У. Смит. Словарь греческих и римских древностей, 3-е изд.

ВОЛЬНООТПУЩЕННИК, li­ber­tus, ἀπε­λεύθε­ρος.

РЕЦИЯ). Инфор­ма­ция о воль­ноот­пу­щен­ни­ках, как и о рабах, глав­ным обра­зом отно­сит­ся к Афи­нам, но есть осно­ва­ния счи­тать, что в этом вопро­се суще­ст­во­ва­ло общее сход­ство меж­ду все­ми гре­че­ски­ми государ­ства­ми, хотя Спар­та име­ла неко­то­рые отли­чи­тель­ные осо­бен­но­сти. Если вспом­нить, что рабы в Гре­ции глав­ным обра­зом (хотя и не исклю­чи­тель­но) про­ис­хо­ди­ли из негре­че­ских и более или менее вар­вар­ских наро­дов, одна­ко не выде­ля­лись (подоб­но неграм) каким-либо осо­бым внеш­ним при­зна­ком, то мож­но увидеть, насколь­ко есте­ствен­ную пози­цию занял Ари­сто­тель: а имен­но, что неко­то­рым людям при­ро­дой пред­на­зна­че­но быть раба­ми, но все же они долж­ны иметь перед собой пер­спек­ти­ву сво­бо­ды в награ­ду за хоро­шую работу (Po­lit. VII. 10; Oecon. I. 5, ed. Bek­ker). Таким обра­зом, осво­бож­де­ние явля­лось важ­ней­шим пунк­том в фило­соф­ском рас­смот­ре­нии этой про­бле­мы, бла­го­да­ря это­му умень­ша­ет­ся зна­че­ние выска­зан­но­го Ари­сто­те­лем одоб­ре­ния раб­ства.

Конеч­но, осво­бож­де­ние обыч­но совер­ша­лось хозя­и­ном раба, но ино­гда государ­ство пре­до­став­ля­ло рабу сво­бо­ду в награ­ду за важ­ные обще­ст­вен­ные услу­ги, ком­пен­си­руя (по-види­мо­му) хозя­и­ну ущерб (Pla­to, de Leg. XI. p. 914). Так, рабы, сра­жав­ши­е­ся в бит­ве при Арги­ну­сах, в награ­ду полу­чи­ли сво­бо­ду и даже граж­дан­ство (Aris­toph. Ran. 33, 192, 693); и то же самое было обе­ща­но рабам, сра­жав­шим­ся при Херо­нее (Dio Chry­sost. XV. 21). Извест­ны дру­гие исто­ри­че­ские при­ме­ры; а в Афи­нах все­гда осво­бож­да­лись рабы, раз­об­ла­чив­шие опас­ный заго­вор (Ly­sias, pro Call. 5; περὶ τοῦ ση­κοῦ, 16); ясно, что такое пра­ви­ло дава­ло обви­ни­те­лю опас­ные воз­мож­но­сти.

