Завоевание Галлии Цезарем

Гла­ва 6. Ката­стро­фа при Ату­а­ту­ке и её послед­ст­вия

с.101 Втор­же­ния Цеза­ря в Бри­та­нию Теперь Цезарь на вре­мя отвлёк­ся от галль­ских дел. В тече­ние несколь­ких лет­них недель после пере­хо­да через Рейн, а так­же во вто­рой поло­вине сле­дую­ще­го лета Цезарь пред­при­нял две свои зна­ме­ни­тые экс­пе­ди­ции в Бри­та­нию. В про­ме­жут­ке меж­ду ними, зимой, он отпра­вил­ся в Илли­рик, чтобы нака­зать пле­мя, устра­и­вав­шее набе­ги на рим­скую терри­то­рию, и вер­нул­ся в Гал­лию толь­ко в кон­це сле­дую­ще­го мая. В пути к нему при­со­еди­нил­ся Квинт Цице­рон, млад­ший брат ора­то­ра, заняв­ший пост лега­та. Цезарь пред­ло­жил ему это назна­че­ние, и он согла­сил­ся в надеж­де укре­пить свои поли­ти­че­ские пози­ции, но работать совсем не рвал­ся. Квинт жало­вал­ся бра­ту на обре­ме­ни­тель­ность сво­их обя­зан­но­стей, одна­ко всё же нашёл в лаге­ре доста­точ­но сво­бод­но­го вре­ме­ни, чтобы за шест­на­дцать дней напи­сать четы­ре тра­гедии¹. Сам Цезарь часто нахо­дил вре­мя писать стар­ше­му Цице­ро­ну и даже читать его сти­хи. Цице­рон же, после того как загла­дил свою вину за преж­нее про­ти­во­дей­ст­вие Цеза­рю, вос­хва­лив его победы в речи «О кон­суль­ских про­вин­ци­ях», в то вре­мя был более дру­же­люб­но рас­по­ло­жен к нему, чем когда-либо рань­ше; и Цезарь, пони­мав­ший цен­ность его под­держ­ки, не упус­кал воз­мож­но­сти для при­ми­ре­ния с ним. Их пере­пис­ка свиде­тель­ст­ву­ет о том, како­го рода людей Цеза­рю при­хо­ди­лось раз­вле­кать в сво­ём вой­ске, когда дру­зья или поли­ти­че­ские союз­ни­ки про­си­ли его об одол­же­нии. Цице­рон умо­лял Цеза­ря дать какое-нибудь место юри­сту по име­ни Тре­ба­ций; и Цезарь, умев­ший обез­вре­жи­вать такие назна­че­ния, доб­ро­душ­но дал согла­сие в пись­ме, теп­лота и шут­ли­вость кото­ро­го отра­зи­лись в посла­нии Цице­ро­на, напи­сан­ном само­му Тре­ба­цию².

с.102 Цезарь заявил, что втор­га­ет­ся в Бри­та­нию, чтобы позна­ко­мить­ся с ост­ро­вом и его оби­та­те­ля­ми и нака­зать южные пле­ме­на, помо­гав­шие сво­им соро­ди­чам в Гал­лии про­ти­во­сто­ять ему. По сча­стью, несколь­ко кла­нов мори­нов, из обла­сти кото­рых Цеза­рю при­шлось отплы­вать, доб­ро­воль­но поко­ри­лись ему ещё до пер­вой экс­пе­ди­ции; и хотя при его воз­вра­ще­нии они напа­ли на отдель­ный отряд его вой­ска, Лаби­ен немед­лен­но их пока­рал. Пер­вая экс­пе­ди­ция была про­сто реко­гнос­ци­ров­кой; вто­рая, пред­при­ня­тая с гораздо более силь­ным вой­ском, пла­ни­ро­ва­лась как заво­е­ва­тель­ная; и хотя эта зада­ча была слиш­ком вели­ка для тех сил и вре­ме­ни, кото­рые Цезарь мог ей посвя­тить, заяв­лен­ные цели были успеш­но достиг­ну­ты: бри­тан­цы пре­кра­ти­ли под­дер­жи­вать сопро­тив­ле­ние сво­их соро­ди­чей за про­ли­вом.

Оба раза Цезарь оста­вил в Гал­лии силы, доста­точ­ные для защи­ты его ком­му­ни­ка­ций и подав­ле­ния потен­ци­аль­ных мятеж­ни­ков; а во вто­рую экс­пе­ди­цию он взял с собой всех вождей, давав­ших ему хоть малей­шие пово­ды для подо­зре­ний. Интри­ги Думно­ри­га Осо­бен­но настой­чи­во он при­гла­шал печаль­но извест­но­го Думно­ри­га, кото­рый был всё так же попу­ля­рен в наро­де и всё так же враж­де­бен Риму, как и тогда, когда были рас­кры­ты его интри­ги с гель­ве­та­ми. Совсем недав­но он вызвал в сове­те эду­ев вели­кую тре­во­гу и него­до­ва­ние, заявив, что Цезарь соби­ра­ет­ся сде­лать его царём³. Невоз­мож­но было рас­сер­дить Цеза­ря силь­нее, так как успех его поли­ти­ки во мно­гом зави­сел от хоро­ше­го настро­е­ния эдуй­ско­го пра­ви­тель­ства. Думно­риг совер­шен­но не желал покидать Гал­лию. Он, несо­мнен­но, пони­мал, что отсут­ст­вие Цеза­ря даст ему такую воз­мож­ность для интриг, какая может нико­гда боль­ше не пред­ста­вить­ся, и умо­лял раз­ре­шить ему остать­ся. Он утвер­ждал, что боит­ся пере­се­кать море, а так­же име­ет рели­ги­оз­ные обя­зан­но­сти, кото­рые не смо­жет испол­нять, поки­нув Гал­лию⁴.

Цезарь, конеч­но, остал­ся глух к его моль­бам с.103 и при­твор­ной щепе­тиль­но­сти, и тогда Думно­риг попы­тал­ся убедить сво­их собра­тьев-вождей при­со­еди­нить­ся к его отка­зу от экс­пе­ди­ции. Он уве­рял их, что Цезарь берёт их в Бри­та­нию лишь для того, чтобы всех их каз­нить, и при­зы­вал их поклясть­ся, что они объ­еди­нят с ним силы в борь­бе за инте­ре­сы Гал­лии. Цезарь был осве­дом­лён об интри­гах Думно­ри­га и при­ла­гал все силы, чтобы тот не спе­шил навстре­чу сво­ей судь­бе. Всё это вре­мя непо­го­да задер­жи­ва­ла флот в пор­те Итий, кото­рый, воз­мож­но, нахо­дил­ся меж­ду мыса­ми Блан-Не и Гри-Не, хотя его мож­но было бы без коле­ба­ний отож­де­ст­вить с гава­нью Булонь, откуда Цезарь отплыл в первую экс­пе­ди­цию, если бы его рас­сказ не пред­по­ла­гал, что он выбрал новый пункт отправ­ле­ния и если бы не было сомне­ний в том, что его огром­ный флот мог без лиш­них задер­жек поки­нуть устье реки⁵. Нако­нец ветер пере­ме­нил­ся, и Думно­риг вос­поль­зо­вал­ся сума­то­хой во вре­мя посад­ки, чтобы уска­кать прочь вме­сте с эдуй­ской кон­ни­цей. Цезарь немед­лен­но оста­но­вил посад­ку и выслал в пого­ню силь­ный отряд кон­ни­цы, при­ка­зав немед­лен­но убить Думно­ри­га, если тот попы­та­ет­ся вос­про­ти­вить­ся. Участь Думно­ри­га Думно­риг отча­ян­но сра­жал­ся за свою жизнь и сво­бо­ду; одна­ко кон­ни­ки его не под­дер­жа­ли, и он пал, до послед­не­го вздо­ха ярост­но про­воз­гла­шая неза­ви­си­мость сво­его пле­ме­ни.

