Введение к «Исторической библиотеке» Диодора Сицилийского

с.65 С ростом инте­ре­са к сочи­не­нию Дио­до­ра, обу­слов­лен­но­го важ­но­стью и цен­но­стью его инфор­ма­ции¹, а так­же в свя­зи с тен­ден­ци­ей совре­мен­ной исто­ри­че­ской нау­ки к иссле­до­ва­нию тео­рии и исто­рии воз­ник­но­ве­ния исто­ри­че­ской мыс­ли вооб­ще и все­об­щей исто­рии как исто­рио­гра­фи­че­ско­го жан­ра, в част­но­сти², все боль­шее вни­ма­ние иссле­до­ва­те­лей ста­ло при­вле­кать общее Введе­ние к его «Исто­ри­че­ской биб­лио­те­ке».

Попыт­ки обна­ру­жить в труде Дио­до­ра следы само­сто­я­тель­но­го твор­че­ства пред­при­ня­ли еще в кон­це XIX в. Л. О. Бро­кер, М. Эверс и Р. Ной­берт³. В кон­це 80-х годов XIX в. Г. Бузольт в спе­ци­аль­ной ста­тье «Отно­ше­ние Дио­до­ра к сто­и­циз­му»⁴, рас­смот­рев неко­то­рые поло­же­ния Введе­ния, увидел в нем отра­же­ние стои­че­ских и эпи­ку­рей­ских взглядов. В 30—40-х годах XX в. уже появи­лись сочи­не­ния, в кото­рых общее Введе­ние к «Исто­ри­че­ской биб­лио­те­ке» и неболь­шие пред­и­сло­вия к каж­дой отдель­ной кни­ге ста­ли пред­ме­том спе­ци­аль­но­го иссле­до­ва­ния⁵. Осо­бен­но сле­ду­ет отме­тить дис­сер­та­цию М. Кунц. Иссле­дуя источ­ни­ки Дио­до­ра, а так­же ана­ли­зи­руя содер­жа­ние его обще­го Введе­ния к «Исто­ри­че­ской биб­лио­те­ке» и отдель­ных пред­и­сло­вий к каж­дой кни­ге с точ­ки зре­ния фор­мы, сти­ля, фра­зео­ло­гии и отра­же­ния в них соот­вет­ст­ву­ю­щих идей, она при­шла к выво­ду, что общее Введе­ние и боль­шин­ство отдель­ных пред­и­сло­вий — плод твор­че­ства само­го Дио­до­ра, кото­рый выска­зал в них мыс­ли, имев­шие широ­кое рас­про­стра­не­ние в элли­ни­сти­че­ской исто­рио­гра­фии⁶. Опре­де­ляя место Дио­до­ра в гре­че­ской исто­рио­гра­фии это­го вре­ме­ни, Кунц рас­смат­ри­ва­ет его как соста­ви­те­ля ком­пи­ля­тив­ной уни­вер­саль­ной с.66 исто­рии и под­чер­ки­ва­ет его тес­ную связь с Эфо­ром, Поли­би­ем и Посидо­ни­ем⁷.

Неко­то­рые совре­мен­ные иссле­до­ва­те­ли, такие, напри­мер, как Р. Лакер, М. Паван, Р. Дрюс, П. Бур­де и др., раз­ви­вая идеи сво­их пред­ше­ст­вен­ни­ков и про­сле­жи­вая связь меж­ду общим Введе­ни­ем и всей работой в целом, стре­мят­ся выяс­нить сущ­ность исто­ри­че­ской кон­цеп­ции, отра­зив­шей­ся в «Исто­ри­че­ской биб­лио­те­ке» Дио­до­ра. Счи­тая его одним из соста­ви­те­лей уни­вер­саль­ной исто­рии в древ­но­сти и опре­де­ляя его место сре­ди писа­те­лей, создав­ших подоб­но­го рода сочи­не­ния, эти иссле­до­ва­те­ли пола­га­ют, что его труд про­дол­жа­ет тра­ди­ции Эфо­ра, Поли­бия и Посидо­ния и явля­ет­ся исто­ри­ей кос­мо­по­ли­са⁸. Дру­гие уче­ные, рас­смат­ри­вая сочи­не­ние Дио­до­ра с этих же пози­ций, оце­ни­ва­ют его наравне с «Все­об­щей исто­ри­ей» Поли­бия как важ­ней­ший источ­ник для изу­че­ния гре­че­ской элли­ни­сти­че­ской про­зы и пыта­ют­ся про­следить в нем отра­же­ние позд­не­эл­ли­ни­сти­че­ских пред­став­ле­ний о про­ис­хож­де­нии мира, куль­ту­ры и богов⁹.