Отдель­ный хозя­ин мог осво­бо­дить сво­его раба либо из бла­го­дар­но­сти или при­вя­зан­но­сти, либо пото­му, что раб поку­пал свою сво­бо­ду. Часто рабы мог­ли само­сто­я­тель­но зара­ба­ты­вать день­ги; в то же вре­мя они не мог­ли от сво­его лица заклю­чить при­зна­вае­мый зако­ном дого­вор со сво­и­ми хозя­е­ва­ми. Поэто­му про­цеду­ра была сле­дую­щей: раб поме­щал день­ги в какой-то храм; тогда бог, кото­ро­му был посвя­щен храм, поку­пал раба у хозя­и­на, и в заклю­чае­мый при этом кон­тракт вклю­ча­лась сво­бо­да раба. В Дель­фах и в дру­гих местах было най­де­но мно­го над­пи­сей, содер­жа­щих подоб­ные дого­во­ры. В боль­шин­стве слу­ча­ев осво­бож­де­ние свя­за­но с опре­де­лен­ны­ми усло­ви­я­ми: раб дол­жен выпол­нить какие-то обя­зан­но­сти или выпла­тить какие-то день­ги быв­ше­му хозя­и­ну, или, если раб умрет без­дет­ным, быв­ший хозя­ин дол­жен стать его наслед­ни­ком (по-види­мо­му, в Афи­нах это было пра­ви­лом даже без осо­бо­го дого­во­ра: Rhe­tor. ad Alex. I. 16; Isae­us, de Ni­costr. he­red. 9; и ср. Bun­sen, de Jur. he­red. Ath. p. 51); ино­гда раб даже обя­зан был слу­жить хозя­и­ну до смер­ти послед­не­го. Сле­ду­ет отме­тить, что в над­пи­сях упо­ми­на­ет­ся почти вдвое боль­ше осво­бож­ден­ных жен­щин, чем муж­чин. Хозя­ин неред­ко осво­бож­дал сво­их рабов по заве­ща­тель­но­му рас­по­ря­же­нию; ука­за­ния тако­го рода содер­жат­ся в заве­ща­ни­ях фило­со­фов Пла­то­на, Ари­сто­те­ля, Тео­ф­ра­с­та, Стра­то­на, Лико­на, Эпи­ку­ра, как сооб­ща­ет Дио­ген Лаэр­ций (III. 30; — V. 1, 15; 2, 55; 3, 63; 4, 72; — X. 21).

Чтобы обес­пе­чить воль­ноот­пу­щен­ни­ку гаран­тии, осво­бож­де­ние часто совер­ша­ли в теат­ре (Ae­schin. c. Ctes. § 44) или ином обще­ст­вен­ном месте, где было с.62 как мож­но боль­ше свиде­те­лей. Одна­ко не суще­ст­во­ва­ло обще­при­знан­ной фор­мы осво­бож­де­ния, и государ­ство как тако­вое эти не инте­ре­со­ва­лось, хотя в неко­то­рых государ­ствах в фис­каль­ных целях велись спис­ки воль­ноот­пу­щен­ни­ков (Cur­tius, Anecd. Delph. p. 13 sqq.).

После завер­ше­ния про­цес­са осво­бож­де­ния и выпол­не­ния всех усло­вий воль­ноот­пу­щен­ник (за исклю­че­ни­ем осо­бых слу­ча­ев, как рабы, сра­жав­ши­е­ся при Арги­ну­сах) полу­чал ста­тус мете­ка (μέ­τοικος), то есть посто­ян­но про­жи­ваю­ще­го ино­зем­ца; в каче­стве тако­во­го он обя­зан был избрать сво­им патро­ном (προσ­τά­της) осво­бо­див­ше­го его хозя­и­на. Далее он имел опре­де­лен­ные обя­зан­но­сти по отно­ше­нию к сво­е­му патро­ну (по-види­мо­му — сверх обя­зан­но­стей обыч­но­го мете­ка), за неис­пол­не­ние кото­рых мог быть при­вле­чен к суду [APOS­TA­SIOU DIKÉ]; самым серь­ез­ным про­ступ­ком был выбор дру­го­го патро­на (Meier and Schöm. Att. Proc. p. 473, &c.; Pe­tit, Leg. Att. II. 6, p. 261; ср. Pla­to, de Leg. XI. p. 915). Он дол­жен был пла­тить мете­ки­он (με­τοίκιον) или еже­год­ный налог в 12 драхм, и, кро­ме того три­обо­лон (τριόβο­λον); этот три­обо­лон, веро­ят­но, был нало­гом, кото­рый рабо­вла­дель­цы долж­ны были пла­тить государ­ству за каж­до­го име­ю­ще­го­ся у них раба, так что три­обо­лон, выпла­чи­вае­мый воль­ноот­пу­щен­ни­ка­ми, дол­жен был воз­ме­стить государ­ству ущерб, кото­рый в про­тив­ном слу­чае оно нес­ло бы при каж­дом осво­бож­де­нии раба (Boeckh, Publ. Econ. p. 331 = Sthh.3 I. 403.) Неиз­вест­но, рас­про­стра­ня­лась ли вза­и­мо­связь патро­на и воль­ноот­пу­щен­ни­ка на детей послед­не­го, но в одной из дель­фий­ских над­пи­сей спе­ци­аль­но ука­за­но, что если кто-либо из детей воль­ноот­пу­щен­ни­ка умрет без­дет­ным, то наслед­ни­ком будет патрон. О воль­ноот­пу­щен­ни­ке гово­ри­ли, что он «сам себе хозя­ин» (καθ’ ἑαυτὸν, Dem. pro Phorm. p. 945, § 4), и выра­же­ние «жил отдель­но» (χωρὶς ᾤκει) в Dem. c. Euerg. et Mne­sib. p. 1161, § 72 явно озна­ча­ет то же, что и «был осво­бож­ден»; веро­ят­но, в Dem. Phil. I. p. 50, § 36 «живу­щие отдель­но» (τοὺς χωρὶς οἰκοῦν­τας) озна­ча­ет то же самое, хотя кон­текст явно под­ра­зу­ме­ва­ет неко­то­рую раз­ни­цу меж­ду ними и мете­ка­ми, несо­мнен­но, вызван­ную неза­вер­шен­но­стью осво­бож­де­ния мно­гих воль­ноот­пу­щен­ни­ков.