Опас­ные настро­е­ния сре­ди галль­ской зна­ти Смерть это­го упор­но­го аван­тю­ри­ста на вре­мя при­нес­ла облег­че­ние рим­ско­му намест­ни­ку, но, веро­ят­но, разо­жгла пла­мя недо­воль­ства, дав­но уже тлев­шее в серд­цах гал­лов. Эдуи, несо­мнен­но, рады были изба­вить­ся от гель­ве­тов; а пора­же­нию Арио­ви­ста, несо­мнен­но, радо­ва­лись не толь­ко эдуи. Но Цеза­рю не сле­до­ва­ло ожи­дать от них ника­кой бла­го­дар­но­сти. Конеч­но, такие люди, как Диви­ти­ак, и такие пле­ме­на, как ремы, полу­чи­ли какие-то выго­ды от его друж­бы. Но гал­лы как общ­ность до сих пор не полу­чи­ли ниче­го. Мало того, что на них невы­но­си­мым бре­ме­нем лег­ли посто­ян­ное при­сут­ст­вие леги­о­нов и бес­ко­неч­ные рек­ви­зи­ции зер­на⁶, но для с.104 отваж­ных кельт­ских витя­зей ещё более уни­зи­тель­ным был сам факт под­чи­не­ния. Прав­да, отча­сти они сами были вино­ва­ты. Их про­кля­ти­ем были нехват­ка целе­устрем­лён­но­сти, вза­им­ная зависть, мелоч­ное често­лю­бие. Они недо­ста­точ­но осо­зна­ва­ли или недо­ста­точ­но цени­ли своё нацио­наль­ное един­ство, чтобы пред­при­нять сов­мест­ные уси­лия для его сохра­не­ния. Нер­вии, прав­да, сра­жа­лись геро­и­че­ски, но в боль­шин­стве сво­ём бел­ги ока­за­лись слиш­ком эго­и­стич­ны, мало­душ­ны, подо­зри­тель­ны и, преж­де все­го, слиш­ком пло­хо орга­ни­зо­ва­ны, чтобы их под­дер­жать. Вене­ты ока­за­ли рим­ля­нам отваж­ное сопро­тив­ле­ние, но рве­ние их союз­ни­ков увя­ло при пер­вом же пора­же­нии. Общи­ны внут­рен­ней Гал­лии поко­ри­лись вла­ды­че­ству Цеза­ря не то что без боя — даже без вся­ко­го про­те­ста. Конеч­но, неспра­вед­ли­во было бы игно­ри­ро­вать труд­но­сти, с кото­ры­ми они столк­ну­лись. Если Цезарь имел осно­ва­ния суро­во осуж­дать сла­бость их нацио­наль­но­го харак­те­ра, то было бы нера­зум­но ожи­дать от раз­но­шёрст­ных пле­мён, едва ли успев­ших пере­ра­с­ти поли­ти­че­ское мла­ден­че­ство, согла­со­ван­ных дей­ст­вий, для кото­рых потре­бо­ва­лись бы сто­ле­тия дис­ци­пли­ны. Сам Рим сумел отра­зить втор­же­ние лишь пото­му, что судь­ба отсро­чи­ла его до тех пор, пока, бла­го­да­ря гео­гра­фи­че­ско­му поло­же­нию и мно­го­ве­ко­вым вой­нам, он не сумел объ­еди­нить раз­лич­ные силы Ита­лии; галль­ские же пле­ме­на были ата­ко­ва­ны раз­ви­той дер­жа­вой, когда нахо­ди­лись ещё на той ста­дии раз­ви­тия, через кото­рую любой вели­кий народ вынуж­ден прой­ти, преж­де чем стать наци­ей. Их силь­но обре­ме­нял эго­изм, или даль­но­вид­ность, — назо­ви­те это как хоти­те — эду­ев и ремов; и, что важ­нее все­го, у них не появи­лось доста­точ­но выдаю­ще­го­ся лиде­ра, чтобы собрать вокруг сво­его зна­ме­ни пат­риотов всех общин. Но посто­ян­ное дав­ле­ние со сто­ро­ны заво­е­ва­те­ля с.105 ока­зы­ва­ло есте­ствен­ное воздей­ст­вие на народ, кото­рый, несмот­ря на меж­до­усоб­ные раздо­ры, вдох­нов­лял­ся памя­тью о древ­ней сла­ве, гово­рил на одном язы­ке и почи­тал одно­го боже­ст­вен­но­го пред­ка. Вожди пре­бы­ва­ли в опас­ном настро­е­нии, и мас­сы гото­вы были их под­дер­жать. Цезарь пре­крас­но знал их нрав; он даже вер­нул­ся из Бри­та­нии рань­ше сро­ка, пото­му что его пред­у­преди­ли о надви­гаю­щих­ся бес­по­ряд­ках. Рас­пре­де­ле­ние леги­о­нов на зиму 54—53 гг. до н. э. В этом году уро­жай в Гал­лии был очень скуд­ным, поэто­му, чтобы обес­пе­чить удо­вле­тво­ри­тель­ное снаб­же­ние леги­о­нов зер­ном, Цеза­рю при­шлось рас­пре­де­лить их на зиму по обшир­ной терри­то­рии. Посколь­ку белг­ские общи­ны каза­лись самы­ми неспо­кой­ны­ми, для окку­па­ции была избра­на их область. Один леги­он под коман­до­ва­ни­ем Гая Фабия был рас­квар­ти­ро­ван у мори­нов; Квинт Цице­рон, кото­ро­му поз­во­ле­но было выбрать леги­он для коман­до­ва­ния⁷, раз­ме­стил­ся у нер­ви­ев, неда­ле­ко от Намю­ра; тре­тий леги­он, под­чи­нён­ный Лаби­е­ну, сто­ял, веро­ят­но, у Музо­на, при­мер­но в шест­на­дца­ти кило­мет­рах юго-восточ­нее Седа­на, на запад­ной гра­ни­це тре­ве­ров. Три леги­о­на под коман­до­ва­ни­ем Тре­бо­ния, Мар­ка Крас­са⁸ и План­ка раз­ме­ща­лись неда­ле­ко друг от дру­га у Сама­ро­бри­вы, [Амьен] и на рав­нине вокруг Бове. Один леги­он, цели­ком состо­яв­ший из ново­бран­цев⁹, с пятью когор­та­ми вете­ра­нов, был направ­лен в Ату­а­ту­ку в обла­сти эбу­ро­нов. Место­на­хож­де­ние это­го зна­ме­ни­то­го лаге­ря так и не было уста­нов­ле­но, ибо, хотя обыч­но его иден­ти­фи­ци­ру­ют с Тон­ге­ре­ном, рас­сказ Цеза­ря, види­мо, под­ра­зу­ме­ва­ет, что он нахо­дил­ся к восто­ку от Маа­са и не слиш­ком дале­ко от Лье­жа¹⁰. Во гла­ве гар­ни­зо­на сто­я­ли Сабин и Аврун­ку­лей Кот­та, пер­вый из кото­рых, как стар­ший офи­цер, осу­ществлял выс­шее коман­до­ва­ние¹¹. Толь­ко один леги­он под коман­до­ва­ни­ем Рос­ция был направ­лен за пре­де­лы белг­ской терри­то­рии в область эсу­ви­ев в Орне. Млад­ший Красс, один из самых талант­ли­вых офи­це­ров Цеза­ря, при­шед­ший­ся ему очень по серд­цу и оча­ро­вав­ший Цице­ро­на сво­им бла­го­род­ст­вом¹², боль­ше не состо­ял на служ­бе у Цеза­ря: он сопро­вож­дал сво­его отца, три­ум­ви­ра, в Сирию, где ему суж­де­но было погиб­нуть с.106 при Каррах. Свою штаб-квар­ти­ру Цезарь раз­ме­стил в Сама­ро­бри­ве и ввиду повсе­мест­но­го недо­воль­ства решил не уез­жать на зиму из Гал­лии, пока все лаге­ря не будут укреп­ле­ны.

Разде­ляй и власт­вуй При­мер­но тогда же про­изо­шёл инци­дент, кото­рый Цезарь мог вос­при­нять как при­знак надви­гаю­щей­ся бури. Его лозун­гом было Di­vi­de et im­pe­ra^[1]. Ему вер­ны были и эдуи, и ремы, и чтобы укре­пить их вли­я­ние и тем самым сни­зить веро­ят­ность вос­ста­ния, он все­гда ока­зы­вал им почёт. Более того, в общи­нах, где монар­хию уже сме­ни­ла оли­гар­хия, он поса­дил вождей, ока­зав­ших ему услу­ги, на тро­ны их пред­ков; его цель, несо­мнен­но, состо­я­ла не толь­ко в том, чтобы воз­на­гра­дить вер­ность, но и в том, чтобы исполь­зо­вать лояль­ных пра­ви­те­лей как инстру­мент кон­тро­ля над анти­рим­ской пар­ти­ей¹³. Убий­ство царя Тас­ге­тия, став­лен­ни­ка Цеза­ря, кар­ну­та­ми Один из его став­лен­ни­ков, Тас­ге­тий, уже три года был царём кар­ну­тов — пле­ме­ни, оби­тав­ше­го в обла­сти вокруг Орле­а­на и Шар­тра. Как он исполь­зо­вал свою власть, нам не сооб­ща­ет­ся, но вско­ре после воз­вра­ще­ния Цеза­ря из Бри­та­нии Тас­ге­тий был убит. Цезарь немед­лен­но напра­вил План­ка во гла­ве леги­о­на, чтобы аре­сто­вать всех соучаст­ни­ков это­го дея­ния и устра­шить потен­ци­аль­ных мятеж­ни­ков.

Интри­ги Инду­тио­ма­ра про­тив Цеза­ря Всё это вре­мя про­тив Цеза­ря осо­бен­но усерд­но плёл интри­ги один вождь, чью гор­дость он оскор­бил. Вес­ной каж­до­го года Цезарь созы­вал съезд галль­ских вождей, отча­сти, как пред­став­ля­ет­ся, чтобы про­ве­рить их настро­е­ния, а отча­сти — чтобы уста­но­вить чис­лен­ность кон­ных кон­тин­ген­тов, кото­рые соот­вет­ст­ву­ю­щие пле­ме­на долж­ны были обес­пе­чить. После сра­же­ния с нер­ви­я­ми тре­ве­ры, чьи всад­ни­ки ста­ли оче­вид­ца­ми отча­ян­ной борь­бы леги­о­нов Цеза­ря, отка­за­лись при­сы­лать сво­их пред­ста­ви­те­лей; и сооб­ща­лось, что они сго­ва­ри­ва­ют­ся с гер­ман­ца­ми. Пря­мо перед вто­рой экс­пе­ди­ци­ей в Бри­та­нию Цезарь всту­пил в их область во гла­ве силь­но­го вой­ска, чтобы вос­ста­но­вить свой авто­ри­тет. Здесь сопер­ни­ча­ли за власть два вождя: Кин­ге­то­риг и его тесть Инду­тио­мар. Кин­ге­то­риг сра­зу явил­ся к Цеза­рю, пообе­щал хра­нить вер­ность Риму и пре­до­ста­вил пол­ные сведе­ния о про­ис­хо­дя­щем в общине. с.107 Инду­тио­мар про­вёл набор и при­гото­вил­ся сра­жать­ся. Одна­ко мно­гие могу­ще­ст­вен­ные тре­ве­ры, усту­пив вли­я­нию Кин­ге­то­ри­га и осо­зна­вая мощь леги­о­нов, при­бы­ли в лагерь Цеза­ря и заклю­чи­ли с ним дого­во­рён­но­сти. Инду­тио­мар вско­ре понял, что пере­оце­нил свои силы, и поспе­шил оправ­дать­ся перед Цеза­рем. Цезарь очень торо­пил­ся и удо­воль­ст­во­вал­ся тем, что взял залож­ни­ков, чтобы гаран­ти­ро­вать его покор­ность. В то же вре­мя, конеч­но, Цезарь сде­лал всё, чтобы укре­пить вли­я­ние сво­его сто­рон­ни­ка; и Инду­тио­ма­ра мучи­ло осо­зна­ние, что его авто­ри­тет в гла­зах сопле­мен­ни­ков подо­рван. Веро­ят­но, в отсут­ст­вие Цеза­ря он вына­ши­вал пла­ны отмще­ния. Изо­ля­ция рим­ских лаге­рей друг от дру­га пре­до­ста­вил ему такую воз­мож­ность. Через несколь­ко дней после того, как леги­о­ны вста­ли на зим­ние квар­ти­ры, он под­стрек­нул Амбио­ри­га и Кату­вол­ка, каж­дый из кото­рых пра­вил поло­ви­ной обла­сти эбу­ро­нов, ата­ко­вать лагерь Саби­на и Кот­ты. Цезарь нахо­дил­ся в двух­стах соро­ка кило­мет­рах оттуда; бли­жай­ший лагерь, где коман­до­вал Квинт Цице­рон, — по мень­шей мере в семи­де­ся­ти кило­мет­рах; в Ату­а­ту­ке нахо­ди­лось в общей слож­но­сти едва ли шесть тысяч леги­о­не­ров, две тре­ти из кото­рых были ново­бран­ца­ми. Успех казал­ся несо­мнен­ным. Амбио­риг и Кату­волк, толь­ко что доста­вив­шие пол­ко­во­д­цам свою долю зер­на, собра­ли сво­их сопле­мен­ни­ков в огром­ное вой­ско, заста­ли врас­плох и раз­би­ли отряд рабо­чих, рубив­ших лес за пре­де­ла­ми лаге­ря, а затем неожи­дан­но ата­ко­ва­ли и сам лагерь. Эбу­ро­ны во гла­ве с Амбио­ри­гом совер­ша­ют неудач­ное напа­де­ние на лагерь Саби­на и Кот­ты Но он был хоро­шо укреп­лён и сто­ял на воз­вы­шен­но­сти, надёж­но защи­щён­ной самой при­ро­дой. Рим­ские вой­ска быст­ро заня­ли вал; отряд испан­ской кон­ни­цы пред­при­нял успеш­ную вылаз­ку, и ата­ку­ю­щие в бес­по­ряд­ку отсту­пи­ли. Их коман­ди­ры ста­ли кри­чать, тре­буя, чтобы кто-нибудь вышел к ним на пере­го­во­ры для мир­но­го раз­ре­ше­ния всех спо­ров. Поэто­му к ним отпра­ви­лись два послан­ни­ка, один из кото­рых обыч­но пере­да­вал Амбио­ри­гу ука­за­ния Цеза­ря, чтобы выслу­шать, что они хотят ска­зать. Ранее Амбио­риг про­явил себя как цен­ный поли­ти­че­ский агент; и в каче­стве при­зна­ния его заслуг Цезарь осво­бо­дил его от обя­зан­но­сти пла­тить дань ату­а­ту­кам и вер­нул ему сына и пле­мян­ни­ка, кото­рых те удер­жи­ва­ли в каче­стве залож­ни­ков. Спер­ва Амбио­риг заго­во­рил о доб­ро­те Цеза­ря с.108 и ска­зал, что очень стре­мит­ся дока­зать свою бла­го­дар­ность. Амбио­риг сове­ту­ет Саби­ну отсту­пить в один из бли­жай­ших лаге­рей Амбио­риг уве­рял, что напал на рим­ский лагерь не по доб­рой воле, но лишь пото­му, что не мог про­ти­во­сто­ять дав­ле­нию сопле­мен­ни­ков. Но и они бы не вос­ста­ли, если бы не были вынуж­де­ны при­со­еди­нить­ся к обще­на­цио­наль­но­му дви­же­нию. Сама его сла­бость дока­зы­ва­ет, что он гово­рит прав­ду. Он не так глуп, чтобы вооб­ра­жать, буд­то его жал­кие ново­бран­цы спо­соб­ны высто­ять про­тив рим­лян. Но силь­ней­шие общи­ны Гал­лии объ­еди­ни­лись, чтобы вос­ста­но­вить свою неза­ви­си­мость; и в этот самый день долж­ны быть одно­вре­мен­но ата­ко­ва­ны все рим­ские лаге­ря. Он насто­я­тель­ней­шим обра­зом про­сит Саби­на осте­ре­гать­ся. Орда гер­ман­ских наём­ни­ков уже пере­пра­ви­лась через Рейн и через пару дней под­сту­пит к его лаге­рю. Если два коман­ди­ра согла­сят­ся при­слу­шать­ся к его сове­ту, то им сле­ду­ет немед­лен­но поки­нуть лагерь и как мож­но быст­рее отпра­вить­ся в лагерь Цице­ро­на или Лаби­е­на. Он даёт сло­во, что не потре­во­жит их в пути. Он не про­сто хочет отпла­тить Цеза­рю за его доб­роту; его народ заин­те­ре­со­ван в том, чтобы изба­вить­ся от бре­ме­ни снаб­же­ния лаге­ря.

