Проф. Н. П. Грацианский

Система полей у римлян по трактатам землемеров1

Текст приводится по изданию: Вестник древней истории. М., ОГИЗ СОЦЭКГИЗ, 1940, № 1 (10). С. 52—68.
Постраничная нумерация примечаний в эл. публикации заменена на сквозную.

с.52 С точ­ки зре­ния офи­ци­аль­но­го государ­ст­вен­но­го меже­ва­ния все зем­ли Рим­ской импе­рии под­разде­ля­ют­ся зем­ле­ме­ра­ми на три раз­ряда. «Ag­ro­rum qua­li­ta­tes sunt tres, — чита­ем мы у Фрон­ти­на, — una ag­ri di­vi­si et ad­sig­na­ti, al­te­ra men­su­ra per extre­mi­ta­tem compre­hen­si, ter­tia ar­ci­fi­nii qui nul­la men­su­ra con­ti­ne­tur» (Front. 1, 3). Ag­ri di­vi­si et ad­sig­na­ti, как пока­зы­ва­ет самое их назва­ние, не толь­ко изме­ре­ны, но и раз­би­ты на участ­ки для наде­ле­ния ими посе­лен­цев и дру­гих граж­дан. Ag­ri men­su­ra per extre­mi­ta­tem compre­hen­si изме­ре­ны, но не под­разде­ле­ны на участ­ки (Front., 4, 3). Нако­нец, ar­ci­fi­nii ag­ri совсем не изме­ре­ны: ука­за­ны лишь при­род­ные их рубе­жи или гра­ни­цы — дере­вья, ручьи, овра­ги, хол­мы и т. д. (Isi­do­ri у Lach­mann’а, 369, 15. Ср. Front., 5, 6). Есте­ствен­но, что мы не можем гово­рить о рим­ской систе­ме полей на ag­ri (осо­бен­но на про­вин­ци­аль­ных ag­ri) вто­ро­го и третье­го рода, посколь­ку они не di­vi­si по рим­ско­му спо­со­бу. Это глав­ным обра­зом хра­мо­вые зем­ли (Hyg. Grom., 198, 7) и зем­ли «сти­пен­диар­ных» общин2, кото­рые сооб­ща вно­си­ли государ­ству опре­де­лен­ные sti­pen­dia (ager per extre­mi­ta­tem men­su­ra compre­hen­sus), а так­же зем­ли, чис­лив­ши­е­ся ager oc­cu­pa­to­rius (ager ar­ci­fi­nius). Рим­ская систе­ма полей с несо­мнен­но­стью уста­нав­ли­ва­лась лишь на ager di­vi­sus et as­sig­na­tus, кото­рый как раз и был резуль­та­том того с.53 свое­об­раз­но­го спо­со­ба меже­ва­ния, кото­ро­му посвя­ще­ны трак­та­ты зем­ле­ме­ров. Этот спо­соб меже­ва­ния высту­па­ет у зем­ле­ме­ров в двух фор­мах: во-пер­вых, в фор­ме цен­ту­ри­а­ции (ager li­mi­ta­tus), во-вто­рых, в фор­ме стри­га­ции и скам­на­ции (ager per stri­gas et scam­na di­vi­sus). Оста­но­вим­ся преж­де все­го на тех­ни­ке цен­ту­ри­а­ции, кото­рую зем­ле­ме­ры воз­во­дят к глу­бо­кой древ­но­сти и склон­ны даже при­пи­сы­вать ей боже­ст­вен­ное про­ис­хож­де­ние3. Тех­ни­ка эта сво­дит­ся к сле­дую­ще­му. Отгра­ни­чив­ши под­ле­жав­шую меже­ва­нию терри­то­рию с четы­рех сто­рон пря­мы­ми лини­я­ми (Front., 33, 7), зем­ле­мер преж­де все­го про­ре­зал ее дву­мя основ­ны­ми, пере­кре­щи­ваю­щи­ми­ся друг с дру­гом рубе­жа­ми; один из них, имев­ший направ­ле­ние с восто­ка на запад, назы­вал­ся de­cu­ma­nus (или de­ci­ma­nus) ma­xi­mus, дру­гой, имев­ший направ­ле­ние с юга на север, назы­вал­ся car­do ma­xi­mus (Front., 28, 6). Не все­гда, впро­чем, эти направ­ле­ния стро­го соблюда­лись. На прак­ти­ке зем­ле­ме­ры часто ори­ен­ти­ро­ва­лись, при­ме­ня­ясь к усло­ви­ям мест­но­сти, в любом направ­ле­нии4. De­cu­ma­nus ma­xi­mus разде­лял поле на пра­вую и левую поло­ви­ны (dextra et si­nistra), car­do ma­xi­mus — на верх­нюю и ниж­нюю поло­ви­ны (cit­ra et ultra) (Front., 28, 9). Таким путем изме­ря­е­мая квад­рат­ная пло­щадь поля под­разде­ля­лась кре­стом на четы­ре чет­вер­ти — dextra­ta—cit­ra­ta, si­nistra­ta—cit­ra­ta, dextra­ta—ultra­ta и si­nistra­ta—ultra­ta. Парал­лель­но двум глав­ным дели­те­лям и на опре­де­лен­ном рас­сто­я­нии от них (обыч­но через каж­дые 240 деся­ти­фу­то­вых пер­тик или 20 линей­ных акту­сов) про­во­ди­лись вто­ро­сте­пен­ные дели­те­ли, тоже назы­вае­мые de­cu­ma­ni и car­di­nes. Те рубе­жи, кото­рые шли парал­лель­но de­cu­ma­nus ma­xi­mus с восто­ка на запад, назы­ва­лись de­ci­ma­ni или li­mi­tes pror­si, а те, кото­рые шли с юга на север, — car­di­nes или li­mi­tes transver­si5. Пер­вые свя­за­ны с деле­ни­я­ми dextra­ta и si­nistra­ta, вто­рые — с cit­ra­ta et ultra­ta. В резуль­та­те всей этой опе­ра­ции поле дели­лось на квад­рат­ные клет­ки — так наз. цен­ту­рии, по боль­шей части по 200 юге­ров, или 400 акту­сов, в каж­дой. Ac­tus — основ­ная еди­ни­ца деле­ния поля. Это квад­рат, каж­дая сто­ро­на кото­ро­го рав­на 12 деся­ти­фу­то­вым пер­ти­кам; все­го в квад­ра­те 144 кв. пер­ти­ки. Линия в 120 ф., по объ­яс­не­нию Колу­ме­лы, пред­став­ля­ет собой дли­ну борозды, про­во­ди­мой зараз плу­гом с тем, чтобы не пере­утом­лять волов (Co­lum., 2, 2, 27), а самый актус, по Пли­нию, есть пло­щадь поля, вспа­хан­ная вола­ми за один раз, без пере­утом­ле­ния их (Plin., N. H., 18, 3, 3). Два акту­са состав­ля­ют югер. Шири­на юге­ра та же, что и акту­са — 120 футов, дли­на двой­ная — 240 футов6. 200 юге­ров, как уже было ска­за­но выше, состав­ля­ют нор­маль­ную цен­ту­рию. Свое назва­ние цен­ту­рия, по объ­яс­не­нию грам­ма­ти­ков и зем­ле­ме­ров, полу­чи­ла от того, что в древ­нем Риме, при гос­под­стве двухъ­югер­но­го наде­ла, она отво­ди­лась сотне вои­нов, т. е. сол­дат­ской цен­ту­рии. «Cen­tu­ria, — чита­ем мы у Феста, — in ag­ris sig­ni­fi­cat du­cen­ta juge­ra, in re mi­li­ta­ri cen­tum ho­mi­nes… Cen­tu­ria­tus ager in du­cen­ta juge­ra de­fi­ni­tus, quia Ro­mu­lus cen­te­nis ci­vi­bus du­cen­ta juge­ra tri­buit»7. «Cen­tu­riis, — гово­рит Сикул Флакк, — vo­ca­bu­lum da­tum est ex eo. Cum an­ti­qui [Ro­ma­no­rum] ag­rum ex hos­te cap­tum vic­to­ri po­pu­lo per bi­na juge­ra par­ti­ti sunt, cen­te­nis ho­mi­ni­bus du­cen­te­na juge­ra de­de­runt»8. Впро­чем, цен­ту­рия не все­гда име­ла 200 юге­ров, а ино­гда боль­ше. «Cen­tu­riae autem, — с.54 гово­рит Сикул Флакк, — non per om­nes re­gio­nes du­cen­ta juge­ra ob­ti­nent, in qui­bus­dam du­cen­ta de­na, quad­ra­ge­na»9. В пер­вом слу­чае она пред­став­ля­ла собой пря­мо­уголь­ник со сто­ро­на­ми в 21 и 20 акту­сов, во вто­ром слу­чае — со сто­ро­на­ми в 24 и 20 акту­сов. Мы име­ем кон­крет­ные при­ме­ры цен­ту­рий еще боль­ше­го раз­ме­ра (Hyg., 170, 19). Итак, наряду с пра­виль­ны­ми квад­рат­ны­ми цен­ту­ри­я­ми как обще­при­ня­тым типом меже­ва­ния это­го рода встре­ча­лись и пря­мо­уголь­ные, при­чем даже нор­маль­ные 200-югер­ные цен­ту­рии мог­ли быть неквад­рат­ной фор­мы: по сло­вам Сику­ла Флак­ка, в Бене­вен­те цен­ту­рии наре­за­лись со сто­ро­на­ми в 25 и 16 акту­сов, «qua men­su­ra juge­ra du­cen­ta qui­dem inclu­dun­tur, cen­tu­riae quad­ra­tae non expri­mun­tur»10.