По-види­мо­му, воль­ноот­пу­щен­ни­ки, как и все посто­ян­но про­жи­ваю­щие ино­зем­цы, мно­го зани­ма­лись ком­мер­ци­ей, и двое из бан­ки­ров, име­на кото­рых во всей афин­ской исто­рии извест­ны луч­ше все­го, — Паси­он и Фор­ми­он, — оба сна­ча­ла были раба­ми, а через несколь­ко лет после осво­бож­де­ния полу­чи­ли афин­ское граж­дан­ство. Для Паси­о­на это было награ­дой за ока­зан­ные государ­ству услу­ги.

Упо­ми­на­ний об осво­бож­де­нии государ­ст­вен­ных рабов в Афи­нах не име­ет­ся; обыч­но они работа­ли в руд­ни­ках и с ними обра­ща­лись более суро­во, чем с про­чи­ми, поэто­му мало­ве­ро­ят­но, чтобы их часто осво­бож­да­ли. Но в Спар­те осво­бож­де­ние ило­тов (кото­рые, соб­ст­вен­но гово­ря, были не раба­ми, а кре­пост­ны­ми) про­ис­хо­ди­ло часто. После осво­бож­де­ния их назы­ва­ли нео­да­мо­да­ми (Neo­da­mo­des, Pol­lux, III. 83); они состав­ля­ли нема­лую часть спар­тан­ских армий с их пер­во­го упо­ми­на­ния в 421 г. до н. э. (Thu­cyd. V. 34) до послед­не­го упо­ми­на­ния в 369 г. до н. э. (Xe­noph. Hel­len. VI. 5, 24). Осво­бож­де­ние ило­тов тре­бо­ва­ло государ­ст­вен­но­го реше­ния и не мог­ло осу­ществлять­ся отдель­ным лицом (Epho­rus, у Stra­bo, VIII. p. 365). Еще один класс осво­бож­ден­ных рабов в Спар­те состав­ля­ли мота­ки (μό­θακες) или мото­ны (μό­θωνες), дети, вырос­шие вме­сте с детьми граж­дан (Phy­lar­chus у Athe­nae­us, VI. 102. См. у Мил­ле­ра Do­rians, II. 3, § 6.) Дру­гие клас­сы назва­ны в той же гла­ве Афи­нея афе­та­ми (ἀφέ­ται), адес­пота­ми (ἀδέσ­πο­τοι), ерик­те­ра­ми (ἐρυκ­τῆ­ρες) и деспо­си­о­нав­та­ми (δεσ­πο­σιοναῦται). Деспо­си­о­нав­ты слу­жи­ли на фло­те; об осталь­ных клас­сах ниче­го не извест­но. (По это­му вопро­су см. осо­бен­но Büch­senschütz, Be­sits und Erwerb im grie­chi­schen Al­ter­thu­me, pp. 168—181, кото­ро­му авто­ры насто­я­щей ста­тьи мно­гим обя­за­ны).

