Ф. Любкер. Реальный словарь классических древностей

ЭСХИ́Л

Ae­schўlus, Αἰσχύ­λος, афи­ня­нин из дема Елев­си­на, сын Евфо­ри­о­на, из бла­го­род­ной атти­че­ской фами­лии, родил­ся в ол. 63, 4 (525 г.), сра­жал­ся при Мара­фоне, Сала­мине и Пла­тее, 25-ти лет уже ста­вил дра­мы, сопер­ни­чая с Пра­ти­ной, и с этих пор в тече­ние почти полу­сто­ле­тия зани­мал­ся раз­ра­бот­кой дра­ма­ти­че­ско­го искус­ства, кото­рое сво­и­ми тра­геди­я­ми и сати­ри­че­ски­ми дра­ма­ми воз­вел на высо­кую сте­пень совер­шен­ства. Око­ло ол. 76 (476 г.) отпра­вил­ся в Сира­ку­зы к царю Гиеро­ну, веро­ят­но, по при­гла­ше­нию послед­не­го; напи­сал здесь по пово­ду освя­ще­ния ново­го горо­да Этны дра­ма­ти­че­скую пье­су на мест­ный сюжет под загла­ви­ем «Αἰτναῖαι» и поста­вил в Сира­ку­зах преж­де уже игран­ную пье­су «Пер­сы», может быть пере­ра­ботав ее. В ол. 77, 4 (468 г.) опять был в Афи­нах и состя­зал­ся с Софо­к­лом, но дол­жен был усту­пить честь победы сво­е­му юно­му сопер­ни­ку (Plut. Cim. 8). К непо­сред­ст­вен­но сле­дую­ще­му вре­ме­ни отно­сят неко­то­рые вто­рое путе­ше­ст­вие Эсхи­ла в Сици­лию; побуж­де­ний и при­чин, по кото­рым Эсхил покидал Афи­ны, нель­зя точ­но опре­де­лить; по неко­то­рым пока­за­ни­ям и наме­кам, отча­сти, впро­чем, очень нена­деж­ным, мож­но толь­ко пред­по­ла­гать, что поэт вошел в столк­но­ве­ние с гос­под­ст­во­вав­шей тогда в Афи­нах народ­ной пар­ти­ей, с ее мне­ни­я­ми и стрем­ле­ни­я­ми; на это ука­зы­ва­ет, меж­ду про­чим, изве­стие, по кото­ро­му Эсхи­ла обви­ня­ли даже в том, что он в неко­то­рых дра­мах раз­об­ла­чил тай­ны мисте­рий (Aris­tot. eth. Nic. 3, 2. Aelian. v. h. 5, 19), но суд буд­то бы, ввиду объ­яс­не­ний, пред­став­лен­ных Эсхи­лом, и его несо­мнен­ных заслуг, оправ­дал его. Одна­ко послед­нее из дошед­ших до нас про­из­веде­ний Эсхи­ла «Оре­стия» доста­ви­ло авто­ру бле­стя­щую победу (ол. 80, 2 = 458) в Афи­нах. По всей веро­ят­но­сти, поэт сам руко­во­дил поста­нов­кой сво­его про­из­веде­ния на афин­ском теат­ре, а вско­ре затем сно­ва отпра­вил­ся в Сици­лию; в ол. 81, 1 = 456 он умер в сици­лий­ском горо­де Геле; здесь он был погре­бен и ему воз­двиг­ну­та была вели­ко­леп­ная гроб­ни­ца. Афи­няне почти­ли впо­след­ст­вии память поэта ста­ту­ей, кото­рая, по пред­ло­же­нию ора­то­ра Ликур­га, постав­ле­на была в теат­ре вме­сте со ста­ту­я­ми Софок­ла и Еври­пида; дру­гая почесть состо­я­ла в том, что каж­до­му, кто хотел поста­вить на афин­ской сцене Эсхи­ло­ву дра­му, дава­ли хор и осо­бое воз­на­граж­де­ние, побед­ный же венок при­суж­да­ли Эсхи­лу, как буд­то бы он был еще в живых. Слу­же­ние дра­ма­ти­че­ско­му искус­ству было наслед­ст­вен­ным в роде Эсхи­ла в тече­ние цело­го сто­ле­тия; достой­ны упо­ми­на­ния: сын его Евфо­ри­он и пле­мян­ник Филокл.