Пря­мо­уголь­ные цен­ту­рии пред­став­ля­ют собой как бы пере­ход от цен­ту­ри­а­ции к дру­гой фор­ме меже­ва­ния ager di­vi­sus et as­sig­na­tus, имен­но стри­га­ции и скам­на­ции. Резуль­тат это­го меже­ва­ния — стри­ги и скам­ны (т. е. поло­сы и ска­мьи) пред­став­ля­ют собой не квад­ра­ты, а все­гда пря­мо­уголь­ни­ки той или дру­гой фор­мы. Харак­тер­ная осо­бен­ность стри­га­ции-скам­на­ции, впро­чем, не в том, что она делит поле на пря­мо­уголь­ни­ки, а в том, что при про­веде­нии парал­ле­лей к глав­ным дели­те­лям — de­cu­ma­nus ma­xi­mus и car­do ma­xi­mus — вре­мя от вре­ме­ни эти парал­ле­ли пре­ры­ва­ли и про­дол­жа­ли их сно­ва через неко­то­рый про­ме­жу­ток. В резуль­та­те полу­ча­лись рав­ные пря­мо­уголь­ни­ки, у кото­рых одно из двух изме­ре­ний вдвое пре­вы­ша­ло дру­гое. При этом, если пря­мо­уголь­ник имел направ­ле­ние с севе­ра на юг, он имел вид поло­сы и пото­му име­но­вал­ся stri­ga, а если он шел с запа­да на восток и был как бы в лежа­чем поло­же­нии, имея вид ска­мьи, его так и назы­ва­ли ска­мьей — scam­num11. В одном и том же поле ска­мьи обыч­но чере­до­ва­лись со стри­га­ми (Hyg. grom., 206, 11), при­чем вели­чи­на тех и дру­гих, по-види­мо­му, была оди­на­ко­ва и рав­ня­лась вели­чине цен­ту­рии, т. е. при­бли­зи­тель­но 200 юге­рам12. С тех­ни­че­ской сто­ро­ны раз­ни­ца меж­ду цен­ту­ри­а­ци­ей и per stri­ga et scam­nas di­vi­sio, меж­ду про­чим, выра­жа­лась в том, что здесь нали­цо были толь­ко 1 de­cu­ma­nus и 1 car­do, про­чие же de­cu­ma­ni и car­di­nes отсут­ст­во­ва­ли: они заме­ня­лись парал­лель­ны­ми (по отно­ше­нию к de­cu­ma­nus и car­do) рубе­жа­ми (не сплош­ны­ми), кото­рые носи­ли наиме­но­ва­ние ri­go­res. Раз­ни­ца эта, одна­ко, не явля­ет­ся прин­ци­пи­аль­ной: и в пер­вом и во вто­ром слу­ча­ях перед нами высту­па­ет ager di­vi­sus et as­sig­na­tus.

