Орест убивает Эгиста (деталь рельефа «Орест убивает Эгиста и Клитемнестру»)
Рельеф фронтальной стенки саркофага.
Рим. Мрамор. Ок. 150 г. н. э.
Инв. № А 461.Санкт-Петербург, Государственный Эрмитаж. Фото: И. А. Шурыгин

Орест убивает Эгиста (деталь рельефа «Орест убивает Эгиста и Клитемнестру»).

Рельеф фронтальной стенки саркофага.
Рим. Мрамор. Ок. 150 г. н. э.
Инв. № А 461.

Санкт-Петербург, Государственный Эрмитаж.

Описание:

13. ПЕРЕДНЯЯ СТЕНКА САРКОФАГА: УБИЙСТВО ЭГИСТА И КЛИТЕМЕСТРЫ. Табл. 25—27.

Инв. № А 461.

Раз­ме­ры: высота 0,56 м, дли­на 2,33 м.

Мате­ри­ал: мел­ко­зер­ни­стый белый мра­мор.

Про­ис­хож­де­ние: посту­пил в Эрми­таж в 1869 г. из палац­цо Лец­ца­ни (Рим). Преж­де нахо­дил­ся в палац­цо Чир­чи.

Сохран­ность: по кра­ям поверх­но­сти сло­мов от боко­вых сто­рон. Состав­лен из трех частей. Гори­зон­таль­ная тре­щи­на про­хо­дит по ногам фигур, вер­ти­каль­ные тре­щи­ны — по пра­вой руке и пра­вой ноге Эги­ста, а так­же по левой ноге и левой руке Оре­ста.

Допол­не­ны: у фигу­ры Эги­ста: нос, встав­ка на пра­вой ноге и часть скла­док пла­ща; у фигу­ры Оре­ста: нос, паль­цы левой руки, меч, встав­ка на пра­вой ноге; у сто­я­щей поза­ди Оре­ста Эри­нии: нос; у Пила­да: встав­ки на левом бед­ре и на тыль­ной сто­роне пра­вой кисти; у сле­дую­щей Эри­нии: встав­ки на пра­вой сто­пе; у край­ней сле­ва Эри­нии, у кото­рой отсут­ст­ву­ет пере­д­няя часть пра­вой сто­пы, сде­ла­ны встав­ки в пра­вой голе­ни и хитоне; у Элек­тры: отсут­ст­ву­ет нос, встав­ка в левом колене; у кор­ми­ли­цы: встав­ки на чеп­це, пла­ще и хитоне; у Оре­ста на сцене спра­ва: пра­вая рука с мечом; у Кли­те­ме­ст­ры: нос и встав­ки на пра­вом колене и сто­пе; у Пила­да отсут­ст­ву­ет нос; и у край­ней спра­ва Эри­нии допол­не­ны нос и под­бо­ро­док.

Пер­вая рестав­ра­ция была выпол­не­на еще в то вре­мя, когда сар­ко­фаг нахо­дил­ся в ита­льян­ских кол­лек­ци­ях. В Эрми­та­же сар­ко­фаг был сно­ва отре­ста­ври­ро­ван в 1956 г., при этом отсут­ст­ву­ю­щие фраг­мен­ты были заме­не­ны гип­сом и стен­ка сар­ко­фа­га была встав­ле­на в метал­ли­че­скую раму.

Лите­ра­ту­ра: SR. II, S. 166—168, Nr. 154, Taf. 54 Abb. 154. Г. Кизе­риц­кий, с. 160, № 336 a, илл. A. Strong, Roman Sculpture from Augustus to Constantine, London / New York 1907, Bd. 2, S. 256. О. Вальд­гау­ер, с. 151, № 381, илл. Enciclopedia dell’arte antica classica e orientale V, Roma 1963, S. 742 s. v. Oreste (L. Guerrini).

