Пьяная старуха
Мрамор. Римская копия I—II в. н. э. эллинистического оригинала конца III в. до н. э. (голова современной работы).
Выс. 94 см.
Инв. № MC 299.
Рим, Капитолийские музеи, Новый дворец, Галерея. Фото: И. А. Шурыгин

Пьяная старуха.

Мрамор. Римская копия I—II в. н. э. эллинистического оригинала конца III в. до н. э. (голова современной работы).
Выс. 94 см.
Инв. № MC 299.

Рим, Капитолийские музеи, Новый дворец, Галерея.

Происхождение:
Рим, виа Номен­та­на, цер­ковь Сант-Анье­зе, 1620 г. До поступ­ле­ния в Капи­то­лий­ские музеи нахо­ди­лась в кол­лек­ции Веро­спи-Вител­лес­ки, затем в кол­лек­ции Отто­бо­ни.

Описание:
Судя по чис­лу повто­ре­ний, опи­сан­ный тип был очень популя­рен в древ­но­сти, и так как упо­мя­ну­тые фигур­ные вазы, най­ден­ные в Тана­г­ре и на ост­ро­ве Ски­ро­се, при­над­ле­жат к мало­азий­ским изде­ли­ям, то неволь­но долж­но было быть обра­ще­но вни­ма­ние на опи­сан­ную Пли­ни­ем ста­тую в Смирне, изо­бра­жав­шую тот же сюжет: Myronis illius, qui in aere laudator, anus ebria est Zmyrnae in primis incluta. Связь меж­ду мону­мен­таль­ной и пись­мен­ной тра­ди­ци­ей была отме­че­на уже пер­вы­ми иссле­до­ва­те­ля­ми, зани­мав­ши­ми­ся дан­ным вопро­сом, но уже тогда воз­ник вопрос, воз­мож­но ли ото­же­ст­вить ста­тую, изо­бра­жаю­щую подоб­ный сюжет, с фигу­рой, при­над­ле­жав­шей Миро­ну. Этот вопрос был решен в отри­ца­тель­ном смыс­ле все­ми, за иск­лю­че­ни­ем E. Sellers-Strong, кото­рая ука­зы­ва­ет на неко­то­рые нату­ра­ли­сти­че­ские чер­ты в скульп­ту­рах запад­но­го фрон­то­на олим­пий­ско­го хра­ма Зев­са и на осно­ва­нии этих фигур счи­та­ет воз­мож­ным, что Пли­ний невер­но истол­ко­вал или пере­вел гре­че­ское сло­во, пере­дан­ное им сло­вом ebria. Во вся­ком слу­чае, зак­лю­ча­ет она, тип, пред­став­лен­ный мюн­хен­ским и рим­ским экзем­пля­ра­ми, не дол­жен быть опре­де­лен­но отне­сен к упо­мя­ну­той Пли­ни­ем ста­туе. E. Sellers-Strong при­пи­сы­ва­ет, таким обра­зом, ори­ги­нал это­го типа так­же элли­ни­сти­че­ско­му вре­ме­ни. После Брун­на, вклю­чив­ше­го эту ста­тую в про­из­веде­ния Миро­на, высту­пил с воз­ра­же­ни­я­ми Шёне, кото­рый пола­га­ет, что Пли­ний невер­но про­чел сло­во Myronis вме­сто соб­ст­вен­но­го име­ни в име­ни­тель­ном паде­же Maronis. Имя Maronis встре­ча­ет­ся в эпи­грам­мах в свя­зи с фигу­ра­ми, похо­жи­ми на дан­ный ста­ту­ар­ный тип. Дру­гой иссле­до­ва­тель, Wustman, уст­ра­ня­ет имя Миро­на и свя­зы­ва­ет опи­са­ние ста­туи с преды­ду­щим пред­ло­же­ни­ем у Пли­ния, в кото­ром идет речь о худож­ни­ке Сок­ра­те. Овер­бек иск­лю­чил, осно­вы­ва­ясь на пред­по­ло­же­нии Шёне, ста­тую anus ebria из спис­ка про­из­веде­ний Миро­на.

