда их уче­ние было пере­не­се­но в Гал­лию¹⁴. Дру­иды ко вре­ме­ни Цеза­ря еще сохра­ня­ли свой мораль­ный авто­ри­тет и реаль­ную власть, но в целом зна­че­ние их в обще­ст­вен­ной жиз­ни явно пада­ло, тогда как зна­че­ние воен­ной ари­сто­кра­тии, наобо­рот, воз­рас­та­ло.

Поли­ти­че­ские учреж­де­ния галль­ских пле­мен, как пра­ви­ло, были весь­ма арха­ич­ны­ми. То, что Цезарь назы­ва­ет «сена­том», было на самом деле лишь сове­том ста­рей­шин, мест­ные «цари» (напри­мер, Амбио­рикс) были пле­мен­ны­ми вождя­ми, а долж­ность вер­го­бре­тов у эду­ев, создан­ная по образ­цу долж­но­сти рим­ских кон­су­лов, не име­ла фак­ти­че­ски пер­во­сте­пен­но­го зна­че­ния. Но раз­лич­ные заку­лис­ные интри­ги и борь­ба при выбо­рах (напри­мер, воен­ных вождей) были не менее ост­ры­ми, чем в Риме. Для галль­ско­го обще­ства харак­тер­на внут­рен­няя раз­дроб­лен­ность и вза­им­ная враж­да: борь­ба кла­на про­тив кла­на, пле­ме­ни про­тив пле­ме­ни, эду­ев про­тив арвер­нов, бел­гов про­тив цен­траль­ных галль­ских пле­мен и т. п. — сло­вом, bel­lum om­nium contra om­nes!¹⁵

Но если подоб­ные меж­до­усо­би­цы пред­опре­де­ля­ли поли­ти­че­скую да и воен­ную сла­бость Гал­лии, то в смыс­ле сво­его эко­но­ми­че­ско­го раз­ви­тия или даже более широ­ко — в смыс­ле раз­ви­тия мате­ри­аль­ной куль­ту­ры Гал­лия едва ли замет­но усту­па­ла Риму. Во вся­ком слу­чае сопо­став­лять, как это дела­лось когда-то, «циви­ли­за­цию» (Рим) и «вар­вар­ство» (Гал­лия) абсо­лют­но непра­во­мер­но.

Общую чис­лен­ность насе­ле­ния Гал­лии опре­де­ля­ют в 15—20 мил­ли­о­нов чело­век, что свиде­тель­ст­ву­ет о плот­но­сти насе­ле­ния, близ­кой к ита­лий­ской¹⁶. Об этом же гово­рит боль­шое коли­че­ство горо­дов, селе­ний, с.120 а так­же раз­ви­тие средств сооб­ще­ния (дорог и мор­ских путей).

Сель­ское хозяй­ство Гал­лии нахо­ди­лось на столь высо­ком уровне, что в неко­то­ром смыс­ле пре­вос­хо­ди­ло ита­лий­ское. Широ­ко извест­но, что Ита­лия сама не мог­ла обес­пе­чить Рим хле­бом. С дру­гой сто­ро­ны, мы зна­ем, что Цезарь во вре­мя сво­их галль­ских похо­дов цели­ком рас­счи­ты­вал на мест­ные про­до­воль­ст­вен­ные ресур­сы¹⁷. Было раз­ви­то как зем­леде­лие, так и ското­вод­ство. Гал­лы зна­ли плуг (колес­ный и бес­ко­лес­ный), косу, жней­ку.

Ремес­лен­ное про­из­вод­ство в Гал­лии так­же достиг­ло высо­ко­го уров­ня раз­ви­тия. Цезарь упо­ми­на­ет о галль­ских желез­ных копях, о стро­и­тель­ной тех­ни­ке гал­лов при соору­же­нии кре­пост­ных стен¹⁸. Сла­ви­лись масте­ра по обра­бот­ке дере­ва (стро­и­тель­ство круп­ных и мел­ких судов, раз­лич­но­го рода пово­зок, бочар­ное дело и т. п.). Гал­лы достиг­ли высо­ко­го искус­ства в обра­бот­ке метал­лов — от воин­ско­го сна­ря­же­ния и ору­жия до тон­чай­ших юве­лир­ных изде­лий. Сла­ви­лась закал­ка галль­ских мечей, не менее высо­ко сто­я­ла тех­ни­ка обра­бот­ки кожи, тек­сти­ля, стек­ла.

Суще­ст­ву­ют доста­точ­ные осно­ва­ния гово­рить о раз­ви­тии внут­рен­ней, тран­зит­ной и даже внеш­ней тор­гов­ли: свя­зи с Мас­си­ли­ей, Кар­фа­ге­ном, этрус­ка­ми, Римом. Извест­но, что в Гал­лии ко вре­ме­ни Цеза­ря было доста­точ­но широ­ко рас­про­стра­не­но денеж­ное обра­ще­ние, хотя еди­ной монет­ной систе­мы, конеч­но, еще не суще­ст­во­ва­ло.