Пере­д­няя стен­ка сар­ко­фа­га име­ет узкие и глад­кие цоколь и кар­низ. Ком­по­зи­цию релье­фа тема­ти­че­ски мож­но разде­лить на две части. с. 36 Левая сто­ро­на и середи­на посвя­ще­ны цик­лу об Эги­сте. В цен­тре изо­бра­жен сидя­щий на троне Эгист и одо­ле­ваю­щий его Орест. По дру­гую сто­ро­ну от Эги­ста нахо­дит­ся жен­ская фигу­ра, гото­вая нане­сти удар шка­тул­кой или ска­ме­еч­кой. По тол­ко­ва­нию К. Робер­та, это Эри­го­на, дочь Эги­ста, одна­ко, по-мое­му, пред­по­чти­тель­нее видеть в ней Элек­тру. Сле­ва, непо­сред­ст­вен­но за Оре­стом, сто­ит Эри­ния, затем Пилад и жен­ская фигу­ра, в кото­рой К. Роберт видит Элек­тру, но кото­рая может быть так­же и Хри­со­фе­ми­дой, имя и изо­бра­же­ние кото­рой встре­ча­ет­ся лишь еди­но­жды, а имен­но — в сцене убий­ства Эги­ста на вен­ской пели­ке1. В цен­тре левой (д. б. пра­вой — С. С.) сце­ны, изо­бра­жаю­щей мате­ре­убий­ство, нахо­дит­ся Кли­те­ме­ст­ра, упав­шая на одно коле­но и про­сти­раю­щая руки к Оре­сту, соби­раю­ще­му­ся ее зако­лоть. Над фигу­рой Кли­те­ме­ст­ры вид­на голо­ва Эри­нии. Спра­ва, соглас­но К. Робер­ту, изо­бра­жен жених Эри­го­ны, Аякс, зама­хи­ваю­щий­ся сосудом; мне пред­став­ля­ет­ся, что это ско­рее Пилад, изо­бра­жен­ный, подоб­но Оре­сту, во вто­рой раз. По сто­ро­нам ком­по­зи­ция обрам­ле­на дву­мя ста­тич­ны­ми фигу­ра­ми Эри­ний.

Рельеф доволь­но высо­кий, с отпо­ли­ро­ван­ной поверх­но­стью. При обра­бот­ке волос исполь­зо­ва­лось свер­ло. Зрач­ки обо­зна­че­ны про­свер­лен­ны­ми отвер­сти­я­ми.

Рельеф одно­слой­ный, при­чем фигу­ры рав­но­мер­но рас­пре­де­ле­ны по узкой лен­те фри­за. Зак­ры­тая ком­по­зи­ция дости­га­ет­ся при помо­щи фигур Эри­ний, ста­тич­ные позы кото­рых кон­тра­сти­ру­ют с дина­ми­кой осталь­ных дей­ст­ву­ю­щих лиц; они чет­ко отде­ля­ют тема­ти­че­скую сце­ну и одно­вре­мен­но пред­став­ля­ют собой как деко­ра­тив­ные, так и алле­го­ри­че­ские фигу­ры.

Сюжет на сар­ко­фа­ге трак­ту­ет­ся чет­ко и ясно и пол­но­стью соот­вет­ст­ву­ет тра­гедии Эсхи­ла. В то же вре­мя трак­тов­ка темы, не новой в рим­ской погре­баль­ной скульп­ту­ре, отли­ча­ет­ся в дан­ном слу­чае новы­ми эле­мен­та­ми и сво­ей ори­ги­наль­но­стью. На этом сар­ко­фа­ге изо­бра­же­на, как уже неод­но­крат­но под­чер­ки­ва­лось в лите­ра­ту­ре2, сце­на самого двой­но­го убий­ства, тогда как обыч­но изо­бра­жа­ет­ся непо­сред­ст­вен­но сле­дую­щий за ним момент, т. е. рас­про­стер­тые тела Эги­ста и Кли­те­ме­ст­ры, а так­же пре­сле­ду­е­мый Эри­ни­я­ми Орест3. Про­об­ра­зом этих гораздо более мно­го­чис­лен­ных сар­ко­фа­гов счи­та­ет­ся кар­ти­на худож­ни­ка Тео­на (кон. IV в. до н. э.)4. Пред­ста­ви­тель это­го взгляда, Л. Гуерри­ни, счи­та­ет, что прото­ти­пом для эрми­таж­но­го сар­ко­фа­га послу­жи­ло дру­гое, более древ­нее про­из­веде­ние живо­пи­си. Дей­ст­ви­тель­но, подоб­ное реше­ние всей сце­ны, без сомне­ния, стар­ше. Об этом свиде­тель­ст­ву­ют и изо­бра­же­ния рос­пи­си крас­но­фи­гур­ных ваз5. Так, с эрми­таж­ным релье­фом сов­па­да­ет ком­по­зи­ция и обсто­я­тель­ства убий­ства Эги­ста на уже упо­мя­ну­той вен­ской пели­ке. Орест пыта­ет­ся столк­нуть Эги­ста с отцов­ско­го тро­на и одно­вре­мен­но гото­вит­ся пора­зить его направ­лен­ным сни­зу вверх уда­ром кин­жа­ла. Сидя­щий на троне Эгист встре­ча­ет­ся толь­ко на рос­пи­си ваз и на эрми­таж­ном сар­ко­фа­ге. Но это свиде­тель­ст­ву­ет об общей тра­ди­ции ско­рее в лите­ра­ту­ре, чем в изо­бра­зи­тель­ном искус­стве.

