Фронтальная панель саркофага с мифом об Афродите и Адонисе. Смерть Адониса (деталь)
Паросский мрамор. Конец II в. н. э.Инв. № 6734.Мантуя, Палаццо Дукале (герцогский дворец Гонзага). Фото: И. А. Шурыгин

Фронтальная панель саркофага с мифом об Афродите и Адонисе. Смерть Адониса (деталь).

Паросский мрамор. Конец II в. н. э.
Инв. № 6734.

Мантуя, Палаццо Дукале (герцогский дворец Гонзага).

Происхождение:
Из кол­лек­ции Вес­па­си­а­но Гон­за­га в Саб­био­не­те. Пере­дан Ком­му­ной Ман­туи в гер­цог­ский дво­рец в 1915 г.

Описание:
Мы при­во­дим выдерж­ки из работы M.Koortbojian (Myth, Meaning and Memory on Roman Sarcophagi), кото­рые могут ока­зать­ся полез­ны­ми при изу­че­нии дан­но­го релье­фа.


На этой сцене пред­став­лен Адо­нис, уми­раю­щий в руках Афро­ди­ты (име­ет­ся в виду сар­ко­фаг из Casino d’Aurora палац­цо Пал­ла­ви­чи­ни-Рос­пи­льо­зи в Риме — И.Ш.). Оба дей­ст­ву­ю­щих лица изо­бра­же­ны в одном мас­шта­бе, и печаль раз­лу­ки у них усту­пи­ла место выра­же­нию люб­ви. Они сидят, обняв­шись, их фигу­ры зани­ма­ют зер­каль­ное поло­же­ние по отно­ше­нию друг к дру­гу, обра­зуя непре­рыв­ный кон­тур (на ман­ту­ан­ском сар­ко­фа­ге фигу­ры раз­вер­ну­ты в одном направ­ле­нии — И.Ш.). Боги­ня с любо­вью кла­дет руку на грудь уми­раю­ще­го юно­ши; на дру­гих сар­ко­фа­гах она береж­но при­дер­жи­ва­ет рукой его под­бо­ро­док или гла­дит его по щеке. Сце­на сох­ра­ни­лась в раз­ных вари­ан­тах. На трех релье­фах отсут­ст­ву­ет сим­мет­рия, харак­тер­ная для образ­ца из палац­цо Рос­пи­льо­зи, а дра­ма про­ис­хо­дит на при­ро­де, что луч­ше соот­вет­ст­ву­ет тек­сту Мета­мор­фоз Овидия (X, 717). На неко­то­рых релье­фах, напри­мер, из Blera, Афро­ди­та пыта­ет­ся пере­вя­зать рану Адо­ни­са, а у ног ее лежит чаша для омо­ве­ния. На дру­гих этим зани­ма­ют­ся эроты (в тек­сте дана ссыл­ка на сар­ко­фаг из Ман­туи — И.Ш.).
Все эти обра­зы вызы­ва­ют в памя­ти печаль­ный настрой Опла­ки­ва­ния Адо­ни­са Био­на, где боги­ня молит уми­раю­ще­го героя о послед­нем поце­луе. Во всех слу­ча­ях он уми­ра­ет на руках сво­ей воз­люб­лен­ной, кото­рая не в состо­я­нии пред­от­вра­тить его судь­бу. Таким обра­зом, зри­те­лю дра­ма­ти­че­ски пре­под­но­сит­ся череда неудач: Адо­ни­са не уда­ет­ся отго­во­рить от охоты, ему не уда­ет­ся убить веп­ря, а Афро­ди­та не может спа­сти его от смер­ти. И все же Адо­нис оста­ет­ся при­ме­ром доб­ле­сти (exemplum virtutis), посколь­ку он бро­са­ет вызов неот­вра­ти­мой Судь­бе. Миф со всей опре­де­лен­но­стью напо­ми­на­ет о том, что даже жела­ния богов бес­силь­ны про­тив судь­бы. Отваж­ный посту­пок героя, при­ни­маю­ще­го смер­тель­ный вызов, сто­ит особ­ня­ком от его роли в мифо­ло­ги­че­ском повест­во­ва­нии, и отра­жа­ет его харак­тер. В кон­тек­сте погре­баль­ной скульп­ту­ры череда явных неудач вос­при­ни­ма­ет­ся как обра­зец геро­и­че­ско­го сим­во­лиз­ма. Геро­изи­руя смерть, сце­ны на сар­ко­фа­гах тем самым пере­стра­и­ва­ют отно­ше­ние к жиз­ни чело­ве­ка. Ибо даже Геракл умер; уми­ра­ют все. Обра­зы на сар­ко­фа­гах утвер­жда­ют, что в памя­ти оста­ет­ся имен­но цен­ность про­жи­той жиз­ни — то, как чело­век жил, и как умер, — и толь­ко она (цен­ность) сох­ра­ня­ет­ся в вос­по­ми­на­ни­ях и заслу­жи­ва­ет уве­ко­ве­чи­ва­ния.