Вопрос обсуж­да­ет­ся на воен­ном сове­те Послан­ни­ки вер­ну­лись в лагерь и сооб­щи­ли об услы­шан­ном. Сабин и Кот­та склон­ны были думать, что вне зави­си­мо­сти от того, искрен­ни ли дру­же­ские чув­ства Амбио­ри­га, его пре­до­сте­ре­же­ни­ем не сле­ду­ет пре­не­бре­гать. Ясно было одно: такое малень­кое пле­мя, как эбу­ро­ны, в оди­ноч­ку нико­гда не осме­ли­лось бы поме­рить­ся сила­ми с Рим­ской дер­жа­вой, если бы не име­ло силь­ной под­держ­ки. На воен­ный совет были созва­ны три­бу­ны и цен­ту­ри­о­ны пер­во­го ран­га¹⁴. Он состо­ял­ся посреди лаге­ря, на гла­зах у сол­дат. Пер­вым высту­пил Кот­та. Он утвер­ждал, что без пря­мо­го при­ка­за Цеза­ря они не име­ют пра­ва покидать лагерь. Какое бы вой­ско про­тив них ни высту­пи­ло, за лагер­ны­ми укреп­ле­ни­я­ми они смо­гут его отра­зить. Раз­ве они уже не отби­ли непри­я­те­ля и вдо­ба­вок не нанес­ли ему тяжё­лый урон? У них нет недо­стат­ка в про­ви­ан­те, и, несо­мнен­но, вско­ре им при­дут на помощь. В любом слу­чае, не может быть ниче­го более недо­стой­но­го вои­на, более ребя­че­ско­го, чем при­ни­мать реше­ние о важ­ней­ших делах по сове­ту вра­га.

с.109 Боль­шин­ство офи­це­ров горя­чо под­дер­жа­ло это мне­ние. Но Саби­на их еди­но­ду­шие лишь рас­сер­ди­ло. Он гром­ко и страст­но наста­и­вал на том, что он руко­вод­ст­ву­ет­ся не сове­том вра­га, а реаль­ны­ми фак­та­ми. Цезарь, несо­мнен­но, вер­нул­ся в Ита­лию, ина­че эбу­ро­ны нико­гда их не ата­ко­ва­ли бы, поэто­му не сле­ду­ет ждать от него помо­щи. Рейн совсем близ­ко. И гер­ман­цы, и гал­лы хотят све­сти с рим­ля­на­ми мно­же­ство ста­рых счё­тов и, есте­ствен­но, горят жаж­дой мести. Реше­ние, кото­рое он реко­мен­ду­ет, без­опас­но в любом слу­чае. Если всё это ока­жет­ся лож­ной тре­во­гой, то они ничем не риску­ют, отправ­ля­ясь в бли­жай­ший лагерь. Если же гал­лы и гер­ман­цы и вправ­ду про­тив них объ­еди­ни­лись, то их един­ст­вен­ный шанс на спа­се­ние — это немед­лен­ное отступ­ле­ние. После­до­вать сове­ту Кот­ты озна­ча­ет, в луч­шем слу­чае, испы­тать тяготы голо­да и бло­ка­ды.

Раз­го­рел­ся спор. Несмот­ря на все аргу­мен­ты Саби­на, Кот­та и цен­ту­ри­о­ны оста­ва­лись непо­ко­ле­би­мы. Сабин быст­ро поте­рял тер­пе­ние. Гром­ким голо­сом, чтобы мог­ли услы­шать сол­да­ты, он закри­чал: «Будь по-ваше­му! Смерть меня не стра­шит! Эти люди нас рас­судят, и если слу­чит­ся несча­стье, при­зо­вут тебя к отве­ту. Если бы ты им поз­во­лил, они уже после­зав­тра ока­за­лись бы в бли­жай­шем лаге­ре и соеди­ни­лись с това­ри­ща­ми». Коман­ди­ры под­ня­лись с места. Дру­зья окру­жи­ли их, схва­ти­ли их за руки и ста­ли умо­лять их не ссо­рить­ся. Оста­вать­ся и ухо­дить — оба реше­ния годят­ся, если толь­ко они смо­гут дого­во­рит­ся. Пере­пал­ка про­дол­жа­лась до полу­но­чи. Несмот­ря на про­те­сты Кот­ты, Сабин реша­ет поки­нуть лагерь В кон­це кон­цов, скло­нив­шись перед авто­ри­те­том стар­ше­го по ран­гу, Кот­та усту­пил. Весь лич­ный состав был пред­у­преж­дён, что на рас­све­те они долж­ны будут поки­нуть лагерь. Сол­да­ты про­ве­ли пред­рас­свет­ные часы, осмат­ри­вая своё иму­ще­ство и решая, что они смо­гут уне­сти, и гово­ри­ли меж­ду собой, что Сабин, в кон­це кон­цов, прав. «При­ду­мы­ва­ют, — пишет Цезарь, — все­воз­мож­ные дово­ды в поль­зу того, что даль­ней­шее пре­бы­ва­ние в лаге­ре было бы весь­ма опас­ным и эта опас­ность толь­ко уве­ли­чи­лась бы от уста­ло­сти и бес­сон­ни­цы сол­дат»¹⁵. Погон­щи­ки скота зани­ма­лись погруз­кой покла­жи. Все были слиш­ком воз­буж­де­ны, чтобы поду­мать или поспать.

с.110 Тем вре­ме­нем Амбио­риг и его сто­рон­ни­ки, услы­шав гул голо­сов в лаге­ре, сде­ла­ли вывод, что рим­ляне реши­ли после­до­вать их сове­ту. Куда бы ни решил напра­вить­ся Сабин, к лаге­рю Лаби­е­на или Квин­та Цице­ро­на, его марш­рут дол­жен был начи­нать­ся оди­на­ко­во¹⁶. Амбио­риг при­гото­вил­ся испол­нить свой план.

Рим­ляне высту­па­ютКак толь­ко взо­шло солн­це, рим­ляне высту­пи­ли из лаге­ря рас­тя­ну­той колон­ной, обре­ме­нён­ной тяжё­лым обо­зом. Кажет­ся, Сабин сле­по верил в доб­ро­со­вест­ность Амбио­ри­га, ибо труд­но было избрать более опас­ное постро­е­ние. Он решил отпра­вить­ся в лагерь Цице­ро­на¹⁷. Прой­дя око­ло трёх кило­мет­ров, голо­ва колон­ны всту­пи­ла в тес­ни­ну, зажа­тую меж­ду покры­ты­ми лесом хол­ма­ми. Рим­ляне окру­же­ны эбу­ро­на­миЦен­ту­рия за цен­ту­ри­ей шага­ли сле­дом. Когда послед­няя из них всту­па­ла в доли­ну, гал­лы рину­лись из лесов и набро­си­лись на аван­гард; зад­ние ряды напи­ра­ли; спе­ре­ди, сза­ди, спра­ва и сле­ва хлы­ну­ли непри­я­тель­ские орды. Сабин метал­ся с места на место и бес­силь­но пытал­ся отдать рас­по­ря­же­ния. Хлад­но­кров­ный и собран­ный Кот­та сде­лал всё воз­мож­ное, чтобы собрать сол­дат; а посколь­ку дли­на колон­ны дела­ла её неуправ­ля­е­мой, он дого­во­рил­ся с кол­ле­гой бро­сить обоз и постро­ить­ся в каре¹⁸. Веро­ят­но, ниче­го дру­го­го не оста­ва­лось; одна­ко в резуль­та­те рим­ляне пали духом, а вра­ги осме­ле­ли, ибо и те, и дру­гие зна­ли, что к таким мерам при­бе­га­ют лишь отча­яв­ши­е­ся пол­ко­вод­цы. Суро­вые сол­да­ты не мог­ли сдер­жать слёз; смя­те­ние всё усу­губ­ля­лось; мно­гие ухит­ря­лись ускольз­нуть и бежа­ли к обо­зу, чтобы спа­сти свои цен­но­сти, пока ещё есть вре­мя. Гал­лы же про­яв­ля­ли необы­чай­ную стой­кость, ибо пред­во­ди­те­ли ска­за­ли им, что нуж­но лишь выиг­рать сра­же­ние, и они смо­гут гра­бить сколь­ко душе угод­но. Одна­ко каре усто­я­ло. Отдель­ные когор­ты сно­ва и сно­ва пред­при­ни­ма­ли ата­ки, и мно­же­ство гал­лов было сра­же­но их меча­ми. Видя это, Амбио­риг при­ка­зал сво­им людям отсту­пить на несколь­ко шагов и метать с.111 сна­ряды с без­опас­но­го рас­сто­я­ния. Он напом­нил им, что они хоро­шо натре­ни­ро­ва­ны, и лёг­кое воору­же­ние поз­во­ля­ет им без труда избе­гать опас­но­сти¹⁹. Если рим­ляне ата­ку­ют, им сле­ду­ет отсту­пить; если рим­ляне пыта­ют­ся вер­нуть­ся в строй, они долж­ны их пре­сле­до­вать. Обстрел, на кото­рый рим­ляне не мог­ли отве­тить, не имея ни пращ­ни­ков, ни луч­ни­ков, дово­дил их до исступ­ле­ния, и то одна когор­та, то дру­гая пере­хо­ди­ла в ата­ку. Про­вор­ные гал­лы отбе­га­ли назад. Пра­вый бок у рим­лян обна­жал­ся, и сна­ряды гра­дом сыпа­лись на не при­кры­тые щита­ми тела. Как толь­ко рас­те­рян­ная когор­та начи­на­ла отсту­пать, её окру­жа­ли вра­ги, и быст­ро начи­на­лась рез­ня. Осталь­ные сто­я­ли в каре пле­чом к пле­чу, но теперь их храб­рость была бес­по­лез­на: враг не всту­пал в ближ­ний бой, а кам­ни и стре­лы про­из­во­ди­ли в плот­ных рядах опу­сто­ше­ние. Одна­ко даже в столь ужас­ных обсто­я­тель­ствах, после семи­ча­со­во­го сра­же­ния рим­ляне ещё дер­жа­лись; и, как выра­жа­ет­ся Цезарь, на про­тя­же­нии все­го это­го испы­та­ния они не совер­ши­ли ниче­го недо­стой­но­го их самих. Квинт Лука­ний, цен­ту­ри­он, кото­ро­го Цезарь осо­бо упо­ми­на­ет, был убит, пыта­ясь спа­сти сво­его сына. Сам Кот­та был ранен в лицо, когда обо­д­рял сво­их сол­дат. Солн­це сади­лось. Исход бит­вы не вызы­вал сомне­ний, и Сабин, заме­тив вда­ли Амбио­ри­га, обра­щав­ше­го­ся к сво­им вои­нам, послал пере­вод­чи­ка, чтобы про­сить поща­ды. Амбио­риг отве­тил, что Сабин может прий­ти и гово­рить с ним, если хочет; он руча­ет­ся за его лич­ную без­опас­ность и наде­ет­ся, что ему удаст­ся убедить сво­их людей про­явить мило­сер­дие. Сабин попро­сил Кот­ту пой­ти с ним; но Кот­та, вер­ный рим­ским тра­ди­ци­ям, ска­зал, что ничто не заста­вит его всту­пить в пере­го­во­ры с воору­жён­ным непри­я­те­лем. с.112 Поэто­му Сабин и несколь­ко три­бу­нов и цен­ту­ри­о­нов отпра­ви­лись без него. Саби­ну при­ка­за­но было сло­жить ору­жие, и он пови­но­вал­ся, при­ка­зав сво­им офи­це­рам посту­пить так же. Затем состо­я­лись пере­го­во­ры, и Амбио­риг наме­рен­но затя­нул свою речь. Пока он гово­рил, гал­лы под­кра­лись к Саби­ну сза­ди и вне­зап­но сра­зи­ли его. После это­го гал­лы с три­ум­фаль­ным воп­лем бро­си­лись на изму­чен­ный леги­он, и Кот­та и боль­шин­ство его сол­дат были уни­что­же­ны. Осталь­ные бежа­ли в лагерь. Зна­ме­но­сец Луций Пет­ро­сидий, обна­ру­жив, что его неот­ступ­но пре­сле­ду­ют, забро­сил сво­его орла за вал и умер, сра­жа­ясь как подо­ба­ет рим­ско­му сол­да­ту. Рим­ляне почти пол­но­стью истреб­ле­ныЕго выжив­шие това­ри­щи защи­ща­лись до тем­ноты. Затем, поте­ряв надеж­ду, они пали на мечи друг дру­га.

