Система Orphus: Выделите орфографическую ошибку мышью и нажмите Ctrl+Enter. Сделаем язык чище!
Латинские панегирики
ПАНЕГИРИК ИМПЕРАТОРУ КОНСТАНЦИЮ ЦЕЗАРЮ
(Pan. Lat. IV)
1

Текст приводится по изданию: «Вестник древней истории». 1996 г. №4; учтены исправления, указанные в №2 за 1997 г.

I II III IV V VI VII VIII IX X XI XII XIII XIV XV XVI XVII XVIII XIX XX XXI

I. Непобедимый Цезарь! Если бы мне после долгого молчания надо было побороть одну лишь робость, с которой я снова рискую испробовать какие-то остатки своего голоса, я бы признался, что недаром волнуюсь гораздо больше, чем это приличествует моему возрасту и славе моих занятий, как бы ни была она скромна, в особенности когда я стал бы пред твоим величием прославлять божественные чудеса ваших2 добродетелей. 2. Какой тщательности, сколь большого труда и взволнованного почтения требует речь подобного рода, я понял еще тогда, когда проводил время в непрестанных каждодневных трудах по обучению молодежи. 3. Хотя я был бы не в состоянии по достоинству описать заслуги твоих отца и дяди3 по возрождению государства в то время, я мог бы все же хоть показать их значимость простым перечислением. 4. А уж после того, как и меня от прежней деятельности отвлекла некая иная должность, связанная с ведением дел внутри вашего дворца4, вслед за чем (благодаря предоставленному вашей добротой отдыху) увлекли сельские труды, и вы в то же самое время не упустили ни одной возможности для отмщения и расширения государства (ведь благодаря вашей доблести столько было одержано побед, столько повсюду истреблено варварских племен, столько жителей переселено в римские пределы, столько расширено границ, столько провинций возвращено), — я просто нахожусь в полнейшей растерянности и совершенно цепенею. 5. Не говоря уж о том, что притупилась острота моего не занятого учеными занятиями ума, я устрашен и столь невероятным обилием <ваших> подвигов, так что меня поддерживает лишь благосклонность выслуши­вающего меня Цезаря, которая и придает мне силы для произнесения речи: ведь сам я чувствую, что совершенно не в состоянии произнести ее после моего столь продолжительного бездействия. В особенности же меня поддерживает то, что именно благодаря покровительству твоей божественности мне — уже давно — была предоставлена возможность обратиться с речью к божественным ушам твоего отца5; возможность, которая впервые вывела меня на свет. 6. Тем с большей легкостью я, полагаясь на память твоего величия, могу опустить то, что было сказано тогда, и начать эту речь с описания событий, которые последовали далее.

II. Впрочем, и из событий этого времени многое мне придется по необходимости обойти молчанием, и в особенности то, в чем я принимал участие по долгу вверенного мне вашей божественностью поста, а именно: как был захвачен среди тех самых козней, которые он приуготовлял, царь неукротимейшего племени6 и совершенно разорена и сожжена от моста через Рен7 вплоть до Гунтиенской переправы через Данувий Аламанния8, — мне довольно сознания того, что я сам видел это: ведь эти подвиги слишком велики, чтобы рассказывать о них среди прочих, да и я не хотел бы выглядеть бахвалом, кичащимся еще и своей военной службой. 2. Итак, непобедимый Цезарь, пусть началом сегодняшней благодарственной речи послужит мне то божественное рождение вашего величия9, рождение более лучезарное, нежели само светоносное начало весны, когда и воссияло оно. В честь этого рождения прояснился день и, как заметили мы, участвуя в торжестве, совсем по-летнему, жарче, чем обычно для данного времени года, пригрело солнце, сверкая величественнее, чем в тот момент, когда оно вдохнуло начало в нарождающийся мир. 3. Ведь тогда, среди нежных ростков всего <живого>, солнце, говорят, было умеренным, чтобы не причинить вреда своим жаром; теперь же, полагают, оно стремилось выглядеть не менее ярким, чем ваше величие.

