Античная мифология в историческом контексте

Часть I. Миф в истории Афин.

Как уже было ска­за­но выше, собы­тия отда­лен­ной древ­но­сти, преж­де чем они были зафик­си­ро­ва­ны в пись­мен­ных памят­ни­ках, пере­да­ва­лись от поко­ле­ния к поко­ле­нию изуст­но. Имен­но так выглядит инфор­ма­ция о древ­ней­ших пери­о­дах афин­ской (и не толь­ко афин­ской) исто­рии, име­ю­щая фор­му мифа. В этой свя­зи не уди­ви­тель­но, что чем боль­ший вре­мен­ной про­ме­жу­ток отде­лял опи­сы­вае­мое собы­тие, тем боль­ше изме­не­ний пре­тер­пе­ва­ла пере­да­вае­мая инфор­ма­ция. С тече­ни­ем вре­ме­ни рас­сказ (миф), пере­да­вав­ший­ся раз­лич­ны­ми людь­ми и в раз­лич­ной обста­нов­ке напол­нял­ся новым содер­жа­ни­ем. Неред­ко он при­об­ре­тал необыч­ную, если не ска­зать ска­зоч­ную фор­му. Кро­ме того раз­лич­ные рас­сказ­чи­ки по-раз­но­му пере­да­ва­ли извест­ную им инфор­ма­цию, то есть со вре­ме­нем появ­ля­ют­ся раз­лич­ные вер­сии про­ис­шед­ше­го когда-то собы­тия, кото­рые вошли в позд­ней­шие лите­ра­тур­ные или исто­ри­че­ские про­из­веде­ния.

Нако­нец, пере­да­вае­мая инфор­ма­ция мог­ла пере­осмыс­ли­вать­ся и пре­об­ра­зо­вы­вать­ся, ста­но­вясь частью рели­ги­оз­ной прак­ти­ки древ­них. Исто­ри­че­ская в недав­нем про­шлом инфор­ма­ция со вре­ме­нем ста­но­вит­ся неотъ­ем­ле­мой частью рели­ги­оз­но­го риту­а­ла, свя­зан­но­го с име­нем того или ино­го боже­ства или героя. Или, наобо­рот, — раз­ра­ботан­ный рели­ги­оз­ный риту­ал, в осно­ве кото­ро­го лежит опре­де­лен­ный исто­ри­че­ский или мифо­ло­ги­че­ский мате­ри­ал, начи­на­ет рас­смат­ри­вать­ся как реаль­ная исто­рия (этио­ло­ги­че­ский миф).

И в том, и в дру­гом слу­чае совре­мен­но­му иссле­до­ва­те­лю весь­ма слож­но отде­лить вымы­сел — а рав­но и то, что в боль­шей мере име­ет отно­ше­ние к рели­ги­оз­но­му риту­а­лу — от зерен исто­ри­че­ской исти­ны. И все же ситу­а­ция не столь без­на­деж­на, как это может пока­зать­ся на пер­вый взгляд. Но преж­де попы­та­ем­ся вос­ста­но­вить кар­ти­ну исто­ри­че­ско­го про­шло­го Афин в том виде, как ее рисо­ва­ли сами афи­няне.

Осно­ву пред­став­ле­ний афи­нян о про­шлом состав­ля­ли рас­ска­зы о царях, неко­гда пра­вив­ших в Афи­нах. Афи­няне на удив­ле­ние мно­го зна­ли о них. Тра­ди­ция сооб­ща­ет о двух дина­сти­ях, пра­вив­ших в Афи­нах. В каж­дой из дина­стий, как ни стран­но, насчи­ты­ва­ет­ся по пят­на­дцать царей. Пер­вая дина­стия начи­на­ет­ся с Кек­ро­п­са (ино­гда с Актея) и закан­чи­ва­ет­ся — дву­мя поко­ле­ния после Тро­ян­ской вой­ны — царем Тимое­том, отка­зав­шим­ся от вла­сти из-за начав­шей­ся вой­ны с Бео­тий­ским пра­ви­те­лем Ксан­фом.

