История рабства в античном мире

Том I
Рабство в Греции

Глава третья

СВОБОДНЫЙ ТРУД В ГРЕЦИИ
И В ЧАСТНОСТИ В АФИНАХ

с.53

Труд еще в геро­и­че­ские вре­ме­на поль­зо­вал­ся поче­том и в дере­вен­ской жиз­ни, где хозя­ин трудил­ся вме­сте со сво­и­ми раба­ми, и в заня­ти­ях раз­лич­ны­ми про­мыс­ла­ми — вслед­ст­вие высо­кой цены на его про­из­веде­ния и бла­го­да­ря неболь­шо­му коли­че­ству рабо­чих рук. Этот труд пере­ста­вал поль­зо­вать­ся поче­том, по мере того как овла­де­ние про­из­вод­ст­вом дела­лось все более общедо­ступ­ным, а у наро­дов-победи­те­лей все более и более раз­ви­ва­лись воин­ст­вен­ные настро­е­ния и ари­сто­кра­ти­че­ские наклон­но­сти. Если труд не был уде­лом толь­ко рабов, то во вся­ком слу­чае он уже не выхо­дил за пре­де­лы низ­ших клас­сов; но там по край­ней мере он был сво­бод­ным, и преж­де все­го, в силу сло­жив­ших­ся обсто­я­тельств, он дол­жен был воз­вы­сить эти пре­зи­рае­мые семьи, так как в нем выра­жа­лось их уча­стие в обще­ст­вен­ной жиз­ни.

Сре­ди горо­дов-государств, кото­рые вырос­ли и окреп­ли в этих новых усло­ви­ях, пер­вое место при­над­ле­жит Афи­нам, как Спар­те при­над­ле­жит пер­вое место сре­ди исклю­чи­тель­но воен­ных горо­дов. Уже очень рано труд при­об­рел здесь вполне обес­пе­чен­ное место. Государ­ст­вен­ное устрой­ство, при­пи­сы­вае­мое Тезею, удер­жи­вая пол­но­стью древ­нее деле­ние жите­лей Атти­ки на четы­ре три­бы, уста­нав­ли­ва­ет сре­ди граж­дан три клас­са: эвпат­риды, гео­мо­ры и деми­ур­ги; эвпат­риды — это бла­го­род­ные, в силу усло­вий сво­его рож­де­ния или заво­е­ва­ния дер­жав­шие в сво­их руках власть, а может быть, так­же и зем­лю; гео­мо­ры — люди, свя­зан­ные с зем­леде­ли­ем; деми­ур­ги — при­креп­лён­ные к про­из­вод­ству. Эта кон­сти­ту­ция, кото­рая поста­ви­ла класс бла­го­род­ных над клас­са­ми трудя­щих­ся горо­да и дерев­ни и на пле­чи послед­них воз­ло­жи­ла двой­ную тяготу соци­аль­ной жиз­ни, конеч­но, была очень ари­сто­кра­ти­че­ской. Но если она ста­ви­ла труд на более низ­кую сту­пень, она все-таки не отка­зы­ва­ла ему в пра­вах граж­дан­ства; и, пре­об­ра­зо­вы­вая поло­же­ние трудя­щих­ся, нахо­див­ших­ся преж­де в четы­рех три­бах, кон­сти­ту­ция гаран­ти­ро­ва­ла им силу, кото­рая долж­на с.54 была дать им воз­мож­ность раз­ви­вать­ся даже в этих тяже­лых усло­ви­ях. С этой точ­ки зре­ния мож­но рас­смат­ри­вать Тезея как отца демо­кра­тии¹. Он дал наро­ду граж­дан­скую сво­бо­ду, пер­вое осно­ва­ние для сво­бо­ды поли­ти­че­ской, и кон­сти­ту­ция Тезея, дале­кая от того, чтобы уста­но­вить непре­ре­кае­мые фор­мы афин­ско­го управ­ле­ния, поло­жи­ла пер­вые осно­вы для его раз­ви­тия. Ари­сто­кра­тия, став­шая более силь­ной бла­го­да­ря сво­е­му объ­еди­не­нию, одер­жа­ла верх над сво­и­ми царя­ми и кон­чи­ла тем, что при­сво­и­ла себе их при­ви­ле­гии. Но и про­стой народ, под­верг­ший­ся в свою оче­редь при­тес­не­ни­ям, нашел в сво­ей орга­ни­за­ции сред­ства для сопро­тив­ле­ния. Если он допу­стил неуда­чу попыт­ки Кило­на, пло­хо под­дер­жан­ной ино­зем­ной тира­ни­ей, то он не поз­во­лил зна­ти исполь­зо­вать до кон­ца свою победу. Осквер­не­ние свя­тынь, кото­рое поло­жи­ло несмы­вае­мое пят­но на эту победу, дало воз­мож­ность под­гото­вить путем изгна­ния самых знат­ных фами­лий при­ше­ст­вие демо­кра­тии с архон­том Соло­ном во гла­ве.

