Римский колонат.

с.24

Коло­нат раз­вил­ся пре­иму­ще­ст­вен­но на боль­ших поме­стьях. Поэто­му рост его шел про­пор­цио­наль­но тор­же­ству круп­ной соб­ст­вен­но­сти. Раз­ви­тие его нахо­ди­лось так­же в зави­си­мо­сти от рас­ши­ре­ния зем­ледель­че­ской куль­ту­ры путем рас­чист­ки под хле­бо­па­ше­ство огром­ных пусты­рей в про­вин­ци­ях, кото­рое совер­ша­лось в пер­вые два века импе­рии.

Ста­рая латынь под­ра­зу­ме­ва­ла под сло­вом sal­tus мест­ность, гори­стую и покры­тую лесом, к тому же необ­ра­ботан­ную или труд­но обра­ба­ты­вае­мую¹. Ред­ко явля­лись такие sal­tus част­ной соб­ст­вен­но­стьй, и их экс­плу­а­ти­ро­ва­ли лишь как паст­бищ­ные выго­ны. Тако­во было пер­во­на­чаль­ное зна­че­ние сло­ва. Во вре­ме­на Тра­я­на мы видим, что оно при­об­ре­ло новый смысл. Оно ста­ло пони­мать­ся, как орга­ни­зо­ван­ное поме­стье, неред­ко и част­ное, как ком­плекс земель, в чис­ле кото­рых мно­гие уже нахо­ди­лись под паш­ней. Так, напри­мер, велей­ская али­мен­тар­ная над­пись, в кото­рой пере­чис­ля­ет­ся око­ло соро­ка недви­жи­мо­стей, назы­ва­ет неко­то­рые из них име­нем sal­tus. Мы нахо­дим здесь sal­tus Ma­ria­nus, sal­tus Dru­sia­nus и десять еще дру­гих. Это уже не пусту­ю­щие зем­ли; каж­дая из них носит соб­ст­вен­ное имя и име­ет вла­дель­ца. Они не оста­ют­ся без обра­бот­ки: в над­пи­си удо­сто­ве­ря­ет­ся, что с.25 каж­дая при­но­сит доход, и что цен­ность их ино­гда очень высо­ка. Эти sal­tus — такие же поме­стья, как и дру­гие; они похо­жи на те, кото­рые име­ну­ют­ся fun­di в том же памят­ни­ке. Несколь­ко раз в над­пи­си даже чита­ет­ся: sal­tus si­ve fun­di. Оба тер­ми­на сино­ни­мич­ны².

Не сло­во sal­tus само по себе пере­ме­ни­ло смысл, но зем­ли пере­ме­ни­ли свой вид. Такая то зем­ля дол­го оста­ва­лась впу­сте; теперь она возде­лы­ва­ет­ся и экс­плу­а­ти­ру­ет­ся; но сила при­выч­ки сохра­ни­ла за ней преж­нее наиме­но­ва­ние sal­tus. Уль­пи­ан гово­рит о подоб­ных рас­чист­ках новин, как о явле­нии неред­ком в его эпо­ху. «Может слу­чить­ся, что обшир­ный sal­tus отда­ет­ся в залог креди­то­ру; соб­ст­вен­ник ока­зы­ва­ет­ся не в состо­я­нии под­нять его плу­гом; заи­мо­да­вец же пус­ка­ет его под обра­бот­ку и дает зем­ле боль­шую цен­ность»³. Рим­ское заво­е­ва­ние, уни­что­жая зем­ледель­че­ское насе­ле­ние, пре­вра­ти­ло мно­го обра­ботан­ных земель в sal­tus. В два пер­вые века импе­рии, наобо­рот, зем­ледель­че­ское насе­ле­ние вос­ста­но­ви­лось, и мно­гие sal­tus вновь пре­вра­ти­лись в возде­лан­ные име­нья⁴.

То, что тогда назы­ва­лось sal­tus, мог­ло быть без­раз­лич­но и круп­ным, и мел­ким вла­де­ни­ем. Мел­ким оно явля­ет­ся в велей­ской над­пи­си; круп­ное вскры­ва­ет­ся из слов Фрон­ти­на: «Мы часто встре­ча­ем sal­tus, при­над­ле­жа­щие част­ным лицам, кото­рые настоль­ко же обшир­ны, как терри­то­рии город­ских общин»⁵. Он опи­сы­ва­ет физио­но­мию тако­го име­нья: «В цен­тре нахо­дит­ся усадь­ба (vil­la) поме­щи­ка; даль­ше — целая цепь дере­вен­ских посел­ков с.26 (vi­ci) окру­жа­ет, ее как поя­сом»⁶. Под vil­la автор, несо­мнен­но, разу­ме­ет гос­под­ское жили­ще со все­ми его при­над­леж­но­стя­ми и мно­го­чис­лен­ны­ми служ­ба­ми; под vi­ci — груп­пы хижин кре­стьян, кото­рые обра­ба­ты­ва­ли раз­лич­ные части огром­но­го вла­де­ния. Так, обшир­ные пло­ща­ди, рань­ше пусто­вав­шие, обра­ти­лись в круп­ные хозяй­ства, в пре­де­лах кото­рых несколь­ко селе­ний стол­пи­лось око­ло еди­но­го соб­ст­вен­ни­ка.