Чем все же объ­яс­ня­ет­ся то обсто­я­тель­ство, что в одних слу­ча­ях этот ager раз­ме­же­ван на квад­рат­ные цен­ту­рии, а в дру­гих слу­ча­ях на пря­мо­уголь­ные ска­мьи и поло­сы? По мне­нию Вебе­ра13, тот или иной спо­соб меже­ва­ния земель когда-то соот­вет­ст­во­вал пра­во­во­му их поло­же­нию, в част­но­сти цен­ту­ри­а­ция была харак­тер­на для земель, пере­да­вае­мых в пол­ную соб­ст­вен­ность и сво­бод­ных от обло­же­ния (im­mu­nes), a scam­na­tio et stri­ga­tio харак­тер­ны для всех земель, пере­да­вае­мых толь­ко в поль­зо­ва­ние и под­вер­жен­ных обло­же­нию. Вебер ссы­ла­ет­ся в дан­ном слу­чае на Гиги­на Гро­ма­ти­ка, кото­рый, гово­ря об ager vec­ti­ga­lis, заме­ча­ет: «mul­ti hujus mo­di ag­rum mo­re co­lo­ni­co de­ci­ma­nis et car­di­ni­bus di­vi­se­runt, hoc est per cen­tu­rias, si­cut in Pan­no­nia: mi­hi [autem] vi­de­tur hujus so­li men­su­ra alia с.55 ra­tio­ne agen­da. De­bet [enim ali­quid] in­te­res­se in­ter [ag­rum] im­mu­nem et vec­ti­ga­lem» (Hyg. Grom., 205, 1). Таким обра­зом, Гигин Гро­ма­тик харак­те­ри­зу­ет цен­ту­ри­а­цию как mos co­lo­ni­cum, т. е. как такой спо­соб меже­ва­ния полей, кото­рый спе­ци­аль­но прак­ти­ко­вал­ся при выво­де коло­ний, и реши­тель­но не одоб­ря­ет при­ме­не­ние это­го спо­со­ба при меже­ва­нии ag­ri vec­ti­ga­les в про­вин­ци­ях. Одна­ко уже из при­веден­но­го пас­са­жа Гиги­на Гро­ма­ти­ка вид­но, что в его вре­мя цен­ту­ри­а­ция при­ме­ня­лась и при меже­ва­нии ag­ri vec­ti­ga­lis. Дру­гие памят­ни­ки импе­ра­тор­ской эпо­хи гово­рят о том, что scam­na­tio и stri­ga­tio прак­ти­ко­ва­лись не толь­ко при изме­ре­нии подат­ной зем­ли, но и при выво­де коло­ний. Так, напри­мер, Фрон­тин опре­де­лен­но гово­рит о при­ме­не­нии это­го послед­не­го спо­со­ба меже­ва­ния в коло­нии Sues­sa Arun­ca в Кам­па­нии (Front., 2, 1). О таком же спо­со­бе меже­ва­ния в коло­ни­ях гово­рят Lib­ri co­lo­nia­rum14. Момм­зен, при­ни­мая мне­ние Вебе­ра, счи­та­ет, что все при­ме­ры подоб­но­го рода явля­ют­ся исклю­че­ни­я­ми, кото­рые лишь под­твер­жда­ют общее пра­ви­ло15. Одна­ко более прав­до­по­доб­ным нам пред­став­ля­ет­ся мне­ние Боду­эна, кото­рый при­ме­не­ние того или ино­го спо­со­ба меже­ва­ния при выво­де коло­ний про­сто объ­яс­ня­ет свое­об­ра­зи­ем мест­ных топо­гра­фи­че­ских усло­вий. Обыч­ный и ста­рин­ный спо­соб меже­ва­ния коло­ни­аль­ной зем­ли, гово­рит Боду­эн, вне вся­ко­го сомне­ния, цен­ту­ри­а­ция, так как при выво­де коло­ний в точ­но­сти вос­про­из­во­ди­лась про­цеду­ра осно­ва­ния Рима, а эта про­цеду­ра пред­став­ля­ла собою цен­ту­ри­а­цию. Но когда поверх­ность и вооб­ще харак­тер поч­вы не дава­ли воз­мож­но­сти раз­ме­жев­ки ее на пра­виль­ные квад­ра­ты, ag­ri­men­so­res прак­ти­ко­ва­ли скам­на­цию и стри­га­цию16. Меж­ду про­чим, не надо забы­вать того, заме­ча­ет Боду­эн, что ager co­lo­ni­cus наре­зал­ся исклю­чи­тель­но из куль­тур­ных земель, невозде­лан­ные же зем­ли вся­ко­го рода меже­ва­ни­ем не затра­ги­ва­лись. Но мог­ло быть так, что при выво­де коло­нии на ее терри­то­рии было как раз мно­го таких диких некуль­ти­ви­ро­ван­ных зон, кото­рые меша­ли разде­ле­нию поля на пра­виль­ные квад­ра­ты и застав­ля­ли поэто­му при­ме­нять, сооб­раз­но харак­те­ру поч­вы, деле­ния на ска­мьи и поло­сы. Ита­лий­ские зем­ли, про­дол­жа­ет Боду­эн, поле­ми­зи­руя с Вебе­ром, im­mu­nes не пото­му, что они коло­нии, и не пото­му, что они под­вер­же­ны цен­ту­ри­а­ции, а един­ст­вен­но пото­му, что они лежа­ли в Ита­лии, ита­лий­ские же зем­ли с кон­ца рес­пуб­ли­ки все были im­mu­nes как тако­вые. С дру­гой сто­ро­ны, про­вин­ци­аль­ные коло­нии, за немно­ги­ми исклю­че­ни­я­ми, все пла­ти­ли нало­ги, а меж­ду тем зем­ли всех извест­ных нам про­вин­ци­аль­ных коло­ний были раз­ме­же­ва­ны путем цен­ту­ри­а­ции. Сле­до­ва­тель­но, цен­ту­ри­а­ция сама по себе нико­гда не была при­зна­ком того, что раз­ме­же­ван­ная с ее помо­щью зем­ля явля­лась im­mu­nis, и наобо­рот, stri­ga­tio-scam­na­tio нико­гда не была тако­го рода меже­ва­ни­ем, кото­рое при­ме­ня­лось исклю­чи­тель­но к зем­лям, под­вер­жен­ным обло­же­нию17. Согла­ша­ясь с этим мне­ни­ем Боду­эна, заме­тим, что если верить дан­ным Lib­ri co­lo­nia­rum18 при меже­ва­нии коло­ни­аль­но­го поля ино­гда употреб­ля­лись цен­ту­ри­а­ция и стри­га­ция одно­вре­мен­но. Отсюда такие выра­же­ния Lib­ri co­lo­nia­rum, как «ager per stri­gas et scam­na in cen­tu­riis as­sig­na­tus», или «ager per cen­tu­rias et scam­na as­sig­na­tus»19.

с.56 Раз­ме­же­ван­ная, т. е. раз­би­тая на квад­рат­ные клет­ки или на пря­мо­уголь­ные поло­сы зем­ля зано­си­лась зем­ле­ме­ра­ми на план или кар­ту — так наз. for­ma, кото­рая изготов­ля­лась из меди20. При этом дели­те­ли игра­ли роль совре­мен­ных мериди­а­нов и парал­ле­лей и дава­ли воз­мож­ность лег­ко опре­де­лять по пла­ну соот­вет­ст­ву­ю­щую мест­ность: для это­го доста­точ­но было отсчи­тать в ту или иную сто­ро­ну линии от глав­но­го de­cu­ma­nus’а (что соот­вет­ст­во­ва­ло совре­мен­ной дол­го­те) и от глав­но­го car­do (что соот­вет­ст­во­ва­ло совре­мен­ной широ­те). Напри­мер, цен­ту­рия, лежав­шая за третьим de­cu­ma­nus’ом, впра­во от глав­но­го дели­те­ля, и за вто­рым car­do, выше глав­но­го car­do, опре­де­ля­лась так: dextra de­cu­ma­num ter­tium ultra kar­di­nem se­cun­dum, сокра­щен­но: D. D. III. U. K. II. Цен­ту­рия, лежав­шая за деся­тым de­cu­ma­nus’ом, нале­во от глав­но­го дели­те­ля и за пятым car­do, ниже глав­но­го car­do, обо­зна­ча­лась так: si­nistra de­cu­ma­num de­ci­mum cit­ra kar­di­nem quin­tum, сокра­щен­но: C. D. X. C. K. V (Hyg., III, 17).

Опе­ра­ция меже­ва­ния, будет ли то per cen­tu­rias li­mi­ta­tio, или per stri­gas et scam­na di­vi­sio, нико­им обра­зом не есть as­sig­na­tio зем­ли, а толь­ко при­готов­ле­ние к ней. Зем­ле­ме­ры стро­го раз­ли­ча­ют di­vi­sio и as­sig­na­tio земель, под­чер­ки­вая само­сто­я­тель­ный харак­тер этих двух опе­ра­ций. «Di­vi­si et as­sig­na­ti ag­ri, — гово­рит Сикул Флакк, — non uni­us sunt con­di­cio­nis. Nam et di­vi­dun­tur si­ne as­sig­na­tio­ne, et red­dun­tur si­ne di­vi­sio­ne. Di­vi­dun­tur er­go ag­ri li­mi­ti­bus insti­tu­tis per cen­tu­rias, as­sig­nan­tur vi­ri­tim no­mi­ni­bus» (Sic. Fl., 154, 9).

