У. Смит. Словарь греческих и римских древностей, 3-е изд.

Маги­ст­рат (Ma­gistrātus) в соб­ст­вен­ном смыс­ле — это абстракт­ная фор­ма кон­крет­но­го тер­ми­на «магистр» (ma­gis­ter), но она ста­ла исполь­зо­вать­ся без раз­ли­чия для обо­зна­че­ния как долж­но­сти, так и её обла­да­те­ля. В поста­нов­ле­нии сена­та о вак­ха­на­ли­ях сло­во ma­gistra­tus упо­ми­на­ет­ся наряду с ma­gis­ter и обо­зна­ча­ет руко­во­ди­те­ля рели­ги­оз­но­го объ­еди­не­ния. Одна­ко позд­нее при­ме­ни­тель­но к более мел­ким объ­еди­не­ни­ям употреб­ля­ет­ся лишь сло­во с.111 «магистр»; а «маги­ст­ра­та­ми» обыч­но назы­ва­ют толь­ко лиц, зани­маю­щих государ­ст­вен­ные долж­но­сти рим­ско­го наро­да или плеб­са, а так­же долж­ност­ных лиц в муни­ци­пи­ях и коло­ни­ях. Пол­но­мо­чия муни­ци­паль­ных маги­ст­ра­тов рас­смат­ри­ва­ют­ся в дру­гом месте [см. Co­lo­nia]; а ниже­сле­дую­щие сведе­ния отно­сят­ся к маги­ст­ра­там наро­да и плеб­са.

Каж­дый такой маги­ст­рат в сво­ей сфе­ре веде­ния имел coer­ci­tio­nem, власть при­нуж­дать граж­дан к пови­но­ве­нию при помо­щи нака­за­ний и карать за любое пре­не­бре­же­ние его авто­ри­те­том маги­ст­ра­та (in or­di­nem co­ge­re ma­gistra­tum). Кро­ме того, у него было пра­во обра­щать­ся к наро­ду с реча­ми (jus con­tio­nis) и пись­мен­ны­ми заяв­ле­ни­я­ми (jus edi­cen­di).

Маги­ст­ра­ты груп­пи­ро­ва­лись по кол­ле­ги­ям; было два кон­су­ла, десять три­бу­нов и так далее. Но, за очень ред­ки­ми исклю­че­ни­я­ми (см. Liv. IX. 46, 7), эти кол­ле­гии не работа­ли как орга­ны, при­ни­маю­щие реше­ние боль­шин­ст­вом голо­сов. Каж­дый отдель­ный маги­ст­рат обла­дал всей пол­нотой вла­сти сво­ей кол­ле­гии и, если кол­ле­ги ему не пре­пят­ст­во­ва­ли, во всех делах имел пра­во дей­ст­во­вать само­сто­я­тель­но. Одна­ко сенат или народ мог пред­пи­сать отдель­ным чле­нам кол­ле­гии осо­бые обя­зан­но­сти (pro­vin­ciae). Это разде­ле­ние обя­зан­но­стей было осо­бен­но важ­но для пре­то­ров в Риме и намест­ни­ков замор­ских вла­де­ний рим­лян. Пре­то­рам пред­пи­сы­ва­ли осо­бые сфе­ры веде­ния, а намест­ни­кам — осо­бые терри­то­рии, где они долж­ны были испол­нять свои обя­зан­но­сти. Если име­лось несколь­ко долж­ност­ных лиц, с рав­ны­ми осно­ва­ни­я­ми пре­тен­до­вав­ших на пра­во совер­шить некое меро­при­я­тие или ряд меро­при­я­тий, и вопрос был спор­ным, то его при­хо­ди­лось решать с помо­щью согла­ше­ния, уста­нов­ле­ния оче­рёд­но­сти или жре­бия.

Маги­ст­ра­ты рим­ско­го наро­да (Ma­gistra­tus Po­pu­li Ro­ma­ni). — Хотя этим сло­вом, по-види­мо­му, нико­гда пря­мо не назы­ва­ли царя, источ­ни­ки воз­во­дят все маги­ст­ра­ту­ры к цар­ской вла­сти. Напри­мер, Пом­по­ний (Dig. I. 2, 2, 14) начи­на­ет рас­смот­ре­ние сло­ва­ми: «Quod ad ma­gistra­tus at­ti­net, ini­tio ci­vi­ta­tis hujus con­stat re­ges om­nem po­tes­ta­tem ha­buis­se»[1]. При учреж­де­нии кон­суль­ства этой вла­сти было най­де­но при­ме­не­ние. «Re­gio im­pe­rio duo sun­to»[2] — так опи­сы­ва­ет эту долж­ность Цице­рон (de Leg. III. 3, 8); а Ливий (II. 1, 7) ком­мен­ти­ру­ет: «li­ber­ta­tis ori­gi­nem in­de ma­gis quia an­nuum im­pe­rium con­su­la­re fac­tum est, quam quod de­mi­nu­tum quic­quam sit ex re­gia po­tes­ta­te, nu­me­res. Om­nia jura, om­nia in­sig­nia pri­mi con­su­les te­nue­re»[3].