Сре­ди памят­ни­ков изо­бра­зи­тель­но­го искус­ства, осо­бен­но скульп­тур­ных, непо­сред­ст­вен­ны­ми пред­ше­ст­вен­ни­ка­ми эрми­таж­но­го сар­ко­фа­га явля­ют­ся этрус­ские урны6. Сце­ны с изо­бра­же­ни­ем убий­ства Ага­мем­но­на, Эги­ста и Кли­те­ме­ст­ры в этрус­ской погре­баль­ной скульп­ту­ре рас­про­стра­не­ны гораздо боль­ше, чем в рим­ской. И имен­но здесь мож­но най­ти бли­жай­шие парал­ле­ли этой ком­по­зи­ции, т. к. на этрус­ских урнах сце­на убий­ства встре­ча­ет­ся осо­бен­но часто. При этом эпи­зо­ды рас­по­ла­га­ют­ся, как пра­ви­ло, сле­ва напра­во в хро­но­ло­ги­че­ской после­до­ва­тель­но­сти: убий­ство Эги­ста, убий­ство Кли­те­ме­ст­ры, — при­чем глав­ное дей­ст­ву­ю­щее лицо, Орест, изо­бра­жа­ет­ся несколь­ко раз.

Эта общая ком­по­зи­ци­он­ная схе­ма исполь­зо­ва­на так­же на сар­ко­фа­ге из Эрми­та­жа: два эпи­зо­да с тре­мя дей­ст­ву­ю­щи­ми лица­ми каж­дый. Необыч­ным явля­ет­ся лишь то, что убий­ство Эги­ста пере­ме­сти­лось в центр, тогда как убий­ство мате­ри отхо­дит на зад­ний план, а осво­бож­ден­ная таким обра­зом левая часть стен­ки сар­ко­фа­га запол­ня­ет­ся вто­ро­сте­пен­ны­ми, почти не свя­зан­ны­ми друг с дру­гом фигу­ра­ми.

Раз­ли­чие меж­ду сар­ко­фа­гом из Эрми­та­жа и дру­ги­ми сар­ко­фа­га­ми с подоб­ным сюже­том зак­лю­ча­ет­ся не толь­ко в трак­тов­ке темы, но и в пост­ро­е­нии ком­по­зи­ции. На сар­ко­фа­гах в Вати­кане7 и неко­гда в Лате­ране8 обе сце­ны с убий­ст­вом с. 37 оди­на­ко­во зна­чи­мы. Поэто­му в их ком­по­зи­ции не толь­ко отчет­ли­во выде­ля­ет­ся центр и выпол­ня­ет­ся акцен­ти­ро­ва­ние углов при помо­щи рас­по­ло­жен­ных по кра­ям фигур, но и соблюда­ет­ся пол­ная сим­мет­рия. Такой ком­по­зи­ци­он­ный прин­цип, после­до­ва­тель­но соблюда­е­мый на всех сар­ко­фа­гах с исто­ри­ей Эги­ста — за иск­лю­че­ни­ем эрми­таж­но­го, — поз­во­ля­ет поме­стить их в один ряд со всей груп­пой сар­ко­фа­гов с мифо­ло­ги­че­ской тема­ти­кой, таки­ми как Лев­кип­пиды9, Нио­биды10, похи­ще­ние Про­зер­пи­ны11 и фраг­мент с неиз­вест­ным изо­бра­же­ни­ем12. Эти сар­ко­фа­ги, свя­зан­ные оди­на­ко­вым прин­ци­пом пост­ро­е­ния ком­по­зи­ции, дати­ру­ют­ся 150—160 гг.

