Вернул ли Вар легионы? Юбилей битвы в Тевтобургском лесу и раскопки в Калькризе*

с.395 Нель­зя не согла­сить­ся с тем, что «едва ли какая-либо бит­ва антич­но­сти так запе­чат­ле­лась в памя­ти нем­цев, как так назы­вае­мая бит­ва в Тев­то­бург­ском лесу»¹. В этой свя­зи, пожа­луй, самым спор­ным вопро­сом явля­ет­ся место сра­же­ния. Сте­фан Бер­ке про­ци­ти­ро­вал доклад Фри­дри­ха Кёп­па «Die Va­russchlacht in Ge­schich­te und Forschung» (1908), сде­лан­ный в канун 1900-летия дан­но­го собы­тия, в кото­ром доклад­чик не без юмо­ра отме­тил, что по пово­ду «Где?» «суще­ст­ву­ет чудо­вищ­ное коли­че­ство лите­ра­ту­ры, сво­им коли­че­ст­вом и каче­ст­вом ужа­саю­щее всех иссле­до­ва­те­лей, кото­рых зано­сит в эту область»². За про­шед­шее со вре­ме­ни докла­да сто­ле­тие эти сло­ва нисколь­ко не утра­ти­ли сво­ей акту­аль­но­сти, напро­тив: когда в 2009 г. в Гер­ма­нии было доста­точ­но тор­же­ст­вен­но отме­че­но двух­ты­ся­че­ле­тие раз­гро­ма рим­лян, то в пред­две­рии юби­лей­но­го года и в тече­ние его была опуб­ли­ко­ва­на мас­са ста­тей и моно­гра­фий на эту тему, так что гер­ман­ская Va­ria­na ста­ла поис­ти­не необо­зри­мой³.

с.396 В подав­ля­ю­щем боль­шин­стве слу­ча­ев иссле­до­ва­те­ли вплоть до кон­ца 80-х гг. ХХ в. опе­ри­ро­ва­ли лишь дан­ны­ми нарра­тив­ных источ­ни­ков, основ­ны­ми из кото­рых явля­ют­ся Вел­лей Патер­кул (II. 117. 1 — 120. 6), Тацит (Ann. I. 61. 2 — 62. 1) и Дион Кас­сий (LVI. 18. 1 — 22. 1). Похо­же, к это­му вре­ме­ни в нау­ке уже отча­я­лись лока­ли­зо­вать собы­тия в Тев­то­бург­ском лесу: «Это была не откры­тая поле­вая бит­ва, в кото­рой рим­ляне име­ли бы пре­иму­ще­ство, но длив­ша­я­ся дни и ночи рез­ня рим­лян, кото­рые так и не смог­ли орга­ни­зо­вать­ся; напро­тив, рас­ко­лотые на мно­го­чис­лен­ные груп­пы и тол­пы, они были уни­что­же­ны путем при­ме­не­ния “так­ти­ки народ­ной вой­ны”. Поэто­му бес­по­лез­но зада­вать­ся вопро­сом, где все это про­изо­шло. Смерть и раз­гром цари­ли где-то в лесах и болотах меж­ду Лип­пе и Везе­ром…»⁴. В тон Т. Бехер­ту, бук­валь­но нака­нуне того момен­та, когда ситу­а­ция рез­ко изме­ни­лась, выска­зал­ся и Ю. Кунов: «Несмот­ря на мно­го­чис­лен­ные попыт­ки, лока­ли­за­ция поля бит­вы — хотя из-за мно­го­днев­но­го хода боёв сле­ду­ет гово­рить ско­рее о полях бит­вы — еще не уда­лась. Это у Гер­ма­ни­ка явно не было ника­ких труд­но­стей спу­стя шесть лет най­ти (послед­нее) поле бит­вы. Из мно­го­чис­лен­ных пред­ло­же­ний по лока­ли­за­ции… не дока­за­но еще ни одно»⁵.

