У. Смит. Словарь греческих и римских древностей, 2-е изд.

NÓBI­LES, NOBÍLI­TAS (НОБИЛИ, НОБИЛИТЕТ). В ран­ний пери­од пат­ри­ции, в про­ти­во­по­лож­ность пле­бе­ям, были зна­тью. Пат­ри­ции обла­да­ли выс­шей поли­ти­че­ской вла­стью и тем поче­том, кото­рый дава­ла власть. Ливий, писав­ший в эпо­ху Авгу­ста и не очень точ­ный в исполь­зо­ва­нии тер­ми­нов, часто назы­ва­ет пат­ри­ци­ев тер­ми­ном «ноби­ли», «знат­ные» (VI. 42); и все же сло­во «нобиль» в его точ­ном исто­ри­че­ском смыс­ле име­ет дру­гое зна­че­ние.

В 366 г. до н. э. пле­беи полу­чи­ли пра­во зани­мать долж­ность кон­су­ла и в кон­це кон­цов доби­лись досту­па ко всем куруль­ным маги­ст­ра­ту­рам. Таким обра­зом, оба клас­са были постав­ле­ны в рав­ное поло­же­ние в плане поли­ти­че­ских воз­мож­но­стей. Поэто­му пле­беи, достиг­шие куруль­ной маги­ст­ра­ту­ры, воз­вы­ша­лись над соб­ст­вен­ным сосло­ви­ем, и лич­ное досто­ин­ство отца при­да­ва­ло досто­ин­ство его потом­кам. Ари­сто­кра­ти­че­ским учреж­де­ни­ям свой­ст­вен­но поги­бать, если они исклю­чи­тель­ны; но они про­дле­ва­ют свою жизнь, давая пле­бе­ям воз­мож­ность вой­ти в их узкие ряды. При­ня­тые в сосло­вие знат­ных польще­ны сво­им отде­ле­ни­ем от преж­них сото­ва­ри­щей и по край­ней мере столь же ари­сто­кра­тич­ны в сво­их взглядах, как и изна­чаль­ные чле­ны того клас­са, к кото­ро­му они при­со­еди­ни­лись.

Тако­ва была исто­рия ноби­ли­те­та в Риме. Потом­ки пле­бе­ев, зани­мав­ших куруль­ные маги­ст­ра­ту­ры, состав­ля­ли класс под назва­ни­ем «ноби­ли» или «извест­ные люди», кото­рые обо­зна­ча­лись так в отли­чие от «незнат­ных» или неиз­вест­ных людей. У ноби­лей не было закон­ных при­ви­ле­гий как тако­вых; но они были свя­за­ны общим досто­ин­ст­вом, про­ис­те­кав­шим из закон­но­го титу­ла, и общим инте­ре­сом; а этот общий инте­рес состо­ял в стрем­ле­нии огра­ни­чить избра­ние на все выс­шие долж­но­сти чле­на­ми их сосло­вия, ноби­ли­те­та. Таким обра­зом, потом­ки пле­бе­ев, добив­ших­ся досто­ин­ства, объ­еди­ни­лись, чтобы не допу­стить дру­гих пле­бе­ев к досто­ин­ству, полу­чен­но­му ими от пред­ков.

Внеш­ним отли­чи­ем ноби­лей было пра­во изо­бра­же­ний (Jus Ima­gi­num), при­ви­ле­гия, осно­ван­ная, по-види­мо­му, толь­ко на обы­чае, а не на каких-либо опре­де­лен­ных поста­нов­ле­ни­ях. Эти изо­бра­же­ния (Ima­gi­nes) пред­став­ля­ли собой фигу­ры с рас­кра­шен­ны­ми вос­ко­вы­ми мас­ка­ми, изготов­лен­ные так, чтобы напо­ми­нать пред­став­ля­е­мо­го ими чело­ве­ка (Plin. H. N. XXXV. 2 expres­si ce­ra vul­tus); их раз­ме­ща­ли в атрии дома, оче­вид­но, в дере­вян­ных сун­дуч­ках или киотах в фор­ме хра­мов (ξύ­λινα ναΐδια, Po­ly­bius VI. 53). Изо­бра­же­ния сопро­вож­да­ли под­пи­си (ti­tu­li) или пере­чис­ле­ния достиг­ну­тых покой­ны­ми поче­стей; эти под­пи­си каким-то обра­зом были свя­за­ны лини­я­ми или вет­вя­ми, так, чтобы пред­став­лять родо­слов­ное дре­во (stem­ma) семьи (ср. фраг­мен­ты, цити­ру­е­мые у Бек­ке­ра, с. 222, прим. 53). Обыч­но изо­бра­же­ния хра­ни­лись в киотах, но в празд­нич­ные дни и во вре­мя боль­ших цере­мо­ний их откры­ва­ли и увен­чи­ва­ли лав­ром (lau­rea­tae); они так­же явля­лись частью тор­же­ст­вен­ной про­цес­сии. Наи­бо­лее пол­ный рас­сказ об изо­бра­же­ни­ях содер­жит­ся в ука­зан­ном фраг­мен­те Поли­бия, но они часто упо­ми­на­ют­ся и у рим­ских авто­ров.