Объ­я­тия пары на релье­фе сар­ко­фа­га явля­ют­ся един­ст­вен­ным наме­ком на мощ­ный eros, свя­зав­ший боги­ню со смерт­ным. Образ их сопри­ка­саю­щих­ся тел — несмот­ря на раз­ли­чия в обста­нов­ке, позах, и, глав­ное, в дета­лях повест­во­ва­ния, — сооб­ща­ет этой сцене эмо­цио­наль­ную насы­щен­ность, напо­ми­наю­щую Овидия. Поэт рас­ска­зы­ва­ет о том, как Афро­ди­та при­гла­ша­ет Адо­ни­са лечь с ней, и как «...к нему при­жи­ма­ясь. / и, при­сло­нив­шись к нему, на груди голо­вою поко­ясь», «пере­ме­жая сло­ва поце­лу­я­ми», гово­рит с ним о Гип­по­мене, а в кон­це пре­до­сте­ре­га­ет об опас­но­стях охоты (X, 555-705). Мотив финаль­ной сце­ны смер­ти Адо­ни­са в руках Афро­ди­ты, часто встре­ча­е­мый на сар­ко­фа­гах, име­ет силь­ное сход­ство со сце­на­ми их люб­ви в дру­гих про­из­веде­ни­ях антич­но­го искус­ства. На вазах, фрес­ках и в скульп­ту­ре любов­ни­ки часто изо­бра­жа­ют­ся в объ­я­тьях, извест­ных как symplegmata. (…) Сход­ную сце­ну, вполне воз­мож­но, отра­жаю­щую послед­ние мгно­ве­ния жиз­ни Адо­ни­са, мож­но видеть на пом­пей­ской фрес­ке. В этой позе Афро­ди­та встре­ча­ет­ся не толь­ко в сюже­тах с Адо­ни­сом; она (поза) явля­ет­ся стан­дарт­ной для изо­бра­же­ний и про­чих любов­ных встреч Афро­ди­ты, рав­но как и дру­гих богинь. Поэто­му, хотя в послед­нем объ­я­тьи зак­лю­че­ны и смерть Адо­ни­са и горе Афро­ди­ты, оно одно­вре­мен­но вызы­ва­ет в памя­ти вели­кую любовь, кото­рую они одна­жды обре­ли, а теперь поте­ря­ли.
Авто­ры ком­по­зи­ции сар­ко­фа­га явно рас­смат­ри­ва­ли эту третью, финаль­ную сце­ну цик­ла как первую в после­до­ва­тель­но­сти. На мно­гих дошед­ших до нас сар­ко­фа­гах пер­вая и третья сце­ны флан­ки­ру­ют ту, на кото­рой пока­за­на гибель юно­го героя. Обе они про­ис­хо­дят в инте­рье­рах, на что ука­зы­ва­ют зана­ве­сы (parapetasma) обра­зу­ю­щие зад­ний план. На каж­дой из них глав­ные дей­ст­ву­ю­щие лица изо­бра­же­ны в более круп­ном мас­шта­бе, чем в сцене охоты. Это «изо­бре­те­ние» для финаль­ной сце­ны новой обста­нов­ки с под­вес­ным орна­мен­том мож­но рас­смат­ри­вать как один из при­ме­ров про­яв­ле­ний рим­ско­го вку­са, посколь­ку, как отме­ча­лось выше, в лите­ра­тур­ных источ­ни­ках Адо­нис уми­ра­ет на том месте, где он был ранен каба­ном. Фор­маль­ная роль, кото­рую игра­ет parapetasma, наи­бо­лее ясно вид­на на вати­кан­ском фраг­мен­те релье­фа, где зана­вес ока­зы­ва­ет­ся под­ве­шен­ным не толь­ко поза­ди фигур, но так­же и за дере­вом, обо­зна­чаю­щим пей­заж­ную обста­нов­ку сце­ны.
Визу­аль­ная ком­пле­мен­тар­ность пер­вой и третьей сцен порож­да­ет соот­вет­ст­ву­ю­щую ком­пли­мен­тар­ность их смыс­лов и вынуж­да­ет нас вер­нуть­ся к сцене отправ­ле­ния Адо­ни­са на охоту. В каж­дой из этих сцен под­чер­ки­ва­ет­ся непредот­вра­ти­мость судь­бы Адо­ни­са. Афро­ди­та не смог­ла вос­пре­пят­ст­во­вать ухо­ду Адо­ни­са на охоту, и ока­за­лась в рав­ной сте­пе­ни бес­силь­ной пред­от­вра­тить его уход из жиз­ни. В послед­ней сцене сбы­ва­ют­ся пред­чув­ст­вия, зало­жен­ные в пер­вой. (…) Как в сцене убы­тия на охоту, так и в сцене смер­ти героя сово­куп­ность обра­зов созда­ет ощу­ще­ние тра­ги­че­ской реаль­но­сти, в кото­рой уми­ра­ют даже герои, а любовь богов не спо­соб­на спа­сти их.


Литература:
M.Koortbojian. Myth, Meaning and Memory on Roman Sarcophagi. Berkeley: University of California Press. 1995.

Источники:
© 2011 г. Фото: И. А. Шурыгин.
Информация: музейные информационные материалы.
Текст: M.Koortbojian. Myth, Meaning and Memory on Roman Sarcophagi. Berkeley: University of California Press. 1995.

комм.

комм.

комм.
Ключевые слова: скульптура скульптурный sculptura рим погребальная скульптура погребальный погребальные рельеф греческая мифология mythologia graeca римская мифология mythologia romana афродита aphrodite амур амуры купидон купидона amor венера venus саркофаг мрамор афродита венера адонис вепрь дикий кабан охота на вепря охота на кабана раненый адонис смерть адониса инв № 6734