Кол­ле­гия, пред­став­ляв­шая цар­скую власть, под­вер­га­лась раз­лич­ным изме­не­ни­ям и допол­не­ни­ям; напри­мер, когда в неё был кооп­ти­ро­ван дик­та­тор как стар­ший кол­ле­га или учреж­де­ны пре­то­ры как млад­шие кол­ле­ги кон­су­лов, или когда их место зани­мал интеррекс или три­бу­ны с кон­суль­ской вла­стью. Каж­дый из этих долж­ност­ных лиц имел импе­рий: подоб­но царю, он обла­дал пра­вом отда­вать при­ка­за­ния отдель­ным граж­да­нам в мир­ное вре­мя и на войне [см. Im­pe­rium] и руко­во­дить суве­рен­ной общ­но­стью — рим­ским наро­дом (Po­pu­lus Ro­ma­nus) — и гово­рить от его име­ни. Далее отдель­ные спе­ци­аль­ные функ­ции были пере­да­ны помощ­ни­кам, не наде­лён­ным эти­ми неогра­ни­чен­ны­ми пол­но­мо­чи­я­ми: это были цен­зо­ры, куруль­ные эди­лы и кве­сто­ры, а так­же низ­шие долж­ност­ные лица, кото­рые все вме­сте состав­ля­ли вигин­ти­ви­рат. Их власть не име­но­ва­лась кон­крет­ным тер­ми­ном im­pe­rium, а опи­сы­ва­лась более общим сло­вом po­tes­tas. Поэто­му мы можем ска­зать как «con­su­la­ris po­tes­tas», так и «con­su­la­re im­pe­rium», но толь­ко «cen­so­ria po­tes­tas». Оба этих клас­са маги­ст­ра­тов обла­да­ли пат­ри­ци­ан­ски­ми ауспи­ци­я­ми (aus­pi­cia pat­ri­cio­rum) и все, кто зани­мал эти долж­но­сти, явля­лись пат­ри­ци­ан­ски­ми маги­ст­ра­та­ми (ma­gistra­tus pat­ri­cii), неза­ви­си­мо от того, вхо­ди­ли ли они сами в пат­ри­ци­ан­ское сосло­вие.

Мес­са­ла (Aul. Gel. XIII. 14) делит эти пат­ри­ци­ан­ские ауспи­ции на боль­шие и мень­шие, а маги­ст­ра­тов, соот­вет­ст­вен­но, на стар­ших и млад­ших. Цен­зо­ров, в силу боль­шой прак­ти­че­ской важ­но­сти их долж­но­сти, при­чис­ля­ли к стар­шим маги­ст­ра­там (majo­res ma­gistra­tus); но за этим исклю­че­ни­ем опи­сан­ное Мес­са­лой разде­ле­ние на стар­ших и млад­ших соот­вет­ст­ву­ет разде­ле­нию на маги­ст­ра­тов с импе­ри­ем и без импе­рия. Стар­шие маги­ст­ра­ты полу­ча­ли свои долж­но­сти от наро­да (po­pu­lus), созван­но­го по цен­ту­ри­ям, а млад­шие — от наро­да, созван­но­го по три­бам. Сло­ва Мес­са­лы под­твер­жда­ют­ся рас­ска­зом Цице­ро­на (ad Fam. VII. 30) о про­цеду­ре, исполь­зо­ван­ной Цеза­рем. Созы­вая народ для избра­ния кве­сто­ров, он «совер­шил гада­ние для три­бут­ных коми­ций» (tri­bu­tis co­mi­tiis aus­pi­ca­tus); когда в тот же день он вме­сто это­го поже­лал избрать кон­су­ла, то «руко­во­дил цен­ту­ри­ат­ны­ми» (cen­tu­ria­ta ha­buit). Одна­ко далее Мес­са­ла ука­зы­ва­ет, что пол­но­мо­чия маги­ст­ра­тов более фор­маль­но и закон­но (jus­tius) вру­ча­лись при после­дую­щем при­ня­тии кури­ат­но­го зако­на (Lex Cu­ria­ta). Все маги­ст­ра­ты с импе­ри­ем явля­ют­ся кол­ле­га­ми, поэто­му их ауспи­ции могут при­хо­дить в про­ти­во­ре­чие (они рас­стра­и­ва­ют, сдер­жи­ва­ют, объ­яв­ля­ют недей­ст­ви­тель­ны­ми, удер­жи­ва­ют — tur­bant, re­ti­nent, vi­tiant, ob­ti­nent — ауспи­ции друг дру­га), и в этом слу­чае ауспи­ции выс­ше­го маги­ст­ра­та име­ют при­о­ри­тет перед ауспи­ци­я­ми низ­ше­го. Иллю­ст­ра­ци­ей может слу­жить слу­чай, когда пре­тор, кото­рый вёл вой­ну сов­мест­но с кон­су­лом, не мог пре­тен­до­вать на три­умф, хотя и имел импе­рий, так как импе­рий и ауспи­ции кон­су­ла пре­вос­хо­ди­ли его соб­ст­вен­ные (Val. Max. II. 8, 2). Несо­мнен­но, любой из маги­ст­ра­тов с импе­ри­ем пре­вос­хо­дил любо­го из млад­ших маги­ст­ра­тов. С дру­гой сто­ро­ны, Мес­са­ла сооб­ща­ет, что маги­ст­рат может «не обла­дать той же вла­стью» (non ejus­dem po­tes­ta­tis), «быть избран­ным не при тех же ауспи­ци­ях» (non eodem ro­ga­tus aus­pi­cio), что и дру­гой. В этом слу­чае у них были не про­сто раз­ные сфе­ры при­ме­не­ния вла­сти (pro­vin­ciae), но и вооб­ще раз­ная власть; они не были кол­ле­га­ми и их ауспи­ции не мог­ли всту­пать в про­ти­во­ре­чие. Таков был цен­зор по отно­ше­нию к кон­су­лу или пре­то­ру, и, рас­суж­дая по ана­ло­гии, таков был куруль­ный эдил по отно­ше­нию к кве­сто­ру. Этот же прин­цип дей­ст­ву­ет и при­ме­ни­тель­но к интер­цес­сии. Цице­рон резю­ми­ру­ет его так (de Leg. III. 3, 6): «ni par major­ve po­tes­tas pro­hi­bes­sit»[4]. Маги­ст­ра­ты, обла­даю­щие раз­ной вла­стью (non ejus­dem po­tes­ta­tis) не мог­ли нала­гать запрет на дей­ст­вия друг дру­га.