Все труд­но­сти, по-види­мо­му, были раз­ре­ше­ны наход­кой в Олим­пии и в Пер­га­ме над­пи­сей, свиде­тель­ст­ву­ю­щих о суще­ст­во­ва­нии, по край­ней мере, одно­го млад­ше­го худож­ни­ка Миро­на, если не двух, работав­ших в III или II вв. до Р. Х.; тако­му элли­ни­сти­че­ско­му Миро­ну ока­за­лось воз­мож­ным при­пи­сать ори­ги­нал обе­их реплик типа пья­ной ста­ру­хи. Пли­ний, сле­до­ва­тель­но, не толь­ко сме­ши­вал млад­ше­го Миро­на со стар­шим, но дал пря­мо невер­ные ука­за­ния, ибо сло­ва illius Myronis дока­зы­ва­ют, что он знал о суще­ст­во­ва­нии несколь­ких масте­ров того же име­ни. К тако­му мне­нию при­со­еди­ни­лось боль­шин­ство иссле­до­ва­те­лей.

О. Ф. Вальд­гау­ер

Ста­рая пья­ни­ца

Сведе­ния о шедев­ре элли­ни­сти­че­ско­го реа­лиз­ма, создан­но­го в Азии в эпо­ху алек­сан­дрий­ско­го вли­я­ния, ока­за­лись жерт­вой ошиб­ки, вкрав­шей­ся в антич­ные источ­ни­ки, кото­рая затруд­ни­ла уста­нов­ле­ние име­ни пер­со­на­жа и лег­ла в осно­ву лож­ной аттри­бу­та­ции. Пли­ний при­пи­сал автор­ство ста­туи «Пья­ная ста­ру­ха», нахо­див­шей­ся в то вре­мя в Малой Азии, Миро­ну (Nat. Hist., XXXVI, 32), при­зна­вая, одна­ко, при этом отли­чие тех­ни­ки ее испол­не­ния от той, кото­рая была харак­тер­на для скуль­п­то­ра: «Myronis illius qui in aere laudatur anus ebria est Zmyrnae in primus inclita» («К чис­лу луч­ших про­из­веде­ний зна­ме­ни­то­го Миро­на, кото­рый про­сла­вил­ся сво­и­ми работа­ми в брон­зе, отно­сит­ся (ста­туя) пья­ной ста­ру­хи из Смир­ны»). Дан­ный скульп­тур­ный тип изве­стен по рим­ским копи­ям, из кото­рых одна нахо­дит­ся в Бава­рии, а дру­гая, с голо­вой совре­мен­ной работы, в Капи­то­лий­ском музее; еще одна, умень­шен­ных раз­ме­ров, недав­но была обна­ру­же­на близ Кор­до­бы; извест­ны так­же мно­же­ст­вен­ные тер­ра­ко­то­вые копии. Вре­ме­нем ее созда­ния невоз­мож­но при­знать V в. до н. э., посколь­ку метал­ли­че­ские пле­чи­ки явля­лись пред­ме­том алек­сан­дрий­ской моды, пла­ток на голо­ве напо­ми­на­ет о пер­со­на­же Commedia Nuova, а нахо­дя­щий­ся в цен­тре ком­по­зи­ции сосуд — lagynos — изве­стен с III в. н. э. Эти про­ти­во­ре­чия объ­яс­ня­ли тем, что Пли­ний пере­пу­тал извест­но­го сво­и­ми работа­ми в брон­зе скуль­п­то­ра с его более позд­ним тез­кой; нам, одна­ко, труд­но судить, какое отно­ше­ние над­пись из Пер­га­ма, в кото­рой упо­ми­на­ет­ся Мирон из Теба­на, име­ет к скуль­п­то­ру эпо­хи элли­низ­ма; похо­же, что под­пись на брон­зо­вой клас­си­ке из королев­ской кол­лек­ции с упо­ми­на­ни­ем граж­дан­ства отно­сит­ся к Элев­син­ско­му масте­ру.

Сло­ва Пли­ния мож­но объ­яс­нить, обра­тив­шись к тра­ди­ци­он­ной трак­тов­ке «Пья­ной ста­ру­хи» в теат­ре Ари­сто­фа­на (Nub., 555) и срав­нив мону­мен­таль­ную вер­сию с лите­ра­тур­ной.