Лег­ко пред­ста­вить себе, что подоб­ные рас­чист­ки не мог­ли быть осу­щест­вле­ны без уси­лия мно­го­чис­лен­ных рук. Но чрез­вы­чай­но было бы важ­но опре­де­лить, были ли то руки рабов или сво­бод­ных людей. Если мы всмот­рим­ся даль­ше в сло­ва Фрон­ти­на, то скло­ним­ся ко вто­ро­му пред­по­ло­же­нию. В самом деле, он гово­рит, что опи­сы­вае­мые им поме­стья насе­ле­ны теми, кого он назы­ва­ет po­pu­lus ple­bei­us, то есть, пле­ме­нем мел­ко­го люда. Он не употре­бил бы тако­го выра­же­ния, если бы имел в виду рабов. Нико­гда несво­бод­ных не обо­зна­ча­ли на латин­ском язы­ке ни po­pu­lus, ни plebs. Они состав­ля­ли толь­ко fa­mi­lia. Выра­же­ние Фрон­ти­на мог­ло при­ла­гать­ся лишь к насе­ле­нию сво­бод­но­му. Впро­чем, даль­ней­ший текст уже пря­мо пока­зы­ва­ет, что дело идет здесь не о рабах. Мы видим из него, что сосед­ние муни­ци­паль­ные общи­ны тре­бо­ва­ли от этих людей при­чи­таю­ще­го­ся уча­стия в испол­не­нии мест­ных повин­но­стей и даже стре­ми­лись при­влечь их к рекрут­ским набо­рам; а это такие функ­ции, к кото­рым никак не мог­ли быть при­част­ны рабы⁷.

С дру­гой сто­ро­ны, можем ли мы думать, что эти с.27 сво­бод­ные люди были воль­ны­ми арен­да­то­ра­ми по сроч­ным кон­трак­там? Это мало­ве­ро­ят­но. Чтобы под­нять нови­ну, тре­бу­ет­ся гро­мад­ный труд, и послед­ний воз­на­граж­да­ет­ся лишь очень неско­ро. Сроч­ные дого­во­ры, какие прак­ти­ко­ва­лись у Рим­лян, мало под­хо­ди­ли к тако­му тру­ду, а эмфи­те­в­зис (веч­ная арен­да) был типом кон­трак­та, тогда еще не при­зна­вав­шим­ся зако­ном. Обра­тим к тому же более при­сталь­ное вни­ма­ние на сло­ва Фрон­ти­на: «Земле­вла­дель­цы дер­жат на сво­их sal­tus мно­го­чис­лен­ное пле­мя малень­ких людей». Он при­бе­га­ет к сло­ву ha­bent, кото­рое зна­чит — вла­деть. При­том тер­мин этот одно­вре­мен­но отно­сит­ся и к po­pu­lum, и к vi­cos, как буд­то бы они вла­де­ли людь­ми и жили­ща­ми на оди­на­ко­вых пра­вах. Эти люди — сво­бод­ны, и тем не менее поме­щик ими вла­де­ет, как он вла­дел бы раба­ми. Ста­ло быть, это, по мень­шей мере, зави­си­мое насе­ле­ние. Я еще не знаю, нахо­дит­ся ли оно уже в том поло­же­нии, в каком мы най­дем коло­нов IV-го века; но оно, по-види­мо­му, к нему при­бли­жа­ет­ся. Из того же тек­ста обна­ру­жи­ва­ет­ся, что оно опи­ра­ет­ся на такое свое зави­си­мое поло­же­ние, чтобы изба­вить­ся от муни­ци­паль­ных обя­зан­но­стей и воин­ской служ­бы.

Государ­ство во мно­гих слу­ча­ях дела­ло то же, что част­ные люди. Импе­ра­тор­ский фиск вла­дел мно­го­чис­лен­ны­ми sal­tus⁸. Это были пер­во­на­чаль­но обшир­ные про­стран­ства необ­ра­ботан­ной зем­ли, кото­рые сена­тор­ское пра­ви­тель­ство доволь­ст­во­ва­лось сда­вать ста­до­вла­дель­цам за лег­кое воз­на­граж­де­ние. Когда же народ­ные вла­де­ния (ager pub­li­cus) ста­ли вла­де­ни­я­ми импе­ра­то­ров (ager Cae­sa­ris)⁹, то осу­ще­ст­ви­лось нечто боль­шее, чем про­стая пере­ме­на слов: про­изо­шло изме­не­ние в управ­ле­нии и экс­плуа­та­ции земель. Учреж­де­но было в цен­траль­ной адми­ни­ст­ра­ции (pa­la­tium) осо­бое ведом­ство, кото­ро­му спе­ци­аль­но было пору­че­но заведы­ва­ние такой недви­жи­мой соб­ст­вен­но­стью и забота об уве­ли­че­нии ее про­из­во­ди­тель­но­сти. В каж­дой про­вин­ции назна­ча­лось осо­бое долж­ност­ное лицо, кото­рое име­но­ва­лось pro­cu­ra­tor или ra­tio­na­lis; оно явля­лось не с.28 маги­ст­ра­том, но про­стым упра­ви­те­лем, ведав­шим хозяй­ство и дохо­ды госуда­ря¹⁰. В цен­траль­ной кан­це­ля­