Толь­ко маги­ст­ра­ты с импе­ри­ем име­ли пра­во вести дела с наро­дом (jus agen­di cum po­pu­lo). Рим­ский народ мог выска­зы­вать своё мне­ние толь­ко в ответ на вопрос (ro­ga­tio), постав­лен­ный таким маги­ст­ра­том. Эти пол­но­мо­чия нель­зя было деле­ги­ро­вать в слу­чае выбо­ров или голо­со­ва­ния о зако­но­про­ек­те, но когда народ соби­рал­ся, чтобы рас­смот­реть апел­ля­цию на при­го­вор маги­ст­ра­та в уго­лов­ном деле, кон­сул или пре­тор мог пере­дать свои ауспи­ции низ­ше­му маги­ст­ра­ту (напри­мер, кве­сто­ру), кото­рый в этом слу­чае пред­седа­тель­ст­во­вал и ста­вил вопрос перед собра­ни­ем. [См. Var­ro, L. L. VI. 91, «ad prae­to­rem aut ad con­su­lem mit­tas aus­pi­cium pe­ti­tum»[5], и 93, «alia de cau­sa hic с.112 ma­gistra­tus (quaes­tor) non po­test exer­ci­tum ur­ba­num con­vo­ca­re»[6].]

Посколь­ку вся власть маги­ст­ра­тов исхо­ди­ла от наро­да, отсюда сле­ду­ет, что маги­ст­ра­ты, име­ю­щие пра­во вести дела с наро­дом, долж­ны были обес­пе­чить избра­ние пре­ем­ни­ков не толь­ко сво­ей кол­ле­гии, но и всем осталь­ным маги­ст­ра­там. Цен­зор или куруль­ный эдил не мог пред­ста­вить наро­ду вопрос о сво­их пре­ем­ни­ках — это дол­жен был сде­лать кон­сул или пре­тор. Гово­ри­лось, что долж­ност­ное лицо, руко­во­дя­щее собра­ни­ем, «пред­ла­га­ет» (ro­ga­re) или «созда­ёт» (crea­re) ново­го маги­ст­ра­та. Боль­шин­ство совре­мен­ных иссле­до­ва­те­лей (вклю­чая Момм­зе­на) счи­та­ет, что это пере­жи­ток древ­не­го пра­ва назна­че­ния или выбо­ра, кото­рым обла­дал маги­ст­рат: обя­зан­ность запра­ши­вать народ по это­му вопро­су име­ет более позд­нее про­ис­хож­де­ние, а пер­во­на­чаль­но маги­ст­ра­ту­ру пред­став­ля­ли себе как власть, пере­хо­дя­щую из рук в руки, от одно­го поко­ле­ния долж­ност­ных лиц к дру­го­му. Одна­ко это мне­ние пря­мо про­ти­во­ре­чит убеж­де­нию самих рим­лян, кото­рые пола­га­ли, что маги­ст­ра­ты, в том чис­ле и царь, изна­чаль­но изби­ра­лись наро­дом; и при­ме­ры, кото­рые при­во­дят­ся в поль­зу совре­мен­ной гипо­те­зы, не выглядят убеди­тель­ны­ми. Кооп­та­ция дик­та­то­ра — это исклю­че­ние, кото­рое, веро­ят­но, сле­ду­ет объ­яс­нять тем, что его назна­ча­ли в чрез­вы­чай­ных обсто­я­тель­ствах, когда отсроч­ка, необ­хо­ди­мая для обще­на­род­ных выбо­ров, мог­ла быть опас­на. Опас­но так­же делать какие-то выво­ды из того фак­та, что наро­дом не изби­ра­лись ни царь свя­щен­но­дей­ст­вий (Rex Sac­ri­fi­cu­lus), ни вер­хов­ный пон­ти­фик (Pon­ti­fex Ma­xi­mus). Рим­ляне, оче­вид­но, опа­са­лись, что, упразд­нив цар­скую власть, они оскор­би­ли богов, и вполне есте­ствен­но, что, отде­ляя кон­троль над рели­ги­ей от выс­шей маги­ст­ра­ту­ры, они под­черк­ну­ли разде­ле­ние этих функ­ций, пору­чив осу­щест­вле­ние рели­ги­оз­ной вла­сти само́й свя­щен­ной кол­ле­гии. Тео­рия Момм­зе­на неиз­беж­но при­ве­ла его к убеж­де­нию, что интеррекс, пра­вив­ший все­го пять дней, выпол­нял неве­ро­ят­но ответ­ст­вен­ную зада­чу — назна­чал для наро­да пожиз­нен­но­го пра­ви­те­ля. Не сто­ит при­ни­мать пред­по­сыл­ки, кото­рые ведут к столь неве­ро­ят­но­му выво­ду. Еди­но­глас­ные свиде­тель­ства антич­ных авто­ров под­твер­жда­ют наше мне­ние о том, что источ­ни­ком вла­сти был народ, а маги­ст­рат при опре­де­ле­нии пре­ем­ни­ка, кото­ро­му пред­сто­я­ло полу­чить его доволь­но обшир­ные пол­но­мо­чия, все­го лишь созы­вал изби­ра­тель­ное собра­ние и руко­во­дил им.