Наряду с этим в исто­ри­че­ской лите­ра­ту­ре име­ет широ­кое рас­про­стра­не­ние и дру­гая точ­ка зре­ния, соглас­но кото­рой Дио­дор был не более чем ком­пи­ля­то­ром, меха­ни­че­ски пере­пи­сы­вав­шим сочи­не­ния дру­гих писа­те­лей, ино­гда частич­но сокра­щая изло­же­ние, но чаще опи­сы­вая дослов­но, даже наив­но повто­ряя неко­то­рые заме­ча­ния авто­ров¹⁰. Что же каса­ет­ся мыс­лей, выска­зан­ных во Введе­нии, то эти иссле­до­ва­те­ли пола­га­ют, что они пол­но­стью заим­ст­во­ва­ны им из сочи­не­ния како­го-то одно­го авто­ра, и назы­ва­ют Эфо­ра или Посидо­ния.

В совет­ской исто­ри­че­ской нау­ке Введе­ние к «Исто­ри­че­ской биб­лио­те­ке» Дио­до­ра ста­ло пред­ме­том спе­ци­аль­но­го иссле­до­ва­ния М. К. Тро­фи­мо­вой¹¹ в свя­зи с ее ана­ли­зом «Уто­пии Ямбу­ла». Прав­да, она иссле­до­ва­ла не все Введе­ние, а толь­ко пер­вые четы­ре гла­вы, но тем не менее убеди­тель­но пока­за­ла его цель­ность и внут­рен­нюю связь. Срав­ни­вая мыс­ли, выска­зан­ные Дио­до­ром в пер­вых гла­вах Введе­ния, с его опи­са­ни­ем Счаст­ли­во­го ост­ро­ва (II, 55—60), М. К. Тро­фи­мо­ва дела­ет два важ­ных для оцен­ки Дио­до­ра как исто­ри­ка выво­да. Во-пер­вых, мыс­ли, выска­зан­ные им во Введе­нии, не явля­ют­ся изо­ли­ро­ван­ны­ми, не свя­зан­ны­ми с осталь­ны­ми частя­ми его труда, как часто еще и сей­час утвер­жда­ют мно­гие уче­ные; напро­тив, Дио­дор воз­вра­ща­ет­ся к ним на про­тя­же­нии все­го сочи­не­ния. Во-вто­рых, несо­мнен­но, в осно­ве рас­суж­де­нии Дио­до­ра о зна­че­нии все­об­щих исто­рий и роли исто­ри­ков лежит стои­че­ская кон­цеп­ция «обще­го зако­на» и боже­ст­вен­но­го про­виде­ния, хотя рас­смот­ре­ние осталь­ных глав Введе­ния пока­зы­ва­ет, что Дио­до­ра нель­зя назвать после­до­ва­тель­ным сто­и­ком.

Таким обра­зом, по пово­ду «Исто­ри­че­ской биб­лио­те­ки» и Введе­ния к ней выска­зы­ва­ют­ся самые про­ти­во­по­лож­ные точ­ки зре­ния. Наша зада­ча заклю­ча­ет­ся в том, чтобы про­ана­ли­зи­ро­вать содер­жа­ние Введе­ния и по воз­мож­но­сти выяс­нить место его основ­ных поло­же­ний в систе­ме гре­ко-рим­ских исто­ри­ко-фило­соф­ских пред­став­ле­ний.