Самая цен­ту­рия (а так­же ска­мья и поло­са) есть не хозяй­ст­вен­ная, а меже­вая еди­ни­ца, под­вер­гаю­ща­я­ся при ассиг­на­ции разде­лу. О прин­ци­пах это­го разде­ла при выво­де коло­ний и наде­ле­нии зем­лею vi­ri­tim (по мужам) зем­ле­ме­ры гово­рят очень отчет­ли­во. Гигин изо­бра­жа­ет прак­ти­ку разде­ла при выво­де коло­ний сле­дую­щим обра­зом. В поле обра­зу­ют­ся жере­бье­вые участ­ки (sor­tes), для каж­дых деся­ти посе­лен­цев по участ­ку, при­чем груп­пы этих посе­лен­цев обра­зу­ют осо­бые десят­ки (деку­рии). Каж­дая деку­рия обо­зна­ча­ет­ся одним име­нем, и это имя пишет­ся на жре­бии. Затем про­из­во­дит­ся жере­бьев­ка: на каж­дый выну­тый жре­бий при­хо­дит­ся опре­де­лен­ный жере­бье­вый уча­сток, кото­рый потом раз­би­ва­ет­ся на наде­лы (ac­cep­tae), полу­чае­мые отдель­но каж­дым чле­ном деку­рии (Hyg., 113, 1). Такая опе­ра­ция, по Гиги­ну, про­из­во­ди­лась во избе­жа­ние жалоб на то, что один полу­чил зем­лю хуже, а дру­гой луч­ше21. По Сику­лу Флак­ку, не все посе­лен­цы полу­ча­ли рав­ные наде­лы (ac­cep­tae), но каж­дый сооб­раз­но сво­е­му воин­ско­му зва­нию: офи­це­ры полу­ча­ли вдвое боль­ше, неже­ли про­стые сол­да­ты (Sic. Fl., 156, 9). С дру­гой сто­ро­ны, при нарез­ке наде­лов при­ни­ма­лось во вни­ма­ние каче­ство поч­вы: зем­ля с луч­шей поч­вой дава­лась в мень­шем коли­че­стве, и наобо­рот (Sic. Fl, 156, 13). Так обсто­я­ло дело при выво­де коло­ний. При наде­ле­нии зем­лею «по мужам» (vi­ri­tim) раздел про­из­во­дил­ся несколь­ко по-дру­го­му. Гигин Гро­ма­тик гово­рит о наде­ле­нии в таком слу­чае целой цен­ту­ри­ей каж­дых трех чело­век, при­чем три име­ни писа­лись на одном жре­бии, цен­ту­рии рас­пре­де­ля­лись меж­ду трой­ка­ми жере­бьев­кой, и затем про­из­во­дил­ся дележ цен­ту­рии внут­ри трой­ки на рав­ные доли (Hyg. Grom., 199, 14). Име­на соб­ст­вен­ни­ков, кото­рые ввиду разде­ла меж­ду ними жере­бье­вых участ­ков назы­ва­ют­ся con­sor­tes22, зано­си­лись на план в соот­вет­ст­ву­ю­щей цен­ту­рии, где они полу­ча­ли зем­лю, с точ­ным ука­за­ни­ем коли­че­ства юге­ров и spe­cies поч­вы (полей, вино­град­ни­ков, лугов, лесов и проч.) в наде­ле каж­до­го. До нас дошел мра­мор­ный обло­мок пла­на коло­нии Oran­ge, в Нар­бон­ской Гал­лии, с.57 выведен­ной в 708 г. (46 г.) Лици­ни­ем Крас­сом. На плане ясно чита­ют­ся име­на соб­ст­вен­ни­ков, с обо­зна­че­ни­ем их участ­ков, имен­но:


Va­rius Ca­li­dus XX juge­ra…
Apu­lei Pau­la XLII juge­ra…
Va­le­rius Se­cun­dus IV juge­ra…23

План не совре­ме­нен de­duc­tio коло­нии; он отно­сит­ся ко II в. и пере­чис­ля­ет соб­ст­вен­ни­ков это­го вре­ме­ни. Меж­ду ними, как видим, наблюда­ет­ся боль­шое иму­ще­ст­вен­ное нера­вен­ство, кото­рое, впро­чем, обыч­но наблюда­лось и при самом выво­де коло­ний, по край­ней мере в импе­ра­тор­скую эпо­ху24.

Полу­чае­мый тем или иным посе­лен­цем уча­сток (ac­cep­ta) необя­за­тель­но лежал в одной цен­ту­рии. По Гиги­ну Гро­ма­ти­ку, он мог обни­мать части двух, трех и более цен­ту­рий. При этом у Гиги­на при­во­дит­ся при­мер, когда ac­cep­ta в 66 юге­ров раз­бро­са­на частя­ми по трем цен­ту­ри­ям — в одной цен­ту­рии 6, в дру­гой 15 и в третьей 45 юге­ров (Hyg. Grom., 204, 7). Подоб­ную же прак­ти­ку вскры­ва­ет Фрон­тин, когда гово­рит, что какой-нибудь L. Ti­tius три чет­вер­ти сво­его наде­ла может иметь в одной цен­ту­рии, а одну чет­верть — в сосед­ней цен­ту­рии25. Оба эти тек­ста Гиги­на Гро­ма­ти­ка и Фрон­ти­на Допш при­вле­ка­ет для дока­за­тель­ства того, что систе­ма полей у рим­лян ничем не отли­ча­лась от систе­мы полей у древ­них гер­ман­цев, харак­те­ри­зу­е­мой, по его мне­нию, гос­под­ст­вом черес­по­ло­си­цы с геван­на­ми26.

Чтобы решить чрез­вы­чай­но важ­ный вопрос о том, гос­под­ст­во­ва­ла ли в рим­ской деревне черес­по­ло­си­ца с кона­ми (геван­на­ми) или же, наобо­рот, для рим­ской систе­мы полей более типич­ны сплош­ные вла­де­ния, обра­тим­ся преж­де все­го к рас­смот­ре­нию систе­мы дорог, уста­нав­ли­вае­мой в ager di­vi­sus et as­sig­na­tus.

Момм­зен в сво­ей извест­ной ста­тье «Zum rö­mi­schen Bo­den­recht»27 осо­бен­но наста­и­ва­ет на том, что вся рас­смот­рен­ная выше дея­тель­ность рим­ских зем­ле­ме­ров по меже­ва­нию полей име­ла основ­ной сво­ей целью устрой­ство такой дорож­ной сети в полях, кото­рая дава­ла бы каж­до­му посе­лен­цу воз­мож­ность сво­бод­но­го досту­па со сто­ро­ны обще­ст­вен­ной доро­ги к его лежав­ше­му в одной меже участ­ку. Так­же и Вебер дер­жит­ся того мне­ния, что про­во­ди­мое зем­ле­ме­ра­ми меже­ва­ние в сущ­но­сти пред­став­ля­ло собой про­цесс округ­ле­ния полей и созда­ния сплош­ных вла­де­ний. Рим­ский ager pri­va­tus, гово­рит Вебер, есть про­дукт созна­тель­ной аграр­ной поли­ти­ки, стре­мив­шей­ся создать для соб­ст­вен­ни­ков все необ­хо­ди­мые усло­вия для пол­ной сво­бо­ды их хозяй­ст­вен­ной дея­тель­но­сти и пол­ной сво­бо­ды рас­по­ря­же­ния их недви­жи­мо­стью. Эти созна­тель­но про­во­ди­мые поряд­ки, став­шие на место преж­не­го Flur­ge­mein­schaft, окон­ча­тель­но победи­ли в эпо­ху появ­ле­ния зако­нов XII таб­лиц, как резуль­тат борь­бы пле­бе­ев с пат­ри­ци­я­ми. Надо пола­гать, заклю­ча­ет Вебер, что имен­но пле­беи, как мел­кие и сред­ние земель­ные соб­ст­вен­ни­ки, доби­лись сво­бод­ной земель­ной соб­ст­вен­но­сти, уни­что­жив­ши лежав­шие на ней пат­ри­мо­ни­аль­ные и общин­но-хозяй­ст­вен­ные тяготы28. Изло­жен­ные мне­ния Момм­зе­на и Вебе­ра о харак­те­ре рас­по­ло­же­ния полей у рим­лян счи­та­лись обще­при­ня­ты­ми и не тре­бо­вав­ши­ми даль­ней­ших дока­за­тельств. Про­ти­во­по­лож­ное мне­ние Допша, вызван­ное его тен­ден­ци­ей сбли­зить рим­ские и древ­не­гер­ман­ские аграр­ные рас­по­ряд­ки, с.58 застав­ля­ет пере­смот­реть вопрос и деталь­но разо­брать при­во­ди­мые в поль­зу ново­го мне­ния дока­за­тель­ства.