Вре­мя прав­ле­ния пер­вой дина­стии бога­то собы­ти­я­ми — кон­флик­та­ми, вой­на­ми, рефор­ма­ми. На этом фоне после­дую­щая дина­стия — осо­бен­но после Код­ра — выглядит зна­чи­тель­но блед­нее. Вто­рая дина­стия начи­на­ет­ся с пилос­ско­го эми­гран­та Мелан­фа — одно­го из тех, кто спа­сал­ся в Афи­нах от вер­нув­ших­ся Герак­лидов (наше­ст­вия дорий­цев) и закан­чи­ва­ет­ся Алк­мео­ном (Euseb. Chron. 1. 181—190). Затем — при­бли­зи­тель­но в середине VIII в. до н. э. — цар­ская власть заме­ня­ет­ся выбор­ной маги­ст­ра­ту­рой — архон­та­ми. Пер­во­на­чаль­но они изби­ра­лись на десять лет, а затем ста­ли изби­рать­ся сро­ком на один год¹.

Пер­вы­ми афин­ски­ми царя­ми тра­ди­ция назы­ва­ет Актея² и Кек­ро­п­са (I)³. О послед­нем извест­но, что он был автох­то­ном, то есть рож­ден­ным самой зем­лей. Тело у него, по сло­вам Апол­ло­до­ра, пред­став­ля­ло собой соеди­не­ние тел чело­ве­ка и дра­ко­на (Apoll. III. 14. 1). При нем терри­то­рия Атти­ки назы­ва­лась Кек­ро­пи­ей. С его име­нем тра­ди­ция свя­зы­ва­ет нача­ло объ­еди­не­ние Атти­ки в еди­ное поли­ти­че­ское целое. Гео­граф Стра­бон сооб­ща­ет, что, когда карий­цы и бео­тий­цы опу­сто­ша­ли стра­ну, Кек­роп рас­се­лил под­власт­ный ему народ в 12 горо­дах — так назы­вае­мое, Кек­ро­по­во две­на­дца­ти­гра­дие. Прав­да, сам Стра­бон пере­чис­ля­ет лишь 11 горо­дов: Кек­ро­пию, Тет­ра­по­лис, Эпа­крию, Деке­лею, Элев­син, Афид­ну, Форик, Брав­рон, Кифер, Сфетт и Кефи­сию (Stra­bo, IX. 1. 20, C. 397).

Над доче­рью Кек­ро­п­са Алкип­пой, рож­ден­ной его женой от бога Аре­са, попы­тал­ся совер­шить наси­лие Гал­ирро­тий, сын Посей­до­на и ним­фы Эври­ты. Одна­ко застиг­ну­тый на месте пре­ступ­ле­ния, он был убит Аре­сом. Посей­дон обви­нил Аре­са в убий­стве и при­влек его к суду. Арес был оправ­дан судья­ми — две­на­дца­тью олим­пий­ски­ми бога­ми. Суд про­ис­хо­дил в Афи­нах — на хол­ме, полу­чив­шем назва­ние хол­ма Аре­са (Apoll. III. 14. 2)⁴.

После Кек­ро­п­са пра­вил самый могу­ще­ст­вен­ный, по сло­вам дру­го­го гре­че­ско­го авто­ра — Пав­са­ния, царь — Кра­най, так­же рож­ден­ный зем­лей (Paus. I. 2. 6). При нем, по сло­вам Апол­ло­до­ра, про­изо­шел потоп, свя­зы­вае­мый в мифо­ло­гии с име­нем Дев­ка­ли­о­на (Apoll. III. 14. 5). У Кра­ная была дочь Атти­да, по име­ни кото­рой терри­то­рия, ранее назы­вав­ша­я­ся Акте­ей (то есть, побе­ре­жьем) ста­ла назы­вать­ся Атти­кой. «Парос­ская хро­ни­ка» добав­ля­ет, что во вре­ме­на Кра­ная про­изо­шел спор меж­ду Аре­сом и Посей­до­ном из-за Гал­ли­ро­фия, сына Посей­до­на. Место их тяж­бы было назва­но Аре­о­па­гом, т. е. хол­мом Аре­са (Marm. Par. 3).