III. О, как счастлива и блаженна весна новым рождением! Теперь уже она прелестна и почитаема не из-за красоты цветов или зелени полей или почек на виноградных лозах, и даже не столько благодаря теплым западным ветрам и прозрачному свету, сколько благодаря рождению величайших цезарей! О, время года, в которое, как недаром полагают, все когда-то возникло: ведь мы видим, что и сейчас в эту пору все набирается сил! О, Мартовские Календы, которые как некогда знаменовали наступление сменяющих друг друга лет, так ныне возвещают бессмертие императоров10! 2. Ведь на сколько веков вы, непобедимейшие принцепсы, продлеваете жизнь и себе, и государству, совместно защищая ваши пределы! Хотя после покорения всех врагов и был установлен надежный мир, все же требовались частые походы во враждебные или нуждающиеся в повторном посещении области11. 3. Ибо после того, как был отогнан за Тигр парфянин12, возвращена Дакия, раздвинуты до самых верховий Данувия границы Германии и Ретии13, обеспечено освобождение Батавии и Британнии14, государство, уже увеличившее свои размеры и стремящееся расшириться еще больше, стало нуждаться в более прочном управлении; и те, кто доблестью раздвинул пределы римского могущества, почувствовали необходимость привлечь к власти сына15, испытывая к нему отеческую любовь.

IV. И действительно, кроме пользы и заботы о государстве, еще и то величие, которое роднит принцепсов Иовия и Геркулия с Юпитером и Геркулесом16, требовало, чтобы <властители> всего мира были подобны <вершителям> небесных дел. 2. Ведь в этом числе, обозначающем вашу божественность, находит опору и радость все самое важное: и четыре стихии; и столько же времен года; и земная твердь, разделенная на четыре части двойным океаном; и лустры17, возвращающиеся после того, как четырежды измерит свой путь небо; и запряженная четверкой лошадей колесница Солнца; и Веспер и Люцифер18, присоединенные к двум небесным светилам. 3. Но ни само солнце, ни все вместе звезды своим постоянным светом не следят столь внимательно за человеческими делами, как это делаете вы, кто почти без всякого различия дней и ночей освещаете весь мир и печетесь о благополучии народов, взирая на них не только блистающими на ваших бессмертных ликах очами, но и — гораздо больше — очами своего божественного разума: своим целительным светом вы одаряете провинции не только там, где день рождается, длится и исчезает, но и в отдаленной северной стране. Таким образом, Цезарь, ваши разлитые по всему миру благодеяния, пожалуй, многочисленнее благодеяний богов. 4. И если бы я захотел остановиться на всех, то мне не хватило бы ни этого дня целиком, ни завтрашнего, ни последующих; к тому же следует рассчитывать время, ибо Цезарь выслушивает мою речь стоя.

V. Да будут благословенны сарматские походы, в которых было уничтожено чуть ли не все это племя, так что в рабство обращено почти одно только его название19. 2. Пусть простят меня нильские трофеи, под которыми затрепетали эфиопы и индийцы20; пусть довольствуется тем, что о нем знают, и этот недавний разгром карпов21; пусть останется для вестников, которые вот-вот прибудут, известие о нанесенном маврам поражении22! 3. С разрешения вашего величия я восславлю это в другое время. Бессмертные боги! Клянусь, это произойдет в присутствии тех, кто совершили эти деяния23. 4. О тех же подвигах, которые были совершены под руководством и покровительством твоей божественности; о подвигах, зрелищем которых мы наслаждаемся, следует сказать без промедления, пользуясь этим случаем выразить признание тебе, непобедимый Цезарь, и сделать это тем более необходимо, что, испытывая благодарность за благодеяния, оказанные всему государству, мы должны быть благодарны прежде всего за то, что непосредственно нас касается.

VI. Итак, Цезарь, одним своим прибытием ты тотчас же покорил свои Галлии. Ведь та быстрота, с которой ты опередил все известия о твоем возвышении и о твоем прибытии, <позволила тебе> неожиданно напасть на скованный стенами Гезориака24 и упорствующий в своем несчастном заблуждении отряд разбойников и лишить этих пиратов, полагавшихся <ранее> на морские волны, помощи океана, который подступал к самым воротам города. 2. В этом проявилось твое божественное предвидение и равное замыслу исполнение: всю акваторию порта, которую постоянно то захлестывает морской прибой, то обнажает отлив, ты сделал непроходимой для кораблей, вбив при входе бревна и навалив огромные глыбы, и удивительным замыслом одолел саму природу местности. Ведь морской отлив стал совершенно бесполезен и словно насмехался над не имеющими возможности бежать людьми; отлив этот настолько не приносил никакой пользы осажденным, как если бы совсем прекратился. 3. Какими же укреплениями лагерей станем мы восхищаться после этого невиданного укрепления на море? 4. Что удивительного будет в том, если где-нибудь или прочность стен не уступит стенобитным машинам, или их высота отразит осадные механизмы: ведь сам океан, раскачиваемый такой мощью, вздымающийся такой громадой (то ли он, как утверждают, отталкивается от более далеких земель, то ли вздымается из-за испускаемого им тяжелого дыхания, то ли приводится в движение каким-либо другим образом), так и не смог разбить твоей, Цезарь, преграды и совершенно не разрушил ее своими отливами и приливами в течение столь многих дней и ночей! Ибо в то время как он повреждает столько берегов везде, где только обтекает землю, и столько побережий размывает, лишь в этом единственном месте (и это воистину так!) он или подчинился силе вашей божественности, или стал более кротким ввиду причитающегося вам уважения.