Когда Солон был при­зван, чтобы реор­га­ни­зо­вать государ­ство, он нашел его при­не­сен­ным в жерт­ву всем тем бес­по­ряд­кам, кото­рые вле­чет за собою вырож­де­ние ари­сто­кра­тии: умень­ше­ние коли­че­ства знат­ных, раз­ви­тие клас­сов трудя­щих­ся в зем­леде­лии, в про­из­вод­стве и осо­бен­но в тор­гов­ле дале­ко за те пре­де­лы, кото­рые наме­тил им зако­но­да­тель. Знать, — чьи при­ви­ле­гии уве­ли­чи­ва­лись вме­сте с умень­ше­ни­ем чис­ла ее чле­нов, — ску­пая зем­ли, обра­бот­ку кото­рых она пре­до­став­ля­ла наро­ду толь­ко за извест­ный оброк², гро­зи­ла самой сво­бо­де вслед­ст­вие свя­зан­но­го с этим роста бед­но­сти и ростов­щи­че­ской задол­жен­но­сти³. Клас­сы трудя­щих­ся тем более про­те­сто­ва­ли про­тив этих тен­ден­ций, что они виде­ли свое чис­лен­ное пре­вос­ход­ство и созна­ва­ли свое боль­шое зна­че­ние для бла­га и про­цве­та­ния государ­ства. Нуж­но было вве­сти порядок в этот хаос, поста­вить вся­кую вещь на свое место, ука­зать сво­бод­ное и в целом зако­но­мер­ное при­ме­не­ние тех сил, кото­рые долж­ны будут сорев­но­вать­ся в раз­ви­тии демо­кра­тии. Тако­ва цель, кото­рую поста­вил себе Солон.

Тезей дал место тру­ду в соци­аль­ном устрой­стве афин­ско­го государ­ства, Солон учел его при сво­ей реор­га­ни­за­ции. Три­бы были удер­жа­ны, прин­цип деле­ния изме­нен. Непе­ре­хо­ди­мая грань, кото­рая была уста­нов­ле­на меж­ду зна­тью и осталь­ным наро­дом, меж­ду началь­ст­ву­ю­щи­ми и под­чи­нен­ны­ми, без­услов­ное пра­во рож­де­ния — все это усту­пи­ло место разде­ле­нию, где основ­ным при­зна­ком было богат­ство и кото­рое долж­но было изме­нять­ся вме­сте с изме­не­ни­ем богат­ства. Зако­но­да­тель пре­до­став­ля­ет всем то, что тре­бу­ет толь­ко пат­рио­тиз­ма и спра­вед­ли­во­сти, сохра­няя исклю­чи­тель­но за бога­ты­ми то, что сверх все­го это­го тре­бо­ва­ло и сво­бод­но­го вре­ме­ни. Так, феты, или наем­ные рабо­чие, т. е. чер­но­ра­бо­чие и ремес­лен­ни­ки, те, кото­рые вслед­ст­вие бед­но­сти, гово­рит Пол­лукс, выпол­ня­ли раб­ский труд за пла­ту⁴, были орга­ни­зо­ва­ны в чет­вер­тый класс, кото­рый при­ни­мал уча­стие в голо­со­ва­ни­ях и даже в зако­но­да­тель­стве на общих собра­ни­ях и в пуб­лич­ных судах. Если кто-нибудь из них под­ни­мал­ся на одну с.55 сту­пень выше по сво­е­му богат­ству, он мог при­ни­мать уча­стие в адми­ни­ст­ра­ции и маги­ст­ра­ту­ре и отли­чал­ся от самых бога­тых толь­ко тем, что в мень­шей сте­пе­ни при­вле­кал­ся к выпол­не­нию государ­ст­вен­ных обя­зан­но­стей. Труд, совер­шен­но пере­став быть при­чи­ной лише­ния вла­сти, стал сред­ст­вом дости­же­ния ее; он был как бы общей свя­зу­ю­щей нитью для всех сосло­вий. В осо­бен­но­сти для бед­ных клас­сов труд ста­но­вил­ся осно­ва­ни­ем похваль­но­го сорев­но­ва­ния, а для государ­ства — гаран­ти­ей поряд­ка и внут­рен­не­го мира. Солон вся­че­ски спо­соб­ст­во­вал рас­про­стра­не­нию труда, осудив без­де­лье. Закон повеле­вал, чтобы каж­дый граж­да­нин знал какое-либо ремес­ло; он тре­бо­вал, чтобы отец научил хотя бы одно­му реме­с­лу сво­их детей, и, если он не выпол­нил этой обя­зан­но­сти, закон лишал его под­держ­ки со сто­ро­ны детей, кото­рой он имел пра­во ожи­дать от них в ста­ро­сти⁵.

