Античные писатели

ГОМЕР; Ho­me­ros, гре­че­ский поэт, соглас­но древ­ней тра­ди­ции, автор Или­а­ды (Ilias) и Одис­сеи (Odys­seia), двух боль­ших эпо­пей, откры­ваю­щих исто­рию евро­пей­ской лите­ра­ту­ры. О жиз­ни Гоме­ра у нас нет ника­ких сведе­ний, а сохра­нив­ши­е­ся жиз­не­опи­са­ния и «био­гра­фи­че­ские» замет­ки явля­ют­ся более позд­ни­ми по про­ис­хож­де­нию и часто пере­пле­те­ны с леген­дой (тра­ди­ци­он­ные исто­рии о сле­по­те Гоме­ра, о спо­ре семи горо­дов за пра­во быть его роди­ной). С XVIII в. в нау­ке идет дис­кус­сия как отно­си­тель­но автор­ства, так и отно­си­тель­но исто­рии созда­ния Или­а­ды и Одис­сеи, так назы­вае­мый «гоме­ров­ский вопрос», за нача­ло кото­ро­го повсюду при­ни­ма­ет­ся (хотя были и более ран­ние упо­ми­на­ния) опуб­ли­ко­ва­ние в 1795 г. про­из­веде­ния Ф. А. Воль­фа под загла­ви­ем Введе­ние в Гоме­ра (Pro­le­go­me­na ad Ho­me­rum). Мно­гие уче­ные, назван­ные плю­ра­ли­ста­ми, дока­зы­ва­ли, что Или­а­да и Одис­сея в насто­я­щем виде не явля­ют­ся тво­ре­ни­я­ми Гоме­ра (мно­гие даже пола­га­ли, что Гоме­ра вооб­ще не суще­ст­во­ва­ло), а созда­ны в VI в. до н. э., веро­ят­но, в Афи­нах, когда были собра­ны воеди­но и запи­са­ны пере­да­вае­мые из поко­ле­ния в поко­ле­ние пес­ни раз­ных авто­ров. А так назы­вае­мые уни­та­рии отста­и­ва­ли ком­по­зи­ци­он­ное един­ство поэ­мы, а тем самым и един­ст­вен­ность ее авто­ра. Новые сведе­ния об антич­ном мире, срав­ни­тель­ные иссле­до­ва­ния южно­сла­вян­ских народ­ных эпо­сов и деталь­ный ана­лиз мет­ри­ки и сти­ля пре­до­ста­ви­ли доста­точ­но аргу­мен­тов про­тив пер­во­на­чаль­ной вер­сии плю­ра­ли­стов, но услож­ни­ли и взгляд уни­та­ри­ев. Исто­ри­ко-гео­гра­фи­че­ский и язы­ко­вой ана­лиз Или­а­ды и Одис­сеи поз­во­лил дати­ро­вать их при­мер­но VIII в. до н. э., хотя есть попыт­ки отне­сти их к IX или к VII в. до н. э. Они, по-види­мо­му, были сло­же­ны на мало­азий­ском побе­ре­жье Гре­ции, засе­лен­ном ионий­ски­ми пле­ме­на­ми, или на одном из при­ле­гаю­щих ост­ро­вов. В насто­я­щее вре­мя не под­ле­жит сомне­нию, что Или­а­да и Одис­сея яви­лись резуль­та­том дол­гих веков раз­ви­тия гре­че­ской эпи­че­ской поэ­зии, а вовсе не ее нача­лом. Раз­ные уче­ные по-раз­но­му оце­ни­ва­ют, насколь­ко вели­ка была роль твор­че­ской инди­виду­аль­но­сти в окон­ча­тель­ном оформ­ле­нии этих поэм, но пре­ва­ли­ру­ет мне­ние, что Гомер ни в коем слу­чае не явля­ет­ся лишь пустым (или соби­ра­тель­ным) име­нем. Нераз­ре­шен­ным оста­ет­ся вопрос, создал ли Или­а­ду и Одис­сею один поэт или это про­из­веде­ния двух раз­ных авто­ров (чем, по мне­нию мно­гих уче­ных, объ­яс­ня­ют­ся раз­ли­чия