Но летом 1987 г. англий­ский архео­лог-люби­тель Тони Клан обна­ру­жил к севе­ру от Осна­брю­ка пер­вые свиде­тель­ства оже­сто­чен­но­го боя меж­ду рим­ля­на­ми и гер­ман­ца­ми, кото­рый когда-то кипел в узком про­хо­де меж­ду гор­ным скло­ном и боло­том (дефи­ле Каль­кри­зе-Нивед­дер)⁶. Затем за дело взя­лись про­фес­сио­наль­ные архео­ло­ги во гла­ве с про­фес­со­ром мест­но­го уни­вер­си­те­та Вольф­ган­гом Шлю­те­ром, кото­рый, кста­ти, и посо­ве­то­вал май­о­ру Кла­ну обсле­до­вать с метал­ло­ис­ка­те­лем эту мест­ность. С тех пор про­шла чет­верть века, в тече­ние с.397 кото­рой архео­ло­ги­че­ский памят­ник Каль­кри­зе при­об­рел миро­вую извест­ность имен­но как место гибе­ли леги­о­нов Вара.

Науч­ная обще­ст­вен­ность пона­ча­лу отнес­лась к иссле­до­ва­нию Каль­кри­зе с извест­ной осто­рож­но­стью. Во вся­ком слу­чае, еще в 1989 г. в спе­ци­аль­ных иссле­до­ва­ни­ях по рим­ско-гер­ман­ским отно­ше­ни­ям об этих рас­коп­ках даже не упо­ми­на­ет­ся⁷. Одна­ко с 1990 г. ана­ли­ти­че­ская ста­тья Г. А. Лема­на⁸ поло­жи­ла нача­ло ново­му эта­пу осмыс­ле­ния ката­стро­фи­че­ско­го фина­ла гер­ман­ской поли­ти­ки Авгу­ста, и коли­че­ство вышед­ших с тех пор пуб­ли­ка­ций на эту тему уже с трудом под­да­ет­ся уче­ту.

Оте­че­ст­вен­но­му чита­те­лю новое архео­ло­ги­че­ское откры­тие ста­ло извест­но из пер­вой инфор­ма­ции на рус­ском язы­ке, пред­став­лен­ной в попу­ляр­ной серии энцик­ло­пе­дий «Исчез­нув­шие циви­ли­за­ции»⁹. Затем после­до­ва­ли две неболь­шие ста­тьи в пери­фе­рий­ных изда­ни­ях¹⁰, и толь­ко в юби­лей­ном 2009 г. Я. Ю. Меже­риц­кий опуб­ли­ко­вал доста­точ­но обсто­я­тель­ную работу, даю­щую пред­став­ле­ние о совре­мен­ном состо­я­нии про­бле­мы¹¹. Как вид­но, по срав­не­нию с зару­беж­ной «Вари­а­ной» это­го, мяг­ко гово­ря, немно­го.

с.398 Разу­ме­ет­ся, рас­смот­ре­ние все­го ком­плек­са про­блем, свя­зан­ных с гер­ман­ской поли­ти­кой Авгу­ста и поте­рей рим­ля­на­ми зарейн­ской Гер­ма­нии — это зада­ча боль­шой работы. Дан­ная ста­тья име­ет гораздо более скром­ную цель: попы­тать­ся выяс­нить, насколь­ко была оправ­да­на эйфо­рия, харак­тер­ная для мно­гих иссле­до­ва­те­лей, в том чис­ле и для авто­ра этих строк, и вызван­ная сен­са­ци­он­ны­ми резуль­та­та­ми рас­ко­пок в Каль­кри­зе. Ины­ми сло­ва­ми: мож­но ли в насто­я­щее вре­мя, чет­верть века спу­стя, иметь твер­дую уве­рен­ность в том, что в дис­кус­сии о месте «cla­des Va­ria­na» дей­ст­ви­тель­но постав­ле­на послед­няя точ­ка?