Власть вер­шить пра­во­судие сре­ди граж­дан (juris­dic­tio) в пол­ной мере при­над­ле­жа­ла толь­ко маги­ст­ра­там с импе­ри­ем. Фор­маль­ная ком­пе­тен­ция всех таких маги­ст­ра­тов при­зна­ёт­ся в фик­тив­ных судеб­ных про­цес­сах, необ­хо­ди­мых для осво­бож­де­ния рабов, усы­нов­ле­ния и пере­да­чи соб­ст­вен­но­сти (in jure ces­sio). В подоб­ных целях суд мог про­во­дить кон­сул или даже про­кон­сул у ворот Рима, но все серь­ёз­ные тяж­бы в Риме были отне­се­ны к сфе­ре веде­ния (pro­vin­cia) того или ино­го пре­то­ра. После заво­е­ва­ния Сици­лии этот ост­ров стал про­вин­ци­ей осо­бо­го пре­то­ра, кото­рый обла­дал там самой пол­ной юрис­дик­ци­ей, и ана­ло­гич­ные обя­зан­но­сти были пору­че­ны намест­ни­кам обла­стей, при­со­еди­нён­ных позд­нее. Пол­ная юрис­дик­ция была нераз­рыв­но свя­за­на с импе­ри­ем, но огра­ни­чен­ная юрис­дик­ция в осо­бых слу­ча­ях при­над­ле­жа­ла куруль­ным эди­лам, децем­ви­рам для раз­ре­ше­ния тяжб (de­cem­vi­ri li­ti­bus judi­can­dis) и муни­ци­паль­ным маги­ст­ра­там [См. Juris­dic­tio].

Уго­лов­ное пра­во­судие — то есть, нака­за­ние за тяж­кие пре­ступ­ле­ния, счи­тав­ши­е­ся угро­зой государ­ству, — тоже осу­ществля­лось в силу импе­рия. Но дей­ст­вия маги­ст­ра­тов в этой сфе­ре были рано огра­ни­че­ны пра­вом апел­ли­ро­вать к наро­ду в слу­чае назна­че­ния суро­во­го нака­за­ния. Вслед­ст­вие это­го маги­ст­рат был вынуж­ден защи­щать свой при­го­вор, и суще­ст­во­ва­ла воз­мож­ность его отме­ны; фак­ти­че­ски это пре­вра­ти­ло его из судьи в обви­ни­те­ля. Каза­лось, одна­ко, что это ниже досто­ин­ства выс­ше­го маги­ст­ра­та; поэто­му мы видим, что он обыч­но воз­дер­жи­вал­ся от осу­щест­вле­ния подоб­ных пол­но­мо­чий и пере­да­вал пра­во выно­сить при­го­вор или обви­нять низ­шим долж­ност­ным лицам (спер­ва они, веро­ят­но, были его деле­га­та­ми): дуум­ви­рам по делам о государ­ст­вен­ной измене (duo­vi­ri per­duel­lio­nis) и кве­сто­рам. Вслед­ст­вие любо­пыт­но­го соче­та­ния кон­сти­ту­ци­он­ных пред­пи­са­ний, на суде в цен­ту­ри­ат­ных коми­ци­ях три­бун мог играть ту же роль, что и кве­стор. Если три­бун при­го­ва­ри­вал граж­да­ни­на к смер­ти, а тот пода­вал апел­ля­цию, то, соглас­но зако­нам Две­на­дца­ти таб­лиц, его соб­ст­вен­ное (пле­бей­ское) собра­ние было непра­во­моч­но рас­смат­ри­вать это дело; поэто­му он дол­жен был про­сить у одно­го из маги­ст­ра­тов с импе­ри­ем один день в цен­ту­ри­ат­ных коми­ци­ях: см. Liv. XLIII. 16, 11, «Ut­ri­que cen­so­ri per­duel­lio­nem se judi­ca­re pro­nun­tia­vit (tri­bu­nus), diem­que co­mi­tiis a C. Sul­pi­cio prae­to­re ur­ba­no pe­tiit»[7]. Когда пра­во на апел­ля­цию к наро­ду (pro­vo­ca­tio) при­оста­нав­ли­ва­лось, как в слу­чае назна­че­ния дик­та­то­ра или созда­ния спе­ци­аль­но­го суда (quaes­tio) по реше­нию сена­та или наро­да, выс­ший маги­ст­рат рас­смат­ри­вал­ся как судья по уго­лов­ным делам, кото­рый при­го­ва­ри­ва­ет к смер­ти в силу сво­его импе­рия. Наи­бо­лее извест­ный слу­чай — это суд по делу вак­ха­на­лий в 186 г. до н. э., о кото­ром подроб­но рас­ска­зы­ва­ет Ливий (XXXIX. 14—19).

Пере­жи­ток уго­лов­ной юрис­дик­ции кон­су­лов и пре­то­ров сохра­нил­ся в их пра­ве уси­лить при­нуж­де­ние (coer­ci­tio) и заклю­чить граж­да­ни­на в тюрь­му. Это было след­ст­ви­ем их пра­ва вызы­вать и аре­сто­вы­вать обви­ня­е­мых перед судом (vo­ca­tio et pren­sio). Тако­го пра­ва не было у низ­ших маги­ст­ра­тов, кото­рые мог­ли под­кре­пить свои при­ка­за­ния толь­ко взя­ти­ем зало­га или взыс­ка­ни­ем неболь­шо­го штра­фа.