в виде­нии мира, поэ­ти­че­ской тех­ни­ке и язы­ке обе­их поэм). Этот поэт (или поэты) был, веро­ят­но, одним из аэдов, кото­рые, по мень­шей мере, с микен­ской эпо­хи (XV—XII вв. до н. э.) пере­да­ва­ли из поко­ле­ния в поко­ле­ние память о мифи­че­ском и геро­и­че­ском про­шлом. Суще­ст­во­ва­ли, одна­ко, не пра-Или­а­да или пра-Одис­сея, но некий набор усто­яв­ших­ся сюже­тов и тех­ни­ка сло­же­ния и испол­не­ния песен. Имен­но эти пес­ни ста­ли мате­ри­а­лом для авто­ра (или авто­ров) обе­их эпо­пей. Новым в твор­че­стве Гоме­ра была сво­бод­ная обра­бот­ка мно­гих эпи­че­ских тра­ди­ций и фор­ми­ро­ва­ние из них еди­но­го цело­го с тща­тель­но про­ду­ман­ной ком­по­зи­ци­ей. Мно­гие совре­мен­ные уче­ные при­дер­жи­ва­ют­ся мне­ния, что это целое мог­ло быть созда­но лишь в пись­мен­ном виде. Ярко выра­же­но стрем­ле­ние поэта при­дать этим объ­ем­ным про­из­веде­ни­ям опре­де­лен­ную связ­ность (через орга­ни­за­цию фабу­лы вокруг одно­го основ­но­го стерж­ня, сход­но­го постро­е­ния пер­вой и послед­ней песен, бла­го­да­ря парал­ле­лям, свя­зы­ваю­щим отдель­ные пес­ни, вос­со­зда­нию пред­ше­ст­ву­ю­щих собы­тий и пред­ска­за­нию буду­щих). Но более все­го о един­стве пла­на эпо­пеи свиде­тель­ст­ву­ют логич­ное, после­до­ва­тель­ное раз­ви­тие дей­ст­вия и цель­ные обра­зы глав­ных геро­ев. Пред­став­ля­ет­ся прав­до­по­доб­ным, что Гомер поль­зо­вал­ся уже алфа­вит­ным пись­мом, с кото­рым, как мы сей­час зна­ем, гре­ки позна­ко­ми­лись не позд­нее VIII в. до н. э. Релик­том тра­ди­ци­он­ной мане­ры созда­ния подоб­ных песен было исполь­зо­ва­ние даже в этом новом эпо­се тех­ни­ки, свой­ст­вен­ной уст­ной поэ­зии. Здесь часто встре­ча­ют­ся повто­ры и так назы­вае­мый фор­муль­ный эпи­че­ский стиль. Стиль этот тре­бу­ет употреб­ле­ния слож­ных эпи­те­тов («быст­ро­но­гий», «розо­во­пер­стая»), кото­рые в мень­шей сте­пе­ни опре­де­ля­ют­ся свой­ства­ми опи­сы­вае­мой осо­бы или пред­ме­та, а в зна­чи­тель­но боль­шей — мет­ри­че­ски­ми свой­ства­ми само­го эпи­те­та. Мы нахо­дим здесь усто­яв­ши­е­ся выра­же­ния, состав­ля­ю­щие мет­ри­че­ское целое (неко­гда целый стих), пред­став­ля­ю­щие типи­че­ские ситу­а­ции в опи­са­нии битв, пиров, собра­ний и т. д. Эти фор­му­лы повсе­мест­но были в употреб­ле­нии у аэдов и пер­вых твор­цов пись­мен­ной поэ­зии (такие же фор­му­лы-сти­хи высту­па­ют, напри­мер, у Геси­о­да). Язык эпо­сов так­же явля­ет­ся пло­дом дол­го­го раз­ви­тия дого­ме­ров­ской эпи­че­ской поэ­зии. Он не соот­вет­ст­ву­ет ни одно­му регио­наль­но­му диа­лек­ту или како­му-либо эта­пу раз­ви­тия гре­че­ско­го язы­ка. По фоне­ти­че­ско­му обли­ку бли­же все­го