Это были внеш­ние зна­ки или сим­во­лы знат­ной семьи (No­bi­lis Fa­mi­lia), по сути, сво­его рода гераль­ди­че­ские раз­ли­чия. Про­ис­хож­де­ние тако­го исполь­зо­ва­ния изо­бра­же­ний (от кото­ро­го неот­де­ли­мо поня­тие рим­ско­го ноби­ли­те­та) неяс­но. Как уже было отме­че­но, Ливий при­ме­нял тер­мин «ноби­ли­тет» в отно­ше­нии того с.799 пери­о­да рим­ской исто­рии, когда пле­беи еще не полу­чи­ли досту­па к кон­суль­ству; воз­мож­но, пат­ри­ции уже тогда употреб­ля­ли изо­бра­же­ния, а пле­беи вос­при­ня­ли этот обы­чай, когда для них откры­лись куруль­ные маги­ст­ра­ту­ры. Пат­ри­ции про­сле­жи­ва­ли свои родо­слов­ные (stem­ma­ta) до самых отда­лен­ных пери­о­дов исто­рии и даже за их пре­де­лы (Tac. Ann. IV. 9). Пред­став­ля­ет­ся веро­ят­ным, что рим­ский ноби­ли­тет, в точ­ном смыс­ле сло­ва, и пра­во изо­бра­же­ний ведут нача­ло от допус­ка пле­бе­ев к кон­суль­ству в 366 г. до н. э. Обы­чай хра­нить изо­бра­же­ния, как уже ска­за­но, мог суще­ст­во­вать и, навер­ное, дей­ст­ви­тель­но суще­ст­во­вал преж­де, чем воз­ник­ло поня­тие «пра­во изо­бра­же­ний» (Jus Ima­gi­num). Дей­ст­ви­тель­но, посколь­ку цель пат­ри­ци­ев (кото­рые все поль­зо­ва­лись рав­но­пра­ви­ем в отно­ше­нии сво­его клас­са) долж­на была состо­ять в том, чтобы при­вя­зать к себе пле­бе­ев, избран­ных на куруль­ные маги­ст­ра­ту­ры, то с этим поло­же­ни­ем дел согла­су­ет­ся дан­ное семьям таких пле­бе­ев раз­ре­ше­ние или при­гла­ше­ние при­нять суще­ст­ву­ю­щие зна­ки отли­чия, кото­рые отде­ли­ли бы их от того сосло­вия, к кото­ро­му они, соб­ст­вен­но, при­над­ле­жа­ли. Вско­ре обы­чай уза­ко­нил эту прак­ти­ку; таким обра­зом, пра­во изо­бра­же­ний было учреж­де­но, подоб­но мно­гим рим­ским инсти­ту­там, в силу неко­е­го обще­го убеж­де­ния в его полез­но­сти или на осно­ве неко­е­го пре­об­ла­даю­ще­го мне­ния и уве­ко­ве­че­но тра­ди­ци­ей.

Пле­бей, впер­вые достиг­ший куруль­ной долж­но­сти, являл­ся осно­ва­те­лем знат­но­сти сво­ей семьи (prin­ceps no­bi­li­ta­tis; auc­tor ge­ne­ris). Такой чело­век не мог иметь изо­бра­же­ний сво­их пред­ков или сво­их соб­ст­вен­ных изо­бра­же­ний, ибо изо­бра­же­ния чело­ве­ка изготав­ли­ва­лись толь­ко после его смер­ти (Po­lyb. VI. 53). Поэто­му такой чело­век не был ноби­лем в пол­ном смыс­ле сло­ва, но не был и незнат­ным. Рим­ляне назы­ва­ли его «no­vus ho­mo» или «новый чело­век», а его ста­тус или состо­я­ние опре­де­ля­лись как No­vi­tas (Sall. Jug. 85; речь, вло­жен­ная в уста Гая Мария). Тер­мин «новый чело­век» нико­гда не употреб­лял­ся по отно­ше­нию к пат­ри­цию. Пер­вым новым чело­ве­ком в Риме был пер­вый пле­бей­ский кон­сул Л. Секс­тий; а два наи­бо­лее выдаю­щих­ся новых чело­ве­ка — это Г. Марий и М. Тул­лий Цице­рон, уро­жен­цы ита­лий­ско­го муни­ци­пия.

