Античная мифология в историческом контексте

Часть III. Языческая мифология у христианских авторов II — начала III вв.

В сво­ей про­ры­ваю­щей­ся ино­гда нару­жу нена­ви­сти ко все­му гре­ко-рим­ско­му Тер­тул­ли­ан, пожа­луй, более все­го бли­зок Тати­а­ну, о кото­ром С. С. Аве­рин­цев пишет: «<…> в ярост­ных напад­ках авто­ра¹ на все гре­че­ское мы уже ощу­ща­ем не толь­ко враж­ду хри­сти­а­ни­на к язы­че­ству, но и непри­язнь сирий­ца к элли­низ­му, когда-то навя­зан­но­му его пред­кам. Пер­вое слу­жит санк­ци­ей для вто­ро­го»². Надо отме­тить, что в сво­их эпи­зо­ди­че­ских поло­жи­тель­ных отзы­вах об импе­рии³, Тер­тул­ли­ан ско­рее одоб­ря­ет не рим­ское государ­ство, а государ­ство, хотя оно и рим­ское. Ведь он пола­га­ет, что «<…> вся­кое суе­ве­рие уже не фило­со­фов и не поэтов, и не наро­дов, от кото­рых про­изо­шло, а вла­ды­че­ст­ву­ю­щих рим­лян, кото­ры­ми оно при­сво­е­но и бла­го­да­ря кото­рым при­об­ре­ло свое вли­я­ние» (К языч­ни­кам, II 9, 2; ср.: Откро­ве­ние Иоан­на Бого­сло­ва, 18, 23: «и вол­шеб­ст­вом тво­им введе­ны в заблуж­де­ние все наро­ды»). Чтобы понять, как Тер­тул­ли­ан отно­сит­ся к Риму как тако­во­му, доста­точ­но про­чи­тать 40-ю гл. его «Апо­ло­ге­ти­ка» (8), где он со зло­рад­ст­вом пишет о бит­ве при Кан­нах и о напа­де­нии гал­лов: «Никто еще в Риме Богу истин­но­му не покло­нял­ся, когда Ган­ни­бал при Кан­нах рим­ские перст­ни бла­го­да­ря учи­нен­ной им резне изме­рял моди­ем. Все боги ваши все­ми почи­та­лись, когда сено­ны захва­ти­ли сам Капи­то­лий». Хотя в отли­чие от сво­их гре­че­ских пред­ше­ст­вен­ни­ков Тер­тул­ли­ан не балу­ет иссле­до­ва­те­лей сооб­ще­ни­я­ми о себе⁴, нетруд­но, одна­ко, увидеть, на чьей сто­роне — пуний­цев или рим­лян — были его сим­па­тии, если срав­нить сле­дую­щие два отрыв­ка: во 2-й кни­ге «К языч­ни­кам» (14, 6) он гово­рит, что Сци­пи­он Эми­ли­ан по коли­че­ству убийств, совер­шен­ных в одном лишь угол­ке Кар­фа­ге­на Бир­се пре­вос­хо­дит Гер­ку­ле­са, а в сочи­не­нии «К муче­ни­кам» (4, 5) он изо­бра­жа­ет жену Гасдру­ба­ла, бро­сив­шу­ю­ся в пла­мя горя­ще­го Кар­фа­ге­на вме­сте с детьми (ср.: К языч­ни­кам, I 18, 3), чтобы не видеть, как ее муж умо­лял Сци­пи­о­на о поща­де, — при­ме­ры убий­цы и самоот­вер­жен­ной геро­и­ни едва ли взя­ты слу­чай­но. Эванс пишет, что «даже в апо­ло­ге­ти­че­ском трак­та­те нет недо­стат­ка в напря­жен­но­сти меж­ду сепа­ра­тист­ским риго­риз­мом (se­pa­ra­tis­tic ri­go­rism) Тер­тул­ли­а­на и его жела­ни­ем раз­убедить сво­их чита­те­лей в том, что хри­сти­а­нам чуж­ды инте­ре­сы государ­ства»⁵.

По