Уже в нача­ле ХХ века коли­че­ство попы­ток лока­ли­за­ции бит­вы пере­ва­ли­ло за «700 совер­шен­но раз­лич­ных пред­по­ло­же­ний», что дало осно­ва­ние С. Бер­ке сар­ка­сти­че­ски заме­тить, что «тем самым миф “поиск места пора­же­ния Вара” уго­дил в раз­ряд “поис­ко­вых мифов”, таких, как поиск Атлан­ти­ды, Трои, сокро­ви­ща нибе­лун­гов, свя­щен­но­го Гра­а­ля или поиск ска­зоч­но­го Эль­до­ра­до»¹². Ко вре­ме­ни архео­ло­ги­че­ско­го откры­тия в Каль­кри­зе насчи­ты­ва­лось уже око­ло 750 гипо­тез отно­си­тель­но место­по­ло­же­ния cla­des Va­ria­na¹³. В прин­ци­пе, не без осно­ва­ния заме­че­но, что, «если не счи­тать инте­ре­сов тури­сти­че­ской инду­ст­рии, малую важ­ность име­ет тот факт, состо­я­лась ли бит­ва в Восточ­ной Вест­фа­лии или на юге Ниж­ней Сак­со­нии… Поло­же­ние дел от это­го меня­ет­ся так же мало, как и пере­нос поля бит­вы при Ватер­лоо или Ста­лин­гра­де на пять­де­сят или сто кило­мет­ров. Факт ката­стро­фи­че­ско­го пора­же­ния во всех трех бит­вах не свя­зан с опре­де­лен­ным гео­гра­фи­че­ским пунк­том»¹⁴.

Почти пол­ве­ка назад Гаральд фон Пет­ри­ко­виц рас­пре­де­лил гипо­те­зы по лока­ли­за­ции места бит­вы на четы­ре глав­ные груп­пы:

«Север­ная тео­рия», опре­де­ля­ю­щая дан­ное место по север­но­му краю Виен­ских или Везер­ских гор.

«Тео­рия Лип­пе» — в нынеш­нем Тев­то­бург­ском лесу или меж­ду ним и Везе­ром.

«Мюн­стер­ская тео­рия» — запад­нее совре­мен­но­го Тев­то­бург­ско­го леса.

с.399 «Южная тео­рия», пред­по­чи­таю­щая Зауэр­ланд в каче­стве цен­траль­но­го пунк­та¹⁵.

Вплоть до нача­ла рас­ко­пок в дефи­ле Каль­кри­зе-Нивед­дер «север­ная тео­рия» была един­ст­вен­ной, кото­рая име­ла под собой какую-то мате­ри­аль­ную осно­ву. В свое вре­мя Тео­дор Момм­зен, осно­вы­ва­ясь на мно­го­чис­лен­ных наход­ках рим­ских золотых и сереб­ря­ных монет вре­ме­ни Авгу­ста близ зам­ка Баре­нау, нахо­дя­ще­го­ся к запа­ду от дефи­ле Каль­кри­зе-Нивед­дер, пред­по­ло­жил, что имен­но эта леси­стая и боло­ти­стая мест­ность яви­лась моги­лой леги­о­нов Квин­ти­лия Вара¹⁶. Одна­ко аргу­мен­та­ция масти­то­го уче­но­го под­верг­лась жест­кой кри­ти­ке со сто­ро­ны оппо­нен­тов. В част­но­сти, ука­зы­ва­лось, что, допу­стим, в Верх­ней Силе­зии тоже было най­де­но боль­шое коли­че­ство кла­дов рим­ских монет, хотя хоро­шо извест­но, что на эту терри­то­рию нико­гда не сту­па­ла нога рим­ско­го сол­да­та. Кро­ме того, сре­ди монет­ных нахо­док в окрест­но­стях Каль­кри­зе тогда отсут­ст­во­ва­ли мед­ные моне­ты (Sol­da­ten­geld), быв­шие в повсе­днев­ном оби­хо­де леги­о­не­ров¹⁷. Таким обра­зом, вопрос о место­на­хож­де­нии Тев­то­бург­ско­го леса про­дол­жал оста­вать­ся откры­тым. Наход­ки Тони Кла­на заста­ви­ли вновь вспом­нить гипо­те­зу Момм­зе­на.