Необыч­ная ком­по­зи­ция эрми­таж­но­го сар­ко­фа­га иск­лю­ча­ет его из этой груп­пы памят­ни­ков дан­но­го вре­ме­ни. Меж­ду тем, нель­зя сог­ла­сить­ся с мне­ни­ем Л. Гуерри­ни, что прото­ти­пом эрми­таж­но­го сар­ко­фа­га было про­из­веде­ние живо­пи­си. Это­му про­ти­во­ре­чит эклек­тич­ность ком­по­зи­ции и, что еще более важ­но, ста­ту­ар­ный харак­тер фигур. Ком­по­зи­ция цели­ком выст­ра­и­ва­ет­ся сред­ства­ми скульп­ту­ры. Высо­кий рельеф, почти пере­хо­дя­щий в объ­ем­ную скульп­ту­ру, и лег­ко обо­зри­мое пла­стич­ное моде­ли­ро­ва­ние фигур слу­жат худож­ни­ку един­ст­вен­ным сред­ст­вом выра­же­ния. Он не при­бе­га­ет к таким опти­че­ским сред­ствам, как эффек­ты све­то­те­ни, но огра­ни­чи­ва­ет­ся есте­ствен­ным рас­пре­де­ле­ни­ем све­та и теней по поверх­но­сти тща­тель­но смо­де­ли­ро­ван­ных фигур дей­ст­ву­ю­щих лиц.

Весь­ма убеди­тель­на точ­ка зре­ния Л. Гуерри­ни, что на эрми­таж­ном сар­ко­фа­ге для сце­ны убий­ства Эги­ста была исполь­зо­ва­на схе­ма, при­ня­тая для смер­ти Ага­мем­но­на, так­же про­ис­хо­дя­щая от этрус­ских урн13. Осо­бен­но бро­са­ет­ся в гла­за сход­ство меж­ду фигу­рой Кли­те­ме­ст­ры со ска­ме­еч­кой в руках в этой сцене и фигу­рой Эри­го­ны на релье­фе из Эрми­та­жа. Одна­ко, этот пер­со­наж не обя­за­тель­но сопо­став­лять имен­но с Кли­те­ме­ст­рой, посколь­ку такой сюжет встре­ча­ет­ся так­же на урне из Перуд­жи с изо­бра­же­ни­ем бит­вы14. Про­об­раз груп­пы Оре­ста и Кли­те­ме­ст­ры обна­ру­жи­ва­ет­ся так­же на камен­ном этрус­ском сар­ко­фа­ге кон­ца чет­вер­то­го, или, ско­рее, нача­ла третье­го веков до нашей эры15. В рим­ское вре­мя та же самая схе­ма встре­ча­ет­ся на атти­че­ских сар­ко­фа­гах с ама­зо­но­ма­хи­ей16. Отли­чие состо­ит лишь в том, что здесь гре­че­ский воин нано­сит ама­зон­ке удар кин­жа­лом свер­ху, а не сни­зу, как на этрус­ских урнах и на эрми­таж­ном релье­фе. Поло­же­ние руки с кин­жа­лом, соот­вет­ст­ву­ю­щее жесту Оре­ста на памят­ни­ке из Эрми­та­жа, встре­ча­ет­ся — хотя и ред­ко — иск­лю­чи­тель­но на сар­ко­фа­гах чисто рим­ско­го про­ис­хож­де­ния17. Поэто­му мож­но пред­по­ло­жить, что сюжет с вои­ном, уби­ваю­щим падаю­щую на зем­лю жен­щи­ну, а так­же сюжет с убий­ст­вом сидя­ще­го на троне вла­сти­те­ля, име­ю­щие сво­им исто­ком гре­че­ское искус­ство, пере­да­ны на эрми­таж­ном сар­ко­фа­ге в этрус­ском вари­ан­те.