Сенат являл­ся упол­но­мо­чен­ным сове­том при выс­шем маги­ст­ра­те (con­si­lium). Поэто­му толь­ко те маги­ст­ра­ты рим­ско­го наро­да, кото­рые обла­да­ли импе­ри­ем и пред­став­ля­ли цар­скую долж­ность, мог­ли созы­вать сенат и сове­щать­ся с ним. Тако­го пра­ва не было у цен­зо­ров, куруль­ных эди­лов и кве­сто­ров. Впро­чем, на срок сво­ей долж­но­сти эти долж­ност­ные лица, подоб­но маги­ст­ра­там с импе­ри­ем, види­мо, тоже осво­бож­да­лись от обя­зан­но­сти в каче­стве сена­то­ров давать совет (suo lo­co sen­ten­tiam di­ce­re) пред­седа­тель­ст­ву­ю­ще­му маги­ст­ра­ту. С дру­гой сто­ро­ны, любой из них мог обра­тить­ся к сена­ту с офи­ци­аль­ным заяв­ле­ни­ем (ver­ba fa­ce­re) по обсуж­дае­мо­му вопро­су.

Долж­ность маги­ст­ра­та закан­чи­ва­лась сра­зу по исте­че­нии сро­ка, на кото­рый он был избран. Если он при­сут­ст­во­вал в горо­де (do­mi), его пол­но­мо­чия исте­ка­ли вме­сте с долж­но­стью; но если он нахо­дил­ся на войне (mi­li­tiae), то дол­жен был оста­вать­ся на посту и осу­ществлять все пол­но­мо­чия, пока его не сме­нит пре­ем­ник. В это вре­мя он дей­ст­во­вал как про­кон­сул, про­пре­тор или про­кве­стор (pro con­su­le, pro prae­tor или pro quaes­to­re), с.113 в зави­си­мо­сти от сво­ей преж­ней долж­но­сти. Вряд ли такая необ­хо­ди­мость мог­ла воз­ник­нуть, пока кам­па­ния про­дол­жа­лась все­го одно лето. Когда в 326 г. до н. э. во вре­мя вой­ны с сам­ни­та­ми потре­бо­ва­лось, чтобы кон­сул Квинт Пуб­ли­лий Филон остал­ся во гла­ве армии на вто­рой год, было реше­но, что сле­ду­ет про­длить его коман­до­ва­ние осо­бым реше­ни­ем наро­да, хотя, стро­го гово­ря, в этом не было необ­хо­ди­мо­сти, и это­му пре­цеден­ту, види­мо, неко­то­рое вре­мя сле­до­ва­ли. Одна­ко ко вре­ме­ни Вто­рой Пуни­че­ской вой­ны было при­зна­но, что для про­дле­ния суще­ст­ву­ю­ще­го коман­до­ва­ния доста­точ­но про­сто поста­нов­ле­ния сена­та. Ина­че, разу­ме­ет­ся, обсто­я­ло дело, когда про­кон­суль­ское коман­до­ва­ние пре­до­став­ля­лось част­но­му лицу — как, напри­мер, Пуб­лию Сци­пи­о­ну, когда в 211 г. до н. э. он отпра­вил­ся в Испа­нию. Для это­го все­гда тре­бо­вал­ся закон, при­ня­тый наро­дом (po­pu­lus) или плеб­сом.

Про­ма­ги­ст­рат не имел пра­ва руко­во­дить заседа­ни­ем сена­та или народ­ным собра­ни­ем, даже если они про­во­ди­лись за сте­на­ми горо­да, и это, пожа­луй, мож­но счи­тать исклю­че­ни­ем из пра­ви­ла о чисто терри­то­ри­аль­ном разде­ле­нии пол­но­мо­чий. Это были исклю­чи­тель­ные пре­ро­га­ти­вы дей­ст­ву­ю­щих маги­ст­ра­тов. Пол­но­мо­чия про­ма­ги­ст­ра­та обыч­но огра­ни­чи­ва­лись — более стро­го, чем пол­но­мо­чия маги­ст­ра­та — осо­бой обла­стью как его про­вин­ци­ей. Закон Сул­лы об ума­ле­нии вели­чия (Lex Majes­ta­tis) пря­мо запре­щал ему пре­сту­пать гра­ни­цы про­вин­ции. Таким обра­зом, когда он пере­да­вал про­вин­цию пре­ем­ни­ку, его власть при­оста­нав­ли­ва­лась, но не пре­кра­ща­лась, пока он не вхо­дил в город­ские ворота. Он сохра­нял свой офи­ци­аль­ный титул и носил офи­ци­аль­ное пла­тье; его по-преж­не­му сопро­вож­да­ли лик­то­ры с топо­ра­ми, он по-преж­не­му мог осу­ществлять фор­маль­ные судеб­ные про­цеду­ры. Доста­точ­но было реше­ния сена­та, чтобы про­будить его «спя­щий» импе­рий, и когда государ­ство нахо­ди­лось в опас­но­сти, то в поста­нов­ле­ние о пре­до­став­ле­нии маги­ст­ра­там чрез­вы­чай­ных пол­но­мо­чий про­тив вра­га вклю­ча­лись «сто­я­щие с про­кон­суль­ской вла­стью под горо­дом»: см. Cae­sar, Bell. Civ. I. 5, «dent ope­ram con­su­les, prae­to­res, tri­bu­ni ple­bis, qui­que pro con­su­li­bus sint ad ur­bem, ne quid res­pub­li­ca det­ri­men­ti ca­piat»[8].