Горст­ка сол­дат, более удач­ли­вых, чем их това­ри­щи, суме­ла бежать в леса. Они добра­лись до лаге­ря Лаби­е­на и рас­ска­за­ли ему, что слу­чи­лось.

Амбио­риг убеж­да­ет ату­а­ту­ков и нер­ви­ев ата­ко­вать вме­сте с ним Квин­та Цице­ро­наАмбио­риг немед­лен­но раз­вил свой успех. При­ка­зав пехо­те сле­до­вать за собой, он с кон­ни­цей уска­кал на запад. Всю ночь и сле­дую­щий день он мчал­ся по пла­то Эрве и рав­нине Эсбе; оста­но­вив­шись лишь затем, чтобы при­влечь на свою сто­ро­ну ату­а­ту­ков, он поспе­шил даль­ше и на сле­дую­щий день пере­сёк гра­ни­цу нер­ви­ев. Этот народ не забыл, как три года назад их соро­ди­чи были истреб­ле­ны на бере­гах Сам­бры. Амбио­риг радост­но рас­ска­зал их вождям о сво­ей победе. Такой шанс может боль­ше нико­гда им не пред­ста­вить­ся. Лагерь Цице­ро­на совсем рядом. Поче­му бы им не посту­пить так же, как и он сам, — набро­сить­ся на изо­ли­ро­ван­ный леги­он, раз и навсе­гда отво­е­вать свою неза­ви­си­мость и слав­но ото­мстить сво­им гони­те­лям. Вожди нер­ви­ев ухва­ти­лись за это пред­ло­же­ние. К ним при­со­еди­ни­лись мел­кие пле­ме­на, при­зна­вав­шие их вла­ды­че­ство; гото­вы были помочь и окры­лён­ные победой эбу­ро­ны, и объ­еди­нён­ное вой­ско с непо­ко­ле­би­мой уве­рен­но­стью напра­ви­лось к рим­ско­му лаге­рю. Их кон­ни­ки, поспе­шив­шие впе­рёд, отре­за­ли от лаге­ря отряд сол­дат, рубив­ших лес. Оса­да лаге­ря Цице­ро­наДо Цице­ро­на не дошло ни малей­ших слу­хов о недав­ней ката­стро­фе, и галль­ские орды обру­ши­лись на него, слов­но гром сре­ди ясно­го неба. Их пер­вая ата­ка была столь ярост­ной, что лишь дис­ци­пли­на и отва­га рим­лян с.113 с трудом спас­ли их от гибе­ли. Цице­рон немед­лен­но отпра­вил гон­цов, чтобы изве­стить Цеза­ря, и пообе­щал хоро­шо воз­на­гра­дить их, если им удаст­ся доста­вить пись­ма. Неустан­но трудясь всю ночь напро­лёт, леги­о­не­ры воз­двиг­ли на валу мно­же­ство дере­вян­ных башен и устра­ни­ли недо­стат­ки укреп­ле­ний. Утром гал­лы, к кото­рым подо­шли круп­ные под­креп­ле­ния, вер­ну­лись и ата­ко­ва­ли. Им уда­лось засы­пать ров; но гар­ни­зон всё же сумел удер­жать их на рас­сто­я­нии. Оса­да про­дол­жа­лась день за днём и ночь за ночью; и каж­дую ночь напро­лёт рим­ляне труди­лись, гото­вясь к зав­траш­не­му сра­же­нию. Они обо­рудо­ва­ли баш­ни яру­са­ми и пле­тё­ны­ми зуб­ча­ты­ми бруст­ве­ра­ми, при­гото­ви­ли ост­рые колья с обо­жжён­ны­ми и укреп­лён­ны­ми кон­ца­ми, чтобы метать их в оса­ждаю­щих, а так­же огром­ные пики, чтобы оста­но­вить их, если они попы­та­ют­ся начать штурм. Помо­гать вынуж­де­ны были даже боль­ные и ране­ные. Сам Цице­рон был нездо­ров, но трудил­ся день и ночь и согла­сил­ся немно­го отдох­нуть лишь после того, как вокруг него собра­лись сол­да­ты и потре­бо­ва­ли, чтобы он побе­рёг себя. Поза­бы­ты были его жало­бы, эпи­ку­рей­ские изыс­ка­ния и недо­пи­сан­ные тра­гедии; он пом­нил лишь о том, что явля­ет­ся рим­ским коман­ди­ром. Тем вре­ме­нем вожди нер­ви­ев, ожи­дав­шие лёг­ко­го три­ум­фа, поте­ря­ли тер­пе­ние. Они попро­си­ли Цице­ро­на о встре­че. Неко­то­рые из них были зна­ко­мы с ним лич­но и, несо­мнен­но, наде­я­лись, что он про­явит уступ­чи­вость. Нер­вии при­ве­ли ему те же дово­ды, кото­рые Амбио­риг так успеш­но исполь­зо­вал в пере­го­во­рах с Саби­ном. Они попы­та­лись запу­гать Цице­ро­на, опи­сав рез­ню в Ату­а­ту­ке, и заве­ри­ли его, что тщет­но наде­ять­ся на помощь. Но они не будут к нему жесто­ки. Они хотят лишь одно­го — поло­жить конец уко­ре­нив­ше­му­ся обы­чаю раз­ме­щать леги­о­ны в Гал­лии на зим­ние квар­ти­ры. Если толь­ко Цице­рон и его армия уйдут, они могут отправ­лять­ся с миром куда угод­но. Цице­рон спо­кой­но отве­тил, что рим­ляне нико­гда не при­мут усло­вия, про­дик­то­ван­ные воору­жён­ным вра­гом. Спер­ва нер­вии долж­ны сло­жить ору­жие; затем он готов всту­пить­ся за них перед Цеза­рем. Цезарь все­гда был спра­вед­лив и, несо­мнен­но, удо­вле­тво­рит их про­ше­ние.

Гал­лы были разо­ча­ро­ва­ны, но не с.114 пали духом. Они реши­ли оса­дить лагерь по всем пра­ви­лам. По опы­ту про­шлых кам­па­ний они полу­чи­ли при­мер­ное пред­став­ле­ние об осад­ных работах рим­лян, и теперь, со свой­ст­вен­ным их нации про­вор­ст­вом, ста­ли их копи­ро­вать. Им под­ска­зы­ва­ли неко­то­рые плен­ные, попав­шие им в руки. Не имея нуж­ных инстру­мен­тов, гал­лы вынуж­де­ны были резать дёрн меча­ми, выгре­бать зем­лю рука­ми и выно­сить её в пла­щах; но работ­ни­ков было такое огром­ное мно­же­ство, что за три часа они сооруди­ли вал высотой три мет­ра и про­тя­жён­но­стью почти пять кило­мет­ров²⁰. Затем под руко­вод­ст­вом плен­ных они при­сту­пи­ли к стро­и­тель­ству башен и соору­же­нию сапёр­ных наве­сов, при­став­ных лест­ниц и шестов с крю­ка­ми для раз­ру­ше­ния лагер­но­го вала. Наве­сы, пред­на­зна­чен­ные для защи­ты сол­дат, засы­пав­ших ров и раз­ру­шав­ших вал, были частич­но закры­ты спе­ре­ди и име­ли наклон­ные кры­ши, постро­ен­ные из проч­ных досок, кото­рые не лома­лись под тяже­стью бро­шен­ных свер­ху кам­ней, и, веро­ят­но, покры­тые гли­ной и сыры­ми шку­ра­ми для защи­ты от огня²¹. На седь­мой день оса­ды слу­чи­лась силь­ная буря. Оса­ждаю­щие вос­поль­зо­ва­лись ей, чтобы метать горя­щие дро­ти­ки и рас­ка­лён­ные добе­ла гли­ня­ные шары²², кото­рые подо­жгли соло­мен­ные кры­ши сол­дат­ских бара­ков, и разду­тое вет­ром пла­мя охва­ти­ло весь лагерь. С кри­ка­ми лико­ва­ния непри­я­тель выка­тил впе­рёд свои баш­ни и наве­сы и уста­но­вил лест­ни­цы; через мгно­ве­ние они уже взби­ра­лись наверх, но вдоль все­го вала на огнен­ном фоне чёт­ко выри­со­вы­ва­лись тём­ные фигу­ры рим­лян, гото­вых сбро­сить их вниз; изму­чен­ные гра­дом сна­рядов, полу­обо­жжён­ные паля­щим жаром, без­раз­лич­ные к огню, пожи­раю­ще­му их иму­ще­ство, все они непо­ко­ле­би­мо сто­я­ли на сво­их местах, и почти никто даже не огляды­вал­ся назад. Их поте­ри были тяже­лее, чем в преды­ду­щие дни. Пало и мно­же­ство гал­лов, ибо их пере­д­ние ряды не мог­ли отсту­пить из-за дав­ле­ния масс сза­ди. В одном месте баш­ню под­ка­ти­ли вплот­ную к валу. Цен­ту­ри­о­ны третьей когор­ты хлад­но­кров­но отве­ли с.115 сво­их сол­дат и кри­ка­ми и жеста­ми при­гла­ша­ли гал­лов вой­ти, но никто не осме­лил­ся сде­лать ни шагу; град кам­ней обра­тил их в бег­ство, а поки­ну­тую баш­ню сожгли. В дру­гих местах исход был таким же. Ата­ку­ю­щие были храб­рей­ши­ми из гал­лов; смер­ти они не стра­ши­лись, но им не хва­ти­ло духу бро­сить­ся на такую живую сте­ну, и оста­вив поза­ди горы тру­пов, они угрю­мо отсту­пи­ли.