Для осталь­ных пер­со­на­жей на релье­фе из Эрми­та­жа так­же име­ют­ся ана­ло­гии на дру­гих памят­ни­ках. Так, поза жен­ской фигу­ры (Элек­тра?) напо­ми­на­ет позу Ахил­ла на сар­ко­фа­ге из вил­лы Пам­фи­ли18, а так­же Нио­бид на сар­ко­фа­ге в Вати­кане19, и в точ­но­сти повто­ря­ет цен­траль­ную фигу­ру на сар­ко­фа­ге с похи­ще­ни­ем Лев­кип­пид там же20.

Одна­ко отчет­ли­во выра­жен­ный ком­пи­ля­тив­ный харак­тер ком­по­зи­ции не ума­ля­ет худо­же­ст­вен­ные досто­ин­ства про­из­веде­ния. Груп­пы и отдель­ные фигу­ры искус­но свя­за­ны общим дей­ст­ви­ем; хоро­шо пере­да­ны дина­ми­ка и тра­ги­че­ский харак­тер собы­тий. Одна­ко голо­вы фигур иде­а­ли­зи­ро­ва­ны и не пере­да­ют тех чувств, кото­рые выра­жа­ют­ся лишь жеста­ми.

Памят­ник в выс­шей сте­пе­ни сле­ду­ет тра­ди­ци­ям клас­си­циз­ма, но все же в нем мож­но заме­тить чисто рим­ские чер­ты. Связь ком­по­зи­ции с этрус­ской пла­сти­кой уже была отме­че­на. Необ­хо­ди­мо под­черк­нуть так­же харак­тер­ный для Рима повест­во­ва­тель­ный харак­тер ком­по­зи­ции, при­чем глав­ный дей­ст­ву­ю­щий пер­со­наж пооче­ред­но высту­па­ет в после­до­ва­тель­но раз­во­ра­чи­ваю­щих­ся эпи­зо­дах.

Бли­же все­го к эрми­таж­но­му релье­фу, со сти­ли­сти­че­ской точ­ки зре­ния, сто­ит вати­кан­ский сар­ко­фаг с Лев­кип­пида­ми21, дати­ру­е­мый при­бли­зи­тель­но 160 г. Одна­ко, с. 38 по всей види­мо­сти, неко­то­рые осо­бен­но­сти поз­во­ля­ют дати­ро­вать эрми­таж­ный экзем­пляр более позд­ним вре­ме­нем. В поль­зу это­го в первую оче­редь гово­рит тот факт, что харак­тер­ная для релье­фа в целом одно­слой­ная ком­по­зи­ция была ухуд­ше­на вклю­че­ни­ем фигу­ры на зад­нем плане, а имен­но Эри­нии поза­ди Кли­те­ме­ст­ры. На сар­ко­фа­ге из Эрми­та­жа наблюда­ет­ся большая экс­прес­сив­ность в позах и жестах, воз­ве­щаю­щая о зарож­де­нии бароч­но­го сти­ля. Намно­го чаще исполь­зу­ет­ся свер­ло. Живо­пис­ная мяг­кость, эле­мент деко­ра­тив­но­сти и дохо­дя­щая до мель­чай­ших дета­лей обра­бот­ка одеж­ды у пер­со­на­жей на сар­ко­фа­ге с Лев­кип­пида­ми здесь усту­па­ет место более обще­му и места­ми схе­ма­ти­че­ско­му спо­со­бу изо­бра­же­ния. Создан­ная, судя по это­му, в 160—180 гг. стен­ка эрми­таж­но­го сар­ко­фа­га вос­при­ни­ма­ет­ся хотя и как несколь­ко несовре­мен­ный, но пре­крас­ный при­мер реми­нис­цен­ций позд­не­ад­ри­а­нов­ско­го клас­си­циз­ма22.

Рим­ская работа. 160—180 гг.

ПРИМЕЧАНИЯ:

1Пели­ка Масте­ра Бер­ли­на в вен­ском Музее исто­рии искусств, инв. № 3725, ок. 500 г. до н. э.: CVA Österreich = Wien, Kunsthistorisches Museum 2, Taf. 68.

