Марк Бибул и четыре сына

с.185 Обыч­но Бибул выглядит в исто­рии как при­да­ток Цеза­ря — часто сме­хотвор­ный — во вре­мя кон­суль­ства Цеза­ря, как вер­ный союз­ник Като­на, цени­мый за упрям­ство и высо­кие прин­ци­пы.

Насколь­ко извест­но, эти два име­ни, Катон и Цезарь, гла­вен­ст­во­ва­ли в его поли­ти­че­ской карье­ре. Оже­сто­чен­ная враж­да вос­хо­ди­ла к эди­ли­те­ту и пре­ту­ре, кото­рые Бибул зани­мал вме­сте с Цеза­рем, о чем позд­нее было к месту упо­мя­ну­то¹. Их карье­ры мог­ли раз­ви­вать­ся парал­лель­но и в дру­гом отно­ше­нии. Когда в 61 г. Цезарь отпра­вил­ся в Даль­нюю Испа­нию, намест­ник вто­рой про­вин­ции не упо­ми­на­ет­ся. Воз­мож­но, это был Бибул. Во фраг­мен­тар­ной над­пи­си, сохра­нив­шей­ся толь­ко в копии, упо­ми­на­ет­ся нечто, постро­ен­ное в Новом Кар­фа­гене неким Мар­ком Каль­пур­ни­ем Бибу­лом².

Мно­гое из того, что свя­за­но с Мар­ком Каль­пур­ни­ем, сыном Гая, Бибу­лом, кон­су­лом 59 г., оста­ет­ся загад­кой. Вся­кие догад­ки о его роди­те­лях и семье захо­дят в тупик. Подоб­но Луцию Каль­пур­нию Бес­тии (кон­су­лу 111 г.), он носит необыч­ный и харак­тер­ный ког­но­мен, ранее засвиде­тель­ст­во­ван­ный лишь у пары Пуб­ли­ци­ев во вре­ме­на вой­ны с Ган­ни­ба­лом. Не уда­ет­ся най­ти ника­кой свя­зи с дру­ги­ми Каль­пур­ни­я­ми это­го пери­о­да, а имен­но, с Луци­ем Пизо­ном Фру­ги (пре­то­ром 74 г.) и его бра­том Мар­ком Пупи­ем Пизо­ном (кон­су­лом 61 г.), с Гне­ем Пизо­ном (кве­сто­ром 65 г.), Луци­ем Пизо­ном Цезо­ни­ном (кон­су­лом 58 г.), Гаем Пизо­ном Фру­ги (кве­сто­ром 58 г.).

Веро­ят­но, Бибул был ноби­лем. Либо, если он и был no­vus ho­mo^[1] в каком-то смыс­ле это­го сло­ва, то вряд ли пер­вым сена­то­ром в сво­ей семье³. Тот факт, что в 65 г. он зани­мал куруль­ный эди­ли­тет, долж­ность, кото­рой мно­гие доби­ва­лись, свиде­тель­ст­ву­ет про­тив это­го мне­ния. Для сена­то­ра некон­суль­ско­го про­ис­хож­де­ния ран­ний успех мог бы под­ра­зу­ме­вать под­держ­ку со сто­ро­ны раз­лич­ных вли­я­тель­ных лиц в допол­не­ние к с.186 груп­пе Като­на: это было вре­мя, когда pau­co­rum po­ten­tia cre­vit^[2]4. Бибул еще не стал мужем доче­ри Като­на (см. ниже).

На про­тя­же­нии полу­дю­жи­ны лет после сво­его кон­суль­ства Бибул не обла­дал выдаю­щей­ся или посто­ян­ной извест­но­стью, хоть в 56 г. и обна­ру­жил свою враж­деб­ность к Пом­пею⁵. В 52 г., побуж­ден­ный Като­ном, он пред­ло­жил избрать Пом­пея един­ст­вен­ным кон­су­лом, ибо любая фор­ма прав­ле­ния пред­по­чти­тель­нее анар­хии⁶.

В тече­ние сле­дую­ще­го года Бибул отпра­вил­ся в Сирию в долж­но­сти про­кон­су­ла. Отсут­ст­вие не поз­во­ли­ло ему под­дер­жать окон­ча­тель­ные и фаталь­ные меро­при­я­тия Като­на про­тив про­кон­су­ла Гал­лии. Вой­на при­нес­ла Бибу­лу важ­ное назна­че­ние. Магн поста­вил его во гла­ве круп­но­го флота, собран­но­го в Иони­че­ском море. Вес­ной 48 г. после­до­ва­ла смерть Бибу­ла от лише­ний и болез­ни — и от доса­ды.