Тра­ги­че­ское искус­ство и про­из­веде­ния Эсхи­ла. Эсхи­ла мож­но по спра­вед­ли­во­сти назвать твор­цом и «отцом тра­гедии». Все, что сде­ла­но было до него Фес­пи­сом и дру­ги­ми, мож­но счи­тать толь­ко несо­вер­шен­ны­ми попыт­ка­ми сце­ни­че­ско­го изо­бра­же­ния; это были пес­ни, испол­няв­ши­е­ся хором на празд­не­ствах Дио­ни­са; появ­ле­ние един­ст­вен­но­го акте­ра слу­жи­ло толь­ко к тому, чтобы напол­нить пере­ры­вы меж­ду пес­ня­ми. Эсхил при­со­еди­нил еще вто­ро­го акте­ра (δευ­τερα­γωνισ­τής) и, таким обра­зом, впер­вые создал воз­мож­ность дра­ма­ти­че­ско­го диа­ло­га; послед­ний, впро­чем, дости­га­ет пол­но­го сво­его раз­ви­тия лишь после того, как Софокл ввел еще третье­го акте­ра. Но уже Эсхил сде­лал глав­ной частью пье­сы диа­лог и дра­ма­ти­че­ское дей­ст­вие, поста­вив в тес­ную связь с послед­ним, под­чи­нив ему и огра­ни­чив в объ­е­ме лири­че­ские пар­тии хора. Эсхил уста­но­вил так­же извест­ный запас при­над­леж­но­стей сце­ни­че­ско­го испол­не­ния (σκευοποιἱα): усо­вер­шен­ст­во­вал мас­ки, дал акте­рам котур­ны и так назы­вае­мый ὄγκος, бла­го­да­ря кото­рым акте­ры каза­лись выше обык­но­вен­но­го роста, одел акте­ров в длин­ные, до полу, рос­кош­ные одеж­ды, — сло­вом, ста­рал­ся при­дать их внеш­но­сти во всех отно­ше­ни­ях харак­тер вели­чия и тор­же­ст­вен­но­сти. См. lu­di scae­ni­ci. Укра­сил и усо­вер­шен­ст­во­вал обста­нов­ку сце­ны, при­ме­нив для этой цели живо­пись и неко­то­рые маши­ны; подроб­но­сти см. под сло­вом theat­rum. Во всем Эсхил при­ни­мал сам дея­тель­ное уча­стие. Не толь­ко, соглас­но обы­чаю, он сам являл­ся акте­ром в сво­их пье­сах, но управ­лял и хором (был χο­ροδι­δάσ­κα­λος), обу­чал хор тан­цам и сам выду­мы­вал новые хоро­во­ды, сам заве­до­вал всей под­готов­кой к сце­ни­че­ско­му испол­не­нию драм.

