Ф. Любкер. Реальный словарь классических древностей

ЭЛЕВСИ́НИИ, ЕЛЕВСИНИИ

[1] Eleu­si­nia, τὰ Ἐλευ­σίνια, культ Демет­ры и Пер­се­фо­ны в Елев­сине, горо­де в атти­че­ском деме того же име­ни, рас­по­ло­жен­ном в 2 милях от Афин на мегар­ской гра­ни­це. В древ­нее вре­мя он, веро­ят­но, состо­ял из сель­ских празд­ни­ков, отно­сив­ших­ся к зем­леде­лию, посе­ву, жат­ве и осно­ва­нию бла­го­нрав­ной жиз­ни, но поз­же, когда с пред­став­ле­ни­ем об уми­ра­нии и ожи­ва­нии семе­ни, имев­шем мифи­че­ский образ в исто­рии Пер­се­фо­ны, соеди­ня­ли более глу­бо­кие рели­ги­оз­ные идеи о бес­смер­тии, он при­нял мисти­че­ский харак­тер и сде­лал­ся тай­ным куль­том, в кото­рый посвя­ща­лись посред­ст­вом осо­бых таин­ст­вен­ных обрядов, и тайн кое­го никто не дол­жен был выда­вать. Демет­ра сама учреди­ла свой культ в Елев­сине, когда она иска­ла похи­щен­ную Пер­се­фо­ну (см. Δη­μήτηρ); к это­му куль­ту Демет­ры и Пер­се­фо­ны еще в ран­ние вре­ме­на при­со­еди­нил­ся культ Дио­ни­са — Иак­ха, при­шед­ший, веро­ят­но, из Бео­тии через фра­кий­цев, пред­ста­ви­те­лем коих был Евмольп (см. Eumol­pus). В позд­ней­ший пери­од орфи­ки ока­за­ли вли­я­ние на елев­син­скую систе­му богов тем, что, уни­что­жив преж­нюю гре­че­скую опре­де­лен­ность лич­но­стей богов, они сме­ша­ли фра­кий­ско-фри­гий­ские боже­ства: Рею-Кибе­лу, Дио­ни­са-Загрея и Гека­ту с Демет­рой, Иак­хом и Пер­се­фо­ной. Елев­син­ский культ в древ­ней­шее вре­мя испол­ня­ли толь­ко ели­всин­цы; со вре­ме­ни же соеди­не­ния Елев­си­на с Афи­на­ми в одно государ­ство, что мифи­че­ски изо­бра­жа­ет­ся победой над Евмоль­пом афин­ско­го царя Ерехтея, Афи­ны при­ня­ли уча­стие в елев­син­ском куль­те и рас­про­стра­ни­ли его далее. С это­го вре­ме­ни еже­год­ные празд­не­ства елев­син­ских богов справ­ля­лись отча­сти в Афи­нах, отча­сти в Елев­сине, но таким обра­зом, что Елев­син все­гда оста­вал­ся глав­ным местом куль­та. Празд­но­ва­ние отно­си­лось к изме­ня­ю­ще­му­ся поло­же­нию Пер­се­фо­ны, сход кото­рой (κά­θοδος) в ад и брак с Гаде­сом осе­нью, когда хле­ба исче­за­ют с полей и дела­ют­ся ози­мые посе­вы, празд­но­ва­ли по всей Гре­ции, тогда как вес­ной празд­но­ва­лось ее воз­вра­ще­ние (ἄνο­δος) на зем­лю и к мате­ри, рав­но как ее брак с цве­ту­щим Дио­ни­сом. Поэто­му елев­син­ские празд­не­ства рас­па­да­лись на весен­ние и осен­ние. [2] Вес­ною глав­ным празд­ни­ком были Малые Елев­си­нии, справ­ляв­ши­е­ся в Анфе­сте­ри­оне (фев­раль — март) в пред­ме­стии Аграх на Илис­се при Ἐλευ­σίνιον ἐν Ἄγραις с таин­ст­вен­ны­ми, в част­но­сти неиз­вест­ны­ми обряда­ми. Они были