сто­я­щий к ионий­ско­му диа­лек­ту язык Гоме­ра демон­стри­ру­ет мно­же­ство арха­и­че­ских форм, напо­ми­наю­щих о гре­че­ском язы­ке микен­ской эпо­хи (кото­рый стал нам изве­стен бла­го­да­ря таб­лич­кам с лине­ар­ным пись­мом B). Часто мы встре­ча­ем рядом флек­тив­ные фор­мы, кото­рые нико­гда не употреб­ля­лись одно­вре­мен­но в живом язы­ке. Мно­го так­же эле­мен­тов, свой­ст­вен­ных эолий­ско­му диа­лек­ту, про­ис­хож­де­ние кото­рых до сих пор не выяс­не­но. Фор­муль­ность и арха­ич­ность язы­ка соче­та­ют­ся с тра­ди­ци­он­ным раз­ме­ром геро­и­че­ской поэ­зии, кото­рым был гекза­метр. В плане содер­жа­ния эпо­сы Гоме­ра тоже заклю­ча­ют в себе мно­же­ство моти­вов, сюжет­ных линий, мифов, почерп­ну­тых в ран­ней поэ­зии. У Гоме­ра мож­но услы­шать отго­лос­ки миной­ской куль­ту­ры и даже про­следить связь с хетт­ской мифо­ло­ги­ей. Одна­ко основ­ным источ­ни­ком эпи­че­ско­го мате­ри­а­ла стал для него микен­ский пери­од. Имен­но в эту эпо­ху про­ис­хо­дит дей­ст­вие его эпо­пеи. Жив­ший в чет­вер­том сто­ле­тии после окон­ча­ния это­го пери­о­да, кото­рый он силь­но иде­а­ли­зи­ру­ет, Гомер не может быть источ­ни­ком исто­ри­че­ских сведе­ний о поли­ти­че­ской, обще­ст­вен­ной жиз­ни, мате­ри­аль­ной куль­ту­ре или рели­гии микен­ско­го мира. Но в поли­ти­че­ском цен­тре это­го обще­ства, Мике­нах, най­де­ны, одна­ко, пред­ме­ты, иден­тич­ные опи­сан­ным в эпо­се (в основ­ном ору­жие и инстру­мен­ты), на неко­то­рых же микен­ских памят­ни­ках пред­став­ле­ны обра­зы, вещи и даже сце­ны, типич­ные для поэ­ти­че­ской дей­ст­ви­тель­но­сти эпо­пеи. К микен­ской эпо­хе были отне­се­ны собы­тия тро­ян­ской вой­ны, вокруг кото­рой Гомер раз­вер­нул дей­ст­вия обе­их поэм. Эту вой­ну он пока­зал как воору­жен­ный поход гре­ков (назван­ных ахей­ца­ми, данай­ца­ми, арги­вя­на­ми) под пред­во­ди­тель­ст­вом микен­ско­го царя Ага­мем­но­на про­тив Трои и ее союз­ни­ков. Для гре­ков тро­ян­ская вой­на была исто­ри­че­ским фак­том, дати­ру­е­мым XIV—XII вв. до н. э. (соглас­но под­сче­там Эра­то­сфе­на, Троя пала в 1184 г.). Сего­дняш­нее состо­я­ние зна­ний поз­во­ля­ет утвер­ждать, что, по край­ней мере, неко­то­рые эле­мен­ты тро­ян­ской эпо­пеи явля­ют­ся исто­ри­че­ски­ми. В резуль­та­те рас­ко­пок, нача­тых Г. Шли­ма­ном, были откры­ты руи­ны боль­шо­го горо­да, в том самом месте, где в соот­вет­ст­вии с опи­са­ни­я­ми Гоме­ра и мест­ной веко­вой тра­ди­ци­ей долж­на была лежать Троя-Или­он, на хол­ме, нося­щем ныне назва­ние Гис­сар­лык. Лишь на осно­ва­нии откры­тий Шли­ма­на руи­ны на хол­ме Гис­сар­лык назы­ва­ют Тро­ей. Не совсем ясно, какой имен­но из после­до­ва­тель­ных сло­ев