Обра­ща­ясь к дан­ным ag­ri­men­so­res, рису­ю­щим дорож­ную сеть в ager di­vi­sus, отме­тим, что каж­дый li­mes (рубеж) цен­ту­ри­ат­но­го поля пред­став­лял собой опре­де­лен­ной шири­ны обще­ст­вен­ную доро­гу. «Om­nes enim li­mi­tes, — чита­ем мы у Фрон­ти­на, — se­cun­dum le­gem co­lo­ni­cam iti­ne­ri pub­li­co ser­vi­re de­bent» (Front., 24, 6). «Li­mi­tes om­nes, — гово­рит Гигин Гро­ма­тик, — non so­lum men­su­rae sed et pub­li­ci iti­ne­ris cau­sa la­ti­tu­di­nes ac­ce­pe­runt»29. Шири­на глав­ных дели­те­лей — de­cu­ma­nus ma­xi­mus и car­do ma­xi­mus в древ­но­сти была уста­нов­ле­на в 20 футов (Hyg. Grom., 206, 9), но в импе­ра­тор­ский пери­од рас­ши­ри­лась еще боль­ше30; из дру­гих li­mi­tes каж­дый пятый de­cu­ma­nus и car­do, име­но­вав­ший­ся ac­tua­rius или quin­ta­rius, имел в шири­ну по 12 футов, про­чие, име­но­вав­ши­е­ся li­nea­rii, а в Ита­лии sub­run­ci­vi, по 8 футов (Hyg. Grom., 168, 8). Внут­ри цен­ту­рий обще­ст­вен­ных дорог не было, но зато там уста­нав­ли­ва­лись доро­ги «ex col­la­tio­ne pri­va­to­rum». Так обсто­я­ло дело с дорож­ной сетью при цен­ту­ри­а­ции или лими­та­ции. В ager stri­ga­tus et scam­na­tus был толь­ко один de­cu­ma­nus ma­xi­mus и толь­ко один car­do ma­xi­mus, про­чие li­mi­tes здесь отсут­ст­во­ва­ли и заме­ня­лись пре­ры­вав­ши­ми­ся парал­лель­ны­ми рубе­жа­ми — так наз. ri­go­res. Мне­ние Вебе­ра о том, что ri­go­res в ager scam­na­tus явля­ют­ся, в про­ти­во­по­лож­ность li­mi­tes в ager li­mi­ta­tus, про­сты­ми лини­я­ми31, осно­ва­но, как это пра­виль­но отме­тил Момм­зен32, на невер­ном тол­ко­ва­нии одно­го места из Баль­ба (98, 9), где ri­go­res упо­ми­на­ют­ся не в смыс­ле рубе­жей, отгра­ни­чи­ваю­щих отдель­ные ска­мьи и поло­сы, а в смыс­ле линий, с двух сто­рон замы­каю­щих шири­ну доро­ги. На самом деле, как это вид­но из одно­го пас­са­жа Гиги­на Гро­ма­ти­ка (206, 7), ri­go­res в ager scam­na­tus были такой же шири­ны, как и li­mi­tes li­nea­rii при цен­ту­ри­а­ции, и сле­до­ва­тель­но, каж­дая ска­мья и поло­са, как и каж­дая цен­ту­рия, со всех четы­рех сто­рон огра­ни­чи­ва­лась доро­гою. Отли­чи­тель­ная чер­та scam­na­tio, прак­ти­ко­вав­шей­ся глав­ным обра­зом в про­вин­ци­ях (Front., 4, 1), та, что при ней на меже­вой кар­те (for­ma) отдель­ные вла­де­ния (оче­вид­но, внут­ри пря­мо­уголь­ни­ков) обо­зна­ча­лись, по свиде­тель­ству Фрон­ти­на (Front., 3, 1), рубе­жа­ми двух бли­жай­ших вла­де­ний — per pro­xi­mos pos­ses­sio­num ri­go­res, меж­ду тем как при цен­ту­ри­а­ции это­го не было: там про­сто отме­ча­лось, в какой цен­ту­рии (или в каких цен­ту­ри­ях) лежа­ло вла­де­ние. Необ­хо­ди­мо твер­до пом­нить, что и при цен­ту­ри­а­ции и при скам­на­ции рубе­жи, кото­ры­ми отгра­ни­чи­ва­лись квад­ра­ты и пря­мо­уголь­ни­ки, отнюдь не явля­лись рубе­жа­ми вла­де­ний, обо­зна­чав­ших­ся на язы­ке зем­ле­ме­ров спе­ци­аль­ным тер­ми­ном fi­nes. Выше мы уже гово­ри­ли, что при наде­ле­нии зем­лею посе­лен­цев неко­то­рые наде­лы мог­ли лежать в несколь­ких цен­ту­ри­ях (оче­вид­но, так­же и в несколь­ких поло­сах и ска­мьях). Это отнюдь не дела­ло вла­де­ний черес­по­лос­ны­ми. Это толь­ко озна­ча­ло, что сплош­ные вла­де­ния про­ре­за­лись цен­ту­ри­ат­ны­ми и скам­нат­ны­ми рубе­жа­ми — li­mi­tes и ri­go­res. Допш не учел или не хотел учесть дан­но­го обсто­я­тель­ства, усмот­рев­ши в этой прак­ти­ке черес­по­ло­си­цу с геван­на­ми (кона­ми). Очень воль­ное обра­ще­ние Допша с тек­ста­ми осо­бен­но бро­са­ет­ся в гла­за при тол­ко­ва­нии им пас­са­жа из Фрон­ти­на (Front., 13, 7), где речь идет о contro­ver­sia de mo­do in ag­ro ad­sig­na­to, при­чем пред­у­смат­ри­ва­ет­ся слу­чай, когда один из соб­ст­вен­ни­ков три чет­вер­ти сво­его наде­ла полу­ча­ет в одной цен­ту­рии, а чет­верть в сосед­ней цен­ту­рии. Перед нами, гово­рит Допш, типич­ная с.59 черес­по­ло­си­ца, так как частич­ки sors’а посе­лен­ца раз­бро­са­ны33. На самом деле ника­кой черес­по­ло­си­цы и раз­бро­сан­но­сти в дан­ном слу­чае нет. Допш, оче­вид­но, не докон­чил чте­ния разо­бран­но­го им тек­ста из Фрон­ти­на, кото­рый в заклю­че­ние гла­сит: «huic enim uni­ver­si­ta­ti li­mes fi­nem non fa­cit, etiam si pub­li­co iti­ne­ri ser­viat». Фрон­тин, как видим, пред­став­ля­ет себе дело совсем не так, как хочет пред­ста­вить его Допш. Рим­ский зем­ле­мер хочет ска­зать, что li­mes, отде­ля­ю­щий одну цен­ту­рию от дру­гой, не обя­за­тель­но явля­ет­ся гра­ни­цей вла­де­ния, даже если он пред­став­ля­ет собой обще­ст­вен­ную доро­гу — via pub­li­ca. Для иллю­ст­ра­ции это­го поло­же­ния он при­во­дит кон­крет­ный слу­чай, когда гра­ни­ца вла­де­ния — fi­nis — захо­дит за эту доро­гу, захва­ты­вая сосед­нюю цен­ту­рию, что́, конеч­но, нисколь­ко не нару­ша­ет ком­пакт­но­сти вла­де­ния. О такой же прак­ти­ке свиде­тель­ст­ву­ет Сикул Флакк. Отме­чая слу­чаи несов­па­де­ния дорог и гра­ниц вла­де­ний (fi­nes), он гово­рит: «sae­pe trans viam ali­quas pos­ses­so­res par­ti­cu­las ha­bent» (Sic. Fl., 145, 19). Яркой иллю­ст­ра­ци­ей к при­веден­ным пас­са­жам из Фрон­ти­на и Сику­ла Флак­ка явля­ют­ся те места из зем­ле­мер­ных трак­та­тов, в кото­рых гово­рит­ся о запре­ще­нии посес­со­рам изме­нять направ­ле­ние обще­ст­вен­ных дорог, про­ре­заю­щих их вла­де­ния34.