Труд слу­жил для афи­нян не толь­ко закон­ным сред­ст­вом достиг­нуть вла­сти в государ­стве, он был так­же осно­вой внеш­ней силы афи­нян. Феми­стокл, созда­тель их флота, хотел осно­вать его на твер­дом фун­да­мен­те трудо­лю­бия и дея­тель­но­сти наро­да: «В то вре­мя, как он уве­ли­чи­вал чис­ло их кораб­лей, он посо­ве­то­вал наро­ду осво­бо­дить от вся­ких нало­гов съем­щи­ков квар­тир и масте­ров, чтобы при­влечь в Афи­ны боль­ше жите­лей и объ­еди­нить здесь сколь воз­мож­но боль­шее чис­ло про­фес­сий и реме­сел. Эти сред­ства, как думал он с пол­ным осно­ва­ни­ем, спо­соб­ны бла­го­при­ят­ст­во­вать воз­рас­та­нию мор­ских сил государ­ства»⁶. Труд, под­дер­жан­ный и полу­чив­ший поощ­ре­ние на этих низ­ших сту­пе­нях, дол­жен был раз­ви­вать­ся далее на сту­пе­нях более высо­ких. После паде­ния 30 тира­нов насчи­ты­ва­лось едва 5 тысяч граж­дан, у кото­рых не было участ­ков зем­ли⁷; зна­чит, все осталь­ные нахо­ди­ли какой-то инте­рес в труде, по край­ней мере хоть в этой обла­сти. Ксе­но­фонт в сво­ей «Эко­но­ми­ке» («Домо­строе» древ­не­го мира) пока­зы­ва­ет нам, какое еще боль­шое зна­че­ние при­пи­сы­ва­ли тогда это­му заня­тию; это мы видим из его мно­го­чис­лен­ных ука­за­ний на рас­по­ло­же­ние име­ния, управ­ле­ние им, на роль хозя­и­на и хозяй­ки, на работу и обя­зан­но­сти рабов, на раз­ные заботы, кото­рые зани­ма­ют дере­вен­ско­го жите­ля⁸. Чем боль­ше труд­но­стей пред­став­ля­ла при­ро­да мест­но­сти⁹, тем боль­ше искус­ства и лов­ко­сти про­яв­лял афи­ня­нин в пре­одо­ле­нии их. Но если поч­ва Атти­ки в свя­зи со сво­им бес­пло­ди­ем тол­ка­ла людей на заня­тие про­из­вод­ст­вом, то как мож­но думать, что счаст­ли­вое рас­по­ло­же­ние бере­гов и удоб­ство гава­ней, состав­ляв­шие пре­иму­ще­ство этой малень­кой Гре­ции, не побуди­ли бы афи­нян к заня­тию тор­гов­лей? Их мор­ское могу­ще­ство, под­дер­жан­ное тор­гов­лей, спо­соб­ст­во­ва­ло в свою оче­редь ее раз­ви­тию; а поли­ти­че­ское гос­под­ство, кото­рое тор­гов­ля дава­ла афи­ня­нам, при­ве­ло к тому, что их город стал цен­тром тор­го­вых дел и инте­ре­сов тыся­чи союз­ных или под­чи­нен­ных горо­дов. После Феми­сток­ла Перикл, боль­ше чем кто-либо дру­гой, спо­соб­ст­во­вал раз­ви­тию рес­пуб­ли­ки. Зна­чи­тель­ный при­ток ино­стран­цев, кото­рых при­вле­ка­ли сюда реше­ния афин­ских народ­ных собра­ний и юрис­дик­ция их судов, ожив­лял все отрас­ли с.56 про­мыш­лен­но­сти и тор­гов­ли¹⁰. А те памят­ни­ки, кото­рые Перикл воз­двиг во сла­ву сво­ей роди­ны на день­ги, собран­ные в Гре­ции, вызы­вая на сорев­но­ва­ние все роды искусств, пове­ли к рас­цве­ту самых спе­ци­аль­ных, самых узких отрас­лей искусств. Таким обра­зом нахо­ди­лась работа для всех, а сле­до­ва­тель­но, и доволь­ство и зажи­точ­ная жизнь для всех тех, кто хотел при­нять­ся за труд¹¹.

