Кампании М. Антония Критского против пиратов, 74—71 гг.

с.569 I. После заво­е­ва­ния про­вин­ций Македо­ния и Азия Рим счел бес­по­лез­ным содер­жать посто­ян­ный флот. Это было боль­шой ошиб­кой. Посколь­ку ни у одной дер­жа­вы боль­ше не было пат­ру­лей, вновь воз­ник­ли пира­ты; появив­шись на бере­гах Кили­кии, они рас­про­стра­ни­лись в морях, про­сти­рав­ших­ся от Архи­пе­ла­га до бере­гов Кире­ны, Егип­та и Сирии. Сици­лии и Ита­лии они пока не достиг­ли. Но рим­ляне и ита­лий­цы уже были свя­за­ны через вели­кий рынок Дело­са с бан­ка­ми и боль­ши­ми ком­мер­че­ски­ми сооб­ще­ства­ми. Ради их инте­ре­сов, кото­рым нано­сил­ся ущерб эти­ми гра­бе­жа­ми, и из-за нару­ше­ния мор­ско­го сооб­ще­ния Рес­пуб­ли­ка при­ня­ла реше­ние вме­шать­ся.

В 103—102 гг. пре­тор М. Анто­ний напра­вил экс­пе­ди­цию про­тив Кили­кии, обшир­ные вино­град­ни­ки кото­рой слу­жи­ли лого­вом для стран­ни­ков моря. За их раз­ру­ше­ние пол­ко­во­дец полу­чил три­умф, а Рим — Кили­кию Тра­хею. Тем не менее, эти мест­ные меры не при­ве­ли к исчез­но­ве­нию пират­ства. В 100 г. этим при­шлось занять­ся вновь и уже гораздо более серь­ез­но; в дока­за­тель­ство у нас есть закон, при­ня­тый в шестое кон­суль­ство Мария. Он, к несча­стью, уте­рян, но послед­ние стро­ки были най­де­ны при рас­коп­ках в Дель­фах. Хотя они и повреж­де­ны, из них вид­но, что закон имел целью при­ня­тие общих и посто­ян­ных мер. Инструк­ции были даны намест­ни­кам про­вин­ций Восто­ка; сво­бод­ным горо­дам и царям Егип­та, Сирии, Кип­ра и Кире­ны были адре­со­ва­ны пись­ма с пред­пи­са­ни­ем быть твер­ды­ми в про­ти­во­сто­я­нии пира­там, чтобы те нигде не мог­ли ни снаб­жать­ся, ни сбы­вать свои тро­феи.

Речь пока шла толь­ко о без­опас­но­сти тор­гов­ли и о восточ­ном бас­сейне Сре­ди­зем­но­го моря. с.570 Испол­не­ние это­го зако­на, если бы рим­ский народ смог кон­тро­ли­ро­вать ситу­а­цию, веро­ят­но, при­ве­ло бы к исчез­но­ве­нию пират­ства. К несча­стью, вой­ны с Мит­ри­да­том и граж­дан­ские бес­по­ряд­ки при­да­ли ему новый раз­мах: оно рас­про­стра­ня­лось и меня­ло харак­тер. Уво­лен­ные наем­ни­ки, разо­рен­ные люди, проскри­би­ро­ван­ные, вра­ги ари­сто­кра­тии, победив­шей с Сул­лой, иска­ли убе­жи­ща или средств к суще­ст­во­ва­нию на кораб­лях пира­тов. Имея орга­ни­зо­ван­ные флоты и посто­ян­ных руко­во­ди­те­лей, они обра­зо­ва­ли как бы рес­пуб­ли­ку кор­са­ров, кото­рая власт­во­ва­ла над моря­ми от бере­гов Сирии до Гер­ку­ле­со­вых стол­бов. Их лег­кие эскад­ры слу­жи­ли свя­зью меж­ду все­ми теми, кто борол­ся с сена­том: они быст­ро исче­за­ли, чтобы тут же появить­ся вновь и без труда мешать раз­роз­нен­ным уси­ли­ям рим­ских намест­ни­ков¹. У Муре­ны в 84 г. была мысль про­ти­во­по­ста­вить им про­вин­ци­аль­ный флот, состав­лен­ный из судов, при­слан­ных гре­че­ски­ми горо­да­ми Азии; нам так­же извест­ны над­пи­си лега­та Авла Терен­ция Варро­на, кото­рый им коман­до­вал². Но ни Варрон, ни Муре­на не сде­ла­ли ниче­го полез­но­го. След­ст­ви­ем этой попыт­ки ста­ло толь­ко новое бре­мя для про­вин­ций и повод для вымо­га­тель­ства рим­ских маги­ст­ра­тов, заме­нив­ших постав­ку кораб­лей денеж­ным выку­пом³.