Пле­бей­ские маги­ст­ра­ты (Ma­gistra­tus ple­bis). — Когда рим­ляне-непа­три­ции обра­зо­ва­ли свою осо­бое соб­ст­вен­ное сооб­ще­ство на Свя­щен­ной горе в 449 г. до н. э., пер­вым делом они избра­ли соб­ст­вен­ных маги­ст­ра­тов; и с тех пор эти долж­ност­ные лица, пле­бей­ские три­бу­ны и эди­лы, суще­ст­во­ва­ли наряду с маги­ст­ра­та­ми рим­ско­го наро­да. Сход­ства и раз­ли­чия меж­ду функ­ци­я­ми этих двух видов маги­ст­ра­тов поро­ди­ли неко­то­рые из самых любо­пыт­ных кон­сти­ту­ци­он­ных труд­но­стей в исто­рии. Авто­ри­тет пле­бей­ских маги­ст­ра­тов при­зна­вал­ся всей общи­ной с само­го нача­ла (хотя и несколь­ко неохот­но), и государ­ст­вен­ный закон пре­до­став­лял им абсо­лют­ное пра­во защи­щать част­но­го граж­да­ни­на от любых дей­ст­вий пат­ри­ци­ан­ско­го маги­ст­ра­та. Посколь­ку пле­бей­ское сооб­ще­ство посте­пен­но при­сво­и­ло себе пра­во при­ни­мать зако­ны по вопро­сам, касаю­щим­ся всей общи­ны, его долж­ност­ные лица всё более и более ста­но­ви­лись маги­ст­ра­та­ми рим­ско­го государ­ства. Когда Гор­тен­зи­ев закон (287 г. до н. э.) фор­маль­но при­дал реше­ни­ям плеб­са силу реше­ний суве­рен­но­го наро­да (po­pu­lus), исчез­ли вся­кие осно­ва­ния для раз­гра­ни­че­ния меж­ду маги­ст­ра­та­ми двух сооб­ществ. В слу­чае пле­бей­ских эди­лов это раз­ли­чие было прак­ти­че­ски отме­не­но. Пер­во­на­чаль­но эди­лы были под­чи­нён­ны­ми помощ­ни­ка­ми три­бу­нов и оруди­я­ми, с помо­щью кото­рых те осу­ществля­ли своё пра­во помо­щи, но в Позд­ней рес­пуб­ли­ке эди­лы сли­лись с млад­ши­ми маги­ст­ра­та­ми рим­ско­го наро­да. Они по-преж­не­му были толь­ко пле­бе­я­ми и изби­ра­лись плеб­сом, но их пол­но­мо­чия и обя­зан­но­сти не име­ли ника­ко­го отно­ше­ния к их пер­во­на­чаль­ным функ­ци­ям и были весь­ма сход­ны с пол­но­мо­чи­я­ми и обя­зан­но­стя­ми куруль­ных эди­лов. Луч­шей иллю­ст­ра­ци­ей может слу­жить то, что Цезарь разде­лил город на рай­о­ны и каж­дый рай­он пору­чил одно­му эди­лу, без вся­ко­го раз­ли­чия меж­ду дву­мя типа­ми эди­лов. Пле­бей­ский эди­ли­тет, как и куруль­ный, давал воз­мож­ность при­влечь к себе народ при помо­щи подар­ков и пред­став­ле­ний и, таким обра­зом, мостил доро­гу кан­дида­там на более высо­кие долж­но­сти. В обыч­ной карье­ре рим­ско­го государ­ст­вен­но­го дея­те­ля это был шаг впе­рёд, после три­бу­на­та и перед пре­ту­рой.