с.67 Содер­жа­ние Введе­ния делит­ся на три части. В пер­вых трех гла­вах отра­зи­лись кос­мо­по­ли­ти­че­ские идеи, начав­шие скла­ды­вать­ся еще в Гре­ции в IV в. до н. э. и окон­ча­тель­но утвер­див­ши­е­ся на рим­ской поч­ве в пери­од Позд­ней рес­пуб­ли­ки. Кро­ме того, в этих гла­вах Дио­дор выска­зы­ва­ет­ся о зна­че­нии уни­вер­саль­ной исто­рии и поль­зе исто­ри­че­ских сочи­не­ний, а так­же пыта­ет­ся кри­ти­че­ски оце­нить суще­ст­ву­ю­щую лите­ра­ту­ру. В IV и V гла­вах Дио­дор харак­те­ри­зу­ет струк­ту­ру сво­его сочи­не­ния, дает пери­о­ди­за­цию и хро­но­ло­гию. Нако­нец, третья часть Введе­ния (гл. VI—VIII) отра­жа­ет его пред­став­ле­ния о про­ис­хож­де­нии Все­лен­ной, живот­но­го и рас­ти­тель­но­го мира, о воз­ник­но­ве­нии чело­ве­ка и его пер­во­быт­ном состо­я­нии, о раз­ви­тии чело­ве­че­ской куль­ту­ры.

Уже в самом нача­ле Введе­ния Дио­дор ука­зы­ва­ет на боль­шое зна­че­ние уни­вер­саль­ных исто­рий (κοιναι ισ­το­ρίαι) и возда­ет хва­лу их соста­ви­те­лям за то, что они сво­и­ми труда­ми стре­мят­ся ока­зать помощь все­му чело­ве­че­ско­му обще­ству (ωφε­λησαι τον κοινος βίος). Таким обра­зом, пред­став­ле­ние Дио­до­ра об уни­вер­саль­ной исто­рии осно­вы­ва­ет­ся на стои­че­ском посту­ла­те κοινος βίος. Он под­чер­ки­ва­ет, что бла­го­да­ря исто­ри­че­ским сочи­не­ни­ям, кото­рые достав­ля­ют зна­ния об успе­хах и неуда­чах, из каж­до­го инди­виду­аль­но­го опы­та скла­ды­ва­ет­ся обще­че­ло­ве­че­ский опыт. Одна­ко посколь­ку у Дио­до­ра каж­дый инди­виду­аль­ный опыт есть про­яв­ле­ние ανφρώ­πων αυγ­γέ­νεια (I, 3), то созда­ние еди­но­го обще­че­ло­ве­че­ско­го опы­та пони­ма­ет­ся им не толь­ко как меха­ни­че­ское соеди­не­ние отдель­ных инди­виду­аль­ных опы­тов. В его пред­став­ле­нии уни­вер­саль­ность чело­ве­че­ской исто­рии обу­слов­ле­на внут­рен­ним тож­де­ст­вом каж­до­го чело­ве­че­ско­го опы­та и явля­ет­ся так­же момен­том кос­ми­че­ской гар­мо­нии, в кото­рой обна­ру­жи­ва­ет­ся дей­ст­вие боже­ст­вен­но­го про­виде­ния (φεια προ­νόια)¹².

Итак, суж­де­ния Дио­до­ра о миро­вом государ­стве, его срав­не­ние труда исто­ри­ков с дея­ни­я­ми боже­ст­вен­но­го про­виде­ния и про­слав­ле­ние уни­вер­саль­ной исто­рии ука­зы­ва­ют, несо­мнен­но, на вли­я­ние на Дио­до­ра стои­че­ских кос­мо­по­ли­ти­че­ских пред­став­ле­ний¹³, почерп­ну­тых, воз­мож­но, из сочи­не­ний Поли­бия и Посидо­ния. Так, напри­мер, Поли­бий, гово­ря о пре­иму­ще­ствах все­об­щей исто­рии, отме­чал, что «…исто­рия по частям дает лишь очень немно­го для точ­но­го уяс­не­ния цело­го; достиг­нуть же это­го мож­но толь­ко посред­ст­вом соеди­не­ния и сопо­став­ле­ния всех частей, как сход­ных, так и раз­лич­ных меж­ду собой; толь­ко таким обра­зом мож­но постиг­нуть целое и, вос­поль­зо­вав­шись уро­ка­ми исто­рии, насла­дить­ся ею» (Pol., I, 4, 10—11; ср. Diod., I, 3, 8). Вме­сте с тем в пред­став­ле­ни­ях Поли­бия уни­вер­саль­на