Плу­тарх рису­ет кар­ти­ну, пора­жаю­щую дерз­ким богат­ст­вом гла­ва­рей пира­тов, истин­ных царей моря, обо­га­тив­ших­ся за счет тро­фе­ев со все­го мира, отва­гой их выса­док и уни­же­ни­ем, кото­ро­му они под­верг­ли имя рим­лян. Но за неиме­ни­ем точ­ной даты мы не зна­ем, в какой момент ими были взя­ты или обло­же­ны кон­три­бу­ци­ей четы­ре­ста горо­дов, отда­ны на раз­граб­ле­ние наи­бо­лее зна­ме­ни­тые хра­мы Гре­ции и Азии, захва­че­ны на доро­гах Ита­лии два пре­то­ра с лик­то­ра­ми⁴. Нам так­же неиз­вест­но, какая кон­крет­но при­чи­на побуди­ла рим­лян напра­вить экс­пе­ди­цию про­тив исав­ров в 78 г. П. Сер­ви­лий очень энер­гич­но вел эту кам­па­нию в тече­ние несколь­ких лет; этим он заслу­жил три­умф и про­зви­ще Исав­рик. Сомни­тель­но, чтобы эта локаль­ная победа мог­ла иметь решаю­щие послед­ст­вия. В любом слу­чае, третья вой­на с Мит­ри­да­том в 74 г. обес­це­ни­ла ее. Сно­ва эскад­ры пира­тов рас­про­стра­ни­лись на морях, соеди­нив силы царя Пон­та и Сер­то­рия и вызвав в Риме голод. Сенат решил, с.571 нако­нец, бороть­ся со злом исклю­чи­тель­ны­ми мера­ми; он учредил экс­тра­ор­ди­нар­ное коман­до­ва­ние с неогра­ни­чен­ной вла­стью для уни­что­же­ния пира­тов и уми­ротво­ре­ния морей.

II. Им был наде­лен М. Анто­ний, стар­ший сын зна­ме­ни­то­го ора­то­ра и отец три­ум­ви­ра. Таким обра­зом, он был дей­ст­ву­ю­щим пре­то­ром⁵ и сохра­нял это зва­ние в тече­ние всей экс­пе­ди­ции. Имен­но так назы­ва­ет его Цице­рон⁶; одна­ко это свиде­тель­ство не явля­ет­ся дока­за­тель­ст­вом, посколь­ку он гово­рит о собы­тии, про­изо­шед­шем в 74 г., в один год с пре­ту­рой. Но мы нахо­дим это же назва­ние в Пери­о­хах Тита Ливия при­ме­ни­тель­но к кам­па­нии 71 г.⁷ и в гре­че­ской над­пи­си 72 г., в кото­рой Анто­ний назван στρα­τηγὸς ἐπὶ πάν­των^[1]. Тер­мин στρα­τηγός — это обыч­ный пере­вод сло­ва prae­tor; сло­ва ἐπὶ πάν­των — это экви­ва­лен­ты, при помо­щи кото­рых гре­ки пыта­лись опи­сать объ­ем его вла­сти⁸. Все-таки веро­ят­но, что рим­ляне доба­ви­ли дру­гое назва­ние для более точ­но­го обо­зна­че­ния целей этих совер­шен­но новых обя­зан­но­стей. Это был cu­ra­tor tuen­dae to­tius orae ma­ri­ti­mae^[2], если Аско­ний вос­про­из­вел офи­ци­аль­ное выра­же­ние⁹.