Бибул был направ­лен в Сирию, чтобы про­ти­во­сто­ять пар­фян­ской угро­зе, но не спе­шил при­нять на себя обя­зан­но­сти; и ни одно­го воен­но­го подви­га нель­зя было поста­вить ему в заслу­гу, кро­ме опе­ра­ций про­тив пле­мен горы Аман, пред­на­зна­чен­ных для полу­че­ния деше­вых лав­ров. Соглас­но Цице­ро­ну, про­кон­су­лу Кили­кии, там он поте­рял целую когор­ту⁷. Тем не менее, его доне­се­ние (im­pu­den­tis­si­mae lit­te­rae^[3]) обес­пе­чи­ло ему реше­ние о suppli­ca­tio^[4], к него­до­ва­нию Цице­ро­на, кото­рый напал на Аман с дру­гой сто­ро­ны (в октяб­ре 50 г.), наде­ясь тоже полу­чить три­ум­фаль­ные поче­сти⁸.

Мор­ское коман­до­ва­ние обес­пе­чи­ва­ет допол­ни­тель­ную инфор­ма­цию о спо­соб­но­стях и лич­но­сти Бибу­ла⁹. Имея не менее 110 кораб­лей, бази­ро­вав­ших­ся на Кор­ки­ре, вер­хов­ный адми­рал Рес­пуб­ли­ки ока­зал­ся неспо­со­бен поме­шать Цеза­рю пере­пра­вить­ся через море. В отмест­ку он излил свой гнев на трид­цать пустых транс­пор­тов, кото­рые сжег вме­сте с капи­та­на­ми и коман­да­ми. Затем, захва­тив Орик, Бибул пере­бил всех рабов и сво­бод­но­рож­ден­ных муж­чин в горо­де.

с.187 Нахо­дясь в Ори­ке, он, вме­сте со Скри­бо­ни­ем Либо­ном, вел пере­го­во­ры о крат­ком пере­ми­рии, но бла­го­ра­зум­но укло­нил­ся от встре­чи. Он не желал стать пре­пят­ст­ви­ем (по сло­вам Либо­на) из-за сво­ей ira­cun­dia^[5] и ста­рой враж­ды с Цеза­рем.

Как и везде, автор «Граж­дан­ской вой­ны» был рад осудить раз­ру­ши­тель­ное дей­ст­вие ira­cun­dia любых сво­их про­тив­ни­ков¹⁰. У Бибу­ла эта склон­ность сопро­вож­да­лась упор­ст­вом, что мож­но назвать либо per­ti­na­cia^[6], либо con­stan­tia^[7], в зави­си­мо­сти от вку­са и пар­тий­ной при­вер­жен­но­сти¹¹. Подоб­но Аппию Клав­дию Пуль­х­ру и Доми­цию Аге­но­бар­бу (печаль­но извест­ным сво­им упря­мым высо­ко­ме­ри­ем), Бибул при­но­сил про­тив­ни­кам опти­ма­тов уте­ше­ние и поль­зу.

Поми­мо дур­но­го харак­те­ра (а co­mi­tas^[8] цени­лась в выс­шем обще­стве), Бибул стра­дал от недо­стат­ка, спо­соб­но­го вызвать зло­бу и зависть к более ода­рен­ным. Он не был ора­то­ром. Об этом свиде­тель­ст­ву­ет Цице­рон, кото­рый в «Бру­те» сумел пред­ста­вить и при­укра­сить дости­же­ния пяти кон­су­ля­ров Лен­ту­лов. По его сло­вам, scrip­ti­ta­vit ac­cu­ra­te, cum prae­ser­tim non es­set ora­tor^[9]12.

Лишен­ный крас­но­ре­чия сена­тор мог обра­тить­ся к юрис­пруден­ции или даже к изу­че­нию жре­че­ских риту­а­лов и древ­но­стей (к чему бла­го­во­ли­ли мно­гие пат­ри­ции); и одна­жды Бибул мог полу­чить одну из глав­ных жре­че­ских долж­но­стей. Ни за, ни про­тив этих идей не свиде­тель­ст­ву­ет его настой­чи­вое наблюде­ние за зна­ме­ни­я­ми во вре­мя кон­суль­ства, в целях обструк­ции¹³.

В самом небла­го­при­ят­ном осве­ще­нии харак­тер Бибу­ла выглядит весь­ма дале­ким от дру­же­люб­но­го, вряд ли близ­ким по духу Цице­ро­ну кото­рый утвер­жда­ет: ami­cis­si­mus Bi­bu­lo sem­per fui^[10]14. Немно­гое гово­рит в его поль­зу, за исклю­че­ни­ем слу­чай­но засвиде­тель­ст­во­ван­ной стой­ко­сти в лич­ном несча­стье и бла­го­род­но­го самоот­ре­че­ния: он отка­зал­ся от мести людям, убив­шим двух его сыно­вей в Алек­сан­дрии¹⁵.