Но оса­да всё про­дол­жа­лась, и для изну­рён­но­го и ослаб­лен­но­го леги­о­на её испы­та­ния с каж­дым днём ста­но­ви­лись тяже­лее. Пись­ма к Цеза­рю отсы­ла­лись всё чаще и чаще. Неко­то­рых гон­цов гал­лы схва­ти­ли на гла­зах у гар­ни­зо­на и запы­та­ли до смер­ти. Одна­ко в лаге­ре был нер­вий по име­ни Вер­ти­кон, кото­рый неза­дол­го до оса­ды отдал­ся под покро­ви­тель­ство Цице­ро­на и хра­нил ему непо­ко­ле­би­мую вер­ность. Щед­ры­ми обе­ща­ни­я­ми он убедил одно­го из сво­их рабов под­верг­нуть­ся опас­но­стям, кото­рые ока­за­лись смер­тель­ны­ми для рим­ских гон­цов. Пись­мо, кото­рое он нёс, было при­креп­ле­но к дро­ти­ку и скры­то под рем­нём²³. Послан­ник Цице­ро­на достав­ля­ет доне­се­ние Цеза­рюОн мино­вал сво­их сопле­мен­ни­ков неза­ме­чен­ным, добрал­ся до Сама­ро­бри­вы и доста­вил доне­се­ние. Боль­ше никто из гон­цов туда не при­был, и кре­стьяне так сочув­ст­во­ва­ли вос­став­шим, что до Цеза­ря не дошли даже слу­хи об оса­де.

Цезарь высту­па­ет на помощь Цице­ро­нуБыло око­ло четы­рёх часов попо­лу­дни. Через несколь­ко минут гон­цы уже мча­лись в лаге­ря, рас­по­ло­жен­ные непо­да­лё­ку. Крас­су при­ка­за­но было немед­лен­но при­быть в Сама­ро­бри­ву и занять место глав­но­ко­ман­дую­ще­го. Важ­нее все­го было оста­вить Сама­ро­бри­ву под надёж­ной защи­той, ибо здесь были собра­ны залож­ни­ки из раз­ных общин, запа­сы зер­на на зиму, тяжё­лый обоз всей армии²⁴ и доку­мен­ты и отчё­ты глав­но­ко­ман­дую­ще­го. Фабий дол­жен был с.116 при­со­еди­нить­ся к Цеза­рю в пути. Лаби­е­ну Цезарь отпра­вил пись­мо, в кото­ром выра­жал надеж­ду, что тот он смо­жет высту­пить пря­мо на выруч­ку оса­ждён­но­му лаге­рю, но пре­до­став­лял это­му спо­соб­но­му офи­це­ру пра­во дей­ст­во­вать по соб­ст­вен­но­му усмот­ре­нию. Планк и Рос­ций нахо­ди­лись слиш­ком дале­ко, чтобы ока­зать помощь. На сле­дую­щий день око­ло девя­ти утра, узнав, что Красс уже близ­ко, Цезарь высту­пил с леги­о­ном Тре­бо­ния и при­мер­но четырь­мя­ста­ми кон­ни­ков. Его колон­ну не сопро­вож­дал обоз; сол­да­ты нес­ли всё необ­хо­ди­мое на себе. Пер­вый пере­ход соста­вил око­ло 30 км. В пути к глав­но­ко­ман­дую­ще­му при­со­еди­нил­ся Фабий, но Лаби­ен так и не появил­ся. Вме­сто это­го от него при­бы­ло доне­се­ние, из кото­ро­го Цезарь впер­вые узнал о судь­бе Саби­на и Кот­ты. Сооб­ща­ет­ся, что в пер­вом поры­ве горя и гне­ва он поклял­ся не брить боро­ды и ни стричь волос, пока не ото­мстит за их смерть²⁵. Далее Лаби­ен сооб­щал, что про­тив него высту­пи­ли тре­ве­ры, поэто­му поки­нуть лагерь, по его мне­нию, было бы без­рас­суд­ст­вом. Цезарь одоб­рил его реше­ние, хотя в резуль­та­те в его рас­по­ря­же­нии оста­лось едва ли семь тысяч сол­дат. Теперь всё зави­се­ло от быст­ро­ты. Про­хо­дя через область нер­ви­ев, Цезарь узнал от каких-то захва­чен­ных им сель­чан, что поло­же­ние Цице­ро­на почти без­на­дёж­но; он немед­лен­но напи­сал гре­че­ским бук­ва­ми пись­мо, заве­рив его в ско­ром спа­се­нии, и пообе­щал одно­му из сво­их галль­ских кон­ни­ков боль­шую награ­ду за его достав­ку. В слу­чае, если гонец не смо­жет попасть в лагерь, Цезарь велел ему при­вя­зать пись­мо к рем­ню дро­ти­ка и мет­нуть его внутрь. Опа­са­ясь быть схва­чен­ным, всад­ник посту­пил так, как при­ка­зал Цезарь, но дро­тик застрял в одной из башен и два дня оста­вал­ся неза­ме­чен­ным. Затем какой-то сол­дат нашёл его и отнёс Цице­ро­ну, кото­рый зачи­тал пись­мо сво­е­му изму­чен­но­му вой­ску. Взгля­нув за вал, они увиде­ли вда­ли клу­бы дыма, плы­ву­щие над запад­ным гори­зон­том, и поня­ли, что Цезарь ско­ро при­будет и начнёт мстить.

Той ночью Цезарь полу­чил доне­се­ние²⁶ от Цице­ро­на с с.117 пре­до­сте­ре­же­ни­ем, что гал­лы сня­ли оса­ду и высту­пи­ли ему навстре­чу. Гал­лы пре­кра­ща­ют оса­ду и высту­па­ют ему навстре­чуНесмот­ря на тяжё­лые поте­ри, их чис­лен­ность состав­ля­ла, как сооб­ща­ет­ся, око­ло шести­де­ся­ти тысяч²⁷. Цезарь сооб­щил вой­ску о содер­жа­нии доне­се­ния и при­звал их кре­пить­ся перед пред­сто­я­щей борь­бой. После корот­ко­го утрен­не­го пере­хо­да леги­о­ны вышли к ручью, теку­ще­му по широ­кой долине, за кото­рым сто­ял лаге­рем непри­я­тель. Цезарь не соби­рал­ся всту­пить в бой с про­тив­ни­ком, име­ю­щим такой чис­лен­ный пере­вес, на невы­год­ной пози­ции. Цице­рон нахо­дил­ся вне опас­но­сти, поэто­му Цезарь мог не спе­шить. Он выслал раз­вед­чи­ков на поис­ки удоб­ной пере­пра­вы через реч­ку. Тем вре­ме­нем он раз­ме­тил и постро­ил лагерь на склоне, сде­лав его как мож­но мень­ше в надеж­де скло­нить вра­гов к ата­ке. Но непри­я­тель ожи­дал под­креп­ле­ний и оста­вал­ся на месте. На рас­све­те его всад­ни­ки реши­лись пере­пра­вить­ся и ата­ко­ва­ли кон­ни­цу Цеза­ря, кото­рая, пови­ну­ясь при­ка­зам, немед­лен­но отсту­пи­ла. Сидя на конях, гал­лы мог­ли раз­глядеть, что про­ис­хо­дит в лаге­ре. Оче­вид­но, леги­о­не­ры пыта­лись уве­ли­чить высоту вала и зало­жить ворота. Это выгляде­ло как насто­я­щая пани­ка. Цезарь при­ка­зал сво­им людям, что делать, и они суе­ти­лись в лаге­ре, изо­бра­жая бес­по­кой­ство и смя­те­ние. Враг боль­ше не коле­бал­ся, и очень ско­ро все гал­лы пере­пра­ви­лись через ручей. Им при­шлось ата­ко­вать вверх по хол­му, но в борь­бе со столь мало­душ­ным про­тив­ни­ком это не име­ло зна­че­ния. На валу не сто­я­ло ни одно­го часо­во­го. Галль­ские гла­ша­таи объ­е­ха­ли вокруг лаге­ря, про­воз­гла­шая, что если кто-то поже­ла­ет вый­ти и при­со­еди­нить­ся к ним, то его при­мут — до вось­ми часов. Ворота каза­лись слиш­ком хоро­шо укреп­лён­ны­ми, чтобы их штур­мо­вать, хотя на самом деле это была фаль­ши­вая барри­ка­да из дёр­на, кото­рую мож­но было мгно­вен­но рас­кидать. Гал­лы вплот­ную при­бли­зи­лись ко рву и спо­кой­но нача­ли его засы­пать, а так­же раз­ру­шать вал голы­ми рука­ми, Пора­же­ние гал­ловс.118 и тут когор­ты ата­ко­ва­ли их спра­ва, и сле­ва, и спе­ре­ди; загре­мел топот копыт, и дрог­нув перед натис­ком кон­ни­цы, гал­лы побро­са­ли ору­жие и бежа­ли.

Цезарь соеди­ня­ет­ся с Цице­ро­номЦезарь бла­го­ра­зум­но оста­но­вил пре­сле­до­ва­ние, чтобы его вой­ска не попа­ли в ловуш­ку в окру­жаю­щих лесах и болотах; но око­ло трёх часов попо­лу­дни леги­о­ны достиг­ли лаге­ря Цице­ро­на, не поте­ряв ни одно­го сол­да­та. С живым инте­ре­сом Цезарь рас­спра­ши­вал о подроб­но­стях оса­ды и с вос­хи­щён­ным изум­ле­ни­ем раз­гляды­вал бро­шен­ные осад­ные работы непри­я­те­ля. Когда леги­он был выстро­ен для смот­ра, Цезарь обна­ру­жил, что лишь один сол­дат из деся­ти остал­ся невреди­мым. Обра­тив­шись к Цице­ро­ну, Цезарь от всей души побла­го­да­рил его за вели­ко­леп­ную обо­ро­ну, а затем, назы­вая одно­го за дру­гим офи­це­ров, кото­рые, по сло­вам Цице­ро­на, про­яви­ли осо­бен­ное муже­ство, воздал им хва­лу. От неко­то­рых плен­ных, слу­жив­ших у Амбио­ри­га, Цезарь узнал подроб­но­сти рез­ни при Ату­а­ту­ке. На сле­дую­щий день он сно­ва собрал сол­дат и рас­ска­зал им, какая участь постиг­ла их това­ри­щей. Ката­стро­фу вызва­ла пре­ступ­ная опро­мет­чи­вость стар­ше­го офи­це­ра, но не сле­ду­ет отча­и­вать­ся, ибо про­виде­ние и их соб­ст­вен­ные мечи дали им воз­мож­ность иску­пить эту утра­ту²⁸.

Непо­сред­ст­вен­ные ито­ги его победыТем вре­ме­нем вести об осво­бож­де­нии Цице­ро­на рас­про­стра­ня­лись как лес­ной пожар. Ещё до полу­но­чи об этом ста­ло извест­но в окрест­но­стях лаге­ря Лаби­е­на, на рас­сто­я­нии более 80 км. Неко­то­рые лояль­ные ремы поспе­ши­ли поздра­вить коман­ди­ра, и из радост­ных кри­ков у лагер­ных ворот он узнал, что слу­чи­лось. Инду­тио­мар, гото­вив­ший­ся его ата­ко­вать, поспеш­но отсту­пил. На лагерь Рос­ция надви­га­лось мно­го­чис­лен­ное вой­ско из при­мор­ских пле­мён Бре­та­ни и Нор­ман­дии, но когда к ним явил­ся гонец с пре­до­сте­ре­же­ни­ем о победе Цеза­ря, они поспеш­но бежа­ли.