Пол­но­мо­чия, дан­ные пре­то­ру поста­нов­ле­ни­ем сена­та, были таки­ми же, как и те, кото­рые семью года­ми поз­же закон Габи­ния пре­до­ста­вил Пом­пею, и для тех же целей. Вел­лей Патер­кул дела­ет корот­кое заме­ча­ние по это­му эпи­зо­ду: «Aulus Ga­bi­nius tri­bu­nus le­gem tu­lit ut… Cn. Pom­pei­us ad eos (пира­тов) oppri­men­dos mit­te­re­tur, es­set­que ei im­pe­rium aequ­um in om­ni­bus pro­vin­ciis cum pro­con­su­li­bus us­que ad quin­qua­ge­si­mum mil­lia­rium a ma­ri. Quo sci­to pae­ne to­tius or­bis ter­ra­rum im­pe­rium uni vi­ro de­fe­re­ba­tur; sed ta­men idem hoc, an­te sep­ten­nium, in M. An­to­nii prae­tu­ra dec­re­tum erat»^[3]10. Сле­до­ва­тель­но, это была про­кон­суль­ская власть до пяти­де­ся­ти миль вглубь земель у всех бере­гов Сре­ди­зем­но­го моря, кото­рые под­чи­ня­лись рим­ля­нам. Так же, как поз­же Пом­пей, Анто­ний мог назна­чить столь­ко лега­тов, сколь­ко хотел. Во фраг­мен­тах Сал­лю­стия назва­ны двое из них; трое осталь­ных ука­за­ны в с.572 над­пи­си из Гити­о­на, как и еще три офи­це­ра, чьи долж­но­сти не ука­за­ны.

Так же, как их началь­ник и от его име­ни, все они мог­ли потре­бо­вать в про­вин­ци­ях и у союз­ни­ков все, что счи­та­ли необ­хо­ди­мым для воен­ной опе­ра­ции: сол­дат, мат­ро­сов, про­до­воль­ст­вие, одеж­ду и день­ги. Совре­мен­ни­ков пора­зи­ло то, что коман­до­ва­ние Анто­ния не было огра­ни­че­но ни сро­ком, ни про­стран­ст­вом: in­fi­ni­tum im­pe­rium^[4], — гово­рит Цице­рон два­жды¹¹; cu­ra­tio in­fi­ni­ta^[5], — повто­ря­ет намно­го поз­же Аско­ний. У Лак­тан­ция была идея срав­нить его коман­до­ва­ние с импе­ри­ей Неп­ту­на, кото­рая вклю­ча­ла в себя все моря и ост­ро­ва, что кажет­ся доволь­но стран­ным. Тем не менее, сто­ит при­ве­сти это свиде­тель­ство, почерп­ну­тое из надеж­но­го источ­ни­ка и дей­ст­ви­тель­но пока­зы­ваю­щее при­ро­ду и цель этих пер­вых чрез­вы­чай­ных пол­но­мо­чий: «De Nep­tu­ni sor­te ma­ni­fes­tum est, cujus reg­num ta­le fuis­se di­ci­mus, qua­le M. An­to­nii fuit in­fi­ni­tum il­lud im­pe­rium, cui to­tius orae ma­ri­ti­mae po­tes­ta­tem se­na­tus dec­re­ve­rat, ut prae­do­nes per­se­que­re­tur ac ma­re om­ne pa­ca­ret»^[6]12.

Как бы ни про­ти­во­ре­чи­ла эта неогра­ни­чен­ная власть прин­ци­пам рим­ской кон­сти­ту­ции, в соот­вет­ст­вии с кото­рой все­гда опре­де­ля­лись срок и терри­то­рия, на кото­рой был упол­но­мо­чен дей­ст­во­вать маги­ст­рат, это ново­введе­ние было вызва­но необ­хо­ди­мо­стью. С пират­ст­вом надо было покон­чить любой ценой, и опыт про­шло­го доста­точ­но ясно пока­зал, в чем состо­я­ло един­ст­вен­ное сред­ство дости­же­ния успе­ха. Даже успеш­ные экс­пе­ди­ции на огра­ни­чен­ной терри­то­рии, такие, как в Кили­кии и Исав­рии, и успе­хи про­вин­ци­аль­ных фло­тов Азии и Сици­лии не дава­ли дли­тель­но­го резуль­та­та. Толь­ко еди­ный коман­дую­щий, наде­лен­ный обшир­ны­ми пол­но­мо­чи­я­ми во всех водах и на бере­гах Сре­ди­зем­но­го моря, мог орга­ни­зо­вать мас­со­вое выступ­ле­ние и уни­что­жить зло. Идея сена­та была вер­ной, и это ста­ло оче­вид­ным после успе­ха Пом­пея несколь­ки­ми года­ми поз­же. Но все зави­се­ло от того, какой коман­дую­щий будет выбран, и выбор ока­зал­ся печаль­ным. Во вре­ме­на граж­дан­ских раздо­ров обще­ст­вен­ная поль­за счи­та­лась пустя­ком, бла­го­да­ря мило­сти кон­су­ла Кот­ты и интри­гам Цете­га был назна­чен М. Анто­ний¹³.