Итак, зем­ле­ме­ры реши­тель­но раз­ли­ча­ют li­mi­tes — гра­ни­цы цен­ту­рий и fi­nes — гра­ни­цы вла­де­ний, кото­рые мог­ли сов­па­дать, но мог­ли и не сов­па­дать друг с дру­гом35. Li­mes и ri­gor могут про­ре­зать сплош­ное вла­де­ние, и, наобо­рот, fi­nis может при­хо­дить­ся на середи­ну цен­ту­рии (так­же поло­сы и ска­мьи). Надо так­же отме­тить, что li­mi­tes и ri­go­res были толь­ко на ag­ri di­vi­si et as­sig­na­ti, fi­nes же на всех полях без исклю­че­ния (Sic. Fl, 151, 17). И если li­mi­tes и ri­go­res были опре­де­лен­ной шири­ны доро­га­ми, доступ­ны­ми вся­ко­му, то и fi­nes были доро­га­ми, но доро­га­ми сосед­ски­ми, не для обще­ст­вен­но­го поль­зо­ва­ния. Еще зако­ны XII таб­лиц уста­но­ви­ли извест­ную шири­ну fi­nis (Front., 37, 23), кото­рая была опре­де­ле­на с тем рас­че­том, чтобы каж­дый домо­хо­зя­ин при подъ­езде к сво­е­му участ­ку и при работах в поле, осо­бен­но при пахо­те, не тре­во­жил соседа. Шири­на fi­nis обыч­но рав­ня­лась 5—6 pe­des36, меж­ду тем как шири­на самых узких li­mi­tes и шири­на ri­go­res, как мы виде­ли, была рав­на 8 pe­des. По сло­вам Гиги­на, «hanc la­ti­tu­di­nem vel iter ad cul­tu­ras ac­ce­den­tium oc­cu­pat, vel cir­cu­mac­tus arat­ri» (Hyg., 126, 4, ср. 127, 13). Для устрой­ства fi­nis от каж­до­го из двух смеж­ных участ­ков отре­за­лось по 2½ или по 3 pe­des (Sic. Fl., 144, 18), при­чем про­стран­ство это обыч­но заса­жи­ва­лось дере­вья­ми37. Зем­ле­ме­ры зор­ко следи­ли за тем, чтобы fi­nes не уни­что­жа­лись ни при каких усло­ви­ях, и вся­кие попыт­ки соседей запа­хи­вать погра­нич­ные рубе­жи стро­го ими пре­сле­до­ва­лись (Sic. Fl., 152, 1). Меж­ду про­чим отме­тим, что Допш, упо­ми­ная о fi­nes38, заме­ча­ет, что ему неиз­вест­но, были ли эти fi­nes про­сты­ми лини­я­ми, или извест­ной шири­ны рубе­жа­ми. Мы виде­ли, одна­ко, что зем­ле­ме­ры опре­де­лен­но гово­рят об уста­нов­лен­ной издав­на ширине fi­nes (в 5 или 6 pe­des), под­чер­ки­вая так­же, что они слу­жи­ли про­се­лоч­ны­ми доро­га­ми, прав­да, откры­ты­ми не для всех, а толь­ко для соседей39. И уже одно нали­чие этих заса­жен­ных дере­вья­ми fi­nes, отде­ляв­ших друг от дру­га сосед­ние участ­ки (как бы они ни дро­би­лись), реши­тель­но гово­рит про­тив суще­ст­во­ва­ния откры­тых полей и нали­чия Flurzwang’а в рим­ском ager di­vi­sus et as­sig­na­tus. В сво­ем с.60 стрем­ле­нии дока­зать нали­чие в рим­ской деревне черес­по­ло­си­цы с геван­на­ми Допш меж­ду про­чим ссы­ла­ет­ся на сле­дую­щее место из Сику­ла Флак­ка: «Prae­te­rea et in mul­tis re­gio­ni­bus com­pe­ri­mus quos­dam pos­ses­so­res non con­ti­nuas ha­be­re ter­ras, sed par­ti­cu­las quas­dam in di­ver­sis lo­cis, in­ter­ve­nien­ti­bus complu­rium pos­ses­sio­ni­bus; prop­ter quod etiam complu­res vi­ci­na­les viae sint, ut unus­quis­que pos­sit ad par­ti­cu­las suas jure per­ve­ni­re»40.

Допш не уяс­нил себе того обсто­я­тель­ства, что в при­веден­ном пас­са­же Сикул Флакк гово­рит об осо­бо­го рода полях, имен­но ag­ri oc­cu­pa­to­rii, кото­рые пре­до­став­ля­лись захва­ту каж­до­го желаю­ще­го, и при­том в раз­ме­рах, исклю­чи­тель­но опре­де­ля­е­мых насто­я­щи­ми или буду­щи­ми потреб­но­стя­ми окку­пан­тов (Sic. Fl., 138, 13). Зем­ли эти чис­ли­лись ar­ci­fi­nii, т. е. не под­вер­гав­ши­ми­ся офи­ци­аль­но­му изме­ре­нию и разде­лу, и не зано­си­лись поэто­му на офи­ци­аль­ные пла­ны (ibid., 138, 11). Окку­пан­ты мог­ли состав­лять пла­ны сво­их вла­де­ний част­ным обра­зом (ibid., 138, 15), но эти пла­ны не име­ли офи­ци­аль­но­го зна­че­ния и не мог­ли слу­жить дока­за­тель­ст­вом прав на вла­де­ние. Гра­ни­цы окку­пан­ты уста­нав­ли­ва­ли по сво­е­му усмот­ре­нию (ibid., 138, 18) и ино­гда име­ли зем­лю черес­по­лос­но с соседя­ми, так как захва­ты­ва­ли ее бес­по­рядоч­но, где кому взду­ма­ет­ся. Но опять-таки это такая черес­по­ло­си­ца, кото­рая ниче­го обще­го с геван­на­ми и Flurzwang’ом не име­ла, так как нали­чие про­се­лоч­ных дорог дава­ло воз­мож­ность каж­до­му окку­пан­ту ad par­ti­cu­las suas jure per­ve­ni­re. Таким обра­зом, смысл при­веден­но­го пас­са­жа Сику­ла Флак­ка тот, что отсут­ст­вие пра­виль­но­го меже­ва­ния на ag­ri oc­cu­pa­to­rii и бес­по­рядоч­ный их захват окку­пан­та­ми созда­ва­ли черес­по­ло­си­цу и дела­ли необ­хо­ди­мым устрой­ство целой сети про­се­лоч­ных дорог, содер­жа­ние кото­рых лежа­ло на обя­зан­но­сти самих земле­вла­дель­цев (Sic. Fl., 146, 6).

