Гражданская община древнего мира.

КНИГА ЧЕТВЕРТАЯ.

Перевороты.

Когда ряд пере­во­ротов ввел поли­ти­че­ское равен­ство сре­ди людей и не было более места борь­бе за прин­ци­пы и за пра­ва, то люди ста­ли бороть­ся за свои мате­ри­аль­ные инте­ре­сы. Этот новый пере­во­рот в исто­рии граж­дан­ской общи­ны не всюду начал­ся одно­вре­мен­но. В одних граж­дан­ских общи­нах он после­до­вал очень ско­ро за уста­нов­ле­ни­ем демо­кра­тии, в дру­гих лишь спу­стя несколь­ко поко­ле­ний, кото­рые успе­ли управ­лять собою с пол­ным спо­кой­ст­ви­ем. Но все граж­дан­ские общи­ны рано или позд­но ста­ли жерт­вой этой печаль­ной борь­бы.

По мере того как обще­ство уда­ля­лось от древ­не­го строя, фор­ми­ро­вал­ся посте­пен­но класс бед­ня­ков. Преж­де, когда каж­дый чело­век состав­лял часть рода и имел сво­его гос­по­ди­на, нище­та была почти неиз­вест­на; о про­пи­та­нии чело­ве­ка дол­жен был забо­тить­ся его гос­по­дин: тот, кому чело­век пови­но­вал­ся, в чьем рас­по­ря­же­нии он был, тот и дол­жен был забо­тить­ся в возда­я­ние о всех его нуж­дах. Но пере­во­роты, раз­ру­шив­шие род, изме­ни­ли так­же и усло­вия жиз­ни людей. И вот в тот день, когда кли­ент осво­бо­дил­ся от сво­ей зави­си­мо­сти, он увидел, как перед ним вста­ли нуж­да и труд­но­сти суще­ст­во­ва­ния. Жизнь сде­ла­лась с.388 более неза­ви­си­мой, но она тре­бо­ва­ла боль­ше­го труда и была под­чи­не­на боль­ше­му коли­че­ству слу­чай­но­стей. Каж­дый дол­жен был с этих пор сам забо­тить­ся о сво­ем бла­го­со­сто­я­нии, у каж­до­го был свой круг дея­тель­но­сти и свои обя­зан­но­сти. Один вслед­ст­вие сво­ей дея­тель­но­сти или сча­стья обо­га­щал­ся, дру­гой оста­вал­ся бед­ным. Иму­ще­ст­вен­ное нера­вен­ство долж­но неиз­беж­но уста­но­вить­ся во вся­ком обще­стве, кото­рое не захо­чет сохра­нять пат­ри­ар­халь­ный или родо­вой быт.

Демо­кра­тия не уни­что­жи­ла бед­ность, она, наобо­рот, сде­ла­ла ее более ощу­ти­тель­ной. Равен­ство поли­ти­че­ских прав заста­ви­ло высту­пить еще ярче нера­вен­ство иму­ще­ст­вен­но­го поло­же­ния.

Так как не суще­ст­во­ва­ло вла­сти, кото­рая бы, стоя одно­вре­мен­но выше и бога­тых и бед­ных, мог­ла заста­вить их жить в мире меж­ду собой, то тре­бо­ва­лось най­ти такие эко­но­ми­че­ские прин­ци­пы и усло­вия труда, чтобы оба клас­са при­нуж­де­ны были жить в доб­ром согла­сии друг с дру­гом; чтобы бога­тый не мог обо­га­щать­ся ина­че, как обра­ща­ясь к бед­но­му за его трудом, и чтобы бед­ный нахо­дил себе сред­ства к жиз­ни, отда­вая свой труд бога­то­му. Тогда нера­вен­ство иму­ще­ст­вен­но­го поло­же­ния воз­буж­да­ло бы чело­ве­че­скую дея­тель­ность, раз­ви­ва­ло бы его спо­соб­но­сти и не влек­ло бы за собою ни обще­ст­вен­но­го раз­ло­же­ния, ни граж­дан­ской вой­ны.

Но во мно­гих граж­дан­ских общи­нах отсут­ст­во­ва­ли абсо­лют­но и про­мыш­лен­ность, и тор­гов­ля: они не име­ли, зна­чит, ника­ких источ­ни­ков для уве­ли­че­ния сум­мы обще­ст­вен­ных богатств, чтобы уде­лить затем из них часть бед­ным