учреж­де­ны, по пре­да­нию, в честь Гер­ку­ле­са, кото­рый как ино­стра­нец не мог быть посвя­щен по тогдаш­ним зако­нам в Вели­кие Елев­си­нии; ср. Stru­ve, Bil­der-Kreis von Eleu­sis (1870). Осе­нью празд­но­ва­ли меж­ду вре­ме­нем жат­вы и посе­ва от 15 чис­ла Боедро­ми­о­на (сен­тябрь — октябрь) в тече­ние 9 дней Вели­кие Елев­си­нии. Порядок дней труд­но опре­де­лить. В пер­вые дни были раз­ные при­готов­ле­ния к глав­ной части празд­ни­ка, жерт­вы, очи­ще­ния, омо­ве­ния, с тор­же­ст­вен­ной про­цес­си­ей к морю (ἅλα­δε μύσ­ται), посты, шум­ные про­цес­сии и т. п. На 6-й день по «свя­щен­ной доро­ге» устра­и­ва­лась боль­шая про­цес­сия Иак­ха из Афин в Елев­си­ну, в кото­рой кро­ме жре­цов и вла­стей при­ни­ма­ли уча­стие мно­же­ство посвя­щен­ных, в мир­то­вых и сель­де­рей­ных вен­ках, с плу­га­ми и поле­вы­ми оруди­я­ми и факе­ла­ми в руках. Про­цес­сия, пред­во­ди­те­лем кото­рой счи­тал­ся шумя­щий Иакх, начи­на­лась, веро­ят­но, у город­ско­го Елев­син­ско­го хра­ма под севе­ро-запад­ным скло­ном крем­ля и устра­и­ва­лась во вто­рую поло­ви­ну дня, так что по совер­ше­нии пути в 2 мили с наступ­ле­ни­ем ночи при­хо­ди­ли в Елев­син. По доро­ге дела­лись раз­ные уве­се­ле­ния, как, напр., насмеш­ки у моста через Кефис око­ло Афин, так назы­вае­мые γε­φυρισ­μοί. [3] По при­бы­тии в Елев­син в бли­жай­шую и сле­дую­щие ночи во Фри­а­сий­ской долине по бере­гу Елев­син­ско­го зали­ва и око­ло источ­ни­ка Кал­ли­хо­ра, рав­но как в боль­шом, вели­ко­леп­но выстро­ен­ном Пери­к­лом зда­нии для мисте­рий, μυσ­τι­κὸς ση­κός (τε­λεσ­τή­ριον, μέ­γαρον, ἀνάκ­το­ρον) устра­и­ва­лись раз­лич­ные празд­не­ства, изо­бра­жав­шие печаль­ное отыс­ки­ва­ние Пер­се­фо­ны и ее нахож­де­ние. Пере­ход от иска­ния к нахож­де­нию, от печа­ли к радо­сти озна­чал­ся заклю­чав­шим быв­ший нака­нуне пост потреб­ле­ни­ем напит­ка, κυ­κεών, сме­шан­но­го из воды, меда и мяты; это­го напит­ка выпи­ла неко­гда впер­вые после дол­гой печа­ли и поста Демет­ра в доме Келея в Елев­сине. Заклю­че­ние все­го празд­не­ства состав­ля­ло так назы­вае­мые Πλη­μοχόη, воз­ли­я­ние воды из свое­об­раз­ных сосудов, при­чем из одно­го сосуда дела­ли воз­ли­я­ние на восток, из дру­го­го на запад. Ноч­ное празд­не­ство, начи­ная с про­цес­сии Иак­ха и до Πλη­μοχόη совер­ша­ли, веро­ят­но, мисты и епо­пты, отдель­но в раз­ных местах. Сле­ду­ет заме­тить, что те, кото­рые посвя­ща­лись в мисте­рии (для ино­стран­цев необ­хо­ди­мо было иметь како­го-нибудь атти­ка как мис­та­го­га, посвя­ти­те­ля в мисте­рии), были вво­ди­мы обык­но­вен­но сна­ча­ла на Малых Елев­си­ни­ях вес­ною в малые