сле­ду­ет иден­ти­фи­ци­ро­вать с Тро­ей Гоме­ра. Поэт мог собрать и уве­ко­ве­чить пре­да­ния о посе­ле­нии на при­мор­ской рав­нине и опи­рать­ся при этом на исто­ри­че­ские собы­тия, но он мог и на руи­ны, о про­шлом кото­рых мало знал, пере­не­сти геро­и­че­ские леген­ды, пер­во­на­чаль­но отно­сив­ши­е­ся к дру­го­му пери­о­ду, мог так­же сде­лать их аре­ной схва­ток, разыг­рав­ших­ся на дру­гой зем­ле. Дей­ст­вие Или­а­ды про­ис­хо­дит в кон­це девя­то­го года оса­ды Трои (дру­гое назва­ние горо­да Илиос, Или­он, отсюда и загла­вие поэ­мы). Собы­тия разыг­ры­ва­ют­ся на про­тя­же­нии несколь­ких десят­ков дней. Кар­ти­ны пред­ше­ст­ву­ю­щих лет вой­ны не раз воз­ни­ка­ют в речах геро­ев, уве­ли­чи­вая вре­мен­ную про­тя­жен­ность фабу­лы. Огра­ни­че­ние непо­сред­ст­вен­но­го рас­ска­за о собы­ти­ях столь крат­ким пери­о­дом слу­жит для того, чтобы сде­лать более ярки­ми собы­тия, решив­шие как исход вой­ны, так и судь­бу ее глав­но­го героя. В соот­вет­ст­вии с пер­вой фра­зой вступ­ле­ния, Или­а­да есть повесть о гне­ве Ахил­ла. Раз­гне­ван­ный уни­жаю­щим его реше­ни­ем вер­хов­но­го вождя Ага­мем­но­на, Ахилл отка­зы­ва­ет­ся от даль­ней­ше­го уча­стия в войне. Он воз­вра­ща­ет­ся на поле боя лишь тогда, когда его друг Патрокл нахо­дит смерть от руки Гек­то­ра, несги­бае­мо­го защит­ни­ка Трои, стар­ше­го сына царя При­а­ма. Ахилл при­ми­ря­ет­ся с Ага­мем­но­ном и, мстя за дру­га, уби­ва­ет Гек­то­ра в поедин­ке и бес­че­стит его тело. Одна­ко в кон­це кон­цов, он отда­ет тело При­аму, когда ста­рый царь Трои сам при­хо­дит в стан гре­ков, пря­мо в палат­ку убий­цы сво­их сыно­вей. При­ам и Ахилл, вра­ги, смот­рят друг на дру­га без нена­ви­сти, как люди, объ­еди­нен­ные одной судь­бой, обре­каю­щей всех людей на боль. Наряду с сюже­том о гне­ве Ахил­ла, Гомер опи­сал четы­ре сра­же­ния под Тро­ей, посвя­щая свое вни­ма­ние дей­ст­ви­ям отдель­ных геро­ев. Гомер пред­ста­вил так­же обзор ахей­ских и тро­ян­ских войск (зна­ме­ни­тый спи­сок кораб­лей и пере­чень тро­ян­цев во вто­рой песне — воз­мож­но, наи­бо­лее ран­няя часть эпо­пеи) и при­ка­зал Елене пока­зы­вать При­аму со стен Трои самых выдаю­щих­ся гре­че­ских вождей. И то и дру­гое (а так­же мно­гие иные эпи­зо­ды) не соот­вет­ст­ву­ет деся­то­му году борь­бы под Тро­ей. Впро­чем, как и мно­го­чис­лен­ные реми­нис­цен­ции из пред­ше­ст­ву­ю­щих лет вой­ны, выска­зы­ва­ния и пред­чув­ст­вия, отно­ся­щи­е­ся к буду­щим собы­ти­ям, все это устрем­ле­но к одной цели: объ­еди­не­ния поэ­мы о гне­ве Ахил­ла с исто­ри­ей захва­та Или­о­на, что авто­ру Или­а­ды уда­лось поис­ти­не мастер­ски. Если глав­ным геро­ем Или­а­ды