Плу­тарх, един­ст­вен­ный, кто гово­рит об этом снис­хо­ди­тель­но, при­зна­ет, что он не был выдаю­щим­ся дея­те­лем на государ­ст­вен­ном попри­ще, но был вели­ко­ду­шен и щедр¹⁴. Дру­гие писа­те­ли, сре­ди кото­рых два его совре­мен­ни­ка, суди­ли его гораздо стро­же. Соглас­но Сал­лю­стию он был тран­жи­рой и бес­печ­ным чело­ве­ком, не бес­по­ко­ив­шим­ся о делах с.573 вплоть до послед­не­го момен­та: Per­den­dae pe­cu­niae ge­ni­tus et va­cuus a cu­ris ni­si instan­ti­bus^[7]15. Такая бес­печ­ность губи­тель­на для коман­дую­ще­го, ответ­ст­вен­но­го за тяже­лую воен­ную опе­ра­цию на обшир­ной терри­то­рии, как оха­рак­те­ри­зо­вал это сво­ей оцен­кой Аско­ний: «M. An­to­nius, dis­so­lu­tis­si­mus cu­ra­tor to­tius orae ma­ri­ti­mae»^[8]16. Его вели­ко­ду­шие, о кото­ром гово­рит Плу­тарх, было не чем иным, как сла­бо­стью и рас­то­чи­тель­но­стью. Резуль­та­том это­го ста­ла посто­ян­ная нуж­да в день­гах, а посколь­ку Анто­ний не следил за денеж­ны­ми сред­ства­ми, их гра­бе­жи разо­ри­ли то, что сенат при­ка­зал защи­щать¹⁷. Окру­же­ние было не луч­ше коман­дую­ще­го¹⁸, и вся эта бан­да него­дя­ев обо­шлась с про­вин­ци­я­ми и союз­ни­ка­ми хуже, чем их вра­ги. Пред­став­ле­ние, еще доволь­но све­жее, о при­чи­нен­ном зле мож­но полу­чить из фра­зы «Веррин», где смерть Анто­ния выглядит как избав­ле­ние для тех, кого он был послан защи­щать сена­том: «An­to­nium, quum mul­ta contra so­cio­rum sa­lu­tem, mul­ta contra uti­li­ta­tem pro­vin­cia­rum et fa­ce­ret et co­gi­ta­ret, in me­diis ejus inju­riis et cu­pi­di­ta­ti­bus mors oppres­sit»^[9]19.

Рас­ска­зы Сал­лю­стия и Тита Ливия изо­бра­жа­ют кам­па­нию Анто­ния про­ва­лив­шей­ся; у нас есть толь­ко несколь­ко фраг­мен­тов пер­во­го, а от вто­ро­го сохра­ни­лось не боль­ше двух строк в крат­ком пере­ска­зе 97 кни­ги²⁰. Несколь­ко фраз в «Верри­нах», несколь­ко упо­ми­на­ний, рас­сы­пан­ных по раз­лич­ным авто­рам, — вот и все лите­ра­тур­ные сведе­ния, кото­ры­ми мы рас­по­ла­га­ем. Инфор­ма­цию хотя бы о послед­них двух годах мож­но допол­нить неко­то­рым коли­че­ст­вом гре­че­ских над­пи­сей.

III. Импе­рий, пре­до­став­лен­ный М. Анто­нию поста­нов­ле­ни­ем сена­та 74 г. про­дол­жал­ся в тече­ние трех лет. На самом деле мож­но, как это сде­лал Криц, при­ве­сти здесь корот­кий фраг­мент