В мире античных свитков

с.143

Гла­ва IX

Алек­сан­дрий­ская куль­ту­ра кни­ги

«Алек­сан­дрий­цы — это те, кто вос­пи­тал и дал обра­зо­ва­ние всем элли­нам и вар­ва­рам, во вре­ме­на, кото­рые насту­пи­ли после диа­до­хов Алек­сандра. Пто­ле­мей VII, изгнав нема­лое коли­че­ство алек­сан­дрий­цев, напол­нил ост­ро­ва и горо­да грам­ма­ти­ка­ми, фило­со­фа­ми, гео­мет­ра­ми, людь­ми, при­част­ны­ми к муси­че­ским искус­ствам, живо­пис­ца­ми, учи­те­ля­ми гим­на­сти­ки, вра­ча­ми и мно­ги­ми дру­ги­ми спе­ци­а­ли­ста­ми» (At­hen., IV, 184 B).

В этих сло­вах под­черк­ну­то выра­же­на роль Алек­сан­дрии как все­лен­ско­го цен­тра куль­ту­ры в древ­но­сти. Ни один город мира во все пред­ше­ст­ву­ю­щие и после­дую­щие века исто­рии антич­но­сти и сред­не­ве­ко­вья не смог бы срав­нить­ся с Алек­сан­дри­ей в этом смыс­ле: све­том ее нау­ки, лите­ра­ту­ры, фило­со­фии оза­ре­на гро­мад­ная эпо­ха исто­рии. Став­ший позд­нее, к I веку н. э., миро­вым цен­тром куль­ту­ры, Рим питал­ся сока­ми Алек­сан­дрии. Стра­бон отме­тил в сво­ем труде: «Рим полон алек­сан­дрий­ских фило­ло­гов» (p. 675). Алек­сан­дрия была вме­сте с тем и миро­вым изда­тель­ским цен­тром, откуда кни­ги рас­хо­ди­лись по все­му тогдаш­не­му циви­ли­зо­ван­но­му миру.

Поче­му имен­но Алек­сан­дрии судь­ба угото­ви­ла подоб­ную роль? На этот вопрос труд­но дать одно­знач­ный ответ. Не одно, а сте­че­ние мно­же­ства обсто­я­тельств обу­сло­ви­ло этот заме­ча­тель­ный фено­мен исто­рии антич­но­го мира. К ним сле­ду­ет при­чис­лить и выгод­ное гео­гра­фи­че­ское поло­же­ние это­го горо­да, сра­зу же став­ше­го пор­том миро­во­го зна­че­ния, и то, что Алек­сан­дрия уна­сле­до­ва­ла древ­ние гре­ко-еги­пет­ские свя­зи, и блеск новой сто­ли­цы Пто­ле­ме­ев, при­вле­кав­ших сюда самых с.144 выдаю­щих­ся дея­те­лей нау­ки и куль­ту­ры со все­го мира, и неис­чер­пае­мые богат­ства стра­ны, ресур­сы кото­рой ока­за­лись в пол­ном рас­по­ря­же­нии Пто­ле­ме­ев, и раз­но­пле­мен­ность мас­сы насе­ле­ния это­го горо­да, и исклю­чи­тель­ное поло­же­ние, кото­рое он зани­мал в систе­ме адми­ни­ст­ра­тив­но­го управ­ле­ния в Егип­те, и мно­гие дру­гие обсто­я­тель­ства (в чис­ле кото­рых сле­до­ва­ло бы отме­тить и нали­чие круп­но­го ремес­лен­но­го про­из­вод­ства, осо­бен­но про­из­вод­ства пис­че­го мате­ри­а­ла — папи­ру­са…).

Алек­сандр, на мир­ной дея­тель­но­сти кото­ро­го лежит отпе­ча­ток такой же быст­ро­ты и сме­ло­сти реше­ний, как на его воен­ных похо­дах, мыс­лил себе Алек­сан­дрию в каче­стве неко­е­го интер­на­цио­наль­но­го цен­тра¹. Для его внут­рен­ней поли­ти­ки вооб­ще было харак­тер­но стрем­ле­ние пред­у­предить нацио­наль­ные рас­при, могу­щие взо­рвать изнут­ри созда­вае­мое им огром­ное миро­вое государ­ство. Отсюда и те при­зы­вы к еди­но­ду­шию, с кото­ры­ми он обра­тил­ся и к македо­ня­нам — победи­те­лям, и к пер­сам — побеж­ден­ным, кото­рые про­зву­ча­ли на зна­ме­ни­том бан­ке­те в Опи­се, поли­ти­ка сме­шан­ных бра­ков, кото­рым он сам пер­вым подал при­мер, и т. п. Всем этим пла­нам не суж­де­но было осу­ще­ст­вить­ся.