По сво­им топо­гра­фи­че­ским осо­бен­но­стям низи­на Каль­кри­зе-Нивед­дер, про­тя­жен­ность кото­рой состав­ля­ет око­ло 6 км, явля­ет­ся иде­аль­ным местом для заса­ды. В древ­но­сти через нее вела доро­га, раз­мы­тая во мно­гих местах дож­де­вы­ми пото­ка­ми, сбе­гав­ши­ми с север­но­го скло­на горы Каль­кри­зе. Такой путь при­го­ден для оди­ноч­ных пут­ни­ков или неболь­ших групп, но пло­хо под­хо­дил для пере­дви­же­ния боль­ших воин­ских масс. В неко­то­рых местах дефи­ле сужа­ет­ся до 100 м и менее. Спра­ва от доро­ги нахо­дит­ся боло­то, сле­ва — зарос­ший лесом склон.

Как выяс­ни­лось в ходе рас­ко­пок, в самом узком месте тес­ни­ны гер­ман­ца­ми была соору­же­на повто­ряв­шая изги­бы доро­ги и нахо­див­ша­я­ся на рас­сто­я­нии брос­ка копья до нее сте­на из дёр­на шири­ной 5 м и дли­ной с.400 почти 2 км, укреп­лен­ная бруст­ве­ром из дере­вян­ных стол­бов и, веро­ят­но, замас­ки­ро­ван­ная с фрон­та сре­зан­ны­ми куста­ми и вет­ка­ми дере­вьев. Дёрн для ее стро­и­тель­ства брал­ся у доро­ги, что име­ло и допол­ни­тель­ную цель: лишить про­тив­ни­ка, кото­рый дол­жен был про­хо­дить мимо сте­ны, сво­бо­ды манёв­ра. С тыль­ной сто­ро­ны сте­ны шла узкая дре­наж­ная кана­ва, пред­о­хра­няв­шая ее от раз­мы­ва. Эта деталь выра­зи­тель­но свиде­тель­ст­ву­ет о том, что заса­да гото­ви­лась зара­нее. Над стро­и­тель­ст­вом тако­го укреп­ле­ния несколь­ко сотен или даже тысяч чело­век долж­ны были работать как мини­мум несколь­ко недель¹⁸.

Систе­ма­ти­че­ское иссле­до­ва­ние этих мест, пред­при­ня­тое под руко­вод­ст­вом про­фес­со­ра Вольф­ган­га Шлю­те­ра, дало сен­са­ци­он­ные резуль­та­ты. К кон­цу 1999 г. было обна­ру­же­но свы­ше 4000 пред­ме­тов (вклю­чая око­ло 3100 фраг­мен­тов ору­жия и воен­но­го сна­ря­же­ния) и 1160 монет. За исклю­че­ни­ем несколь­ких стек­лян­ных пред­ме­тов (буси­ны, играль­ные кости, три встав­ных гла­за от ста­туй) и череп­ков, все осталь­ные арте­фак­ты были метал­ли­че­ски­ми и в боль­шин­стве сво­ем име­ли воен­ное, а не граж­дан­ское, назна­че­ние. Сама фраг­мен­ти­ро­ван­ность mi­li­ta­ria (от мел­ких до мель­чай­ших частей) дела­ет бес­спор­ным тот факт, что они были утра­че­ны в бою¹⁹. Орга­ни­ка сохра­ни­лась очень пло­хо: лишь несколь­ко при­лип­ших к метал­лу или кам­ню фраг­мен­тов кожи, дере­ва и тка­ни. Сре­ди нахо­док — ору­жие, фраг­мен­ты эки­пи­ров­ки, укра­ше­ния, дета­ли сбруи лоша­дей и мулов, инстру­мен­ты. Сво­его рода брэн­дом выдаю­ще­го­ся архео­ло­ги­че­ско­го откры­тия ста­ла пре­крас­но сохра­нив­ша­я­ся желез­ная мас­ка со следа­ми сереб­ре­ния — часть рим­ско­го лице­во­го шле­ма. К чис­лу наи­бо­лее инте­рес­ных нахо­док мож­но отне­сти так­же брон­зо­вую фале­ру с порт­ре­том Авгу­ста, сапер­ную кир­ку (do­lab­ra), сна­ряд ката­пуль­ты, нако­неч­ни­ки копий и дро­ти­ков, ста­мес­ку, хирур­ги­че­ские инстру­мен­ты, дета­ли пись­мен­но­го с.401 при­бо­ра, жен­скую брон­зо­вую шпиль­ку для волос, брон­зо­вые бубен­цы для мулов, сапож­ные гвозди, остав­ши­е­ся от калиг, истлев­ших вме­сте со сво­и­ми хозя­е­ва­ми-леги­о­не­ра­ми, и, разу­ме­ет­ся, моне­ты²⁰.