мисте­рии (τὰ μικ­ρὰ μυσ­τή­ρια) и при­ни­ма­ли уча­стие в каче­стве мистов (μύσ­ται) осе­нью того же года в боль­ших мисте­ри­ях (τὰ με­γάλα μυσ­τή­ρια) Вели­ких Елев­си­ний, но пол­но­го посвя­ще­ния дости­га­ли лишь на сле­дую­щий год на Вели­ких Елев­си­ни­ях в каче­стве епо­птов (ἐπόπ­ται, т. е. зри­те­ли). [4] Таким обра­зом, меж­ду тем как мисты совер­ша­ли, веро­ят­но, свои ноч­ные про­цес­сии на Фри­а­сий­ском поле и допус­ка­лись так­же в пред­хра­мие, епо­пты совер­ша­ли тай­ное празд­но­ва­ние в τε­λεσ­τή­ριον, состо­яв­шее в основ­ном из свя­щен­ной дра­мы (δρᾶ­μα μυσ­τι­κόν), в коей изо­бра­жа­лась с боль­шим вели­ко­ле­пи­ем исто­рия Демет­ры, Пер­се­фо­ны и Иак­ха посред­ст­вом раз­лич­ных свя­щен­ных сим­во­ли­че­ских зна­ков, при кли­ках и пении. При этом обра­ща­лось пре­иму­ще­ст­вен­ное вни­ма­ние на пере­ход от мра­ка к све­ту, от стра­ха к радо­сти и вооду­шев­ля­ю­щим зре­ли­щам. Плу­тарх гово­рит об этом (de ani­ma fr. 6, 2, p. 270. изд. Hut­ten): «Сна­ча­ла блуж­да­ние и уто­ми­тель­ное бега­ние туда и сюда и роб­кое лишен­ное посвя­ще­ния стран­ст­во­ва­ние во мра­ке; затем перед самым посвя­ще­ни­ем все суро­вое, ужас и дрожь, и пот, и изум­ле­ние. За этим их пора­жа­ет чуд­ный свет, или их при­ни­ма­ют пре­лест­ные места и доли­ны, напол­нен­ные голо­са­ми, хоро­вод­ны­ми пляс­ка­ми и тор­же­ст­вен­ны­ми свя­щен­ны­ми пес­но­пе­ни­я­ми и явле­ни­я­ми». Епо­пты, по-види­мо­му, по ана­ло­гии с судь­бою Пер­се­фо­ны, ведут­ся через обра­зы смер­ти и цар­ства теней к весе­лой, счаст­ли­вой жиз­ни при све­те, из Тар­та­ра в Ели­сий. [5] Так эти сим­во­ли­че­ские пред­став­ле­ния, не будучи сопро­вож­да­е­мы ника­ки­ми дог­ма­ти­че­ски­ми уче­ни­я­ми о новых целеб­ных исти­нах, про­буж­да­ли в душе посвя­щен­но­го бла­жен­ные надеж­ды на загроб­ную жизнь. «Три­жды бла­жен­ны те смерт­ные, — гово­рит Софокл (fr. 719. Din­dorf), — кото­рые виде­ли эти посвя­ще­ния, когда они нис­хо­дят в пре­ис­под­ню; для них одних суще­ст­ву­ет жизнь в под­зем­ном цар­стве, для дру­гих это лишь муче­ние и стра­да­ние». Понят­но, что, смот­ря по сте­пе­ни раз­ви­тия каж­до­го, и пони­ма­ния и тол­ко­ва­ния были раз­лич­ны; необ­ра­зо­ван­ный имел, веро­ят­но, доволь­но гру­бое и чув­ст­вен­ное пред­став­ле­ние о загроб­ной жиз­ни и смот­рел на ожидаю­щие его радо­сти не как на награ­ду за нрав­ст­вен­ную жизнь, а как на след­ст­вие посвя­ще­ния и уча­стия в посвя­щен­ных кру­гах, тогда как на непо­свя­щен­ных он смот­рел без раз­бо­ра как на осуж­ден­ных к веч­ной пыт­ке. Поэто­му часто уже на смерт­ном одре люди посвя­ща­лись в эти тай­ны.