Но даже Цезарь не мог сгла­дить впе­чат­ле­ние от с.119 уни­что­же­ния рим­ско­го леги­о­на. Мно­гие ари­сто­кра­ты про­дол­жа­ют свои интри­гиГал­лам не хва­та­ло упор­ства, им недо­ста­ва­ло вели­ко­го лиде­ра, но они изба­ви­лись от чар рим­ской непо­беди­мо­сти. Едва ли хоть один вождь в Гал­лии, исклю­чая пле­ме­на эду­ев и ремов, не меч­тал о таких же победах. В уеди­нён­ных местах про­во­ди­лись ноч­ные встре­чи, пле­ме­на обме­ни­ва­лись посоль­ства­ми. Как чест­но при­зна­ёт Цезарь, это было совер­шен­но есте­ствен­но: неко­гда гал­лы были самы­ми устра­шаю­щи­ми вои­на­ми в мире, и вынуж­ден­ное под­чи­не­ние рим­ля­нам чрез­вы­чай­но уязв­ля­ло их само­ува­же­ние. Поло­же­ние дел было настоль­ко угро­жаю­щим, что Цезарь решил нару­шить свой обы­чай и про­ве­сти зиму в Гал­лии. Он при­ка­зал Фабию вер­нуть­ся в его лагерь в обла­сти мори­нов. Штаб-квар­ти­ра само­го Цеза­ря нахо­ди­лась в Сама­ро­бри­ве, а по сосед­ству от это­го горо­да он раз­ме­стил в трёх отдель­ных лаге­рях леги­он Цице­ро­на, леги­он Крас­са и тот леги­он, с кото­рым он ходил выру­чать Цице­ро­на. Он вызвал к себе всех хоть сколь­ко-нибудь ском­про­ме­ти­ро­ван­ных вождей и как сле­ду­ет запу­гал их, дав им понять, что зна­ет об их интри­гах, а затем попы­тал­ся убедить их, что сохра­не­ние мира отве­ча­ет их соб­ст­вен­ным инте­ре­сам. Таким обра­зом боль­шин­ство пле­мён уда­лось удер­жать от откры­то­го вос­ста­ния. Одна­ко сено­ны — могу­ще­ст­вен­ный народ, насе­ляв­ший область вокруг Сан­са и Мон­тар­жи, — был настро­ен чрез­вы­чай­но реши­тель­но. Их совет при­го­во­рил к смер­ти Кава­ри­на, кото­ро­го Цезарь сде­лал их царём, а посколь­ку тот сумел бежать, то был объ­яв­лен изгнан­ни­ком. Когда Цезарь при­ка­зал чле­нам сове­та явить­ся в Сама­ро­бри­ву и отве­тить за это без­за­ко­ние, они пря­мо отка­за­лись пови­но­вать­ся. Замыс­лы Инду­тио­ма­раНо из всех недо­воль­ных самым бес­страш­ным и опас­ным был Инду­тио­мар. Отверг­ну­тый гер­ман­ски­ми вождя­ми, кото­рые на его прось­бы о помо­щи отве­ти­ли напо­ми­на­ни­ем о судь­бе Арио­ви­ста и тенк­те­ров, он набрал вой­ско и обу­чил его, заку­пил лоша­дей у сосед­них пле­мён и пред­ло­жил награ­ды всем изго­ям и изгнан­ни­кам в Гал­лии, кото­рые вста­нут под его зна­мя. Его пре­стиж рез­ко воз­рос, и все пат­риоты увиде­ли в нём пред­во­ди­те­ля. Он при­ка­зал вои­нам сво­его пле­ме­ни собрать­ся под ору­жи­ем в опре­де­лён­ном месте, и, соглас­но галль­ско­му обы­чаю, того несчаст­но­го, кто явил­ся послед­ним, запы­та­ли до смер­ти на гла­зах у това­ри­щей. с.120 Преж­де все­го Инду­тио­мар объ­явил Кин­ге­то­ри­га вра­гом государ­ства и кон­фис­ко­вал его иму­ще­ство. Затем он обра­тил­ся к собра­нию. Он заду­мал пред­при­нять набег на область ремов и нака­зать их за пре­да­тель­ство нацио­наль­но­го дела, а затем объ­еди­нить­ся с кар­ну­та­ми и сено­на­ми и под­нять вос­ста­ние в серд­це Гал­лии. Но спер­ва он захо­тел совер­шить ещё одно напа­де­ние на Лаби­е­на. Одна­ко рим­ский пол­ко­во­дец зани­мал слиш­ком силь­ную пози­цию, мог не боять­ся ника­ких атак и решил покон­чить с Инду­тио­ма­ром и его интри­га­ми. Лаби­ен при­ка­зал сосед­ним пле­ме­нам пре­до­ста­вить ему кон­ни­цу, кото­рая долж­на была при­быть к опре­де­лён­но­му сро­ку, и, подоб­но Цеза­рю, сде­лал всё воз­мож­ное, чтобы обма­нуть непри­я­те­ля при­твор­ным стра­хом. Галль­ская кон­ни­ца при­бли­жа­лась к лаге­рю, мета­ла сна­ряды за вал, выкри­ки­ва­ла в адрес рим­лян все­воз­мож­ные оскорб­ле­ния и при­гла­ша­ла их вый­ти, если они осме­лят­ся. Лаби­ен не поз­во­лял сво­им сол­да­там отве­чать. Кон­ни­ца, кото­рую он вызвал, при­бы­ла точ­но в срок, и ночью, бла­го­да­ря бес­печ­но­сти тре­вер­ских кара­у­лов, была про­пу­ще­на в лагерь. Впо­след­ст­вии Цезарь с вос­хи­ще­ни­ем отме­чал необы­чай­ные пре­до­сто­рож­но­сти, пред­при­ня­тые Лаби­е­ном, чтобы ни один чело­век не вышел нару­жу и непри­я­тель не узнал, что он полу­чил под­креп­ле­ния. Инду­тио­мар обма­нут Лаби­е­ном, побеж­дён и убитСле­дую­щий день Инду­тио­мар и его люди про­ве­ли как обыч­но, бра­ви­руя воз­ле укреп­ле­ний и оскорб­ляя рим­лян. Вече­ром, когда они рас­се­я­лись и утра­ти­ли бди­тель­ность, двое ворот откры­лись, ата­ко­ва­ла кон­ни­ца при под­держ­ке несколь­ких когорт, и потря­сён­ные гал­лы бежа­ли. Лаби­ен при­ка­зал всем и каж­до­му пре­сле­до­вать Инду­тио­ма­ра и толь­ко его и пообе­щал боль­шое воз­на­граж­де­ние тому, кто его убьёт. Инду­тио­ма­ра схва­ти­ли, когда он вброд пере­хо­дил реку, и отру­би­ли ему голо­ву. Собрав­ши­е­ся отряды нер­ви­ев и эбу­ро­нов немед­лен­но рас­се­я­лись, и какое-то вре­мя в Гал­лии было отно­си­тель­но спо­кой­но.

Одна­ко лишь какое-то вре­мя. Цезарь имел осно­ва­ния пола­гать, что вожди зате­ва­ют более гроз­ный заго­вор, и видел, что луч­ший спо­соб это­му про­ти­во­дей­ст­во­вать — убедить их, что, какие бы победы они ни одер­жа­ли, воен­ные силы Ита­лии неис­чер­пае­мы. Поэто­му он набрал в Циз­аль­пий­ской Гал­лии два новых леги­о­на [XIV и XV] и попро­сил Пом­пея, с.121 с кото­рым ещё нахо­дил­ся в дру­же­ских отно­ше­ни­ях, одол­жить ему тре­тий. Цезарь наби­ра­ет два новых леги­о­на и заим­ст­ву­ет тре­тий у Пом­пеяПом­пей в то вре­мя был про­кон­су­лом, отве­чав­шим за управ­ле­ние Испа­ни­ей, но, как объ­яс­ня­ет Цезарь с дипло­ма­тич­ной сдер­жан­но­стью, «оста­вал­ся по поли­ти­че­ским при­чи­нам под Римом, с сохра­не­ни­ем выс­шей воен­ной вла­сти»^[2]. Рим, куда Цеза­рю ско­ро пред­сто­я­ло вер­нуть­ся, сотря­са­ли кон­вуль­сии анар­хии, и гряду­щая граж­дан­ская вой­на уже отбра­сы­ва­ла на него тень; но Цезарь дол­жен был изгнать из голо­вы все посто­рон­ние мыс­ли и завер­шить свой труд в Гал­лии.

Про­дол­же­ние труд­но­стей в севе­ро-восточ­ной Гал­лииМир не про­дер­жал­ся и до кон­ца зимы. Несмот­ря на гибель Инду­тио­ма­ра, тре­ве­ры суме­ли убедить неко­то­рые более отда­лён­ные пле­ме­на Гер­ма­нии при­со­еди­нить­ся к ним, посу­лив им золо­то, и заклю­чи­ли офи­ци­аль­ный союз с Амбио­ри­гом. Нер­вии, ату­а­ту­ки, мена­пии и эбу­ро­ны сто­я­ли под ору­жи­ем; сено­ны и кар­ну­ты про­дол­жа­ли демон­стри­ро­вать непо­ви­но­ве­ние. Но Цезарь, как обыч­но, уда­рил пер­вым. Ещё зимой он высту­пил из Сама­ро­бри­вы с четырь­мя леги­о­на­ми, Цезарь нака­зы­ва­ет нер­ви­евпред­при­нял неожи­дан­ный набег на область нер­ви­ев, захва­тил мно­же­ство плен­ных, преж­де чем оше­лом­лён­ные гал­лы успе­ли собрать вой­ска или бежать, угнал их ста­да, опу­сто­шил их зем­ли и вынудил устра­шён­ных вождей поко­рить­ся. Когда в нача­ле вес­ны Цезарь созвал еже­год­ный съезд в Сама­ро­бри­ве, пред­ста­ви­те­лей туда при­сла­ли все кельт­ские пле­ме­на, кро­ме сено­нов, кар­ну­тов и тре­ве­ров²⁹. Непо­ви­но­ве­ние тре­ве­ров име­ло срав­ни­тель­но мало зна­че­ния; но Цезарь пишет, как он вос­при­нял пози­цию двух дру­гих пле­мён: «В этом он усмот­рел сиг­нал к войне и отпа­де­нию и, чтобы пока­зать, что это для него самое неот­лож­ное дело, пере­нес собра­ние в город пари­си­ев — Люте­цию». [Париж]Кар­ну­ты вла­де­ли обшир­ны­ми поля­ми, с кото­рых Цезарь полу­чал зна­чи­тель­ную часть сво­его про­ви­ан­та, а «свя­щен­ный уча­сток» в их обла­сти, где дру­иды про­во­ди­ли свои еже­год­ные собра­ния, был рели­ги­оз­ным цен­тром всей Гал­лии. Вос­ста­ние не долж­но было рас­про­стра­нить­ся. Сра­зу после пере­но­са съезда Цезарь высту­пил в поход. Его быст­рый марш на юг при­вёл сено­нов в такое заме­ша­тель­ство, что они с.122 сра­зу сда­лись и моли­ли эду­ев всту­пить­ся за них. Цезарь под­чи­ня­ет сено­нов и кар­ну­товКар­ну­ты, не дожи­да­ясь напа­де­ния, уго­во­ри­ли сво­их сюзе­ре­нов ремов ока­зать им подоб­ную же услу­гу, и, посколь­ку вре­мя под­жи­ма­ло, Цезарь без рас­сле­до­ва­ния при­нял изви­не­ния обо­их наро­дов, взял залож­ни­ков, чтобы гаран­ти­ро­вать их над­ле­жа­щее поведе­ние и, завер­шив все дела на съезде, напра­вил­ся на север, чтобы разде­лать­ся с тре­ве­ра­ми и эбу­ро­на­ми. Колон­ну сопро­вож­дал изгнан­ный царь сено­нов со сво­им отрядом кон­ни­цы, ибо Цезарь не стал пытать­ся вос­ста­но­вить его в пра­вах, чтобы нена­висть к нему не вызва­ла ново­го вос­ста­ния и не поме­ша­ла леги­о­нам вести кара­тель­ные опе­ра­ции. Цезарь гото­вит­ся нака­зать Амбио­ри­гаЦезарь не забыл тот позор и стра­да­ния, кото­рые Амбио­риг навлёк на его сол­дат, и был полон реши­мо­сти пре­дать его само­му суро­во­му и ужас­но­му нака­за­нию.