VII. Ксеркс, говорят, могущественнейший царь персов, сбросил в море оковы из золота, утверждая, что закует Нептуна за то, что тот <позволил> разбушеваться морским волнам: он отличался глупым хвастовством и святотатственным тщеславием25. 2. Твое же, Цезарь, божественное предвидение и использовало надежное средство, и не глумилось над стихией, так что не вызвало вражды, а заслужило послушание. 3. Как же иначе объясним мы, что когда тотчас же после того, как обстоятельства и верность своему милосердию позволили <вам> снять осаду, сквозь те же самые ранее неодолимые преграды прорвался первый же прилив, весь этот кордон из деревьев, непреодолимый, покуда в нем была необходимость, разрушился словно по сигналу или по окончании караульной службы? <Это произошло>, чтобы никто не усомнился в том, что этот порт, закрытый для пирата26, дабы он не оказал помощи своим помощникам, добровольно открылся для вашей победы. Ведь вся война, непобедимый Цезарь, благодаря этому натиску твоей доблести и удачи могла бы закончиться тотчас же, если бы обстоятельства не убедили <тебя> потратить какое-то время на строительство флота27. 4. Но и во время этой отсрочки не прекращалось уничтожение врагов повсюду, где на них позволяла напасть земная твердь.

VIII. Впрочем, Цезарь, эта очищенная и освобожденная <от варваров> в результате твоих походов страна, по которой извилистыми руслами протекает Скальд28 и которую двумя своими рукавами обнимает Рен, почти, рискну так выразиться, и не земля. 2. Она, глубоко напоенная водами, так сильно пропиталась влагой, что не только в явно болотистых местах проседает под тяжестью и поглощает оставленные на ней следы, но даже и там, где выглядит несколько тверже, начинает колебаться, испытав толчок ноги, удостоверяя этим, что издали чувствует малейшую тяжесть. 3. В самом деле, эта земля как бы плывет по находящимся внизу водам и колеблется, будто подвешенная на обширном пространстве, так что кто-нибудь с полным основанием мог бы сказать, что именно на такой земле надо было готовить воина к морскому сражению. 4. Но ни эти коварные места, ни те многочисленные убежища в лесах не смогли уберечь варваров от того, что все они были принуждены отдать себя под власть твоей божественности и с женами, детьми, со множеством прочих родственников и со своим имуществом переселиться в некогда пустынные местности, дабы, уже пребывая в рабстве, возвратить плодородие тем землям, которые когда-то они сами, возможно, и опустошали своими набегами29.

IX. Какому богу удалось бы, до того как принцепсами стали вы, убедить нас (даже если бы он захотел обратиться с речью прямо к нам), будто когда-нибудь произойдет то, что мы уже видели и видим сейчас — по портикам всех городов сидят толпы пленных варваров: свирепые мужи, дрожащие от страха; старые матери, видящие бессилие сыновей, а жены — мужей; прикованные друг к другу цепями мальчики и девочки, что-то тихо лепечущие по-своему; все они, отданные в услужение жителям ваших провинций, ждут, пока их не отведут в предназначенные им для обработки безлюдные местности. 2. Клянусь Геркулесом! Мне хочется выразить ликование от лица всего населения Галлий и, скажу с вашего позволения, предоставить триумф самим этим провинциям. 3. Итак, сейчас для меня возделывает землю хамав и фриз30, этот бродяга, этот грабитель занят обработкой невозделанных полей и заполняет мои рынки выставленным на продажу скотом, и благодаря земледельцу-варвару снижаются цены на продовольствие. 4. И даже если его призывают на военную службу, он спешит прийти, и подчиняется суровой дисциплине, и усмиряется побоями по спине, и радуется тому, что служит в качестве воина. 5. Что же мне делать, Цезарь? Прости, если я медлю; прости, если спешу: ведь я пропускаю многие удивительные деяния твоих доблестей в то время, когда готовился поход в Британнию31, поскольку жажду поскорее дойти до той несравненной победы, в результате которой была, наконец, освобождена вся территория государства. 6. Огромность этой победы, непобедимый Цезарь, я раскрою лишь в том случае, если прежде, чем говорить о том, под чьим высшим командованием эта война была завершена, расскажу о том, насколько она была необходима и трудна.