Но такое рав­но­ве­сие не мог­ло удер­жать­ся везде и все­гда. В выс­ших отрас­лях труда про­дол­жал­ся про­гресс; прак­ти­че­ские зна­ния, как и искус­ства, про­дол­жа­ли поль­зо­вать­ся заслу­жен­ным ува­же­ни­ем; они усо­вер­шен­ст­во­ва­лись в нед­рах сво­бод­но­го клас­са бла­го­да­ря тем выго­дам, кото­ры­ми опла­чи­ва­ло их рас­по­ло­же­ние наро­да¹². Горо­да бра­ли вра­чей на свое содер­жа­ние; как гово­рят, это сде­ла­ли Афи­ны по отно­ше­нию к Гип­по­кра­ту¹³; вели­кие худож­ни­ки были, так ска­зать, на жало­ва­нье у всех наро­дов, нося­щих имя гре­ков, кото­рые оспа­ри­ва­ли друг у дру­га их шедев­ры; все искус­ства, кото­рые достав­ля­ли удо­воль­ст­вие, опла­чи­ва­лись щед­ро: певец Амбей в древ­них Афи­нах полу­чал по талан­ту вся­кий раз, когда он высту­пал перед пуб­ли­кой¹⁴. Изу­че­ние искусств разде­ли­ло судь­бу самих искусств. Во вре­ме­на Сокра­та меди­ци­на изу­ча­лась так же, как изу­ча­лась гра­мота, и во мно­гих горо­дах были спе­ци­аль­ные учи­те­ля меди­ци­ны, подоб­но вра­чам опла­чи­вае­мые государ­ст­вом¹⁵. Еще боль­шее чис­ло людей зани­ма­лось пре­по­да­ва­ни­ем от сво­его име­ни, с очень раз­лич­ным успе­хом, начи­ная с Про­та­го­ра, кото­рый, как гово­рят, пер­вый стал давать уро­ки за день­ги и за свой пол­ный курс обу­че­ния тре­бо­вал 100 мин, вплоть до того бед­но­го учи­те­ля, кото­рый видел, как пусту­ют ска­мей­ки в его шко­ле в те меся­цы, когда боль­шее коли­че­ство празд­нич­ных дней, умень­шая его труды, не умень­ша­ло его зара­бот­ка¹⁶.