Тра­гедии Эсхи­ла отли­ча­ют­ся вели­че­ст­вен­ным, испол­нен­ным досто­ин­ства, воз­вы­шен­ным харак­те­ром; спо­соб выра­же­ния в них смел, полон ори­ги­наль­ных обра­зов, пред­став­ля­ет мно­же­ство необыч­ных, осо­бен­но слож­ных слов. Эко­но­мия его пьес весь­ма про­ста, план лишен внут­рен­них услож­не­ний и запу­тан­но­стей; раз­ви­тие дей­ст­вия идет глад­ко, без задер­жек и укло­не­ний, пря­мо направ­ля­ясь к сво­ей цели, при­чем неко­то­рые момен­ты изо­бра­жа­ют­ся слиш­ком широ­ко и подроб­но. В целом тра­гедии Эсхи­ла носят на себе еще доволь­но силь­ный отпе­ча­ток вли­я­ний эпи­че­ской тех­ни­ки, и толь­ко обиль­ная при­месь раз­мыш­ле­ний тео­ло­ги­че­ских, ифи­че­ских и т. п. отли­ча­ет их от наив­но­сти эпи­че­ско­го сти­ля. Сюже­ты Эсхил заим­ст­во­вал из счи­тав­ших­ся гоме­ров­ски­ми поэм эпи­че­ско­го цик­ла; гово­рят, тра­гик сам назы­вал свои про­из­веде­ния «кро­ха­ми, падаю­щи­ми от бога­той тра­пезы Гоме­ра». Во всех пье­сах ска­зы­ва­ет­ся мысль, что уча­стью людей с неумо­ли­мой стро­го­стью управ­ля­ет сила судь­бы. Но эта судь­ба не есть внеш­няя, сле­пая необ­хо­ди­мость зако­нов при­ро­ды, а недо­ступ­ная пони­ма­нию боже­ст­вен­ная сила, караю­щая людей за стрем­ле­ние пре­сту­пать гра­ни­цу воз­мож­но­го для их сла­бых средств. Эсхи­лов­ские харак­те­ры иде­аль­ны; они про­яв­ля­ют самую высо­кую энер­гию чув­ства, твер­дую, непре­клон­ную волю. Высо­ким иде­а­лиз­мом сво­их воз­зре­ний и нрав­ст­вен­но­го настро­е­ния Эсхил был, без сомне­ния, обя­зан отча­сти все­об­ще­му бла­го­род­но­му вооду­шев­ле­нию эпо­хи Пер­сид­ских войн. Каж­дое отдель­ное целое (дидас­ка­лия), с кото­рым Эсхил высту­пал на состя­за­нии в один из празд­ни­ков Дио­ни­са, содер­жа­ло в себе 4 пье­сы: 3 тра­гедии, по боль­шей части свя­зан­ные меж­ду собой род­ст­вом содер­жа­ния (три­ло­гия), и одну сати­ри­че­скую дра­му. Все вме­сте назы­ва­лось так­же тет­ра­ло­ги­ей. См. τετ­ρα­λογία. Из мно­го­чис­лен­ных про­из­веде­ний Эсхи­ла (их насчи­ты­ва­ют по загла­ви­ям свы­ше 70) сохра­ни­лось толь­ко 7:

1) Προ­μηθεὺς δεσ­μώ­της, или пер­вая, или сред­няя пье­са той тет­ра­ло­гии, к кото­рой при­над­ле­жа­ли: Προ­μηθεὺς πυρ­φό­ρος и Προ­μηθεὺς λυόμε­νος. Про­ме­тея в нака­за­ние за то, что он, про­тив воли Зев­са, похи­тил у богов и при­нес людям огонь, при­ко­вы­ва­ют к голо­му уте­су в без­люд­ной пустыне; он тер­пит страш­ные муки, но ничто не может его заста­вить под­чи­нить­ся выс­шей силе. Сре­ди смя­те­ния сти­хий, при свер­ка­нии мол­ний и рас­ка­тах гро­ма, он низ­вер­га­ет­ся в нед­ра зем­ли.

2) Πέρ­σαι, исто­ри­че­ская дра­ма, полу­чив­шая загла­вие от хора; изо­бра­жа­ет пора­же­ние Ксерк­са в бит­ве при Сала­мине, постав­ле­на в 472 г.

3) Ἑπτὰ ἐπὶ Θή­βας постав­ле­на в 467 г., сюжет: борь­ба Етео­к­ла и Поли­ни­ка.

4—6) Ὀρέσ­τεια, един­ст­вен­ная сохра­нив­ша­я­ся три­ло­гия, состо­я­щая из тра­гедий: Ἀγα­μέμ­νων (уби­е­ние Ага­мем­но­на Кли­тем­не­строй и Эгис­фом), Χοηφό­ροι (назы­ва­ет­ся по хору, изо­бра­жа­ет уби­е­ние Кли­тем­не­стры Оре­стом при уча­стии сест­ры его Элек­тры), Εὐμε­νίδες (оправ­да­ние пре­сле­ду­е­мо­го фури­я­ми мате­ре­убий­цы Оре­ста, совер­шаю­ще­е­ся по при­го­во­ру афин­ско­го Аре­о­па­га; эта пье­са постав­ле­на вме­сте с дру­ги­ми пье­са­ми той же тет­ра­ло­гии в 458 г., когда демо­кра­ти­че­ская пар­тия толь­ко что поко­ле­ба­ла власть Аре­о­па­га).