Leon­hard Schmitz, J. R. Moz­ley

2. РИМ. Гай, I. 11, и Юсти­ни­ан, Inst. I. 5, опре­де­ля­ют воль­ноот­пу­щен­ни­ков как тех, «кото­рые отпу­ще­ны на волю из закон­но­го раб­ства» («qui ex jus­ta ser­vi­tu­te ma­nu­mis­si sunt»). Воль­ноот­пу­щен­ни­ки как класс обо­зна­ча­лись сло­вом li­ber­ti­ni, но отдель­но взя­тый воль­ноот­пу­щен­ник по отно­ше­нию к сво­е­му быв­ше­му хозя­и­ну назы­вал­ся li­ber­tus (т. е., li­be­ra­tus, осво­бож­ден­ный). Во вре­ме­на цен­зо­ра Аппия Клав­дия и немно­го позд­нее сло­во li­ber­ti­nus озна­ча­ло сына воль­ноот­пу­щен­ни­ка (Suet. Claud. 24); но у сохра­нив­ших­ся латин­ских авто­ров это сло­во не име­ет тако­го зна­че­ния.

Пер­во­на­чаль­но суще­ст­во­ва­ла толь­ко одна кате­го­рия воль­ноот­пу­щен­ни­ков, а имен­но, воль­ноот­пу­щен­ные граж­дане (li­ber­ti ci­ves): в сущ­но­сти, они обла­да­ли все­ми пра­ва­ми, част­ны­ми и пуб­лич­ны­ми, сво­бод­но­рож­ден­но­го рим­ско­го граж­да­ни­на. Ины­ми сло­ва­ми, если пол­но­прав­ный вла­де­лец раба по пра­ву кви­ри­тов (ex jure Qui­ri­tium) осво­бож­дал его с помо­щью одной из трех граж­дан­ских или пред­пи­сан­ных зако­ном про­цедур ману­мис­сии (вин­дик­та (vin­dic­ta), ценз (cen­sus), заве­ща­ние (tes­ta­men­tum)), то раб ста­но­вил­ся граж­да­ни­ном (ci­vis): любая иная про­цеду­ра ману­мис­сии или даже граж­дан­ская ману­мис­сия, совер­шен­ная бони­тар­ным вла­дель­цем, остав­ля­ла его рабом с точ­ки зре­ния зако­на, хотя покро­ви­тель­ство пре­то­ра дава­ло ему воз­мож­ность поль­зо­вать­ся фак­ти­че­ской сво­бо­дой (Gai­us, III. 56). Дети воль­ноот­пу­щен­ных граж­дан были сво­бод­но­рож­ден­ны­ми (in­ge­nui).