Затем пра­ви­ли Амфи­к­ти­он, счи­тав­ший­ся сыном Дев­ка­ли­о­на, и Эрих­то­ний. По дру­гой мифо­ло­ги­че­ской вер­сии Амфи­к­ти­он так­же был автох­то­ном, то есть рож­ден­ным зем­лей. Изгнав Амфи­к­ти­о­на, пре­стол занял Эрих­то­ний, сын Гефе­ста и Атти­ды. Дру­гая вер­сия сооб­ща­ет о том, что Эрих­то­ний был рож­ден от упав­ше­го в зем­лю семе­ни Гефе­ста, кото­рый попы­тал­ся сой­тись с боги­ней Афи­ной (Apoll. III. 14. 6). В дан­ном слу­чае Эрих­то­ний так­же изо­бра­жа­ет­ся как автох­тон. Воз­мож­но, с этим же сле­ду­ет свя­зать рас­сказ Апол­ло­до­ра о лар­це, в кото­ром лежал обви­тый зме­ей или дра­ко­ном) мла­де­нец (Apoll. III. 14. 6).

Эрих­то­ний тай­но вос­пи­ты­ва­ет­ся Афи­ной в ее хра­ме. Вырос­ши, он изго­ня­ет Амфи­к­ти­о­на и ста­но­вит­ся царем. Ему Апол­ло­дор при­пи­сы­ва­ет уста­нов­ле­ние на акро­по­ле дере­вян­ной ста­туи Афи­ны и учреж­де­ние Пана­фи­ней­ских празд­неств (Apoll. III. 14. 6, Marm. Par. 10)⁵. При нем, добав­ля­ет автор «Парос­ской хро­ни­ки», жите­ли Атти­ки ста­ли назы­вать­ся афи­ня­на­ми (Marm. Par. 10). После смер­ти Эрих­то­ний был похо­ро­нен на свя­щен­ном участ­ке хра­ма боги­ни Афи­ны (Apoll. III. 14. 7).

После Эрих­то­ния пра­вил его сын Пан­ди­он (I)⁶. При нем, сооб­ща­ет Апол­ло­дор, в Атти­ке начи­на­ют почи­тать­ся Демет­ра и Дио­нис. Цен­тром почи­та­ния Демет­ры ста­но­вит­ся Элев­син, а почи­та­ние Дио­ни­са свя­зы­ва­ют с име­нем Ика­рия, научив­ше­го афи­нян выде­лы­вать из вино­гра­да вино (Apoll. III. 14. 7)⁷.

Эрех­тея, пра­вив­ше­го после Пан­ди­о­на, тра­ди­ция так­же рису­ет как полу­че­ло­ве­ка-полуз­мею. «Есть на акро­по­ле свя­ти­ли­ще Эрех­тея, — пишет Геро­дот, — как гово­рят, рож­ден­но­го Зем­лей, и в нем мас­ли­на и источ­ник соле­ной воды» (Her. VIII. 55, — пер. Г. А. Стра­та­нов­ско­го). Во вре­мя прав­ле­ния Эрех­тея Атти­ка берет­ся под покро­ви­тель­ство боги­ни Афи­ны⁸. У Гоме­ра нахо­дим сведе­ния о том, что рож­ден­ный зем­лей Эрех­тей — как неко­гда Эрих­то­ний — был вос­пи­тан Афи­ной и введен ею в город Афи­ны (Il. II. 547—548)⁹. При нем, по сооб­ще­нию «Парос­ской хро­ни­ки», Трип­то­лем, сын Келея и Неэры научил афи­нян возде­лы­вать зем­лю (Marm. Par. 12—13). Геро­дот гово­рит, что лишь со вре­ме­ни Эрех­тея афи­няне ста­ли назы­вать­ся афи­ня­на­ми (Her. VIII. 44).