Что каса­ет­ся про­мыс­лов, име­ю­щих целью обслу­жи­вать повсе­днев­ную, теку­щую жизнь, кото­рые долж­ны были являть­ся наслед­ст­вен­ным делом про­сто­на­ро­дья, то от них, конеч­но, ни в коей мере нель­зя было отка­зать­ся. Закон воз­вы­сил этих людей, как бы они ни были бед­ны, до уров­ня самых бога­тых, дав им то же место в управ­ле­нии государ­ст­вом. «Мы не сты­дим­ся при­знать­ся в нашей бед­но­сти, — гово­рил Перикл в сво­ей речи над умер­ши­ми за оте­че­ство вои­на­ми, рисуя бле­стя­щую кар­ти­ну сво­его род­но­го горо­да, — стыд­но не уметь изба­вить­ся от нее сво­им трудом; мы уме­ем зани­мать­ся одно­вре­мен­но и наши­ми част­ны­ми дела­ми, и дела­ми государ­ст­вен­ны­ми, и те же люди, кото­рые отда­ют свои руки для труда, могут так­же ведать государ­ст­вен­ны­ми дела­ми»¹⁷. И в деревне и в горо­де заня­ты работой так­же и граж­дане. Фукидид рас­ска­зы­ва­ет, с каким отча­я­ни­ем афи­няне виде­ли себя изгнан­ны­ми вой­ной из сво­их ферм и поме­стий, а Ари­сто­фан — с какой жад­но­стью жда­ли они от мира воз­мож­но­сти вер­нуть­ся на свои поля¹⁸. Зем­ледель­цы, вино­гра­да­ри часто фигу­ри­ру­ют в пье­сах поэта, высту­пая все­гда сто­рон­ни­ка­ми мира¹⁹. Чест­ный вино­гра­дарь Три­гей отправ­ля­ет­ся на небо, чтобы про­сить вер­нуть­ся боги­ню мира, «эту вели­чай­шую покро­ви­тель­ни­цу вино­град­ных лоз»²⁰; толь­ко зем­ледель­цы одни могут помочь извлечь ее из пеще­ры, где ее дер­жат с.57 плен­ни­цей и где столь­ко дру­гих, делаю­щих вид, что хотят помочь ее осво­бож­де­нию, с удо­воль­ст­ви­ем оста­ви­ли бы ее там²¹. Зем­ледель­цы сами, сво­и­ми рука­ми зани­ма­лись возде­лы­ва­ни­ем мате­ри-зем­ли. Когда на «собра­нии жен­щин»²² был постав­лен вопрос о том, чтобы сде­лать все иму­ще­ство общим, и одна из них спро­си­ла: «Кто же тогда будет возде­лы­вать поля?», дру­гая ей отве­ти­ла: «Рабы». Итак, люди сво­бод­ные про­дол­жа­ли зани­мать­ся трудом. Но Пело­пон­нес­ская вой­на про­из­ве­ла изме­не­ние в их обра­зе жиз­ни²³, и с этих пор лишь в виде исклю­че­ния, или опус­ка­ясь на более низ­кую сту­пень, сво­бод­ный чело­век при­ни­ма­ет уча­стие в такой рабо­те, как это нам пока­зы­ва­ют в сво­их речах ора­то­ры во мно­гих местах, а так­же новая комедия Плав­та и Терен­ция, где гре­че­ский ори­ги­нал про­гляды­ва­ет сквозь латин­ское под­ра­жа­ние²⁴.