Поло­же­ние три­бу­на в Позд­ней рес­пуб­ли­ке было гораздо более ано­маль­ным. Как стар­ший маги­ст­рат сво­его сооб­ще­ства, он имел пра­во вести дела с плеб­сом (agen­di cum ple­be), что дава­ло ему точ­но такое же пра­во зако­но­да­тель­ной ини­ци­а­ти­вы, как и у кон­су­ла, кото­рый ста­вил вопрос перед наро­дом. Сенат слу­жил для него сове­ща­тель­ным орга­ном (con­si­lium) так же, как и для кон­су­ла, и он имел такое же пра­во созы­вать его и запра­ши­вать у него поста­нов­ле­ния. Пока мы наблюда­ем лишь умно­же­ние выс­шей маги­ст­ра­ту­ры. Но на этом сход­ство закан­чи­ва­ет­ся. Три­бун не имел важ­но­го атри­бу­та выс­ших маги­ст­ра­тов рим­ско­го наро­да — импе­рия. Он не мог ни коман­до­вать на войне, ни вер­шить пра­во­судие меж­ду граж­да­на­ми. С дру­гой сто­ро­ны, сохра­ни­лись неко­то­рые важ­ные пре­ро­га­ти­вы, обу­слов­лен­ные исто­ри­ей этой долж­но­сти. «Могу­чее сло­во, что сла­бых хра­нит от беды»[9] при­об­ре­ло власть бла­го­да­ря тому, что лич­ность три­бу­на полу­чи­ла свя­щен­ную непри­кос­но­вен­ность (sac­ro­sancti­tas), кото­рую мож­но было исполь­зо­вать не толь­ко при защи­те, но и при напа­де­нии. Пра­во при­нуж­де­ния (coer­ci­tio) долж­ност­но­го лица, сопро­тив­ле­ние кото­ро­му кара­лось смер­тью, неиз­беж­но пре­вос­хо­ди­ло любую дру­гую власть. Если три­бун счи­тал нуж­ным заклю­чить кон­су­ла в тюрь­му или отве­сти цен­зо­ра на Тар­пей­скую ска­лу на казнь (Plin. H. N. VII. § 143), ему не мог поме­шать никто, кро­ме дру­го­го три­бу­на. Точ­но так же и три­бун­ское пра­во вето (in­ter­ces­sio) нару­ша­ло пра­ви­ло, соглас­но кото­ро­му маги­ст­ра­ты «с раз­лич­ной вла­стью» (non ejus­dem po­tes­ta­tis) не мог­ли вме­ши­вать­ся в дей­ст­вия друг дру­га. Вето три­бу­на име­ло без­услов­ный при­о­ри­тет перед дей­ст­ви­я­ми кон­су­ла, пре­то­ра и цен­зо­ра, а те не име­ли над три­бу­ном соот­вет­ст­ву­ю­щей вла­сти. В слу­чае столк­но­ве­ния пат­ри­ци­ан­ский маги­ст­рат все­гда дол­жен был усту­пить свя­щен­ной вла­сти (sac­ro­sancta po­tes­tas). Такие пол­но­мо­чия были бы не чем иным как уза­ко­нен­ной тира­ни­ей, если бы нахо­ди­лись в одних руках. Но в реаль­но­сти боль­шое чис­ло три­бу­нов и прин­цип, соглас­но кото­ро­му любой из них мог вос­пре­пят­ст­во­вать дей­ст­вию сво­его кол­ле­ги, дела­ли эти огром­ные пол­но­мо­чия прак­ти­че­ски без­вред­ны­ми. В спо­кой­ные вре­ме­на кол­ле­гия три­бу­нов, разде­лён­ная внут­рен­ни­ми про­ти­во­ре­чи­я­ми, не име­ю­щая досту­па к воен­но­му коман­до­ва­нию и неспо­соб­ная дей­ст­во­вать за пре­де­ла­ми город­ских стен, име­ла мало вли­я­ния и досто­ин­ства и обыч­но была лишь скром­ным оруди­ем сена­та и удоб­ным сред­ст­вом сдер­жи­ва­ния выхо­док выс­ших маги­ст­ра­тов (см. Liv. XXVIII. 45; XLV. 21). Одна­ко столь ирра­цио­наль­ный инсти­тут, сохра­нив­ший­ся с дав­них вре­мён, стал необы­чай­но опа­сен в век рево­лю­ции. В руках Грак­хов с.114 три­бун­ская власть ока­за­лась доста­точ­но силь­на, чтобы пере­ве­сить все осталь­ные эле­мен­ты кон­сти­ту­ции, и про­ти­во­сто­ять ей уда­ва­лось толь­ко при помо­щи наси­лия и кро­во­про­ли­тия. Под кон­тро­лем Мария, Пом­пея и Цеза­ря эта долж­ность поз­во­ля­ла ока­зы­вать цен­ную под­держ­ку воен­ным вождям про­тив сенат­ско­го пра­ви­тель­ства. После сто­ле­тия, про­ведён­но­го на служ­бе у пар­тий­ной борь­бы или лич­но­го често­лю­бия, пол­но­мо­чия пле­бей­ско­го маги­ст­ра­та, соеди­нён­ные нако­нец с воен­ным и про­вин­ци­аль­ным коман­до­ва­ни­ем, лег­ли в осно­ву дес­по­тиз­ма импе­ра­то­ров. Об их назна­че­нии см. No­mi­na­tio.

(Эта ста­тья в основ­ном явля­ет­ся обоб­ще­ни­ем пер­во­го тома работы Момм­зе­на Rö­mi­sche Staatsrecht, к кото­рой мы и отсы­ла­ем чита­те­ля за более подроб­ны­ми сведе­ни­я­ми.)

J. L. Stra­chan Da­vid­son
сотруд­ник и пре­по­да­ва­тель кол­ле­джа Бал­лиол, Окс­форд

См. также:
МАГИСТРАТУРА (Словарь античности)

  • ПРИМЕЧАНИЯ ПЕРЕВОДЧИЦЫ

  • [1]Что каса­ет­ся маги­ст­ра­тов, то извест­но, что в нача­ле это­го государ­ства цари име­ли всю власть. (Пере­вод Л. Л. Кофа­но­ва с изме­не­ни­ем).
  • [2]Цар­ским импе­ри­ем да будут обле­че­ны двое. (Пере­вод В. О. Горен­штей­на).
  • [3]А нача­лом сво­бо­ды вер­нее счи­тать то, что кон­суль­ская власть ста­ла годич­ной, неже­ли то, что она буд­то бы ста­ла мень­шей, чем была цар­ская. Все пра­ва и все зна­ки этой вла­сти были удер­жа­ны пер­вы­ми кон­су­ла­ми. (Пере­вод Н. А. Позд­ня­ко­вой).
  • [4]Если носи­тель рав­ной или боль­шей вла­сти не вос­про­ти­вит­ся.
  • [5]Ты дол­жен послать к пре­то­ру или кон­су­лу с прось­бой об ауспи­ци­ях.
  • [6]А по дру­го­му делу этот маги­ст­рат [кве­стор] не может созы­вать город­ское вой­ско [то есть, цен­ту­ри­ат­ные коми­ции].
  • [7]И три­бун, заявив, что обви­ня­ет обо­их цен­зо­ров в пре­ступ­ле­нии про­тив государ­ства, потре­бо­вал, чтобы город­ской пре­тор Гай Суль­пи­ций назна­чил день для народ­но­го собра­ния. (Пере­вод Н. П. Грин­це­ра).
  • [8]Кон­су­лы, пре­то­ры, народ­ные три­бу­ны и сто­я­щие с про­кон­суль­ской вла­стью под горо­дом долж­ны забо­тить­ся о том, чтобы государ­ство не понес­ло како­го-либо ущер­ба. (Пере­вод М. М. Покров­ско­го).
  • [9]«Word of might that guards the weak from wrong» — цита­та из сти­хотво­ре­ния Тома­са Мако­лея «Вир­ги­ния».