с.188 Поли­ти­че­ское вли­я­ние Бибу­ла, как и вли­я­ния, обес­пе­чив­шие его ран­ний успех, непро­сто оце­нить. Его часто пре­уве­ли­чи­ва­ют. В это внес вклад псев­до-Сал­лю­стий. Пред­став­ляя трех лиде­ров fac­tio no­bi­li­ta­tis^[11] (кста­ти, тер­мин, не исполь­зу­е­мый исто­ри­ком), автор начи­на­ет с Бибу­ла, преж­де чем назвать и опи­сать Аге­но­бар­ба и Като­на: Mar­ci Bi­bu­li for­ti­tu­do at­que ani­mi vis in con­su­la­tum eru­pit: he­bes lin­gua, ma­gis ma­lus quam cal­li­dus in­ge­nio^[12]16.

Дра­ма­ти­че­ской датой напи­са­ния этой sua­so­ria^[13] в адрес Цеза­ря при­ни­ма­ет­ся 50 г., нака­нуне вой­ны. Пер­вен­ство, кото­рое она при­пи­сы­ва­ет Бибу­лу, сра­зу вызы­ва­ет подо­зре­ния. Бибул, отсут­ст­во­вав­ший с лета 51 г., вер­нул­ся в Ита­лию не ранее мар­та 49 г. Это еще не все. Автор забы­ва­ет об Аппии Клав­дии Пуль­х­ре, стержне коа­ли­ции, направ­лен­ной про­тив Цеза­ря: одна из его доче­рей была заму­жем за Мар­ком Бру­том (пле­мян­ни­ком Като­на), вто­рая — за стар­шим сыном Маг­на. Это­го было бы доста­точ­но, даже если бы Аппий не был цен­зо­ром, изгнав­шим Сал­лю­стия из сена­та¹⁷.

Эти заме­ча­ния о Мар­ке Бибу­ле очер­чи­ва­ют рам­ки про­блем, кото­рые сле­ду­ет теперь обсудить, — про­блем, свя­зан­ных с его бра­ком (или ско­рее, как выяс­нит­ся, бра­ка­ми) и иден­ти­фи­ка­ци­ей несколь­ких сыно­вей. Целе­со­об­раз­но начать с Като­на, ибо воз­раст его доче­ри име­ет важ­ней­шее зна­че­ние.

Катон, родив­ший­ся в 95 г., в 73 г. решил, что при­шло вре­мя всту­пить в брак: Плу­тарх рас­ска­зы­ва­ет об этом эпи­зо­де во всех подроб­но­стях пря­мо перед воен­ной служ­бой Като­на в 72 г. во вре­мя вос­ста­ния рабов («Катон», 7). Его выбор — нема­ло­важ­ное дело для это­го чело­ве­ка — пал на некую Эми­лию. Это вовлек­ло его в кон­фликт с ровес­ни­ком-пат­ри­ци­ем, а имен­но, Пуб­ли­ем Сци­пи­о­ном Нази­кой (впо­след­ст­вии Метелл Сци­пи­он, кон­сул 52 г.), кото­рый после рас­тор­же­ния помолв­ки с этой девуш­кой захо­тел к ней вер­нуть­ся. Катон угро­жал Сци­пи­о­ну судом и, хоть и смяг­чен­ный дру­зья­ми, упор­ст­во­вал в сво­ей враж­де, кото­рую ожи­вил сти­хотвор­ны­ми пам­фле­та­ми в сти­ле Архи­ло­ха.

с.189 Эми­лия, как пред­став­ля­ет­ся, была доче­рью Мамер­ка Эми­лия Лепида Ливи­а­на (кон­су­ла 77 г.)¹⁸. Сле­до­ва­тель­но, двою­род­ная сест­ра Като­на, так как Мамерк был бра­том его мате­ри Ливии. Кро­ме того, бога­тая наслед­ни­ца. Сына у Мамер­ка не засвиде­тель­ст­во­ва­но — и он мог неза­дол­го до того уме­реть¹⁹.

Разо­ча­ро­вав­шись в Эми­лии, моло­дой чело­век отсту­пил к Ати­лии, доче­ри Серра­на, из ста­рин­но­го рода пле­бей­ско­го ноби­ли­те­та, нахо­дя­ще­го­ся тогда в упад­ке, хотя, воз­мож­но, и не обед­нев­ше­го. Послед­ним кон­су­лом из их рода был Гай Ати­лий Серран (кон­сул 106 г.): stul­tis­si­mus ho­mo, fuit ta­men no­bi­lis^[14]20. Отца неве­сты мож­но иден­ти­фи­ци­ро­вать как сына это­го кон­су­ла.