С тече­ни­ем вре­ме­ни коли­че­ство ag­ri oc­cu­pa­to­rii все более и более умень­ша­лось, так как они посте­пен­но под­вер­га­лись офи­ци­аль­но­му меже­ва­нию и разде­лу (для выво­да коло­ний, разда­чи их «по мужам» и для про­да­жи), и в импе­ра­тор­ский пери­од эти зем­ли почти исчез­ли. Но и остав­ши­е­ся, надо думать, ста­ли под­вер­гать­ся пра­виль­но­му меже­ва­нию для сда­чи их в арен­ду цен­зо­ра­ми41. Что каса­ет­ся земель, захва­чен­ных ранее окку­пан­та­ми, то в «Lib. co­lo­nia­rum» (211, 6) отчет­ли­во гово­рит­ся о том, что и они впо­след­ст­вии под­верг­лись меже­ва­нию и ассигни­ро­ва­лись окку­пан­там — в том раз­ме­ре, в каком послед­ние ими уже вла­де­ли.

В кон­це кон­цов мы долж­ны реши­тель­но стать на сто­ро­ну тех иссле­до­ва­те­лей, кото­рые утвер­жда­ют, что на рим­ском ager di­vi­sus посе­лен­цам все­гда и неиз­мен­но отво­ди­лись сплош­ные вла­де­ния. Гигин пря­мо гово­рит, что зем­ле­ме­ры уни­что­жа­ли раз­бро­сан­ность вла­де­ний там, где она была, и что на раз­ме­же­ван­ном поле «con­ti­nuae pos­ses­sio­nes et ad­sig­nan­tur et red­dun­tur». Ина­че, по Гиги­ну, и быть не мог­ло, так как прак­ти­ка сплош­ных вла­де­ний обу­слов­ли­ва­лась, по его мне­нию, про­сты­ми сооб­ра­же­ни­я­ми здра­во­го смыс­ла (Hyg., 130, 4). Меж­ду про­чим Гигин сооб­ща­ет об одном зем­ле­ме­ре, кото­рый при отво­де земель вете­ра­нам в Пан­но­нии при Тра­яне обо­зна­чал на плане не толь­ко вла­де­ния каж­до­го, но и внеш­ние гра­ни­цы этих вла­де­ний, а так­же дли­ну и шири­ну их (Hyg., 121, 7). Из это­го пас­са­жа ясно вид­но, что одоб­ря­е­мый Гиги­ном зем­ле­мер отво­дил посе­лен­цам участ­ки в одном месте, сплош­ны­ми кус­ка­ми, ибо как ина­че мог он поме­чать внеш­ние гра­ни­цы каж­до­го участ­ка, с обо­зна­че­ни­ем дли­ны и шири­ны его? Самый спо­соб обо­зна­че­ния вла­де­ния на плане, где, по Гиги­ну ука­зы­ва­ли «fun­dum il­lum, juge­ra tot, in sin­gu­lis juge­ri­bus tan­tum» (Hyg., 132, 14), опре­де­лен­но гово­рит за сплош­ной харак­тер вла­де­ния, так как соглас­но это­му спо­со­бу с.61 обо­зна­че­ния fun­dus мыс­лил­ся цели­ком лежав­шим в одном месте. Сле­ду­ет сопо­ста­вить с этим спо­со­бом обо­зна­че­ния fun­dus’а сохра­нен­ную нам Уль­пи­а­ном for­ma cen­sua­lis, т. е. офи­ци­аль­ный обра­зец декла­ра­ции, кото­рую дава­ли со вре­мен Авгу­ста про­вин­ци­аль­ные соб­ст­вен­ни­ки аген­там цен­за. «For­ma cen­sua­li ca­ve­tur, — чита­ем мы у Уль­пи­а­на, — ut ag­ri sic in cen­sum re­fe­ran­tur: no­men fun­di cujus­que, et in qua ci­vi­ta­te, et in quo pa­go sit; et quos duos vi­ci­nos pro­xi­mos ha­beat» (Dig., L, 15, 4 pr.) и т. д. Опять-таки for­ma cen­sua­lis под­ра­зу­ме­ва­ет вла­де­ния, состо­я­щие из земель раз­ных куль­тур, лежа­щих ком­пакт­ны­ми мас­са­ми в одном месте. Со все­ми эти­ми дан­ны­ми как нель­зя луч­ше согла­су­ют­ся дан­ные так наз. ca­sae lit­te­ra­rum. Как ни испор­че­ны эти ca­sae lit­te­ra­rum, пред­став­ля­ю­щие собой нечто вро­де отрыв­ков из ста­рых поли­пти­хов, состав­лен­ных соглас­но древним for­mae, все же они опре­де­лен­но рису­ют нам сплош­ные вла­де­ния. Эти вла­де­ния обни­ма­ют раз­ные куль­ту­ры (поля, вино­град­ни­ки, луга), лежа­щие в одной меже, при­чем ино­гда пря­мо гово­рит­ся, что «quat­tuor li­mi­tes fun­dum con­ti­nent»42. Допш утвер­жда­ет, что черес­по­ло­си­цы с геван­на­ми появи­лись в Риме в резуль­та­те подвиж­но­сти земель­ной соб­ст­вен­но­сти, нару­шив­шей пер­во­на­чаль­ное иму­ще­ст­вен­ное равен­ство43. По это­му пово­ду надо ска­зать, что отчуж­де­ния частей участ­ков, конеч­но, были, и о них опре­де­лен­но гово­рят зем­ле­ме­ры, но такая подвиж­ность земель­ной соб­ст­вен­но­сти отнюдь не нару­ша­ла обще­го прин­ци­па замкну­то­сти отдель­ных вла­де­ний. Гигин, гово­ря о наде­ле­нии зем­лею вете­ра­нов в Сам­ни­у­ме при Вес­па­си­ане, заме­ча­ет, что одни из этих вете­ра­нов после наде­ле­ния их зем­лей уве­ли­чи­ли свои участ­ки куп­лею, дру­гие же, наобо­рот, умень­ши­ли их про­да­жею; одна­ко при всех этих опе­ра­ци­ях про­дав­цы и поку­па­те­ли неиз­мен­но при­дер­жи­ва­лись есте­ствен­ных гра­ниц сво­их вла­де­ний, како­вы­ми были доро­ги, реки и про­чее44. Гигин ниче­го ненор­маль­но­го в этих опе­ра­ци­ях не нахо­дит; и отсюда мы можем заклю­чить, что они не нару­ша­ли основ­ных прин­ци­пов меже­ва­ния поля в ager di­vi­sus et as­sig­na­tus. Гигин лишь сету­ет, что изме­не­ния в соста­ве вла­де­ний не зано­сят­ся в пла­ны, и отме­ча­ет, что из-за это­го могут воз­ни­кать неудоб­ства при раз­ре­ше­нии земель­ных спо­ров (Hyg., 132, 4). Допш утвер­жда­ет, что черес­по­ло­си­ца мог­ла воз­ни­кать и воз­ни­ка­ла при деле­же отцов­ско­го земель­но­го наслед­ства меж­ду сыно­вья­ми. Но зем­ле­ме­ры свиде­тель­ст­ву­ют, что при деле­же участ­ка меж­ду наслед­ни­ка­ми их доли выре­за­лись в сущ­но­сти по тому же прин­ци­пу, по како­му выре­за­лись отдель­ные ac­cep­tae при разде­ле sor­tes меж­ду con­sor­tes45. Сле­ду­ет заме­тить, что при деле­же наслед­ства не все­гда про­из­во­дил­ся реаль­ный раздел fun­di меж­ду наслед­ни­ка­ми. Ино­гда они вла­де­ли fun­dus’ом pro in­di­vi­so и в таком слу­чае носил наиме­но­ва­ние fun­dus com­mu­nis (Lach­mann, 277, 12; 278, 19. Ср. Sic. Fl., 161, 22). Конеч­но, нель­зя пред­став­лять себе дело так, что все вла­де­ния в раз­ме­же­ван­ном зем­ле­ме­ра­ми поле все­гда обя­за­тель­но лежа­ли в одном месте, ком­пакт­ны­ми мас­са­ми. Без сомне­ния, черес­по­лос­ные вла­де­ния были, и неда­ром Сикул Флакк, отме­чая наблюдав­шу­ю­ся места­ми раз­бро­сан­ность частей вла­де­ний в нераз­ме­же­ван­ном ager oc­cu­pa­to­rius, заме­ча­ет, что и в раз­ме­же­ван­ном (прав­да, свое­об­раз­ным, как мы увидим, спо­со­бом) ager quaes­to­rius — «emen­do ven­den­do­que ali­quas par­ti­cu­las ita con­fu­de­runt pos­ses­so­res, ut ad oc­cu­pa­to­rium con­di­cio­nem re­ci­de­rint»46. Одна­ко такая con­fu­sio частей земель­ных вла­де­ний, о кото­рой гово­рит Сикул Флакк, во-пер­вых, была исклю­чи­тель­ным с.62 явле­ни­ем, а не прин­ци­пом меже­ва­ния полей, во-вто­рых, ниче­го обще­го с той черес­по­ло­си­цей, о кото­рой гово­рит Допш, она не име­ла.