Глав­ный над­зор за Елев­си­ни­я­ми имел ἄρχων βα­σιλεύς, помощ­ни­ка­ми кото­ро­го были 4 избран­ные наро­дом епи­ме­ле­та, при­чем двое были из рода Евмол­пидов и Кери­ков и двое из осталь­ных афи­нян. Жре­че­ство было в потом­ст­вен­ном вла­де­нии древ­них свя­щен­ных родов. [6] Выс­шим жре­че­ским саном был гиеро­фант (ἱερο­φάν­της, ὁ τὰ μυσ­τή­ρια δεικ­νύων, имев­ший помощ­ни­цу ἱερό­φαν­τις), из рода Евмол­пидов. Он дол­жен был при мисти­че­ской дра­ме пока­зы­вать свя­щен­ные сим­во­лы (δεῖ­ξις τῶν ἱερῶν). Впро­чем, кажет­ся, что он это, как и мно­гое дру­гое, делал сооб­ща с даду­хом (δᾳδοῦ­χος); обо­им при­пи­сы­ва­ет­ся осо­бен­но μυεῖν τὰ Ἐλευ­σίνια; спе­ци­аль­но гиеро­фан­ту при­над­ле­жа­ло пение, по кото­ро­му и назван род Евмол­пидов, тогда как спе­ци­аль­ной обя­зан­но­стью даду­ха была почет­ная долж­ность дер­жать факел. Сан даду­ха зани­мал преж­де про­ис­хо­дя­щий от Трип­то­ле­ма род Кал­лия и Гип­по­ни­ка, поз­же, до послед­них вре­мен язы­че­ства — Лико­миды. Гиеро­ке­рик (герольд) и епи­бо­мий (ἱερο­κήρυξ и ἐπι­βώμιος, ὁ ἐπὶ βωνῷ, блю­сти­тель алта­ря) име­ли тоже мно­го общих обя­зан­но­стей, касав­ших­ся, по-види­мо­му, глав­ней­ше жерт­во­при­но­ше­ний. Род пер­во­го про­из­во­дил себя от Гер­ме­са и доче­ри Кек­ро­па или от Кери­ка, сына Евмол­па. Елев­син­ские жре­че­ские роды обра­зо­ва­ли свя­щен­ный совет, имев­ший в сво­их руках ἐξή­γησις τῶν ἱερῶν καὶ ὁσίων и часть судей­ских обя­зан­но­стей каса­тель­но елев­син­ско­го куль­та.

Елев­син­ские мисте­рии были дол­го в боль­шом поче­те у гре­ков. Бле­стя­щий пери­од их был во вре­мя меж­ду пер­сид­ски­ми вой­на­ми и пери­о­дом про­све­ще­ния, но и в этот пери­од лег­ко­мыс­лие и зна­ки недо­ве­рия встре­ча­лись лишь у отдель­ных лиц из выс­ших сосло­вий, как у Алки­би­а­да и его дру­зей, тогда как государ­ство и весь народ сохра­ня­ли ува­же­ние к их свя­то­сти вплоть до вре­мен импе­рии. После Анто­ни­нов нача­лись раз­ру­ше­ния в Елев­сине, а после того как око­ло кон­ца 4 в. мона­хи в сопро­вож­де­нии вест­гота Ала­ри­ха совер­шен­но опу­сто­ши­ли свя­щен­ное место, Фео­до­сий окон­ча­тель­но уни­что­жил тай­ный празд­ник.

Ср.: O. Mül­ler, ста­тью Eleu­si­nia в Allg. En­cycl. I, 33, стр. 268—296. Bau­meis­ter, Cul­tur­bil­der aus Grie­chenl., стр. 43 слл.

«Реаль­ный сло­варь клас­си­че­ских древ­но­стей по Люб­ке­ру». Изда­ние Обще­ства клас­си­че­ской фило­ло­гии и педа­го­ги­ки. СПб, 1885, с. 463—465.
См. по теме: ДЕЛЬФИНИЙ • ФЕРЕТ • ЭННОМ, ЕННОМ • ЭПИГЕЙ, ЕПИГЕЙ •
ИЛЛЮСТРАЦИИ
(если картинка не соотв. статье, пожалуйста, выделите ее название и нажмите Ctrl+Enter)
1. КЕРАМИКА. Греция.
Элевсинские обряды.
Глиняная доска.
IV в. до н. э.
Афины, Национальный археологический музей.
2. СКУЛЬПТУРА. Греция.
Деметра, Триптолем, Персефона.
Мрамор. 440—430 до н. э.
Афины, Национальный археологический музей.
3. СКУЛЬПТУРА. Греция.
Деметра, Триптолем, Персефона.
Фрагмент Великих Элевсинских мистерий.
Мрамор.
Ок. 27 до н. э. — 14 н. э.
Нью-Йорк, Метрополитен-музей.
4. СКУЛЬПТУРА. Греция.
Геракл, начинающий церемонию Элевсинских мистерий.
Неоаттический рельеф.
Лунский мрамор. Конец I в. до н. э. — нач. I в. н. э.
Неаполь, Национальный археологический музей.
ИСТОРИЯ ДРЕВНЕГО РИМА