Арри­ан, осно­вы­ва­ясь на досто­вер­ной тра­ди­ции, пере­да­ет, как Алек­сандра захва­ти­ла мысль постро­ить город: «При­дя в Каноп, он про­плыл кру­гом зали­ва Мариа и вышел там, где сей­час нахо­дит­ся город Алек­сан­дрия. Место пока­за­лось ему чрез­вы­чай­но под­хо­дя­щим для осно­ва­ния горо­да, кото­рый, по его мне­нию, дол­жен был здесь про­цве­тать. Его охва­ти­ло горя­чее жела­ние осу­ще­ст­вить эту мысль, и он сам раз­ме­тил зна­ка­ми, где устро­ить аго­ру, где и каким богам поста­вить хра­мы — были посвя­щен­ные эллин­ским богам, был и храм Иси­ды Еги­пет­ской — и по каким местам вести кру­гом сте­ны» (III, 1, 5).

Мы видим, что город был заду­ман с само­го нача­ла как эллин­ский полис, со все­ми его атри­бу­та­ми — аго­рой, хра­ма­ми богов, пале­строй и т. д. Осно­ван­ная зимой 332/331 гг. до н. э.² Алек­сан­дрия про­ти­во­по­став­ля­лась не толь­ко еги­пет­ским горо­дам, но и всем осталь­ным поли­сам тогдаш­не­го гре­че­ско­го мира. «Алек­сан­дри­ец» ста­ло осо­бым этни­ко­ном³. Поз­же, в рим­скую эпо­ху, Дион Хри­со­стом в одной из сво­их речей (or., XXXII, 670 B) гово­рил: «Еги­пет, столь вели­кое пле­мя, есть тело поли­са (то есть Алек­сан­дрии. — В. Б.), ско­рее даже с.145 при­ло­же­ние к нему…» Лум­бро­зо, глу­бо­ко изу­чав­ший элли­ни­сти­че­ский Еги­пет, так­же заме­тил эту харак­тер­ную осо­бен­ность горо­да и писал Виль­ке­ну: «Этот город сам состав­ля­ет нечто целое, некое государ­ство, цар­ство само по себе…»⁴. Гре­ки, жив­шие в Алек­сан­дрии, име­ли свой кодекс зако­нов, свою аго­ру, совет, пале­ст­ры, ста­ди­о­ны, культ сво­их богов: они одни име­ли пра­во полу­чать мате­ри­аль­ную под­держ­ку от государ­ства (егип­тяне, жив­шие в Алек­сан­дрии, рас­смат­ри­ва­лись как чуже­стран­цы или мете­ки). Еще в 97 г. н. э., когда Пли­ний Млад­ший хотел выхло­потать для сво­его вра­ча егип­тя­ни­на пра­во рим­ско­го граж­дан­ства, ему было ука­за­но, что тому надо сна­ча­ла стать алек­сан­дрий­ским граж­да­ни­ном… (Epist., X, 5, 6-11).

Деталь­ный, хотя и густо сдоб­рен­ный фольк­лор­ным мате­ри­а­лом рас­сказ об осно­ва­нии Алек­сан­дрии мы нахо­дим в «Исто­рии Алек­сандра Вели­ко­го» Псев­до-Кал­ли­сфе­на⁵. В нем заклю­че­но мно­же­ство вымыш­лен­ных и про­ти­во­ре­чи­вых подроб­но­стей, но одно­вре­мен­но мы нахо­дим там и целый ряд таких сведе­ний, кото­рые несо­мнен­но носят исто­ри­че­ский харак­тер. По всей веро­ят­но­сти, в сво­ей осно­ве роман Псев­до-Кал­ли­сфе­на сло­жил­ся во вре­ме­на Пто­ле­ме­ев, хотя дошед­шая до нас редак­ция отно­сит­ся уже к рим­ской эпо­хе⁶. В этом романе, после выду­ман­но­го рас­ска­за о том, как рим­ляне при­сла­ли Алек­сан­дру подар­ки и сол­дат, сооб­ща­ет­ся о путе­ше­ст­вии Алек­сандра к богу Аммо­ну, после чего он при­ка­зал сво­им сол­да­там сесть на кораб­ли и отпра­вить­ся на ост­ров «Фари­ти­ду», чтобы там ожи­дать его при­бы­тия. В оази­се Аммо­на Алек­сандр при­нес жерт­вы богу и попро­сил его под­твер­дить зна­ме­ни­ем, что он, Алек­сандр, его сын. Ночью во сне Алек­сандр полу­чил это зна­ме­ние и после это­го воз­двиг Аммо­ну храм с над­пи­сью: «Отцу богу Аммо­ну посвя­тил Алек­сандр». У Аммо­на же Алек­сандр попро­сил ука­за­ния, где он дол­жен осно­вать город и назвать сво­им име­нем. Бог так­же ночью явил­ся ему во сне и в сти­хах (в рит­ме геро­и­че­ско­го гекза­мет­ра, как обыч­но дава­лись ора­ку­лы) ука­зал Алек­сан­дру место — «У ост­ро­ва Про­те­иды». После рас­ска­за о том, како­во про­ис­хож­де­ние назва­ния места Пара­то­ни­он, сооб­ща­ет­ся, как Алек­сандр при­был в рай­он, где нахо­ди­лись еги­пет­ские посе­ле­ния (пере­чис­ля­ют­ся 16 назва­ний). Наи­бо­лее выдаю­щим­ся из них, «мет­ро­по­ли­ей», была Рако­ти­да. Посе­ле­ния эти име­ли 12 рек, изли­ваю­щих­ся в море. Реки были засы­па­ны и ста­ли ули­ца­ми ново­го горо­да. Остав­ле­ны были толь­ко три — одна, назы­ваю­ща­я­ся Рако­тит («кото­рая ныне явля­ет­ся доро­гой вели­ко­го бога Сара­пи­са»), с.146 затем канал по ули­це, веду­щей к аго­ре, и самая боль­шая река, кото­рая ныне назы­ва­ет­ся Аспен­дия.