X. Менее постыдным, хотя и прискорбным, был отрыв наших провинций от римского света32 при принцепсе Галлиене. 2. Ведь в то время государство было почти разорвано на куски то ли из-за беспечности правителей, то ли из-за какой-то превратности судеб: тогда и парфянин чрезмерно кичился, и пальмирец ему подражал; целиком отпали Египет и Сирийские провинции, была потеряна Ретия, опустошены Норик и Паннония; сама владычица народов Италия горевала о разорении многих своих городов: и не так уж больно было из-за отдельных <провинций>, когда лишены были почти всех33. 4. А теперь, после того как благодаря вашей доблести повсюду не только вновь возвращены все те земли, которые прежде находились под властью Рима, но и покорены ранее враждебные территории; когда столько раз была попрана Аламанния, столько раз побеждена Сарматия, неоднократно разбиты ютунги, квады и карпы; когда униженно просит мира гот и о том же, посылая дары, умоляет царь персов34, наши души тревожило — и сейчас мы, наконец, в этом признаемся — одно лишь унижение столь великого государства; унижение это казалось нам тем более невыносимым, что одно лишь мешало нашей славе35.

XI. И в самом деле, для государства, стремящегося расширить свои границы, имело большое значение как само имя — Британния, так и ее земли, славящиеся таким изобилием плодов и столь многочисленными пастбищами, богатые столькими рудными жилами и дающие так много податей, опоясанные столь многочисленными гаванями, имеющие столь протяженную береговую линию. 2. Юлий Цезарь, знаменитый создатель вашего имени, первым из римлян вступив на ее земли, писал, что он открыл новый круг земель36, полагая, что она столь обширна, что, как ему казалось, не окружена со всех сторон океаном, а сама окружает его. 3. И ведь в то время Британния не имела никаких кораблей для морских сражений, а римское могущество, начиная уже с Пунических и Азиатских войн, а также в последующей борьбе против пиратов и в еще более недавней — против Митридата37, одинаково славилось опытностью в ведении как сухопутных, так и морских сражений. 4. К тому же народ Британнии, даже в то время дикий и привыкший к сражениям с одними лишь пиктами и с гиберами38, которые до сих пор ходят полуголыми, так легко покорился римским войскам и знаменам, что в том походе Юлий Цезарь должен был гордиться, пожалуй, лишь тем, что переплыл океан.

XII. Однако когда сперва флот, охранявший прежде Галлии, был склонен убегающим пиратом к этому нечестивому разбою; когда, кроме того, было построено множество кораблей по нашему образцу и захвачен римский легион39; когда было создано несколько соединений из чужеземных воинов и набраны в отряд галльские купцы; когда надеждой на захват этих самых провинций были возбуждены бесчисленные полчища варваров и все эти силы были обучены морской службе под руководством зачинщиков этого разбоя, в то время как ваши армии, хотя и непобедимые благодаря своей доблести, были тем не менее новичками в морском деле, — мы услышали, что из ничтожнейшей шайки разбойников выросла ужасная громада войны, на благоприятный исход которой мы все же надеялись. 2. Ведь ко всему перечисленному добавилась и долгая безнаказанность преступления, которая усиливала дерзость отчаянных людей, так что они хвалились той свирепостью моря, которая с какой-то роковой неотвратимостью отложила вашу победу40, и объясняли эту отсрочку страхом перед своим именем; они были настолько уверены, что военные действия были не приостановлены из-за осмотрительности, а прекращены от отчаяния, что архипирата, отбросив всякий страх перед общим наказанием, убил его же пособник41, считавший, будто наградой за столь большой риск будет власть.