Конеч­но, пат­ри­ции долж­ны были рев­ни­во отно­сить­ся к новой зна­ти, но, одна­жды сло­жив­шись, эта новая знать лег­ко мог­ла объ­еди­нить­ся со ста­рой рим­ской ари­сто­кра­ти­ей, чтобы удер­жи­вать власть в сво­их руках и не поз­во­лять боль­ше новым людям осквер­нять этот при­ви­ле­ги­ро­ван­ный класс. (Sall. Jug. 63). Уже в пери­од Вто­рой Пуни­че­ской вой­ны этот новый класс, состо­яв­ший из пат­ри­ци­ев, или изна­чаль­ных ари­сто­кра­тов, и ноби­лей, или недав­но при­со­еди­нен­ных ари­сто­кра­тов, мог не допус­кать новых людей к кон­суль­ству (Liv. XXII. 34). Они сохра­ня­ли свою власть до кон­ца рес­пуб­ли­кан­ско­го пери­о­да, и кон­суль­ство оста­ва­лось в почти исклю­чи­тель­ном вла­де­нии ноби­ли­те­та. Свиде­тель­ства Цице­ро­на (кото­рый сам был новым чело­ве­ком) по это­му вопро­су обиль­ны и чет­ки.

Нетруд­но пред­по­ло­жить, каким спо­со­бом ноби­ли­тет удер­жи­вал кон­троль над выс­ши­ми долж­но­стя­ми в государ­стве, и обос­но­вать это пред­по­ло­же­ние свиде­тель­ства­ми, но такое иссле­до­ва­ние было бы здесь неумест­но.

Что каса­ет­ся лиц, вклю­чав­ших­ся в родо­сло­вие знат­ной семьи (стем­му), то пред­став­ля­ет­ся, что к ним отно­си­лись все пред­ки вплоть до того, кто впер­вые занял куруль­ную долж­ность, и, разу­ме­ет­ся, все непо­сред­ст­вен­ные пред­ки, достиг­шие того же досто­ин­ства. Сюда вклю­ча­лись и род­ст­вен­ни­ки с мате­рин­ской сто­ро­ны, так что стем­ма долж­на была содер­жать как агна­тов, так и когна­тов. Усы­нов­ле­ние так­же уве­ли­чи­ва­ло чис­ло лиц, содер­жа­щих­ся в стем­ме, а если туда вхо­ди­ли и свой­ст­вен­ни­ки (Af­fi­nes; а они, по-види­мо­му, вхо­ди­ли), то стем­ма пре­вра­ща­лась в огром­ное родо­сло­вие.

Сло­во «опти­ма­ты», как объ­яс­ня­ет Цице­рон (pro Sest. 45) про­ти­во­по­став­ля­ет­ся «популя­рам»: он опи­сы­ва­ет опти­ма­тов как всех тех, «кто не пре­сту­пен, кто от при­ро­ды не скло­нен ни к бес­чест­но­сти, ни к необуздан­но­сти, кто не обре­ме­нен рас­стро­ен­ным состо­я­ни­ем» («qui ne­que no­cen­tes sunt nec na­tu­ra impro­bi nec fu­rio­si nec ma­lis do­mes­ti­cis im­pe­di­ti»). Это не поли­ти­че­ское опре­де­ле­ние; это не более чем назва­ние, такое же, как «кон­сер­ва­то­ры» или тому подоб­ные име­на. Исполь­зо­ва­ние это­го сло­ва у Ливия (III. 39) пока­зы­ва­ет, как он его пони­мал; но Ливий заслу­жи­ва­ет упре­ка за употреб­ле­ние это­го тер­ми­на в отно­ше­нии столь ран­не­го пери­о­да. Вел­лей (II. 3) опи­сы­ва­ет опти­ма­тов как сенат, боль­шую и луч­шую часть всад­ни­че­ско­го сосло­вия и ту часть плеб­са, кото­рая не испор­че­на гибель­ны­ми иде­я­ми: все они объ­еди­ни­лись в ата­ке на Гая Грак­ха. Это откры­ва­ет нам гла­за на реаль­ное зна­че­ние сло­ва «опти­ма­ты»: это был ноби­ли­тет и основ­ная часть всад­ни­ков, бога­тый сред­ний класс, а так­же все про­чие, чьей под­держ­кой мог­ли рас­по­ла­гать ноби­ли и всад­ни­ки; фак­ти­че­ски, все те, кто сопро­тив­лял­ся пере­ме­нам, спо­соб­ным повредить вла­сти ноби­ли­те­та и инте­ре­сам его союз­ни­ков. Опти­ма­ты в этом смыс­ле про­ти­во­сто­ят плеб­су, народ­ной мас­се, и «опти­ма­ты» — более широ­кое поня­тие, чем «ноби­ли­тет», посколь­ку оно вклю­ча­ет ноби­ли­тет и всех, кто к нему при­мкнул.