Тако­ва общая кар­ти­на. Если под­ве­сти крат­кий итог раз­ви­тия галль­ско­го обще­ства к середине I в. до н. э., то мож­но без пре­уве­ли­че­ния утвер­ждать: галль­ская мате­ри­аль­ная куль­ту­ра не толь­ко не усту­па­ла рим­ской, но кое в чем и пре­вос­хо­ди­ла ее. Если она и может быть назва­на «вар­вар­ской», то вовсе не как отста­лая, но как чуж­дая гре­че­ской и рим­ской¹⁹.

Перей­дем, одна­ко, от общих наблюде­ний к кон­крет­ным собы­ти­ям. Когда Цезарь в 58 г. при­был в Про­вин­цию, поло­же­ние в соб­ст­вен­но Гал­лии было доволь­но слож­ным и даже тре­вож­ным. Пер­во­оче­ред­ной про­бле­мой, кото­рую пред­сто­я­ло неза­мед­ли­тель­но решить, был вопрос о пере­дви­же­нии гель­ве­тов. Это было мно­го­чис­лен­ное пле­мя, насе­ляв­шее запад­ную часть совре­мен­ной Швей­ца­рии. При­чи­ны, побудив­шие гель­ве­тов к с.121 пере­се­ле­нию, не совсем ясны, но во вся­ком слу­чае в 58 г., пре­дав огню соб­ст­вен­ные горо­да и села, уни­что­жив все хлеб­ные запа­сы, кро­ме того, что они бра­ли с собой в доро­гу, гель­ве­ты при­шли в дви­же­ние, наме­ре­ва­ясь про­дви­нуть­ся к устью Гарум­ны.

Име­лось, соб­ст­вен­но гово­ря, два пути для тако­го пере­хо­да. Один из них, узкий и труд­ный, вел через область сек­ва­нов, меж­ду Юрой и рекой Родан; вто­рой путь, несрав­нен­но более удоб­ный, про­ле­гал через Про­вин­цию. Гель­ве­ты, есте­ствен­но, воз­на­ме­ри­лись исполь­зо­вать имен­но этот вто­рой путь, что и заста­ви­ло Цеза­ря сроч­ным мар­шем напра­вить­ся в Даль­нюю Гал­лию, к горо­ду Гена­ве (Жене­ве). Этот город был рас­по­ло­жен в бли­жай­шем сосед­стве с гель­ве­та­ми; из горо­да вел в их стра­ну мост. Этот мост Цезарь при­ка­зал немед­лен­но раз­ру­шить, и, еще дви­га­ясь по направ­ле­нию к Гена­ве, он рас­по­рядил­ся сроч­но про­ве­сти по всей Про­вин­ции допол­ни­тель­ный набор войск.

Узнав о при­бы­тии Цеза­ря, гель­ве­ты напра­ви­ли к нему посоль­ство, про­ся раз­ре­ше­ния прой­ти через Про­вин­цию и обя­зу­ясь не нано­сить ей ника­ко­го ущер­ба. Речь шла о пере­дви­же­нии более чем 300-тысяч­ной мас­сы (вклю­чая, конеч­но, жен­щин и детей), в соста­ве кото­рой нахо­ди­лось более 90 тысяч чело­век, спо­соб­ных носить ору­жие. Даже если счи­тать эти циф­ры завы­шен­ны­ми более чем вдвое, то и в таком слу­чае речь шла об огром­ных «ордах вар­ва­ров»²⁰. А в Риме еще было доста­точ­но све­жо вос­по­ми­на­ние о наше­ст­вии ким­вров и тев­то­нов.

Цезарь открыл галль­скую кам­па­нию отнюдь не воен­ной, но чисто дипло­ма­ти­че­ской — и весь­ма для него харак­тер­ной — акци­ей. В ответ на обра­ще­ние послов он не заявил реши­тель­но­го про­те­ста или отка­за, но, желая выиг­рать вре­мя до при­хо­да набран­ных войск, пред­ло­жил послам явить­ся к нему сно­ва к апрель­ским идам (т. е. к 13 апре­ля). Сам же он за это вре­мя орга­ни­зо­вал воз­веде­ние вала (со рвом) на про­тя­же­нии девят­на­дца­ти миль — от Леманн­ско­го озе­ра до хреб­та Юры²¹.