XIII. Итак, эту столь необходимую, столь трудную для проведения, столь задолго и столь предусмотрительно подготовленную войну ты, Цезарь, начал так <решительно>, что как только направил туда разящий, как молния, удар своего величия, всем показалось, будто война уже завершена. 2. Ведь прежде всего (и предусмотреть это надо было в первую очередь) ты, призвав величие своего отца42, позаботился, чтобы в то время, когда внимание твоей божественности было обращено туда, <другие> варварские племена не попытались изменить ситуацию <в свою пользу>. 3. Ибо ты сам, ты, <наш> господин Максимиан, бессмертный император, соизволив ускорить приход своей божественности неизвестным дотоле кратчайшим путем, неожиданно появился у Рена и всю эту границу защитил не конными или пешими войсками, а страхом перед своим присутствием. Один Максимиан стоил всех армий, которые можно было бы привести на речной берег. 4. Ты же, непобедимый Цезарь, снарядив и вооружив флотилии в разных местах, привел врага в состояние неуверенности и растерянности, так что наконец-то он тогда понял, что не защищен, а заперт океаном.

XIV. В этом месте мне приходит на ум, сколь безмятежным было счастье в управлении государством и в достижении славы у принцепсов прошлого: они, не покидая Рима, справляли триумфы и получали почетные прозвища от тех племен, которые были покорены их военачальниками. 2. Так, Фронтон (не второе, а другое украшение римского красноречия43), приписывая заслугу окончания войны в Британнии принцепсу Антонину, — хотя тот оставался в своем дворце в Риме, а руководство военными действиями поручил другим, — утверждал, что славу всего плавания заслуженно стяжал император, который как бы держал в своих руках руль военного корабля. 3. Ты же, непобедимый Цезарь, воистину был не только руководителем и плавания, и войны ввиду принадлежащего тебе права верховного командования, но и инициатором и движущей силой всего предприятия благодаря самим своим действиями и являемому тобою примеру твердости. 4. Ведь ты, первым спустившись с побережья Гезориака в словно кипящий океан, внушил другому своему войску, которое спустилось <к океану> по реке Секване44, столь неудержимое рвение, что, хотя командиры еще колебались, а ужасная непогода до небес вздымала морские валы, оно потребовало сигнала к отплытию и не обращало внимания ни на какие казавшиеся угрожающими предзнаменования; оно распустило паруса в дождливый день, ловя боковой ветер, поскольку не было прямого. 5. Да и кто же не осмелился бы вверить себя сколь угодно опасному морю, когда пустился в плавание ты? При получении известия о твоем отплытии у всех, говорят, вырвался один крик и один возглас одобрения: «Что же мы сомневаемся? Почему мы медлим? Он-то уже отплыл, уже плывет, может быть, уже пристает к берегу. Давайте и мы рискнем, давайте поплывем по каким угодно бушующим волнам. Чего нам бояться? Ведь мы следуем за Цезарем!»45.

XV. И уверенность в вашем счастьи не обманула, ибо, как мы узнали из рассказов самих <участников этой экспедиции>, к тому времени поверхность моря окутали такие туманы, что вражеский флот, расположенный в засаде у острова Векта46 и ведущий оттуда наблюдение, оказался совершенно незаметно для врагов обойден <вашими кораблями>, так что он не смог даже отсрочить вашей атаки, хотя и не был в состоянии ей противостоять. 2. А когда это же непобедимое под вашим предводительством войско сразу после высадки на берег Британнии предало огню все свои корабли, какие причины побудили к этому, как не внушенные вашей божественностью? 3. Или какой другой довод убедил <их> не оставлять себе никакой возможности к отступлению, не бояться превратностей войны, не считать, будто Марс, как говорится, беспристрастен к обеим сторонам, — как не то, что само созерцание вас не позволяло сомневаться в победе? 4. В тот момент воины думали не о численности своих войск и не о человеческой силе, а о могуществе ваших божеств. После того, как начато любое сражение, гарантия успеха заключается не столько в уверенности воинов, сколько в счастьи военачальников. 5. Но сам-то этот предводитель нечестивого мятежа47, почему он отступил с того берега, которым владел? Разве не потому покинул он флот и порт, что, увидев приближающиеся твои паруса, испугался тебя, непобедимый Цезарь, тебя, кто вот-вот должен был появиться? 6. Как бы то ни было, он предпочел померяться силами с твоими военачальниками, нежели принять молниеносный удар твоей божественности; безумец, не знавший, что куда бы он ни побежал, он встретит силу вашей божественности везде, где поклоняются изображениям ваших лиц и вашим статуям.