Тер­мин «популя­ры» неясен. Он мог исполь­зо­вать­ся для обо­зна­че­ния про­тив­ни­ков ноби­ли­те­та, неза­ви­си­мо от того, были ли моти­вы этих про­тив­ни­ков чисты и чест­ны или же состо­я­ли в стрем­ле­нии к вла­сти через одоб­ре­ние наро­да. О Цеза­ре, искав­шем народ­ной под­держ­ки, было вер­но ска­за­но, что он не столь­ко давал наро­ду, сде­лав­ше­му его гроз­ным, сколь­ко ожидал полу­чить от него вза­мен. Популяр мог при­над­ле­жать, и очень часто при­над­ле­жал, к клас­су ноби­ли­те­та. Он мог даже быть пат­ри­ци­ем, подоб­но Цеза­рю; он мог ста­вить сво­ей целью уни­же­ние зна­ти, или содей­ст­вие инте­ре­сам наро­да, или содей­ст­вие сво­им соб­ст­вен­ным инте­ре­сам, или же, как Цезарь, мог пре­сле­до­вать все эти цели.

Ноби­ли­тет рас­смот­рен у Бек­ке­ра, Handbuch der Rö­mi­schen Al­ter­thü­mer, II. 1ste Abh.; к ска­зан­но­му им мало что мож­но доба­вить, и мало в чем мож­но его испра­вить. Несколь­ко заме­ча­ний о рим­ском ноби­ли­те­те сде­лал Заха­рия, Sul­la (I. 5). Он пишет о Сул­ле, что, хотя его семья была пат­ри­ци­ан­ской, но вряд ли он мог счи­тать­ся при­над­ле­жа­щим к ноби­ли­те­ту в стро­гом смыс­ле сло­ва, ибо тер­мин «ноби­ли­тет» пред­по­ла­га­ет, что кто-либо из пред­ков дан­но­го чело­ве­ка зани­мал куруль­ную маги­ст­ра­ту­ру; так­же он пред­по­ла­га­ет и вла­де­ние богат­ст­вом. Но это оши­боч­ное мне­ние. Пред­ки Сул­лы зани­ма­ли куруль­ные маги­ст­ра­ту­ры, и, хотя его семья и была бед­на, она все же была знат­ной. Нобиль, пусть и бед­ный, подоб­но Сул­ле, оста­вал­ся ноби­лем. Нехват­ка средств мог­ла лишить чело­ве­ка вли­я­ния, но не пра­ва изо­бра­же­ний. Если бы суще­ст­во­вал пат­ри­ций, пред­ки кото­ро­го нико­гда не зани­ма­ли куруль­ных долж­но­стей, то он не был бы ноби­лем в стро­гом смыс­ле сло­ва. Но когда ноби­ли­тет пре­вра­тил­ся в могу­ще­ст­вен­ное сосло­вие, что про­изо­шло задол­го до реформ Грак­хов, пат­ри­ци­ан­ское с.800 досто­ин­ство при­об­ре­ло вто­ро­сте­пен­ное зна­че­ние. Пред­став­ля­ет­ся мало­ве­ро­ят­ным, что в 133 г. до н. э., или даже намно­го рань­ше, мог суще­ст­во­вать пат­ри­ци­ан­ский род, семьи кото­ро­го не при­об­ре­та­ли бы мно­го­крат­но выс­шие государ­ст­вен­ные поче­сти. Если исклю­че­ния и были, то лишь немно­го­чис­лен­ные.

При чте­нии гре­че­ских авто­ров, опи­сы­ваю­щих рим­скую исто­рию, полез­но обра­щать вни­ма­ние на зна­че­ние поли­ти­че­ских тер­ми­нов, кото­рые они исполь­зу­ют. Δυ­νατοί и πλού­σιοι у Плу­тар­ха (Tib. Gracch. 13, 20) — это ноби­ли­тет и его при­вер­жен­цы, или, как назвал бы их Цице­рон после сво­его кон­суль­ства, опти­ма­ты. В таких отрыв­ках, как XXXVIII, 2 Дио­на Кас­сия, зна­че­ние сло­ва «δυ­νατοί» мож­но уста­но­вить из кон­тек­ста.

Джордж Лонг

См. по теме: ТРИБУН • КОВАРСТВО, ОБМАН • ПРИЗЫВ НА СУД • КАТАКЛЕСИИ •
ИСТОРИЯ ДРЕВНЕГО РИМА