Когда послы гель­ве­тов яви­лись к Цеза­рю вто­рич­но, он отве­тил им реши­тель­ным отка­зом. Обма­ну­тые в сво­их ожи­да­ни­ях гель­ве­ты пыта­лись про­рвать укреп­лен­ную линию, но все их уси­лия ока­за­лись без­ре­зуль­тат­ны­ми. Оста­ва­лась един­ст­вен­ная воз­мож­ность — с.122 дви­гать­ся через область сек­ва­нов. Дви­же­ние в этом направ­ле­нии, стро­го гово­ря, не затра­ги­ва­ло ни реаль­ных, ни пре­стиж­ных инте­ре­сов рим­лян и не дава­ло им пра­ва вме­ши­вать­ся во внут­рен­ние дела гал­лов. Одна­ко Цезарь, моти­ви­руя свои дей­ст­вия тем, что гель­ве­ты слиш­ком воин­ст­вен­ны и слиш­ком враж­деб­ны, а пото­му пред­став­ля­ют серь­ез­ную угро­зу Про­вин­ции, счел необ­хо­ди­мым откры­то высту­пить про­тив них. Воз­ни­ка­ла так­же соблаз­ни­тель­ная воз­мож­ность све­сти и кое-какие ста­рые сче­ты: ведь в 107 г. гель­ве­ты одна­жды победи­ли рим­скую армию, про­ве­ли ее под ярмом, а кон­су­ла Кас­сия уби­ли.

Оста­вив сво­его лега­та Тита Лаби­е­на охра­нять постро­ен­ные им укреп­ле­ния, Цезарь отпра­вил­ся в Циз­аль­пин­скую Гал­лию, где он вывел из зим­не­го лаге­ря (в окрест­но­стях Акви­леи) три леги­о­на, орга­ни­зо­вал набор еще двух и с эти­ми пятью леги­о­на­ми дви­нул­ся через Аль­пы в Гал­лию Даль­нюю. Тем вре­ме­нем гель­ве­ты уже достиг­ли обла­сти эду­ев и нача­ли опу­сто­шать их поля. Эдуи немед­лен­но отпра­ви­ли послов к Цеза­рю с прось­бой о помо­щи и защи­те; вско­ре к ним при­со­еди­ни­лись их соседи с юга амбар­ры, а затем и алло­бро­ги.

Через зем­ли эду­ев и сек­ва­нов про­те­ка­ет река Арар (ныне Сона). Когда раз­вед­ка донес­ла Цеза­рю, что гель­ве­ты орга­ни­зо­ва­ли пере­пра­ву через эту реку и им уда­лось пере­ве­сти на дру­гой берег при­мер­но три чет­вер­ти сво­их сил, Цезарь, дей­ст­вуя чрез­вы­чай­но быст­ро и реши­тель­но, настиг тре­мя леги­о­на­ми ту часть гель­ве­тов, кото­рая еще не успе­ла пере­пра­вить­ся, и бла­го­да­ря неожи­дан­но­сти напа­де­ния нанес им сокру­ши­тель­ное пора­же­ние. Это были как раз гель­ве­ты так назы­вае­мо­го Тигу­рин­ско­го пага, т. е. те самые, что в свое вре­мя при­мкну­ли к ким­врам и тев­то­нам и выиг­ра­ли у рим­лян сра­же­ние, в кото­ром погиб­ли и кон­сул Кас­сий и его легат Пизон²².

После это­го Цезарь, перей­дя через Арар, дви­нул­ся вслед за гель­ве­та­ми на рас­сто­я­нии око­ло 5—6 миль. Это пре­сле­до­ва­ние дли­лось две неде­ли. Вой­ско Цеза­ря нача­ло испы­ты­вать недо­ста­ток про­до­воль­ст­вия: хлеб на полях еще не созрел, а постав­ки зер­на, обе­щан­ные эду­я­ми, откла­ды­ва­лись со дня на день. Усмот­рев в этом злой умы­сел и даже изме­ну, Цезарь собрал вождей эду­ев, нахо­див­ших­ся в его лаге­ре, и изло­жил им свои с.123 пре­тен­зии в самой рез­кой фор­ме. Вско­ре ста­ло ясно, что во всем этом заме­шан один из вли­я­тель­ных эду­ев, а имен­но Думно­риг, кото­рый пре­сле­до­вал често­лю­би­вые замыс­лы, а по отно­ше­нию к рим­ля­нам вел двой­ную игру.

В поход­ной обста­нов­ке поведе­ние Думно­ри­га заслу­жи­ва­ло самой суро­вой кары. Одна­ко, учи­ты­вая не вызы­ваю­щую сомне­ний пре­дан­ность бра­та Думно­ри­га — Диви­ти­а­ка и не желая обост­рять отно­ше­ния с осталь­ны­ми галль­ски­ми вождя­ми, Цезарь решил про­явить опре­де­лен­ную снис­хо­ди­тель­ность, мило­сер­дие и огра­ни­чил­ся лишь тем, что при­ста­вил к Думно­ри­гу стра­жу.