Древ­ние мифы сохра­ни­ли леген­ду о спо­ре Афи­ны и Посей­до­на за терри­то­рию Атти­ки. Спо­ря­щие боги демон­стри­ро­ва­ли свое искус­ство: Посей­дон, уда­рив тре­зуб­цем посреди акро­по­ля, явил источ­ник мор­ской воды, Афи­на же вырас­ти­ла оли­ву. Царь Эрех­тей (по дру­гой вер­сии — две­на­дцать олим­пий­ских богов) решил спор в поль­зу Афи­ны. (Her. VIII. 55)¹⁰. В этом слу­чае Эрех­тей имел воз­мож­ность при­ютить боги­ню, по сло­вам Гоме­ра, в сво­ем «плот­но-постро­ен­ном доме» на Акро­по­ле (Od. VII. 81). Одна­ко в «Илиа­де» мы чита­ем, что это Афи­на вве­ла в город ново­го царя:

…Но мужей, насе­ля­ю­щих град веле­леп­ный Афи­ны, Область царя Эрех­тея, кото­ро­го в древ­ние веки Матерь-зем­ля роди­ла, вос­пи­та­ла Пал­ла­да Афи­на, И в Афи­ны вве­ла, и в бле­стя­щий свой храм водво­ри­ла, Где и тель­ца­ми и агн­ца­ми ныне ее убла­жа­ют Чада Афин, при уроч­ном исхо­де годов кру­го­врат­ных…

(Il. II. 546—551, — пер. Н. Гнеди­ча)11

Спу­стя неко­то­рое вре­мя Атти­ка пере­жи­ла наше­ст­вие пра­ви­те­ля Элев­си­на Евмол­па, быв­ше­го соглас­но тра­ди­ции сыном Посей­до­на, кото­рый при­во­дит с собой фра­кий­цев (Thuc. II. 15. 2). Эрех­тей, вопро­сив­ший ора­ку­ла о том, каким обра­зом афи­ня­нам удаст­ся победить вра­гов, полу­чил сле­дую­щий ответ: афи­няне смо­гут победить лишь в том слу­чае, если царь при­не­сет в жерт­ву одну из сво­их доче­рей (Apoll. III. 15. 4). Эрех­тей выпол­нил тре­бо­ва­ние ора­ку­ла, при­не­ся в жерт­ву млад­шую из сво­их доче­рей. Лишь после это­го ему уда­лось одо­леть Эвмол­па¹².

Соглас­но тра­ди­ции Эрех­тей поги­ба­ет от руки Посей­до­на (Apoll. III. 15. 5)¹³. После смер­ти Эрех­тея меж­ду его сыно­вья­ми про­ис­хо­дит ссо­ра из-за пре­сто­ла. В резуль­та­те раздо­ра Атти­ку покида­ет Ксуф, сын Дев­ка­ли­о­на, жена­тый на доче­ри Эрех­тея Кре­усе. У Дев­ка­ли­о­на было несколь­ко сыно­вей: Эллин, Дор, от кото­ро­го про­изо­шли дорий­цы, и Ксуф. Послед­ний, взяв себе в жены дочь Эрех­тея, осно­вал в Атти­ке так назы­вае­мый Мара­фон­ский Тет­ра­по­лис, или Четы­рех­гра­дие: Эною, Мара­фон, Про­ба­л­инф и Три­ко­ринф (Stra­bo, VIII. 7. 1. C. 383). Поки­нув Атти­ку, Ксуф ста­но­вит­ся царем в Пело­пон­не­се.