То же самое было и в горо­де. Сво­бод­ное граж­дан­ство вклю­ча­ло в свои ряды масте­ров вся­ко­го рода про­из­вод­ства: булоч­ни­ков, плот­ни­ков, баш­мач­ни­ков, сук­но­ва­лов, чесаль­щи­ков шер­сти и т. д.; оно вклю­ча­ло так­же работ­ни­ков всех видов тор­гов­ли на внут­рен­них рын­ках: тор­гов­цев хле­бом с их фаль­ши­вы­ми мера­ми²⁵, тор­гов­цев рыбой с их обман­ны­ми цена­ми²⁶, мелоч­ных тор­го­вок, настоль­ко ском­про­ме­ти­ро­ван­ных сво­им поло­же­ни­ем, что закон воз­дер­жи­вал­ся при­ме­нять по отно­ше­нию к ним пре­сле­до­ва­ние за нару­ше­ние супру­же­ской вер­но­сти²⁷. На всех сту­пе­нях про­из­вод­ства или тор­гов­ли они оста­ва­лись граж­да­на­ми, они сохра­ня­ли свое пра­во участ­во­вать в управ­ле­нии государ­ст­вом²⁸. Одно место из Ари­сто­фа­на, ана­ло­гич­ное тому, кото­рым мы вос­поль­зо­ва­лись выше, дока­зы­ва­ет, что никто не ожи­дал, что они будут так ско­ро заме­не­ны раба­ми в сво­ем труде²⁹. Были граж­дане, нахо­див­ши­е­ся на сту­пе­ни, очень близ­кой к раб­ству, и все же, если мож­но при­да­вать какое-нибудь зна­че­ние щед­рым циф­рам Ари­сто­фа­на в его комеди­ях, самые низ­кие про­фес­сии обес­пе­чи­ва­ли доста­точ­но хоро­ший зара­боток; пере­нос­ка вещей в Афи­нах опла­чи­ва­лась от 4 до 12 обо­лов — в четы­ре раза выше жало­ва­нья судьи; носиль­щик из загроб­но­го мира тре­бу­ет не мень­ше это­го с Дио­ни­са, сошед­ше­го в ад³⁰. Но Дио­нис нахо­дит эту цену чрез­мер­ной, и надо думать, что таких зара­бот­ков не было и в этом мире³¹. Не столь­ко при­ман­ка такой нажи­вы, сколь­ко нуж­да, бед­ность застав­ля­ли граж­дан спус­кать­ся до таких работ; но неко­то­рые пада­ли еще ниже. Иные из них были вынуж­де­ны идти и разде­лять со сво­и­ми раба­ми их поло­же­ние на пред­при­я­ти­ях и мель­ни­цах³². Было одно место, кото­рое назы­ва­лось Коло­ном, где они нани­ма­лись откры­то, наряду с раба­ми³³. Так­же и жен­щи­ны, сво­бод­ные и афи­нян­ки по про­ис­хож­де­нию, долж­ны были нани­мать­ся в бога­тые дома слу­жан­ка­ми³⁴; напрас­но закон покро­ви­тель­ст­во­вал тому, что пре­зи­ра­ло обще­ст­вен­ное мне­ние. Таким обра­зом, сво­бод­ный труд, гаран­ти­ро­ван­ный и при­знан­ный обя­за­тель­ным Соло­ном, рас­ши­рен­ный Пери­к­лом, не был уже более в состо­я­нии под­нять низ­шие клас­сы и выве­сти их из нище­ты³⁵. Государ­ство долж­но было прий­ти им на помощь в этих несча­сти­ях, кото­рые оно не суме­ло пред­от­вра­тить. То посо­бие, кото­рое, как гово­рят, уста­но­вил Писи­страт для увеч­ных, с.58 при­шлось рас­про­стра­нить на всех нуж­даю­щих­ся: не толь­ко на тех лиц, кото­рых болезнь или ста­рость заста­ви­ла отка­зать­ся от труда преж­де, чем они успе­ли себя обес­пе­чить, но и для тех, кото­рые, даже работая, уже не мог­ли себя обес­пе­чить, как пока­зы­ва­ет тот ремес­лен­ник, в защи­ту кото­ро­го высту­пил Лисий со сво­ей речью («За неиму­ще­го инва­лида»); и это посо­бие, кото­рое состав­ля­ло все­го 1 обол в день, было уве­ли­че­но поз­же до 2 обо­лов ввиду про­грес­си­ру­ю­щей бед­но­сти сре­ди рабо­че­го клас­са³⁶. Мы можем даже ска­зать, что если он про­дер­жал­ся еще так дол­го, то этим он обя­зан тем сред­ствам, кото­рые были введе­ны Пери­к­лом, прав­да, с дру­гой целью, для под­дер­жа­ния дема­го­гии: жало­ва­нье легаль­ное и сверх­ле­галь­ное, зара­боток в судах, с допол­не­ни­ем того, что сюда при­бав­лял обви­ни­тель бла­го­да­ря кон­фис­ка­ции част­но­го состо­я­ния³⁷, зара­боток от народ­ных собра­ний вме­сте с тем, что често­лю­би­вые поли­ти­ки уме­ли к это­му при­со­еди­нить, рас­то­чая для это­го финан­сы государ­ства³⁸