Ager di­vi­sus et as­sig­na­tus рас­про­стра­нял­ся, как уже было ска­за­но, толь­ко на куль­тур­ные поч­вы, на те поч­вы, куда, по выра­же­нию зем­ле­ме­ров, «коса и соха ходи­ли» («falx et ara­ter exie­rit»)47. Если встре­ча­лись внут­ри под­ле­жав­ше­го di­vi­sio поля, неудоб­ные для обра­бот­ки и некуль­тур­ные зем­ли (хол­мы, болота, леса), они из разде­ла исклю­ча­лись и ассиг­на­ции не под­ле­жа­ли (Sic. Fl., 156, 1), хотя и вно­си­лись с обо­зна­че­ни­ем их гра­ниц в меже­вые пла­ны. Это так наз. lo­ca re­lic­ta (Front., 55, 23). Кро­ме того, пря­мые линии послед­них пря­мо­уголь­ни­ков, лежав­ших на пери­фе­рии изме­ря­е­мо­го роля, обыч­но не сов­па­да­ли с гра­ни­ца­ми отме­же­ван­но­го поля; меж­ду эти­ми гра­ни­ца­ми и лини­я­ми послед­них пря­мо­уголь­ни­ков оста­ва­лись неко­то­рые пустые про­стран­ства — так наз. extrac­lu­sa. «Ager extrac­lu­sus est qui intra fi­ni­ti­mam li­neam et cen­tu­rias in­ter jacet, — чита­ем мы у Фрон­ти­на; — ideo­que extrac­lu­sus, quia ultra li­mi­tes fi­ni­ti­ma li­nea clau­di­tur»48. И lo­ca re­lic­ta и extrac­lu­sa носи­ли так­же наиме­но­ва­ние отрез­ной зем­ли, или отрез­ков, — sub­se­ci­va, т. е. отрез­ков от под­верг­ше­го­ся di­vi­sio поля. «Sub­se­ci­va est, — гово­рит Фрон­тин, — quod a sub­se­can­te li­nea no­men ac­ce­pit [sub­si­ci­vum]. Sub­si­ci­vo­rum ge­ne­ra sunt duo; unum quod in extre­mis ad­sig­na­to­rum ag­ro­rum fi­ni­bus cen­tu­ria exple­ri non po­tuit. Aliud ge­nus sub­si­ci­vo­rum, quod in me­diis ad­sig­na­tio­ni­bus et in­teg­ris cen­tu­riis in­ter­ve­nit»49. «Sub­se­ci­vo­rum di­xi­mus hanc con­di­cio­nem es­se fac­tam, — зна­чит­ся у Сику­ла Флак­ка, — quod sil­vae et lo­ca as­pe­ra in as­sig­na­tio­nem non ve­ne­runt» (Sic. FL, 163, 15). По «Lib­ri co­lo­nia­rum», sub­se­ci­va — это те зем­ли, кото­рые «in men­su­ram non ve­ne­runt»50. Таким обра­зом, с точ­ки зре­ния зем­ле­мер­ной тех­ни­ки, sub­se­ci­va пред­став­ля­ли собой типич­ный ager ar­ci­fi­nius, qui nul­la men­su­ra con­ti­ne­tur. Впро­чем, быва­ло и так, что в поло­же­ние sub­se­ci­va попа­да­ла и поде­лен­ная зем­ля. Это слу­ча­лось тогда, когда зем­ли ока­зы­ва­лось боль­ше, чем тре­бо­ва­лось ее для наде­лов налич­ных посе­лен­цев. Тогда поде­лен­ная на квад­ра­ты и пря­мо­уголь­ни­ки, но не ассигни­ро­ван­ная зем­ля чис­ли­лась re­lic­ta и попа­да­ла в поло­же­ние sub­se­ci­va51. Юриди­че­ски изъ­ятые из ассиг­на­ции sub­se­ci­va оста­ва­лись соб­ст­вен­но­стью рим­ско­го наро­да и преж­де все­го мог­ли быть исполь­зо­ва­ны как ager oc­cu­pa­to­rius. Фрон­тин гово­рит об extrac­lu­sa, что «haec ple­rum­que pro­xi­mi pos­ses­so­res in­va­dunt et op­por­tu­ni­ta­te lo­ci in­vi­ta­ti ag­rum ob­ti­nent»52. В боль­шин­стве слу­ча­ев, одна­ко, sub­se­ci­va отда­ва­лись в поль­зо­ва­ние или целым общи­нам, или же лишь тес­но­му кру­гу соседей — бли­жай­ших соб­ст­вен­ни­ков. В пер­вом) слу­чае воз­ни­ка­ли pas­cua pub­li­ca com­mu­na­lia (Front., 48, 23), во вто­ром слу­чае ager com­pas­cuus. По объ­яс­не­нию Иси­до­ра, «com­pas­cuus ager apel­la­tur, qui a di­vi­so­ri­bus ag­ro­rum re­lic­tus est ad pas­cen­dum com­mu­ni­ter vi­ci­nis» (Isid., Etym., 11, 23). Гигин Гро­ма­тик гово­рит, что, когда при выво­де коло­нии оста­ва­лась после ассиг­на­ции излиш­няя зем­ля, ее отда­ва­ли «pro­xi­mis pos­ses­so­ri­bus… no­mi­ne com­pas­cuo­rum» с тем, чтобы они ее «in com­mu­ne ha­be­rent» (Hyg. Grom., 201, 13). И у Фрон­ти­на мы чита­ем, что «haec fe­re pas­cua cer­tis per­so­nis da­ta sunt de­pas­cen­da tunc cum ag­ri ad­sig­na­ti sunt»53. В поло­же­нии com­pas­cua были не толь­ко паст­би­ща в соб­ст­вен­ном смыс­ле это­го сло­ва, но и леса (Sic. Fl., 152, 12). Для юриди­че­ской при­ро­ды тех и дру­гих харак­тер­но то, что при­над­ле­жав­шее груп­пе соседей пра­во выпа­са с.63 на них, а так­же пра­во поль­зо­ва­ния топ­ли­вом непре­мен­но было свя­за­но с вла­де­ни­ем опре­де­лен­ным fun­dus’ом и от него неот­де­ли­мо. У Фрон­ти­на мы чита­ем: «Est et pas­cuo­rum prop­rie­tas per­ti­nens ad fun­dos, sed in com­mu­ne; prop­ter quod ea com­pas­cua mul­tis lo­cis in Ita­lia com­mu­nia ap­pel­lan­tur»54. Пра­ва соседей на ager