явля­ет­ся непо­беди­мый воин, ста­вя­щий честь и сла­ву выше жиз­ни, в Одис­сее иде­ал прин­ци­пи­аль­но меня­ет­ся. Ее героя, Одис­сея, отли­ча­ет, преж­де все­го, лов­кость, уме­ние най­ти выход из любой ситу­а­ции. Здесь мы попа­да­ем в иной мир, уже не в мир воин­ских подви­гов, но в мир купе­че­ских путе­ше­ст­вий, харак­те­ри­зу­ю­щий эпо­ху гре­че­ской коло­ни­за­ции. Содер­жа­ни­ем Одис­сеи явля­ет­ся воз­вра­ще­ние геро­ев с Тро­ян­ской вой­ны. Повест­во­ва­ние начи­на­ет­ся на деся­том году ски­та­ний глав­но­го героя. Гнев Посей­до­на до сего вре­ме­ни не поз­во­лял герою вер­нуть­ся на род­ную Ита­ку, где воца­ри­лись жени­хи, сопер­ни­чаю­щие из-за руки его жены Пене­ло­пы. Юный сын Одис­сея Теле­мах уез­жа­ет в поис­ке вестей об отце. Тем вре­ме­нем Одис­сей по воле богов отправ­лен­ный в путь дер­жав­шей его до той поры при себе ним­фой Калип­со, дости­га­ет полу­ле­ген­дар­ной стра­ны феа­ков. Там в дол­гом и необы­чай­но кра­соч­ном повест­во­ва­нии он опи­сы­ва­ет свои при­клю­че­ния с момен­та отплы­тия из-под Трои (сре­ди про­че­го — путе­ше­ст­вие в мир мерт­вых). Феа­ки отво­зят его на Ита­ку. Под видом нище­го он воз­вра­ща­ет­ся в свой дво­рец, посвя­ща­ет Теле­ма­ха в план уни­что­же­ния жени­хов и, вос­поль­зо­вав­шись состя­за­ни­ем в стрель­бе из лука, уби­ва­ет их. Леген­дар­ные эле­мен­ты повест­во­ва­ния о мор­ских стран­ст­ви­ях, суще­ст­во­вав­шие дол­гое вре­мя в фольк­лор­ной тра­ди­ции вос­по­ми­на­ния о древ­них вре­ме­нах и их обы­ча­ях, «новел­ли­сти­че­ский» мотив мужа, воз­вра­щаю­ще­го­ся домой в послед­ний момент, когда дому угро­жа­ет опас­ность, а так­же инте­ре­сы и пред­став­ле­ния совре­мен­ной Гоме­ру эпо­хи коло­ни­за­ции были исполь­зо­ва­ны для изло­же­ния и раз­ви­тия тро­ян­ско­го мифа. Или­а­да и Одис­сея име­ют мно­же­ство общих черт как в ком­по­зи­ции, так и в идео­ло­ги­че­ской направ­лен­но­сти. Харак­тер­ны орга­ни­за­ция сюже­та вокруг цен­траль­но­го обра­за, неболь­шая вре­мен­ная про­тя­жен­ность рас­ска­за, постро­е­ние фабу­лы вне зави­си­мо­сти от хро­но­ло­ги­че­ской после­до­ва­тель­но­сти собы­тий, посвя­ще­ние про­пор­цио­наль­ных по объ­е­му отрез­ков тек­ста важ­ным для раз­ви­тия дей­ст­вия момен­там, кон­траст­ность сле­дую­щих друг за дру­гом сцен, раз­ви­тие фабу­лы путем созда­ния слож­ных ситу­а­ций, оче­вид­но замед­ля­ю­щих раз­ви­тие дей­ст­вия, а затем их бле­стя­щее раз­ре­ше­ние, насы­щен­ность пер­вой части дей­ст­вия эпи­зо­ди­че­ски­ми моти­ва­ми и интен­си­фи­ка­ция основ­ной линии в кон­це, столк­но­ве­ние глав­ных про­ти­во­сто­я­щих сил толь­ко в кон­це повест­во­ва­ния (Ахилл — Гек­тор, Одис­сей — жени­хи), исполь­зо­ва­ние апо­строф, срав­не­ний. В эпи­че­ской кар­тине мира Гомер зафик­си­ро­вал важ­ней­шие момен­ты чело­ве­че­ско­го бытия, все богат­ство дей­ст­ви­тель­но­сти, в кото­рой живет чело­век. Важ­ным эле­мен­том этой дей­ст­ви­тель­но­сти явля­ют­ся боги; они посто­ян­но при­сут­ст­ву­ют в мире людей, вли­я­ют на их поступ­ки и судь­бы. Хотя они и бес­смерт­ны, но сво­им поведе­ни­ем и пере­жи­ва­ни­я­ми напо­ми­на­ют людей, а упо­доб­ле­ние это воз­вы­ша­ет и как бы освя­ща­ет все, что свой­ст­вен­но чело­ве­ку. Гума­ни­за­ция мифов явля­ет­ся отли­чи­тель­ной чер­той эпо­пей Гоме­ра: он под­чер­ки­ва­ет важ­ность пере­жи­ва­ний отдель­но­го чело­ве­ка, воз­буж­да­ет сочув­ст­вие к стра­да­нию и сла­бо­сти, про­буж­да­ет ува­же­ние к тру­ду, не при­ни­ма­ет жесто­ко­сти и мсти­тель­но­сти; пре­воз­но­сит жизнь и дра­ма­ти­зи­ру­ет смерть (про­слав­ляя, одна­ко, ее отда­чу за отчиз­ну). В древ­но­сти Гоме­ру при­пи­сы­ва­ли и дру­гие про­из­веде­ния, сре­ди них 33 гим­на, Вой­ну мышей и лягу­шек, Мар­ги­та. Гре­ки гово­ри­ли о Гоме­ре про­сто: «Поэт». Или­а­ду и Одис­сею мно­гие, хотя бы частич­но, зна­ли наизусть. С этих поэм начи­на­лось школь­ное обу­че­ние. Вдох­но­ве­ние, наве­ян­ное ими, мы видим во всем антич­ном искус­стве и в лите­ра­ту­ре. Обра­зы гоме­ров­ских геро­ев ста­ли образ­ца­ми того, как сле­ду­ет посту­пать, стро­ки из поэм Гоме­ра сде­ла­лись афо­риз­ма­ми, обо­роты вошли во все­об­щее употреб­ле­ние, ситу­а­ции обре­ли сим­во­ли­че­ское зна­че­ние. (Одна­ко фило­со­фы, в част­но­сти Ксе­но­фан, Пла­тон, обви­ня­ли Гоме­ра в том, что он при­вил гре­кам лож­ные пред­став­ле­ния о богах.) Поэ­мы Гоме­ра счи­та­лись так­же сокро­вищ­ни­цей вся­че­ских зна­ний, даже исто­ри­че­ских и гео­гра­фи­че­ских. Это­го взгляда в элли­ни­сти­че­скую эпо­ху при­дер­жи­вал­ся Кра­тет из Малл, его оспа­ри­вал Эра­то­сфен. В Алек­сан­дрии иссле­до­ва­ния тек­стов Гоме­ра поро­ди­ли фило­ло­гию как нау­ку о лите­ра­ту­ре (Зено­дот Эфес­ский, Ари­сто­фан Визан­тий­ский, Ари­старх Само­фра­кий­ский). С пере­во­да Одис­сеи на латин­ский язык нача­лась рим­ская лите­ра­ту­ра (см. Ливий Анд­ро­ник). Или­а­да и Одис­сея послу­жи­ли моде­ля­ми для рим­ской эпо­пеи (см. Вер­ги­лий). Одно­вре­мен­но с упад­ком зна­ния гре­че­ско­го язы­ка Гоме­ра пере­ста­ют читать на Запа­де (ок. IV в. н. э.), зато его посто­ян­но чита­ли и ком­мен­ти­ро­ва­ли в Визан­тии. На Запа­де Евро­пы Гомер вновь ста­но­вит­ся популяр­ным начи­ная со вре­мен Пет­рар­ки; пер­вое его изда­ние было выпу­ще­но в 1488 г. Вели­кие про­из­веде­ния евро­пей­ской эпи­ки созда­ют­ся под вли­я­ни­ем Гоме­ра.