Вспом­ним леген­дар­ную Маро­ниду: это имя-сим­вол про­ис­хо­дит от име­ни Маро­на, ода­рив­ше­го Одис­сея вином, кото­рым тот опо­ил Цик­ло­па. Маро­не­ей назы­вал­ся город во Фра­кии, сто­яв­ший на месте гоме­ров­ско­го Йсма­ра. Бла­го­да­ря Архи­ло­ху, «Маро­нида» ста­ла нари­ца­тель­ным име­нем для жен­щи­ны, при­стра­стив­шей­ся к «йсма­рий­ско­му вину». Лео­нид Тарент­ский (Anth. Gr., VII, 455), со снис­хо­ди­тель­ным одоб­ре­ни­ем отно­сясь к весе­лью пре­ста­ре­лых пья­ниц, око­ло 255 года до н. э. писал о Маро­ниде:

Прах Маро­ниды здесь, любив­шей выпи­вать
Ста­ру­хи был зарыт. И на гро­бу ее
Лежит зна­ко­мый всем бокал атти­че­ский;
Тос­ку­ет и в зем­ле ста­ру­ха; ей не жаль
Ни мужа, ни детей в нуж­де остав­лен­ных,
А груст­но отто­го, что вин­ный кубок пуст.
(пер. Л. Блу­ме­нау)

Ему вто­рит Анти­патр Сидон­ский:

Это над­гро­бье седой Маро­ниды, и сам ты, конеч­но,
Видишь из кам­ня сосуд здесь на моги­ле ее.
Ведь под­ру­ге вина и бол­ту­нье и деток не жал­ко;
Дела ей нет до отца оси­ро­тев­ших детей.
Даже в моги­ле рыда­ет она о люби­мом сосуде —
Нет в нем ни кап­ли вина; пуст он на сте­ле сто­ит.
(пер. Ю. Шульц)

Скульп­тур­ный пер­со­наж обна­ру­жи­ва­ет мно­го обще­го с Маро­нидой: это ста­ру­ха, и ее при­стра­стие к пьян­ству оче­вид­но; о ее болт­ли­во­сти мож­но судить по откры­то­му рту; она пьет нераз­бав­лен­ное вино, зачер­пы­вая его из боль­шо­го сосуда, пред­на­зна­чен­но­го для хра­не­ния напит­ка, а не для сме­ши­ва­ния его с водой.

Иден­ти­фи­ка­ция Пли­ния вызы­ва­ет сомне­ния. У Вар­ро­на автор нашел пере­чень мра­мор­ной скульп­ту­ры, в кото­ром, пред­по­ло­жи­тель­но, долж­но было быть ука­за­но наз­ва­ние и место­на­хож­де­ние Маро­ниды, дано ее общее опи­са­ние и сде­ла­но зак­лю­че­ние: «Maronis anus ebria Zmyrnae in primus inclita» («Маро­нида, ста­рая пья­ни­ца, из Смир­ны, одна из луч­ших (работ)»). Посколь­ку имя «Маро­нида» отно­си­лось к чис­лу ред­ких, а имя «Мирон» часто встре­ча­лось в исто­ри­ко-искус­ст­во­вед­че­ском трак­та­те, логич­но пред­по­ло­жить, что текст, лежав­ший перед гла­за­ми Пли­ния, содер­жал ошиб­ку, допу­щен­ную пере­пис­чи­ком, кото­рый пере­пу­тал одну-един­ст­вен­ную бук­ву: номи­на­тив Maronis он заме­нил гене­ти­вом Myronis. Так «Маро­нида, ста­рая пья­ни­ца» пре­вра­ти­лась в «Миро­но­ву ста­рую пья­ни­цу». Пред­ше­ст­во­вав­шее это­му, как мы теперь пони­ма­ем, оши­боч­но­му утвер­жде­нию ука­за­ние удив­лен­но­го Пли­ния на то, что работа в мра­мо­ре не харак­тер­на для Миро­на, ста­но­вит­ся понят­ным: в сво­ей кни­ге о метал­лах Пли­ний писал, что вели­кий Мирон работал иск­лю­чи­тель­но с брон­зой.