XVI. Все-таки этот <разбойник>, убегая от тебя, попал в руки твоих солдат: побежденный тобой, он был уничтожен твоими войсками48. 2. Одним словом, смертельно испуганный и видящий тебя в своем тылу, словно пораженный безумием, он бросился навстречу своей гибели так стремительно, что даже не развернул боевой строй и не построил в боевой порядок все приведенные с собою войска, но устремился в атаку вместе с давнишними зачинщиками мятежа и с наемными отрядами варваров, забыв о всякой предварительно проделанной подготовке. 3. Мало того, Цезарь: ваше счастье дало государству и то, что при победе Римской державы не погиб почти никто из римлян. Ибо, как я слышал, все эти поля и холмы были покрыты распростертыми телами одних лишь отвратительнейших врагов49. 4. Эти трупы варваров или тех, кто некогда подражал им манерой одеваться и длинными рыжеватыми волосами, валялись, измазанные пылью и кровью и застывшие в различных позах, словно подчиняясь боли своих ран; а среди них — сам предводитель этого разбоя: его с трудом опознали по единственной одежде, так как он добровольно сбросил с себя регалии императорской власти, оскверненные им при жизни. 5. И на пороге смерти до такой степени правильно оценил он все происходящее, что не хотел быть узнанным после своей гибели.

XVII. В самом деле, непобедимый Цезарь, бессмертные боги с таким единодушием поручили тебе уничтожение всех неприятелей, на кого бы ты ни напал, и в особенности — разгром франков50, что даже те ваши солдаты, которые, сбившись с курса из-за опустившегося, как я сказал чуть ранее, на море тумана, прибыли в Лондиний и по всему городу принялись добивать тех немногих наемников-варваров, кто уцелел в сражении и, разграбив город, решил спастись бегством. Более того, убивая врагов, <ваши солдаты> не только сохранили жизнь жителям вашей провинции, но и доставили им удовольствие зрелищем. 2. О, победа неизмеримая и украшенная многочисленными триумфами! Благодаря ей возвращена вся Британния, благодаря ей уничтожены все силы франков, благодаря ей многочисленные племена, участвовавшие, как было выяснено, в преступном заговоре, были вынуждены подчиниться; наконец, благодаря ей были очищены для вечного спокойствия моря! 3. Так радуйся же, непобедимый Цезарь, что ты открыл новый круг земель, что, восстановив римское могущество на море, ты присоединил к империи стихию, более великую, чем все земли! 4. Ты, непобедимый Цезарь, закончил — я утверждаю это — войну, которая, казалось, угрожала всем провинциям и которая могла распространиться и пылать во всех тех землях, которые омывают воды Океана и средиземноморских заливов.

XVIII. Ибо, хотя из-за страха перед вами это зло51 зачахло во внутренних областях Британнии, мы именно потому и понимаем, с какой яростью оно распространилось бы в других местах, если бы было уверено в том, что овладеет всем, чего достигнет. 2. Ведь оно не ограничивалось никакой определенной границей гор или рек, которую оберегали бы размещенные по пограничной линии сторожевые отряды, но всем землям, которые омываются морями и которых достигают порывы ветра, угрожало (хотя и напрасно, благодаря вашей доблести и счастью) еще более ужасными несчастиями. 3. Конечно, на память приходит та невероятная дерзость и незаслуженное счастье небольшого числа пленных из племени франков, которые во время божественного Проба, опустошив на захваченных ими кораблях территорию от Понта до Греции и Азии и высадившись, не понеся потерь, в нескольких местах Ливийского побережья, в конце концов захватили сами некогда знаменитые морскими победами Сиракузы и, пройдя огромное расстояние, достигли Океана там, где он прорывает земли52; благодаря столь случайно выпавшей на их долю удаче они доказали, что отчаянным пиратам доступно все, чего можно достичь на кораблях53. 4. Итак, этой вашей победой не только Британния освобождена от рабства, но возвращена безопасность всем народам, которые, будучи знакомы с морским делом, рисковали подвергнуться опасности во время войны в той же мере, в какой получают выгоды в мирное время. 5. Сейчас, не говоря уж о Галльском побережьи, спокойна Испания, хотя ее берега с трудом различимы <с Британнского побережья>54; сейчас Италия, сейчас Африка, сейчас все племена вплоть до Меотийских болот55 свободны от вечных страхов. 6. И, избавившись от страха перед опасностью, они не меньше <Британнии> радуются тому, что им больше не нужно рисковать своей жизнью. И ведь благодаря вашему прозорливому руководству и вашему счастью столь огромная мощь морского мятежа была уничтожена в том самом месте, где она возникла. 7. Да и сама Британния, которая в течение столь долгого времени служила пристанищем зла, в полной мере ощутила плоды вашей победы, лишь возрождаясь <к свободе>.