Лишь Иону — сыну Ксуфа и Кре­усы суж­де­но было вер­нуть­ся в Афи­ны. Одна из мифо­ло­ги­че­ских тра­ди­ций сооб­ща­ет, что во вре­мя вой­ны с Евмол­пом и фра­кий­ца­ми впер­вые была введе­на долж­ность поле­мар­ха (вое­на­чаль­ни­ка). Иону, став­ше­му пер­вым поле­мар­хом, уда­ет­ся победить Евмол­па и фра­кий­цев. Во вре­мя бит­вы, сооб­ща­ет Пав­са­ний, гибнет Эрех­тей, Евмолп и его сын Имма­рад (Her. VIII. 44, Paus. 1. 37. 3). После это­го вой­на была пре­кра­ще­на. Элев­син утра­тил свою неза­ви­си­мость во всем, кро­ме рели­ги­оз­ных вопро­сов (Элев­син­ские мисте­рии) (Paus. I. 38. 3). «Ион же, — пишет Стра­бон, — победив фра­кий­цев, под­власт­ных Евмол­пу, так про­сла­вил­ся этим подви­гом, что афи­няне пору­чи­ли ему управ­ле­ние сво­ей стра­ной» (Stra­bo. VIII. 7. 1. C. 383, — пер. Г. А. Стра­та­нов­ско­го). Воз­мож­но, Ион ста­но­вит­ся афин­ским царем.

С име­нем Иона тра­ди­ция свя­зы­ва­ет зна­чи­тель­ные пере­ме­ны в жиз­ни афи­нян. С него про­жи­вав­шие в Атти­ке ста­ли назы­вать­ся ионий­ца­ми и почи­тать Апол­ло­на¹⁴. С при­хо­дом Иона, сооб­ща­ет Стра­бон, впер­вые жите­ли Афин и Атти­ки были рас­пре­де­ле­ны по четы­рем филам, кото­рые впо­след­ст­вии будут име­но­вать­ся ионий­ски­ми (Stra­bo. VIII. 7. 1. C. 383). Филы были назва­ны по име­нам сыно­вей Иона: Геле­он­та, Эги­ко­ра, Арга­да и Гопле­та (Her. V. 66)¹⁵. Кро­ме того, весь народ был разде­лен на два клас­са (или сосло­вия) — гео­мо­ров (зем­ледель­цев) и деми­ур­гов (по-види­мо­му, ремес­лен­ни­ков)¹⁶.

После Эрех­тея в Афи­нах пра­вил стар­ший из его сыно­вей — Кек­ропс (II). После смер­ти послед­не­го царем ста­но­вит­ся Пан­ди­он (II), изгнан­ный сыно­вья­ми дру­го­го сына Эрех­тея — Мети­о­на (Apoll. III. 15. 5). Изгнан­ный из Афин Пан­ди­он нахо­дит убе­жи­ще у царя Мегар Пила­са, женив­шись не его доче­ри. Соглас­но тра­ди­ции Пилас, убив бра­та сво­его отца Биан­та, по-види­мо­му, пре­тен­до­вав­ше­го на власть, пере­да­ет Мега­ры Пан­ди­о­ну. Сам же Пилас «вме­сте с наро­дом» — по сло­вам Апол­ло­до­ра — отправ­ля­ет­ся в Пело­пон­нес, где им осно­вы­ва­ет­ся город Пилос (Apoll. III. 15. 5). Впро­чем, позд­нее жите­ли Пило­са, спа­са­ясь от вер­нув­ших­ся в Пело­пон­нес потом­ков Герак­ла — Герак­лидов, при­бу­дут в Афи­ны. С их при­бы­ти­ем тра­ди­ция свя­зы­ва­ет обра­зо­ва­ние вто­рой афин­ской цар­ской дина­стии.

По одной из вер­сий Пан­ди­он умер в изгна­нии. Лишь его сыно­вьям, высту­пив­шим в поход про­тив Мети­о­нидов и изгнав­шим их, удаст­ся вер­нуть­ся в Атти­ку и разде­лить ее на четы­ре части. Вер­хов­ная власть при этом была пере­да­на Эгею (Apoll. III. 15. 6)¹⁷.

По дру­гой вер­сии Пан­ди­он, по-види­мо­му, сумев­ший