7) Ἱκέ­τιδες, «умо­ля­ю­щие о защи­те»: Данай и его доче­ри нахо­дят при­ют в Арго­се, куда они бежа­ли от пре­сле­до­ва­ний сыно­вей Эгип­та, хотев­ших насиль­но взять Дана­ид себе в жены. К сожа­ле­нию, текст эсхи­лов­ских тра­гедий (осо­бен­но «Оре­стии» и «Умо­ля­ю­щих») силь­но постра­дал от мно­же­ства про­пус­ков, извра­ще­ний и про­из­воль­ных вста­вок. Древ­ней­шая руко­пись — фло­рен­тий­ская XI в. (Me­di­ceus A.).

Изда­ния: C. G. Schütz (3-е изд., 1809—1822), W. Din­dorf, G. Her­mann (1852), H. Weil (1858 и сл.), A. Kirchhoff (1880); «Про­ме­тея» изда­ния: Schö­mann (1843), Weck­lein (2-е изд., 1878); «Семь про­тив Фив»: Ritshl (1875); «Пер­сов»: Teuf­fel (2-е изд., 1878), Schil­ler (1869) [Ср. Ордын­ско­го «Пер­сы, тра­гедия Эсхи­ла» в «Моск­ви­тя­нине», 1856, № 13—16, т. IV, стр. 125—154, 352—354]; «Ага­мем­но­на»: Karsten (1855), Schnei­dewin (1856), Klau­sen (2-е изд., 1863), Keck (1863), van Heus­de (1864), En­ger (2-е изд., 1874); «Хое­фор»: Bam­ber­ger (1840), de Jongh (1856); «Евме­нид»: O. Mül­ler (1833), Mer­kel (1857); «Умо­ля­ю­щих»: Ober­dick (1869). Луч­ший немец­кий пере­вод­чик: Droy­sen (3-е изд., 1863). [Дра­мы Эсхи­ла. Пер. с греч. Н…в. Т. 1. СПБ. 1864]. Le­xi­con Ae­schy­leum состав. W. Din­dorf (1876).

См. также:
ЭСХИЛ (Античные писатели)
«Реаль­ный сло­варь клас­си­че­ских древ­но­стей по Люб­ке­ру». Изда­ние Обще­ства клас­си­че­ской фило­ло­гии и педа­го­ги­ки. СПб, 1885, с. 36—37.
См. по теме: ДОССЕНН • ДРЕПАНИЙ • ДИФИЛ • КИНЕФ •
ИЛЛЮСТРАЦИИ
(если картинка не соотв. статье, пожалуйста, выделите ее название и нажмите Ctrl+Enter)
1. СКУЛЬПТУРА. Рим.
Эсхил.
Мрамор.
Рим, Капитолийские музеи, Новый дворец, Зал философов.
2. СКУЛЬПТУРА. Рим.
Портрет неизвестного грека (т. н. Эсхил).
Мрамор.
Рим, Капитолийские музеи, Новый дворец, Зал философов.
3. СКУЛЬПТУРА. Рим.
Портрет Эсхила.
Бронза. Конец XVI — начало XVII вв. (?).
Репродукция эпохи Возрождения римской копии флавиевского времени с греческого оригинала (?).
Флоренция, Национальный археологический музей.
4. СКУЛЬПТУРА. Рим.
Портрет Эсхила.
Бронза. Конец XVI — начало XVII вв. (?).
Репродукция эпохи Возрождения римской копии флавиевского времени с греческого оригинала (?).
Флоренция, Национальный археологический музей.
ИСТОРИЯ ДРЕВНЕГО РИМА