Алек­сан­дру дава­ли сове­ты, как стро­ить город, Клео­мен из Нав­кра­ти­са и Дино­крат родо­сец. Они сове­то­ва­ли не стро­ить боль­шо­го горо­да, так как некем будет его засе­лить. И даже если оты­щет­ся насе­ле­ние, куп­цы все рав­но не смо­гут доста­вить туда необ­хо­ди­мо­го коли­че­ства при­па­сов, так мно­го их потре­бу­ет­ся. Кро­ме того, в боль­шом горо­де непре­мен­но воз­никнет враж­да меж­ду жите­ля­ми, тогда как в малых горо­дах все­гда сохра­ня­ет­ся согла­сие. Алек­сандр усту­пил архи­тек­то­рам и пору­чил им стро­ить город такой вели­чи­ны, какой они при­зна­ют необ­хо­ди­мым.

Архи­тек­то­ры наме­ти­ли город­скую чер­ту от Дра­кон­та⁷, что у Тафо­си­рий­ской косы, до Ага­то­де­мо­на⁸, напро­тив Кано­па, а шири­ну от Мен­десия до Эври­ло­ха и Мелан­тия⁹.

Псев­до-Кал­ли­сфен назы­ва­ет далее поми­мо Дино­кра­та и Клео­ме­на, при­ни­мав­ших уча­стие в пла­ни­ров­ке горо­да, еще и Кра­те­ра Олин­фий­ца¹⁰, а так­же ливий­ца Геро­на, бра­та кото­ро­го зва­ли Гипо­ном. Гипо­ном посо­ве­то­вал Алек­сан­дру соорудить отвод­ные кана­лы и кло­аки, выхо­дя­щие в море. Поэто­му эти кана­лы и назы­ва­ют­ся Гипо­но­мы ¹¹. Далее автор «Исто­рии Алек­сандра Вели­ко­го» уве­ря­ет, что нет горо­да боль­ше Алек­сан­дрии, и при­во­дит для срав­не­ния с пери­мет­ром Алек­сан­дрии (16 ста­ди­ев 395 футов) пери­мет­ры Антио­хии (8 ста­ди­ев 72 фута), Кар­фа­ге­на (16 ста­ди­ев 7 футов), Рима (14 ста­ди­ев 20 футов). Циф­ры эти совер­шен­но неле­пы, если дей­ст­ви­тель­но счи­тать их пери­мет­ра­ми. Воз­мож­но, здесь надо под­ра­зу­ме­вать иные еди­ни­цы изме­ре­ния, а имен­но рим­ские мили — во вре­ме­на Вес­па­си­а­на Рим дей­ст­ви­тель­но имел в пери­мет­ре око­ло 13 миль, как вид­но из Пли­ния. Стар­ше­го (N. H., III, 16).

с.147 При­быв к месту, где дол­жен был рас­по­ла­гать­ся буду­щий город, Алек­сандр увидел кана­лы и раз­бро­сан­ные вокруг дерев­ни. С бере­га он заме­тил ост­ров и спро­сил, как он назы­ва­ет­ся. Мест­ные жите­ли отве­ти­ли, что это Фарос, и что там жил Про­тей. Алек­сандр тогда при­нес жерт­ву герою Про­тею и, увидев, что посвя­щен­ное ему соору­же­ние обру­ши­лось, при­ка­зал вос­ста­но­вить его как мож­но ско­рее.