Спер­ва он побеж­да­ет мена­пи­евНа пер­вом эта­пе тре­бо­ва­лось лишить его союз­ни­ков — мена­пи­ев, тре­ве­ров и гер­ман­цев. Цезарь убедил­ся, что Амбио­риг не соби­ра­ет­ся сра­жать­ся, и видел зада­чу в том, чтобы отре­зать ему все пути к бег­ству. Мена­пии были един­ст­вен­ным галль­ским пле­ме­нем, кото­рое фор­маль­но до сих пор не поко­ри­лось Риму. Во вре­мя пер­вой экс­пе­ди­ции Цеза­ря в Бри­та­нию Сабин и Кот­та без­жа­лост­но опу­сто­ши­ли их зем­ли, но после­до­вать за ними в их кре­по­сти было невоз­мож­но. Цезарь тща­тель­но про­ду­мал свои опе­ра­ции. Весь тяжё­лый обоз он отпра­вил Лаби­е­ну и одно­вре­мен­ной уси­лил его парой леги­о­нов. Затем он повёл пре­вос­хо­дя­щие силы про­тив мена­пи­ев. Не пыта­ясь сопро­тив­лять­ся, они сно­ва нашли убе­жи­ще в сво­их лесах и болотах; но на сей раз им не суж­де­но было спа­стись. Цезарь навёл мосты через реки, постро­ил гати в болотах и напра­вил в их стра­ну три отдель­ные колон­ны; и когда ста­да и ота­ры мена­пи­ев были угна­ны, дерев­ни объ­яты пла­ме­нем, а мно­же­ство жите­лей попа­ло в плен, они вынуж­де­ны были сдать­ся. Для наблюде­ния за ними Цезарь оста­вил отряд кон­ни­цы под коман­до­ва­ни­ем Ком­мия, царя атре­ба­тов, кото­рый ока­зал ему важ­ные услу­ги в Бри­та­нии; пред­у­предив мена­пи­ев, чтобы они не дава­ли убе­жи­ща Амбио­ри­гу и его коман­ди­рам, если доро­жат жиз­ня­ми сво­их залож­ни­ков, Цезарь дви­нул­ся на юг, чтобы разде­лать­ся с тре­ве­ра­ми. Одна­ко ещё до его при­бы­тия про­тив них высту­пил Лаби­ен; с.123 Лаби­ен рас­се­и­ва­ет тре­ве­ровон выма­нил их при­твор­ным бег­ст­вом за реку, а затем, неожи­дан­но повер­нув­шись, обра­тил их в бег­ство в леса. Их гер­ман­ские союз­ни­ки, не успев­шие с ними соеди­нить­ся, вер­ну­лись домой, и через несколь­ко дней всё пле­мя сда­лось. Их вожди бежа­ли из стра­ны, и стар­шим маги­ст­ра­том был назна­чен Кин­ге­то­риг, сто­рон­ник Цеза­ря.

Цезарь сно­ва пере­хо­дит через Рейн и угро­жа­ет союз­ни­кам Амбио­ри­гаПри­мер­но тогда же Цезарь при­со­еди­нил­ся к Лаби­е­ну; пре­сле­дуя двой­ную цель — нака­зать гер­ман­цев и поме­шать Амбио­ри­гу искать убе­жи­ща в их стране — он сно­ва постро­ил мост через Рейн, немно­го выше преж­ней пере­пра­вы. Он оста­вил поза­ди вой­ска, чтобы охра­нять галль­ский конец моста и удер­жи­вать тре­ве­ров в стра­хе. Убии немед­лен­но при­сла­ли послов, кото­рый объ­яс­ни­ли Цеза­рю, что гер­ман­цы, отпра­вив­шие тре­ве­рам под­креп­ле­ния, не были их сопле­мен­ни­ка­ми, и, пред­ла­гая, если необ­хо­ди­мо, новых залож­ни­ков, моли­ли его не нака­зы­вать невин­ных вме­сто винов­ных. Про­ведя рас­сле­до­ва­ние и выяс­нив, что они гово­рят прав­ду, Цезарь при­ка­зал им опи­сать марш­ру­ты, веду­щие в зем­ли вра­га. Через несколь­ко дней он узнал, что све­вы, актив­но отправ­ляв­шие под­креп­ле­ния про­тив Лаби­е­на, соби­ра­ют вой­ска и пред­пи­сы­ва­ют зави­си­мым пле­ме­нам при­слать кон­тин­ген­ты. Цезарь немед­лен­но укре­пил­ся на силь­ной пози­ции и при­ка­зал уби­ям пере­ме­стить запа­сы из откры­той мест­но­сти в кре­по­сти, ото­гнать скот с паст­бищ и выслать раз­вед­чи­ков, чтобы наблюдать за пере­ме­ще­ни­я­ми вра­га. Он наде­ял­ся, что, когда све­вы обна­ру­жат нехват­ку при­па­сов, их мож­но будет скло­нить к сра­же­нию на невы­год­ной пози­ции; одна­ко раз­вед­чи­ки, отсут­ст­во­вав­шие несколь­ко дней, сооб­щи­ли, что вся орда отсту­пи­ла на окра­и­ну огром­но­го леса воз­ле гор Тюрин­гии. Пре­сле­до­вать их там, в дикой стране, где почти или совсем не было хле­ба, озна­ча­ло бы попро­сту играть со смер­тью. Оста­ва­лось лишь вер­нуть­ся. Но чтобы дер­жать гер­ман­цев в посто­ян­ном стра­хе перед новым втор­же­ни­ем, Цезарь раз­ру­шил лишь ту часть моста, кото­рая сопри­ка­са­лась с их бере­гом Рей­на, постро­ил на его краю четы­рёх­этаж­ную дере­вян­ную баш­ню и выде­лил две­на­дцать когорт³⁰ для охра­ны вто­ро­го кон­ца моста.

с.124 Ниче­го не достиг­нув, он воз­вра­ща­ет­ся в Гал­лию и высту­па­ет про­тив Амбио­ри­гаИ теперь, пред­при­няв все при­готов­ле­ния, какие толь­ко мог­ла под­ска­зать пред­у­смот­ри­тель­ность, Цезарь напра­вил всю свою энер­гию на уни­что­же­ние Амбио­ри­га. Хлеб начал созре­вать, и даже если Цезарь не мог рас­счи­ты­вать на амба­ры недру­же­ст­вен­ных пле­мён, голод ему всё же не гро­зил. Доро­га вела на запад, через густой Арденн­ский лес. Впе­рёд был направ­лен офи­цер Мину­ций Базил с кон­ни­цей. Ему было при­ка­за­но насту­пать как мож­но быст­рее, чтобы застать эбу­ро­нов врас­плох, и ни в коем слу­чае не зажи­гать в лаге­ре огни, чтобы Амбио­риг не дога­дал­ся о его при­бли­же­нии. За Бази­лом сле­до­вал сам Цезарь с пехотой, пока не достиг поки­ну­то­го лаге­ря, где несколь­ко меся­цев назад покон­чи­ли с собой послед­ние сол­да­ты из леги­о­на Кот­ты. Укреп­ле­ния до сих пор сто­я­ли нетро­ну­ты­ми. Здесь Цезарь оста­вил тяжё­лый обоз, а его охра­ну пору­чил одно­му из толь­ко что набран­ных леги­о­нов под коман­до­ва­ни­ем Цице­ро­на. Цезарь пообе­щал вер­нуть­ся в кон­це неде­ли и при­ка­зал сво­е­му лега­ту до тех пор ни при каких обсто­я­тель­ствах не поз­во­лять ни одно­му сол­да­ту покидать лагерь. Вой­ско было разде­ле­но на три кор­пу­са, каж­дый из кото­рых состо­ял из трёх леги­о­нов или, не счи­тая вспо­мо­га­тель­ных войск, при­мер­но из деся­ти тысяч сол­дат. Лаби­ен был направ­лен на север обла­сти эбу­ро­нов, в сто­ро­ну побе­ре­жья меж­ду Шель­дой и Рей­ном, а Тре­бо­ний — на юго-запад, по направ­ле­нию к Юи. Они долж­ны были разо­рить область вра­га, выяс­нить его наме­ре­ния и вер­нуть­ся, если это будет воз­мож­но, в кон­це неде­ли, чтобы согла­со­вать с Цеза­рем опе­ра­ции финаль­ной кам­па­нии. Сам Цезарь отпра­вил­ся на ниж­нюю Шель­ду в надеж­де пой­мать Амбио­ри­га, кото­рый, как сооб­ща­лось, уда­лил­ся на окра­и­ны Арденн.

Эбу­ро­ны ведут пар­ти­зан­скую вой­нуТем вре­ме­нем это­го несчаст­но­го вождя, слов­но затрав­лен­но­го зве­ря, гна­ли от лого­ва к лого­ву. Базил и его кон­ни­ца по ука­за­нию неких сель­чан, захва­чен­ных ими на полях, про­еха­ли через лес к дому на неболь­шой поляне, где, по их сло­вам, пря­тал­ся Амбио­риг; одна­ко его сви­та, с.125 вос­поль­зо­вав­шись узо­стью места, отваж­но набро­си­лась на рим­лян, а их вождь вско­чил на коня и исчез сре­ди дере­вьев. Кату­волк, пожи­лой князь, участ­во­вав­ший в его замыс­лах, был слиш­ком слаб, чтобы пере­но­сить тяготы бег­ства и, при­зы­вая все про­кля­тия на голо­ву винов­ни­ка сво­ей гибе­ли, покон­чил с собой. Эбу­ро­ны были менее циви­ли­зо­ва­ны, чем их соседи, и не име­ли укреп­лён­ных горо­дов, куда мог­ли бы отсту­пить. Амбио­риг разо­слал по всей сель­ской мест­но­сти вести о том, что каж­до­му при­дёт­ся выкру­чи­вать­ся само­сто­я­тель­но. Мно­гие про­сто бежа­ли из сво­ей стра­ны; дру­гие скры­лись в лес­ной чаще, третьи зата­и­лись в болотах и на ост­ров­ках в устье Шель­ды. Цезарь обна­ру­жил, что ему не про­ти­во­сто­ит ника­кое регу­ляр­ное вой­ско; но каж­дая доли­на, каж­дая топь, каж­дая купа дере­вьев даёт при­ют воору­жён­ным бег­ле­цам. Леги­о­не­ры, сгруп­пи­ро­ван­ные в когор­ты и цен­ту­рии, были бес­силь­ны перед таки­ми вра­га­ми; добрать­ся до них мож­но было, толь­ко если разо­слать во всех направ­ле­ни­ях неболь­шие лету­чие отряды. Но на этих узких лес­ных тро­пах даже само­му малень­ко­му отряду нелег­ко было бы дер­жать­ся вме­сте. Враг знал каж­дую пядь сво­ей зем­ли; эбу­ро­ны были насто­ро­же и в отча­я­нии; и несколь­ко леги­о­не­ров, заблудив­ших­ся в поис­ках добы­чи, было отре­за­но от сво­их и уби­то. Цезарь, все­гда забо­тив­ший­ся о жиз­нях сво­их сол­дат, был осо­бен­но осто­ро­жен теперь, когда жаж­да мести тол­ка­ла их на без­рас­суд­ства. Цезарь при­зы­ва­ет сосед­ние пле­ме­на гра­бить эбу­ро­новЧтобы сбе­речь как мож­но боль­ше их жиз­ней, он при­гла­сил сосед­ние пле­ме­на прий­ти, уни­что­жить эбу­ро­нов и обо­га­тить­ся за счёт добы­чи. По его сло­вам, он хотел, «чтобы в их лесах под­вер­га­лись опас­но­сти луч­ше гал­лы, чем леги­он­ные сол­да­ты, а так­же чтобы окру­жен­ное этой мас­сой пле­мя было уни­что­же­но за свои пре­ступ­ле­ния вко­нец, вплоть до само­го сво­его име­ни»³¹. Такая пер­спек­ти­ва при­влек­ла мно­же­ство рья­ных маро­дё­ров; и сугам­бры, ста­рые вра­ги Цеза­ря, даже пере­пра­ви­лись через Рейн с дву­мя тыся­ча­ми всад­ни­ков и сопро­вож­даю­щи­ми их лег­ко­во­ору­жён­ны­ми пехо­тин­ца­ми³² в надеж­де полу­чить свою долю добы­чи. Они захва­ти­ли в плен мно­же­ство несчаст­ных эбу­ро­нов, а их скот угна­ли. Но вско­ре сугам­бры соблаз­ни­лись более цен­ным при­зом. Один из плен­ных ска­зал им, что Цезарь нахо­дит­ся дале­ко, и с.126 его не надо опа­сать­ся. Ату­а­ту­ка все­го в трёх часах пути. Поче­му бы им не обру­шить­ся на лагерь Цице­ро­на и не захва­тить все скла­ды и всю добы­чу, кото­рая там хра­нит­ся?