Из дру­гих лите­ра­тур­ных источ­ни­ков сле­ду­ет, что дан­ная фигу­ра вхо­ди­ла в скульп­тур­ную груп­пу (Anth. Gr., XI, 298): «Смот­ри, как сын, изне­мо­гаю­щий от жаж­ды, про­тя­ги­ва­ет руку к мате­ри. Но эта жен­щи­на, вся во вла­сти вина, отх­ле­бы­ва­ет из вазы и, глядя в сто­ро­ну, отве­ча­ет: “Чем я могу поде­лить­ся с тобой из это­го кро­хот­но­го сосуда, сын мой? Ведь в нем все­го трид­цать секс­тин” — “О мать, кото­рая ведет себя, слов­но маче­ха, дай же мне глот­нуть этих слез слад­чай­шей жиз­ни! О жесто­кая мать с черст­вой душой, если ты любишь сво­его сына, доз­воль ему отпить хотя бы кап­лю!”» Неод­но­крат­но упо­ми­на­е­мый сосуд (lagynos) в точ­но­сти сов­па­да­ет с типом скульп­тур­но­го сосуда. Судя по его раз­ме­рам, в рас­по­ря­же­нии без­воль­ной пьян­чу­ги было око­ло трид­ца­ти лит­ров вина. Осев­шая на зем­лю пья­ни­ца при­жи­ма­ет к животу дра­го­цен­ный груз, слов­но ребен­ка (Anth. Gr., XI, 297): «Как можешь ты, о мать, любить вино боль­ше сына? Дай же мне отпить его, как когда-то дава­ла мне свое моло­ко!» Одна­ко выбор мате­ри сде­лан в поль­зу бога, как у геро­и­ни Мар­ка Арген­та­рия, любя­щей Дио­ни­са боль­ше, чем соб­ст­вен­ную кор­ми­ли­цу (Anth. Gr., VII, 384). Маро­нида почти вхо­дит в круг свя­щен­ных опья­нен­ных, пре­воз­но­сив­ших свой мисти­че­ский выбор. В объ­я­ти­ях бога, под воздей­ст­ви­ем вина она забы­ла о сво­ем зем­ном про­ис­хож­де­нии. Бутыль уви­та плю­щом, как Дио­нис, кото­ро­го баю­ка­ет Силен (Лисипп). Раз­во­ротом голо­вы она напо­ми­на­ет Мена­ду. На губах игра­ет экс­та­ти­че­ская улыб­ка, радость изли­ва­ет­ся нару­жу. При­зна­ки воз­рас­та гово­рят о близ­ком кон­це. Экс­таз ведет ее к эвта­на­зии, при­ят­ной смер­ти, обе­щан­ной вер­ным после­до­ва­те­лям Дио­ни­са. Моги­ла Маро­ниды будет укра­ше­на боже­ст­вен­ной чашей.

Bibl.: H. von Steuben, in Helbigt, ii, pp. 104—105, n. 1253; N. Himmelmann, Uber Hirten-Genre in der antiken Kunst, in Abhandlungen der Rheinisch-Westfälischen Akademie der Wissenschaften, XLV, 1980, p. 90; J. W. Salomonson, Der Trunkenbold und die Trunkene Alte, in BABesch, LV, 1980, pp. 65—106; J. André, R. Bloch, A. Rouveret, Pline l’Ancien, Histoire naturelle, Livre XXXVI, Parigi 1981, pp. 59, 156; H. P. Laubscher, Fischer und Landleute, Magonza 1982, pp. 118—121; L. Giuliani, Die seligen Krüppel, in AA, 1987, pp. 701—721; D. E. L. Haynes, L’idea di libertà nell’arte greca, Roma 1988, pp. 145—146, fig. 84; P. Zanker, Die Trunkene Alte, Monaco 1989; B. Sismondo Ridgway, Hellenistic Sculpture, I, Bristol 1990, pp. 337—338, tav. clxxiv; H. Wrede, Matronen im Kult des Dionysos, in RM, XCVIII, 1991, pp. 163—188, in part. pp. 168—176; W. Fuchs, Scultura greca, Milano 1993, pp. 279—280, fig. 310; P. Moreno, Scultura ellenistica, I, Roma 1994, pp. 227—234, figg. 294—299 (identificazione con Maronide). — Scultura di Cordova, collezione privata: E. Serrano Ramos, L. Baena del Alcázar, Sobre una escultura femenina aparecida en Santaella (Cordoba), in Baetica, V, 1982, pp. 145—147, tavv. I—II. — Terrecotte: C. Greco, Una terracotta da Montagna di Marzo e il tema della vecchia ubriaca, in Alessandria e il mondo ellenistico. Studi in onore di A. Adriani, iii, Roma 1984, pp. 686—694; M. Barbera, Il tema della caricatura in alcune forme vascolari di età imperiale, in BABesch, LXVII, 1992, pp. 169—172, in part. p. 170.

P. Moreno

Литература:
P. Moreno. VECCHIA UBRIACA. Enciclopedia dell’ Arte Antica (1997).

Источники:
© 2015 г. Фото: И. А. Шурыгин.
Информация: музейная аннотация.
Описание: 1) О. Ф. Вальдгауер. Этюды по истории античного портрета. Часть I. Петербург, 1921. С. 71—72.
2) © 1997 г. P. Moreno. Enciclopedia dell’Atre Antica.
© 2015 г. Перевод с итал.: И. А. Шурыгин.
Ключевые слова: мрамор статуя пьяная старуха Маронида Maronis вино сосуд lagynos лагинос лагин Мирон Инв № MC299 MC 299