Посколь­ку вопрос о снаб­же­нии хле­бом так и не был решен, а Цезарь в этот момент нахо­дил­ся срав­ни­тель­но неда­ле­ко от боль­шо­го и бога­то­го про­до­воль­ст­ви­ем горо­да эду­ев Биб­рак­те, то он, отка­зав­шись на какой-то срок от пре­сле­до­ва­ния гель­ве­тов, свер­нул в сто­ро­ну горо­да. Узнав об этом, гель­ве­ты изме­ни­ли свою так­ти­ку, свои преж­ние пла­ны и реши­ли пер­вы­ми напасть на рим­лян.

Цезарь в свою оче­редь риск­нул при­нять вызов. Он рас­по­ло­жил вой­ска на одном из хол­мов и перед нача­лом боя при­ка­зал уве­сти сво­его коня, а так­же коней дру­гих коман­ди­ров, дабы уни­что­жить самую мысль о воз­мож­но­сти спа­сать жизнь бег­ст­вом. Сра­же­ние было оже­сто­чен­ным и упор­ным, оно вполне про­фес­сио­наль­но опи­са­но Цеза­рем²³. Рим­ляне одер­жа­ли важ­ную победу, сопро­тив­ле­ние гель­ве­тов было слом­ле­но. Уцелев­шие раз­роз­нен­ные отряды гель­ве­тов устре­ми­лись в область лин­го­нов, идя туда днем и ночью. Когда же ста­ло извест­но, что Цезарь со сво­им вой­ском высту­пил вслед, гель­ве­ты напра­ви­ли к нему послов, изъ­явив пол­ную покор­ность.

Цезарь потре­бо­вал преж­де все­го залож­ни­ков и выда­чи ору­жия. Затем гель­ве­там было при­ка­за­но вер­нуть­ся в свои зем­ли, вос­ста­но­вить сожжен­ные ими горо­да и села. Алло­бро­гам же Цезарь пред­ло­жил выде­лить гель­ве­там на пер­вое вре­мя какой-то запас про­до­воль­ст­вия, посколь­ку гель­ве­ты, как уже было ска­за­но, уни­что­жи­ли весь уро­жай.

Победа над гель­ве­та­ми про­из­ве­ла в Гал­лии боль­шое впе­чат­ле­ние. В став­ку Цеза­ря при­бы­ли с поздрав­ле­ни­я­ми вожди почти всех общин. В сво­их с.124 при­вет­ст­ви­ях они не толь­ко про­слав­ля­ли успе­хи рим­лян, но и под­чер­ки­ва­ли зна­че­ние победы и лик­вида­цию угро­зы для самой Гал­лии. Как пока­за­ли собы­тия бли­жай­ших дней, галль­ские вожди име­ли дале­ко иду­щие замыс­лы. Они обра­ти­лись к Цеза­рю с прось­бой раз­ре­шить им про­ве­сти собра­ние всех пред­ста­ви­те­лей Гал­лии для того, чтобы выра­ботать согла­со­ван­ное реше­ние по неко­то­рым весь­ма важ­ным для них вопро­сам.

Это собра­ние про­хо­ди­ло яко­бы в глу­бо­кой тайне, но после его окон­ча­ния к Цеза­рю сно­ва яви­лись наи­бо­лее вли­я­тель­ные вожди общин, бро­сив­шись, по его сло­вам, перед ним на коле­ни. От име­ни всех сло­во взял Диви­ти­ак. В сво­ей речи он обри­со­вал сле­дую­щую слож­ную ситу­а­цию. После того как Арио­вист, при­зван­ный на помощь арвер­на­ми и сек­ва­на­ми, нанес ряд чув­ст­ви­тель­ных пора­же­ний эду­ям, а сам утвер­дил­ся на зем­лях сек­ва­нов, на терри­то­рию Гал­лии во все­воз­рас­таю­щих коли­че­ствах ста­ли пере­се­лять­ся зарейн­ские гер­ман­цы, и сей­час их в Гал­лии уже око­ло 120 тысяч чело­век. Арио­вист же тре­бу­ет для зарейн­ских пере­се­лен­цев все новых и новых терри­то­рий, и нет сомне­ния, что через несколь­ко лет все гал­лы будут изгна­ны из сво­ей стра­ны, а все гер­ман­цы перей­дут через Рейн. Поэто­му если Цезарь сво­им лич­ным авто­ри­те­том, сво­им вой­ском и, нако­нец, самим име­нем рим­ско­го наро­да не ока­жет гал­лам помощь, то они ско­ро могут ока­зать­ся на поло­же­нии гель­ве­тов и будут вынуж­де­ны искать себе где-то новых земель, ново­го при­ста­ни­ща²⁴.

Тако­во было выступ­ле­ние Диви­ти­а­ка (разу­ме­ет­ся, в и