2E. Strong, Roman Sculpture from Augustus to Constantine, London / New York 1907, Bd. 2, S. 256. Enciclopedia dell’ arte antica classica e orientale V, Roma 1963, S. 742 s. v. Oreste (L. Guerrini).

3SR. II, S. 168—175 Nr. 155—160, Taf. 54—56 Abb. 155 bis 160.

4Enciclopedia dell’arte antica classica e orientale V, Roma 1963, S. 742 s. v. Oreste.

5Ср. прим. 1; кро­ме того 1) кра­тер Масте­ра Эги­ста в Город­ском музее Боло­ньи, инв. № C. 81: CVA Italia 5 = Bologna, Museo Civico 1, III Ic, Taf. 37 (= Italia Taf. 234). — 2) амфо­ру Масте­ра Икси­о­на в Государ­ст­вен­ных музе­ях Бер­ли­на, инв. № 3167: A. D. Trendall, The Red-figured Vases of Lucania, Campania and Sicily, Oxford 1967, S. 338 Nr. 785, Taf. 131, 2.

6H. Brunn, I rilievi delle urne etrusche, vol. 1, Berlino 1916, Taf. 75, 1—2; 76, 3; 77, 4—5; 78, 6—7.

7SR. II, S. 174—175 Nr. 158, Taf. 56 Abb. 158.

8SR. II, S. 168—171 Nr. 155, Taf. 54 Abb. 155.

9SR. III 2, S. 222—225 Nr. 180—182, Taf. 57—58 Abb. 180 bis 182.

10SR. III 3, S. 379—380 Nr. 313, Abb., Taf. 99 Abb. 313; S. 382—383 Nr. 315, Taf. 100 Abb. 315 и осо­бен­но S. 383 Nr. 316, Taf. 100 Abb. 316.

11SR. III 3, S. 461—462 Nr. 363, Taf. 120 Abb. 363.

12SR. III 3, S. 528—531 Nr. 437, Taf. 142 Abb. 437.

13H. Brunn, I rilievi delle urne etrusche, vol. 1, Berlino 1916, Taf. 74, 1—2; 75, 3; 85, 4.

14G. Körte, I rilievi delle urne etrusche, vol. 3, Berlino 1916, Taf. 7, 8.

15R. Herbig, die jüngeretruskischen Steinsarkophage (= Die antiken Sarkophagreliefs VII), Berlin 1952, S. 40—41 Nr. 73, Taf. 36 b.

16Ср. боко­вую стен­ку сар­ко­фа­га в Бри­тан­ском музее в Лон­доне: SR. II, S. 129—132 Nr. 110, Taf. 45 Abb. 110.

17Ср. сар­ко­фаг с ама­зо­но­ма­хи­ей в Капи­то­лий­ских музе­ях в Риме: SR. II, S. 132—133 Nr. 111, Taf. 46 Abb. 111.

18SR. II, S. 47—48 Nr. 33, Taf. 19 Abb. 33.

19G. Lippold, III 2, S. 340—348 Nr. 85, Taf. 149 Nr. 85.

20G. Lippold, III 2, S. 431—444 Nr. 35, Taf. 185 Nr. 35.

21Прим. 20. B. Andreae, in: W. Helbig, Führer4, Nr. 575.

22По это­му вопро­су ср.: G. von Lücken, Wissenschaftliche Zeitschrift der Friedrich-Schiller-Universität Jena 14, 1965, Gesellschafts- und sprachwissenschaftliche Reihe, Heft 1, S. 75—78.


Источники:
© 2012 г. Фото: И. А. Шурыгин.
© 1979 г. Описание: Saverkina I. I. Römische Sarkophage in der Ermitage. Akademie-Verlag, Berlin, 1979, с. 35—38, кат. № 13, табл. 25—27.
© 2012 г. Перевод с нем.: С. И. Сосновский. под ред. Г. Ранге.

комм.
Ключевые слова: скульптура скульптурный sculptura рим погребальная скульптура погребальный погребальные рельеф греческая мифология mythologia graeca орест ореста orestes клитемнестра клитеместра clytaemnestra clytemestra орест убивает эгиста электра эгисф эгист клитеместра клитемнестра инв № а 461