  • William Smith. A Dictionary of Greek and Roman Antiquities, ч. II, London, 1891, с. 110—114.
    © 2015 г. Пере­вод О. В. Люби­мо­вой.
    См. по теме: ЭРГАСТУЛ • DELATIO NOMINIS • ЭДИЦИЯ, ОБВИНЕНИЕ • БАНКРОТ, ДЕКОКТОР •
    ИЛЛЮСТРАЦИИ
    (если картинка не соотв. статье, пожалуйста, выделите ее название и нажмите Ctrl+Enter)
    1. НАДПИСИ. Рим.
    База колонны Гая Дуилия.
    Эпоха Августа (27 г. до н. э. — 14 г. н. э.). Копия.
    CIL. I2. 25 = CIL. VI. 1300 = CIL. VI. 31591 = CIL. VI. 37040 = Inscr. It.. 133. 69 = ILLRP. 319 = ILS. 65.
    Рим, Музей Римской культуры.
    2. СКУЛЬПТУРА. Рим.
    Часть надгробного памятника с рельефным изображением курульного кресла (sella curulis).
    Мрамор.
    50 г. до н. э. — 50 г. н. э.
    Рим, Римский национальный музей, Палаццо Массимо в Термах.
    3. СКУЛЬПТУРА. Этрурия.
    Этрусская погребальная урна с крышкой.
    Алебастр.
    2-я пол. II в. до н. э.
    Фьезоле, Городской археологический музей.
    4. СКУЛЬПТУРА. Этрурия.
    Этрусская погребальная урна.
    Алебастр.
    2-я пол. II в. до н. э.
    Фьезоле, Городской археологический музей.
    5. СКУЛЬПТУРА. Рим.
    Мраморный блок с рельефным изображением складного курульного кресла (sella curulis).
    Мрамор. Эпоха Антонинов.
    Рим, Римский национальный музей, Термы Диоклетиана, Малый клуатр Чертозы.
    6. СКУЛЬПТУРА. Рим.
    Мраморный блок с рельефным изображением складного курульного кресла (sella curulis) — деталь.
    Мрамор. Эпоха Антонинов.
    Рим, Римский национальный музей, Термы Диоклетиана, Малый клуатр Чертозы.
    7. НАДПИСИ. Рим.
    База ростральной колонны Гая Дуилия.
    Лунский мрамор.
    Ок. 260 г. до н. э., реставрирована в 1-й пол. I в. н. э.
    CIL I2 25 = CIL VI 1300 = CIL VI 31591 = CIL VI 37040 = Inscr. It. 133 69 = ILLRP 319 = ILS 65.
    Рим, Капитолийские музеи, Дворец сенаторов, Табулярий.
    МОНЕТЫ
    (если картинка не соотв. статье, пожалуйста, выделите ее название и нажмите Ctrl+Enter)
    1. Тетрадрахма, серебро
    Иония, Смирна, 150—143 гг. до н.э.
    АВЕРС: Голова Тихе (BMC: Кибелы) в башенном венце вправо.
    РЕВЕРС: ΖΜΥΡΝΑΙΩΝ — внутри лаврового (BMC: дубового) венка вместе с монограммой магистрата.
    2. Драхма, серебро
    Персей Македонский
    монетный двор в Фессалии, 171—170 гг. до н.э.
    АВЕРС: Голова Гелиоса анфас.
    РЕВЕРС: ΕΡΜΙΑΣ (имя магистрата) — бутон розы, слева и справа — буквы Ζ и Ω.
    3. Тетрадрахма, серебро
    Филипп V
    Пелла или Амфиполь, 184—179 гг. до н.э.
    АВЕРС: Голова Филиппа V в образе Персея влево и гарпа (меч Персея) над его плечом в центре македонского щита.
    РЕВЕРС: ΒΑΣΙΛΕΩΣ ΦΙΛΙΠΠΟΥ — дубина; вверху — монограмма магистрата Зоила, внизу — две монограммы; все внутри венка. Слева — звезда.
    4. Статер, серебро
    Мегалополь, 363—362 гг. до н.э.
    АВЕРС: Голова Зевса Ликея в лавровом венке, обращенная влево.
    РЕВЕРС: Обнаженный юный пан, с головой, обращенной анфас, сидит влево на скале, накрытой его плащом, держит в правой руке лагоболон (охотничью дубину) и левым локтем опирается на скалу; слева монограмма Аркадской лиги; у подножия скалы флейта-сиринга и маленькими буквами ΟΛΥ подпись магистрата Олимпия (Olympios).
    ИСТОРИЯ ДРЕВНЕГО РИМА