Зако­но­да­тель­ст­вом двух пер­вых импе­ра­то­ров были созда­ны два новых клас­са воль­ноот­пу­щен­ни­ков. Закон Элия — Сен­тия 4 г. н. э. уста­но­вил, что рабы, кото­рые в каче­стве нака­за­ния были зако­ва­ны в цепи или заклей­ме­ны сво­и­ми хозя­е­ва­ми, под пыт­ка­ми изоб­ли­че­ны в пре­ступ­ле­нии, заклю­че­ны в тюрь­му, по при­ка­зу хозя­и­на сра­жа­лись на арене, посту­пи­ли в гла­ди­а­тор­скую шко­лу, в слу­чае после­дую­ще­го осво­бож­де­ния долж­ны иметь ста­тус не выше, чем вра­ги, сдав­ши­е­ся на милость победи­те­ля (pe­re­gri­ni de­di­ti­cii, Gai­us, I. 13). Закон Юния — Нор­ба­на, око­ло 19 г. н. э., при­дал закон­ный ста­тус рабам, осво­бож­ден­ным в обсто­я­тель­ствах, кото­рые пре­пят­ст­во­ва­ли полу­че­нию ими граж­дан­ско­го ста­ту­са, но и не дела­ли их деди­ти­ци­я­ми; — чис­ло таких рабов долж­но было зна­чи­тель­но уве­ли­чить­ся бла­го­да­ря дру­гим ста­тьям зако­на Элия — Сен­тия (Gai­us, I. 18, 38); они долж­ны были полу­чить ста­тус латин­ских коло­ни­стов (La­ti­ni Co­lo­nia­rii), то есть, пра­во тор­гов­ли (com­mer­cium) без пра­ва закон­но­го бра­ка (co­nu­bium), хотя этот закон пря­мо запре­щал им состав­лять заве­ща­ние, ста­но­вить­ся душе­при­каз­чи­ка­ми или полу­чать наслед­ства или лега­ты по заве­ща­нию дру­гих граж­дан (Gai­us, I. 23, 24: см. LATI­NI­TAS): они назы­ва­лись юни­ан­ски­ми лати­на­ми (La­ti­ni Junia­ni). Поэто­му в III в. н. э. Уль­пи­ан пишет (Reg. I. 5): «Есть три рода воль­ноот­пу­щен­ни­ков: рим­ские граж­дане, юни­ан­ские лати­ны и вклю­чен­ные в чис­ло деди­ти­ци­ев» («Li­ber­ti­no­rum ge­ne­ra sunt tria: ci­ves Ro­ma­ni, La­ti­ni Junia­ni, de­di­ti­cio­rum nu­me­ro»).

Деди­ти­ции (de­di­ti­cii) име­ли пра­во вла­деть соб­ст­вен­но­стью на тех же пра­вах, что и про­чие ино­зем­цы (pe­re­gri­ni), но после их смер­ти она неиз­мен­но пере­хо­ди­ла к патро­ну, так как они не мог­ли состав­лять заве­ща­ние и не име­ли сво­их наслед­ни­ков (sui he­re­des) или агна­тов; они не долж­ны были жить на рас­сто­я­нии бли­же 100 миль от Рима или вто­рич­но под­вер­гать­ся ману­мис­сии; нака­за­ни­ем за это было повтор­ное обра­ще­ние в раб­ство; и ника­ким спо­со­бом они не мог­ли повы­сить свой граж­дан­ский ста­тус (Gai­us, I. 15, 26, 27). Пра­ва юни­ан­ских лати­нов и спо­со­бы при­об­ре­те­ния ими граж­дан­ско­го ста­ту­са ука­за­ны в ста­тье LATI­NI­TAS. с.63 Юсти­ни­ан отме­нил оба этих клас­са и, таким обра­зом, вос­ста­но­вил преж­ний про­стой закон и сде­лал всех осво­бож­ден­ных рабов рим­ски­ми граж­да­на­ми (Inst. I. 5, 3; Cod. 7, 5; 7, 6).