XIX. Итак, по заслугам, как только ты, давно желанный мститель и освободитель, причалил к этому берегу, навстречу твоему величию разлилось триумфальное шествие и явились со своими женами и детьми британцы; они с благоговением взирали не только на тебя самого, словно сошедшего с небес, но и на паруса и весла того корабля, который привез твою божественность, и готовы были почувствовать твою поступь на своих распростертых телах56. 2. И не удивительно, что они выказывали такую радость после стольких лет самого несчастного плена, после совершенных насилий над их женами, после постыдного рабства их детей: наконец они свободны, наконец они римские граждане, и наконец они возвращены к жизни истинным светом государства57. 3. Ведь помимо знаменитой славы вашего милосердия и набожности, которые единодушно воспеваются голосами народов, в самом твоем лице, Цезарь, они видели знаки всех добродетелей: на челе — достоинство, в глазах — кротость, в том, что ты покраснел, — скромность, в речи — справедливость58. 4. И как только, глядя <на тебя,> они заметили все это, они разразились криками радости: вам они вверяли себя, вам вверяли своих детей, а вашим детям — потомков всего своего рода59.

XX. Точно так же, о, вечные родители и владыки человеческого рода, и мы всем рвением наших молитв просим у бессмертных богов, чтобы наши дети и внуки и все наше потомство, сколько его ни будет в продолжении веков, были посвящены как вам, так и тем, кого вы воспитываете и будете воспитывать. Ибо чего еще мы можем желать для наших потомков, как не того, чем наслаждаемся сами? 2. Римское государство держит одним объятием мира все, что в разные эпохи в течение хоть какого-то времени принадлежало Риму, и эта громада, которая зачастую разваливалась подобно огромной глыбе, наконец соединилась благодаря твердой власти. 3. Во всех областях земли и неба нет ничего, что не было бы или усмирено страхом, или покорено вашими армиями, или побеждено благочестием. Впрочем, еще есть земли, которые вы могли бы покорить, если бы этого хотела ваша воля или требовало положение дел: но разве по ту сторону Океана могли лежать какие-то другие земли, кроме Британнии? 4. Она присоединена вновь настолько прочно, что все те народы, которые живут в пределах этого острова, покорились вашей воле. 5. За исключением исследования пределов самого Океана (а этому воспротивилась природа) не осталось ни одной причины для продвижения вперед.

Непобедимейшие принцепсы! Я утверждаю: вы владеете всем, что вас достойно. И именно потому, что вы владеете всем миром, возможно одинаково заботиться о каждой его части.

XXI. Таким образом, как прежде по твоему, август Диоклетиан, приказу Азия заселила свои пустынные районы переселенными туда жителями Фракии; как затем по твоей, август Максимиан, воле обработали лежащие под паром поля нервиев и треверов вернувшийся в свои земли и восстановленный в правах лет60 и покорный нашим законам франк, так и сейчас благодаря твоим, непобедимый цезарь Констанций, победам, малонаселенные земли амбианов, белловаков, трикассинов и лингонов вновь процветают под рукой земледельца-варвара61. 2. Более того, и этот преданнейший вам город эдуев62, за само имя которого я должен благодарить в особенности, получил в результате этой британнской победы множество ремесленников, которыми изобиловали те провинции, и сейчас поднимается из руин постройкой новых жилищ, ремонтом общественных зданий и восстановлением храмов. Этот город считает, что сейчас ему возвращено древнее почетное имя «брата Римского народа»: ведь ты стал его новым основателем. 3. Непобедимый Цезарь! Я сказал, пожалуй, больше, чем мог, но меньше, чем должен был, так что с позволения твоей божественности у меня есть основательнейшая причина и сейчас закончить свою речь, и неоднократно говорить впредь.