Посы­пая мукой, они таким спо­со­бом наме­ти­ли город­скую чер­ту. Но пти­цы рас­кле­вы­ва­ли эту муку, и тогда Алек­сандр послал за тол­ко­ва­те­ля­ми, отга­ды­ваю­щи­ми смысл зна­ме­ний. Те сле­дую­щим обра­зом разъ­яс­ни­ли его смысл: осно­ван­ный город будет кор­мить весь мир, и всюду про­ник­нут люди, рож­ден­ные в нем (ведь и пти­цы обле­та­ют весь мир).

Алек­сан­дрию нача­ли стро­ить от Месо­пе­дия («Сре­дин­ной пло­ща­ди»): место это и полу­чи­ло свое имя отто­го, что с него нача­ли стро­ить город…

Всю зем­лю, кото­рая выбра­сы­ва­лась при заклад­ке фун­да­мен­тов, Алек­сандр при­ка­зал сва­ли­вать в одно место. Сей­час там высит­ся гора, кото­рая назы­ва­ет­ся Коприя. Зало­жив боль­шую часть город­ских квар­та­лов и соста­вив план, он начер­тал на нем пять букв: Α Β Γ Δ Ε. Бук­ва Α озна­ча­ла «Алек­сандр», Β — «Басилевс» (царь), Γ — «генос» (род), Δ — «Диос» (Зев­са), Ε — «екти­се» («осно­вал» — име­ет­ся в виду город…).

Рас­сказ Псев­до-Кал­ли­сфе­на донес до нас народ­ные леген­ды об осно­ва­нии зна­ме­ни­то­го горо­да древ­но­сти, но в этих леген­дах скры­ва­ет­ся исто­ри­че­ское зер­но. Про­ти­во­ре­чи­вый и сбив­чи­вый рас­сказ рома­на об Алек­сан­дре нуж­да­ет­ся, конеч­но, в серь­ез­ных коррек­ти­вах и допол­не­ни­ях. Осо­бен­но важ­ным в этом отно­ше­нии явля­ет­ся опи­са­ние Стра­бо­на (XVII, 791-795), поз­во­ля­ю­щее вос­ста­но­вить пано­ра­му это­го кра­си­вей­ше­го горо­да древ­но­сти¹².

Город рас­по­ла­гал­ся на склоне хол­ма, спус­кав­ше­го­ся к морю от озе­ра Марео­ти­ды, и тянул­ся с юго-запа­да на севе­ро-восток. Мест­ность была очень удоб­ной в стра­те­ги­че­ском отно­ше­нии — гавань, закры­тая с севе­ра ост­ро­вом Фарос, была пре­крас­ным убе­жи­щем для флота. Кана­лы соеди­ни­ли гавань с Нилом, вод­ной арте­ри­ей стра­ны, и тем самым — со все­ми обла­стя­ми Егип­та. Рай­он был хоро­шо изве­стен гре­кам — в соро­ка милях от него нахо­дил­ся Нав­кра­тис, древ­нее посе­ле­ние гре­ков в Егип­те.

По Стра­бо­ну, план горо­да напо­ми­нал хла­миду — македон­ский воен­ный плащ; дли­на горо­да при­бли­зи­тель­но втрое пре­вы­ша­ла шири­ну. В целом пло­щадь, зани­мае­мая горо­дом, с.148 напо­ми­на­ла парал­ле­ло­грамм с длин­ной сто­ро­ной в 30 ста­дий (свы­ше 5 км). Шири­на рав­ня­лась 7—8 ста­ди­ям (ок. 1.5 км).

Ров­ные и широ­кие ули­цы горо­да, удоб­ные для про­езда колес­ниц и всад­ни­ков, пере­се­ка­лись под пря­мы­ми угла­ми — Алек­сан­дрия была рас­пла­ни­ро­ва­на с уче­том всех дости­же­ний антич­ной нау­ки о гра­до­стро­и­тель­стве. Следы этой пла­ни­ров­ки мож­но было открыть еще в XIX в. Луч­ший план антич­ной Алек­сан­дрии опуб­ли­ко­вал в кон­це про­шло­го века Махмуд-Эль-Фала­ки¹³. Автор сам про­из­во­дил рас­коп­ки и открыл один­на­дцать попе­ре­ч­ных улиц и семь про­доль­ных про­спек­тов, тянув­ших­ся парал­лель­но длин­ной сто­роне город­ской чер­ты. Глав­н