Выска­зы­ва­лось пред­по­ло­же­ние об еще одной свя­зи с груп­пой Като­на. В нояб­ре 54 г. умер Ser­ra­nus Do­mi­ti fi­lius^[15], и Цице­рон снаб­дил отца похваль­ной речью: то есть, сын Доми­ция Аге­но­бар­ба (кон­су­ла 54 г.), усы­нов­лен­ный неким Ати­ли­ем Серра­ном²¹. Сам Аге­но­барб неко­то­рое вре­мя был женат на сест­ре Като­на, воз­мож­но, — с 75 г. или око­ло того. Сюда мож­но при­со­еди­нить и того Ати­лия, кото­рый тщет­но пытал­ся убедить Бру­та не рис­ко­вать, всту­пая в бит­ву при Филип­пах (Плу­тарх, «Брут», 39).

Ати­лия уже роди­ла Като­ну двух детей, когда Катон вынуж­ден был раз­ве­стись с ней из-за ее вопи­ю­щей невер­но­сти («Катон», 24). Эти дети — явно Марк Катон и Пор­ция (нет ука­за­ний на то, кто был стар­ше). Их мать име­ла обшир­ный досуг бла­го­да­ря пре­бы­ва­нию Като­на за гра­ни­цей. В 67 г. он уехал в каче­стве воен­но­го три­бу­на в Македо­нию, а затем отпра­вил­ся в полез­ное путе­ше­ст­вие по Сирии и Азии, вер­нув­шись, чтобы доби­вать­ся кве­сту­ры в 65 г. («Катон», 9—15)²². Изба­вив­шись от Ати­лии, он полу­чил воз­мож­ность женить­ся на Мар­ции, доче­ри Л. Филип­па (кон­су­ла 56 г.), и от это­го бра­ка роди­лось трое детей²³.

Воз­раст Пор­ции, вышед­шей замуж за Бибу­ла, — вот в чем с.190 вопрос. Выска­зы­ва­лось необ­ду­ман­ное пред­по­ло­же­ние, что она роди­лась в 80 или 79 г.²⁴ Поэто­му была «не пер­вой моло­до­сти», когда, овдо­вев, пере­шла к Мар­ку Бру­ту летом 45 г.²⁵

Напро­тив, учи­ты­вая дату женить­бы ее отца, Пор­ция достиг­ла брач­но­го воз­рас­та не рань­ше 59 или 58 г., когда была выда­на за Бибу­ла, кото­рый был при­мер­но на семь лет стар­ше ее отца. Через несколь­ко лет (неяс­но, когда имен­но) ста­рый Гор­тен­зий поже­лал ото­брать Пор­цию у Бибу­ла. При­дя к полю­бов­но­му ком­про­мис­су, Катон усту­пил ему свою соб­ст­вен­ную жену (Мар­цию). В то вре­мя у Пор­ции было двое детей («Катон», 25). Один из них исчез. У Пор­ции остал­ся вто­рой ребе­нок, кото­рый опи­сан как малень­кий маль­чик в то вре­мя, когда она выхо­ди­ла за Бру­та в 45 г. («Брут», 13). Он про­жил доста­точ­но дол­го, чтобы сочи­нить мему­а­ры о сво­ем отчи­ме, отры­вок из кото­рых цити­ру­ет его био­граф («Брут», 17).

Такое потом­ство Бибу­ла и Пор­ции опи­са­но Плу­тар­хом. Далее начи­на­ют­ся труд­но­сти. Когда Бибул был намест­ни­ком Сирии, два его сына были уби­ты сол­да­та­ми в Алек­сан­дрии²⁶. В источ­ни­ках нет ука­за­ний на то, что они там дела­ли. В любом слу­чае, это явно были не дети.

Соглас­но мне­нию, выска­зан­но­му без вся­ких сомне­ний в обыч­но цити­ру­е­мой рабо­те, здесь засвиде­тель­ст­во­ва­но два сына Бибу­ла и Пор­ции²⁷. Это пред­по­ло­же­ние про­дол­жа­ет суще­ст­во­вать, счи­та­ет­ся, что от их бра­ка роди­лось три сына.

Его опро­вер­га­ют два фраг­мен­та Плу­тар­ха, про­ци­ти­ро­ван­ные выше. Неко­то­рое вре­мя назад было пред­ло­же­но реше­ние. Пред­по­ла­га­ет­ся более ран­ний