См. также:
ГОМЕР (Словарь античности)
Антич­ные писа­те­ли. Сло­варь. — СПб.: Изда­тель­ство «Лань», 1999.
См. по теме: ДОССЕНН • ДРЕПАНИЙ • ЭМПЕДОКЛ, ЕМПЕДОКЛ • ДЕМАД •
ИЛЛЮСТРАЦИИ
(если картинка не соотв. статье, пожалуйста, выделите ее название и нажмите Ctrl+Enter)
1. СКУЛЬПТУРА. Рим.
Гомер.
Пентелийский мрамор. Римская работа II в. н. э.
Париж, Лувр.
2. СКУЛЬПТУРА. Рим.
Гомер.
Мрамор.
Римская копия греческого оригинала V в. до н. э.
Мюнхен, Глиптотека.
3. СКУЛЬПТУРА. Рим.
Гомер.
Мрамор.
Римская копия греческого оригинала V в. до н. э.
Мюнхен, Глиптотека.
4. СКУЛЬПТУРА. Рим.
Гомер.
Пентелийский мрамор. Римская работа II в. н. э.
Париж, Лувр.
5. СКУЛЬПТУРА. Рим.
Апофеоз Гомера. Деталь: увенчанный Гомер на троне.
Мраморный вотивный рельеф. Ок. 225—205 гг. до н. э.
Лондон, Британский музей.
6. СКУЛЬПТУРА. Рим.
Герма Гомера (прежде назывался «Слепой Эпименид»).
Гипсовый слепок.
Мюнхен, Глиптотека.
7. СКУЛЬПТУРА. Рим.
Герма Эпименида.
Гипсовый слепок.
Мюнхен, Глиптотека.
8. СКУЛЬПТУРА. Рим.
Гомер.
Мрамор.
Римская копия греческого оригинала V в. до н. э.
Мюнхен, Глиптотека.
9. СКУЛЬПТУРА. Рим.
Гомер.
Мрамор.
Римская копия греческого оригинала V в. до н. э.
Мюнхен, Глиптотека.
10. СКУЛЬПТУРА. Рим.
Гомер.
Пентелийский мрамор. Римская работа II в. н. э.
Париж, Лувр.
МОНЕТЫ
(если картинка не соотв. статье, пожалуйста, выделите ее название и нажмите Ctrl+Enter)
1. Медальон с бортиком (конторниат), медь
380—400 гг.
АВЕРС: ⲰΜΗΡΟC — драпированный бюст бородатого Гомера, греческого эпического поэта, вправо; справа в поле монограмма PLE.
РЕВЕРС: Елена стоит вправо, пожимает руку Парису (Александру), который стоит анфас, голова влево, на нем фригийский колпак; Елена также касается его щеки своей левой рукой.
ИСТОРИЯ ДРЕВНЕГО РИМА