В пер­вые годы рас­ко­пок загад­кой оста­ва­лось отсут­ст­вие кост­ных остан­ков людей и живот­ных. В. Шлю­тер даже пред­по­ла­гал, что в доста­точ­но агрес­сив­ной хими­че­ской среде кости мог­ли не сохра­нить­ся²¹. Одна­ко в середине девя­но­стых годов были най­де­ны и они. К насто­я­ще­му вре­ме­ни иден­ти­фи­ци­ро­ва­ны остан­ки по мень­шей мере вось­ми лоша­дей и трид­ца­ти мулов. Что каса­ет­ся людей, то рас­коп­ка­ми Шлю­те­ра в тече­ние 1994—1996 гг. было вскры­то пять захо­ро­не­ний вто­рич­но­го харак­те­ра, про­из­веден­ных в ямах и есте­ствен­ных углуб­ле­ни­ях. Все чело­ве­че­ские остан­ки при­над­ле­жат взрос­лым муж­чи­нам бое­спо­соб­но­го воз­рас­та, фраг­мен­тов жен­ских и дет­ских ске­ле­тов не обна­ру­же­но (кажет­ся, за одним исклю­че­ни­ем). Неко­то­рые кости носят следы воздей­ст­вия удар­но­го ору­жия²².

Уже пер­вые годы рас­ко­пок поз­во­ли­ли сде­лать оче­вид­ным тот факт, что когда-то через дефи­ле меж­ду леси­стым скло­ном горы Каль­кри­зе и боло­том с боем про­би­ва­лось и, судя по явным следам раз­гро­ма, погиб­ло круп­ное рим­ское воин­ское соеди­не­ние. Оста­ва­лось опре­де­лить вре­мя это­го собы­тия и свя­зать его с опре­де­лен­ной исто­ри­че­ской датой. Основ­ным хро­но­ло­ги­че­ским репе­ром здесь явля­ют­ся нумиз­ма­ти­че­ские дан­ные.

с.402 Судь­ба нумиз­ма­ти­че­ской кол­лек­ции вла­дель­цев зам­ка Баре­нау, с кото­рой в 1884 г. работал Т. Момм­зен, ока­за­лась печаль­ной: она была раз­граб­ле­на вес­ной 1945 г. сооте­че­ст­вен­ни­ка­ми Тони Кла­на, т. е. бри­тан­ски­ми окку­па­ци­он­ны­ми вой­ска­ми²³. Одна­ко ее состав хоро­шо изве­стен, что поз­во­ля­ет учи­ты­вать дан­ное монет­ное собра­ние при сум­ми­ро­ва­нии монет­ных нахо­док Каль­кри­зе.

По дан­ным В. Шлю­те­ра, по состо­я­нию на 1999 г. они состав­ля­ли 23 золотые моне­ты (aurei), 758 сереб­ря­ных (de­na­rii) и око­ло 550 мед­ных (as­ses)²⁴. Послед­ние и пред­став­ля­ли собой Sol­da­ten­geld, кото­рых так не хва­та­ло Т. Момм­зе­ну для обос­но­ва­ния его гипо­те­зы. Что же