Это про­изо­шло в тот самый день, когда Цеза­ря ожи­да­ли в лаге­ре. Но Цице­рон ниче­го не слы­шал ни о нём, ни от него и начи­нал опа­сать­ся, что Цезарь не суме­ет сдер­жать обе­ща­ния. До сих пор Цице­рон неукос­ни­тель­но выпол­нял его ука­за­ния и нико­му не поз­во­лял высо­вы­вать­ся за пре­де­лы укреп­ле­ний. Но ему тре­бо­вал­ся све­жий про­ви­ант; хлеб­ные поля нахо­ди­лись в пяти кило­мет­рах от лаге­ря, и абсурд­но было бы пред­по­ло­жить, что гони­мые эбу­ро­ны осме­лят­ся ата­ко­вать рим­лян так близ­ко к лаге­рю; кро­ме того, Цице­ро­на уязв­ля­ли насмеш­ки сол­дат над его осто­рож­но­стью. Поэто­му он поз­во­лил поло­вине леги­о­на с тре­мя­ста­ми выздо­рав­ли­ваю­щи­ми вете­ра­на­ми, нахо­див­ши­ми­ся под осо­бым коман­до­ва­ни­ем, двум­стам кон­ни­кам и неко­то­ро­му коли­че­ству рабов вый­ти и сжать хлеб. Сугам­бры заста­ют Цице­ро­на врас­плохОни ещё не успе­ли про­пасть из виду, как из далё­ко­го леса хлы­ну­ло мно­же­ство всад­ни­ков, устре­ми­лось к лаге­рю и попы­та­лось ворвать­ся внутрь через зад­ние ворота. Тор­гов­цы, сопро­вож­дав­шие вой­ско, были истреб­ле­ны в сво­их палат­ках за укреп­ле­ни­я­ми, а дежур­ная когор­та едва выдер­жа­ла пер­вый натиск. Вра­ги рас­сре­дото­чи­лись вокруг лаге­ря в поис­ках вхо­да, и кара­уль­ные с трудом удер­жи­ва­ли ворота от их попы­ток про­ры­ва. При­род­ная воз­вы­шен­ность это­го места и надёж­ность укреп­ле­ний не поз­во­ля­ли попасть в лагерь в дру­гом месте. Внут­ри цари­ли смя­те­ние и пани­ка, а суе­вер­ные ново­бран­цы с ужа­сом вспо­ми­на­ли, что на том самом месте, где они сто­ят, погиб­ли сол­да­ты Кот­ты и Саби­на. Даже Цице­рон поте­рял при­сут­ст­вие духа. Но в лаге­ре при­сут­ст­во­вал осво­бож­дён­ный по болез­ни цен­ту­ри­он, чьи отваж­ные дея­ния Цезарь неустан­но пре­воз­но­сил, — Секс­тий Бакул. Боль­ной и сла­бый, он не брал в рот пищи уже пять дней. Лёжа в палат­ке, он услы­шал шум и вышел посмот­реть, что слу­чи­лось. Ни мгно­ве­ния не колеб­лясь, он выхва­тил меч и щит у попав­ших­ся навстре­чу сол­дат и занял пози­цию в бли­жай­ших воротах. Цен­ту­ри­о­ны, сто­яв­шие в карау­ле, спло­ти­лись вокруг него, и лишь они суме­ли удер­жать вра­га на рас­сто­я­нии. Тяже­ло ранен­ный Секс­тий упал без чувств, и его с трудом спас­ли; с.127 но, видя его вели­ко­леп­ную отва­гу, тре­пе­щу­щие ново­бран­цы усты­ди­лись, нача­ли дей­ст­во­вать, и лагерь был спа­сён.

Тем вре­ме­нем фура­жи­ры воз­вра­ща­лись. Они услы­ша­ли шум. Кон­ни­ца поска­ка­ла впе­рёд и заме­ти­ла вра­га. Осталь­ные после­до­ва­ли за ней. Ново­бран­цы нико­гда ещё не виде­ли меча, обна­жён­но­го в бою, побли­зо­сти не было ника­ко­го укры­тия, и они были про­сто оше­лом­ле­ны этим зре­ли­щем. Они без­участ­но смот­ре­ли на сво­их коман­ди­ров в ожи­да­нии при­ка­зов, но даже самые храб­рые офи­це­ры на мгно­ве­ние рас­те­ря­лись. Увидев изда­ли пехоту и кон­ни­цу, гер­ман­цы спер­ва при­ня­ли их за леги­о­ны Цеза­ря и пре­кра­ти­ли попыт­ки про­ник­нуть в лагерь, но теперь, увидев, как мало сол­дат им про­ти­во­сто­ит, они поска­ка­ли в ата­ку. Рабы, бро­сив­ши­е­ся на хол­мик в поис­ках укры­тия, были быст­ро сбро­ше­ны оттуда, в бес­по­ряд­ке бежа­ли к мани­пу­лам и уси­ли­ли их страх. Офи­це­ры про­ве­ли сроч­ное сове­ща­ние. Ново­бран­цы, несмот­ря на все пред­у­преж­де­ния, в кон­це кон­цов сгруди­лись на воз­вы­ше­нии, вооб­ра­жая, что здесь они будут в без­опас­но­сти. Горст­ка вете­ра­нов, сопро­вож­дав­шая отряд, сохра­ни­ла при­сут­ст­вие духа и вме­сте с кон­ни­цей и раба­ми отваж­но про­рва­лась сквозь нестрой­ные ряды про­тив­ни­ка. Ново­бран­цы сто­я­ли и смот­ре­ли на них, бес­по­мощ­но колеб­лясь. Они не мог­ли решить­ся на то, чтобы остать­ся на месте, и зна­ли, что не спо­соб­ны после­до­вать при­ме­ру вете­ра­нов. Нако­нец они всё-таки попы­та­лись добрать­ся до лаге­ря, и целых две когор­ты были окру­же­ны и пере­би­ты. Спас­ши­е­ся были обя­за­ны жиз­нью сво­им цен­ту­ри­о­нам, кото­рые бро­си­лись на вра­га, нена­дол­го оттес­ни­ли его и погиб­ли, сра­жа­ясь до послед­не­го. Гер­ман­цы уска­ка­ли с добы­чей, кото­рую оста­ви­ли в лесах. Аван­гард Цеза­ря достиг лаге­ря ночью и обна­ру­жил моло­дых сол­дат почти вне себя от пани­ки. Они были уве­ре­ны, что глав­но­ко­ман­дую­щий и его вой­ско погиб­ли, и их невоз­мож­но было успо­ко­ить, пока они не увиде­ли само­го Цеза­ря. Но он луч­ше всех знал, как мно­го на войне зави­сит от уда­чи, и огра­ни­чил­ся тем, что ска­зал Цице­ро­ну, что он дол­жен был в точ­но­сти сле­до­вать его ука­за­ни­ям и не под­вер­гать­ся ни малей­ше­му рис­ку.

Цезарь пред­при­нял ещё одну попыт­ку пой­мать Амбио­ри­га. с.128 Цезарь опу­сто­ша­ет область эбу­ро­новОн натра­вил новых маро­дё­ров из сосед­них пле­мён, чтобы те охо­ти­лись на его народ и опу­сто­ша­ли его зем­лю. Они пре­да­ли огню каж­дую дере­вуш­ку и каж­дый дом, унес­ли всё, что пред­став­ля­ло хоть какую-то цен­ность, съе­ли всё зер­но, не под­мо­чен­ное дождя­ми, ибо Цезарь осо­знан­но доби­вал­ся, чтобы все муж­чи­ны, жен­щи­ны и дети, избе­жав­шие меча, погиб­ли от голо­да. Сол­да­ты зна­ли, что он всем серд­цем жела­ет пой­мать Амбио­ри­га и пред­при­ни­ма­ли неве­ро­ят­ные уси­лия, чтобы заво­е­вать его одоб­ре­ние. Неболь­шие отряды кон­ни­цы про­чё­сы­ва­ли стра­ну в поис­ках царя. Вре­мя от вре­ме­ни они хва­та­ли кре­стьян, утвер­ждав­ших, что он где-то рядом. Амбио­риг усколь­за­ет от пре­сле­до­ва­нияНо, несмот­ря на отча­ян­ные уси­лия раз­гне­ван­ных пре­сле­до­ва­те­лей, его так и не пой­ма­ли. В сопро­вож­де­нии четы­рёх слуг, гото­вых выне­сти что угод­но, но не пре­дать его, Амбио­риг зате­рял­ся в тём­ных чащо­бах Арденн.

Рас­пре­де­ле­ние леги­о­нов на зимуЛеги­о­ны были рас­пре­де­ле­ны на зиму так: два на запад­ной гра­ни­це тре­ве­ров, два у лин­го­нов, а осталь­ные шесть — в Агедин­ке (совре­мен­ный Санс), глав­ном горо­де сено­нов. Две­на­дцать когорт, отко­ман­ди­ро­ван­ных из раз­ных леги­о­нов для охра­ны моста через Рейн, теперь, несо­мнен­но, были ото­зва­ны. Перед отъ­ездом в Ита­лию Цезарь пред­сто­я­ло ещё одно дело. Он созвал галль­ский съезд в Дуро­кор­то­ре, совре­мен­ном Рейм­се. Было про­веде­но рас­сле­до­ва­ние вос­ста­ния кар­ну­тов и сено­нов, на кото­рое преж­де он вынуж­ден был закрыть гла­за. Казнь Акко­наАккон, вождь сено­нов, был при­знан винов­ным в раз­жи­га­нии мяте­жа и, соглас­но рим­ско­му обы­чаю, засе­чён до смер­ти³³.