Глав­ный пункт, в кото­ром воль­ноот­пу­щен­ный граж­да­нин усту­пал сво­бод­но­рож­ден­но­му, — это его отно­ше­ние к патро­ну или быв­ше­му хозя­и­ну. Воль­ноот­пу­щен­ник обя­зан был про­яв­лять по отно­ше­нию к патро­ну послу­ша­ние (ob­se­qui­um) и почте­ние (re­ve­ren­tia), как ребе­нок по отно­ше­нию к отцу (Dig. 37, 15, 9), в свя­зи с этим воль­ноот­пу­щен­ник не мог предъ­явить иск сво­е­му патро­ну без раз­ре­ше­ния пре­то­ра, а инфа­ми­ру­ю­щий иск (ac­tio fa­mo­sa) не мог предъ­явить ни при каких обсто­я­тель­ствах (Dig. 37, 14, 1; 37, 15, 5, 1; ib. 7, 2; Gai­us, IV. 183; Inst. IV. 16, 3): за нару­ше­ние этой обя­зан­но­сти воль­ноот­пу­щен­ник под­ле­жал повтор­но­му обра­ще­нию в раб­ство (in ser­vi­tu­tem re­vo­ca­ri; Suet. Claud. 25; Dig. 37, 14, 5, pr.). Так­же воль­ноот­пу­щен­ник обя­зан был обес­пе­чи­вать содер­жа­ние сво­е­му патро­ну, его роди­те­лям и детям, если их бла­го­со­сто­я­ние ухуд­ша­лось; он мог взять на себя обя­за­тель­ство ока­зы­вать патро­ну опре­де­лен­ные услу­ги (ope­rae of­fi­cia­les) про­стой клят­вой (jura­ta pro­mis­sio li­ber­ti), кото­рая меж­ду обыч­ны­ми людь­ми не созда­ва­ла бы вооб­ще ника­ких закон­ных обя­за­тельств (Dig. 38, 1, 7, 3), хотя эти обя­за­тель­ства не мог­ли рас­про­стра­нять­ся так дале­ко, чтобы обра­тить его в зави­си­мость, несов­ме­сти­мую со сво­бо­дой (Dig. 44, 5, 1, 5). Нако­нец, патрон имел неко­то­рые пра­ва на насле­до­ва­ние иму­ще­ства воль­ноот­пу­щен­ни­ка, если тот умер без заве­ща­ния и не оста­вил потом­ства; а если иму­ще­ство воль­ноот­пу­щен­ни­ка пре­вы­ша­ло опре­де­лен­ный мини­мум, то патрон мог при­тя­зать на полу­че­ние опре­де­лен­ной доли по заве­ща­нию. Это слиш­ком обшир­ный вопрос, чтобы рас­смат­ри­вать его здесь, но он подроб­но опи­сан Гаем, III. 39—76; Inst. III. 7.

После смер­ти патро­на его пра­ва пере­хо­ди­ли к его детям (Gai­us, III. 58; Dig. 38, 1, 29), и, в той мере, в какой эти пра­ва рас­про­стра­ня­лись на воль­ноот­пу­щен­ных граж­дан, они не мог­ли быть заве­ща­ны посто­рон­не­му лицу, так как осно­вы­ва­лись на фик­ции род­ства. Но осто­ри­ан­ский сена­тус­кон­сульт (Inst. III. 8) поз­во­лил патро­ну пере­да­вать одно­го или несколь­ко воль­ноот­пу­щен­ни­ков любо­му ребен­ку, нахо­дя­ще­му­ся в его вла­сти, путем при­жиз­нен­но­го заяв­ле­ния или по заве­ща­нию; а если в момент смер­ти отца ребе­нок все еще нахо­дил­ся в его вла­сти, то ста­но­вил­ся един­ст­вен­ным патро­ном пере­дан­ных таким обра­зом воль­ноот­пу­щен­ни­ков, а осталь­ные дети исклю­ча­лись из насле­до­ва­ния.

Патрон мог утра­тить свои пра­ва, пол­но­стью или частич­но, в резуль­та­те зло­употреб­ле­ния ими (Dig. 37, 14, 15) или пре­не­бре­же­ния соб­ст­вен­ны­ми обя­зан­но­стя­ми в отно­ше­нии воль­ноот­пу­щен­ни­ка (Dig. ib. 5, 1; 38, 2, 14, pr.). Кро­ме того, осо­бой мило­стью импе­ра­то­ра воль­ноот­пу­щен­ник мог сде­лать­ся сво­бод­но­рож­ден­ным — дву­мя раз­лич­ны­ми путя­ми. Полу­чив пра­во золо­то­го коль­ца (jus anu­lo­rum aureo­rum), он при­об­ре­тал поло­же­ние сво­бод­но­рож­ден­но­го по отно­ше­нию ко всем людям, за исклю­че­ни­ем сво­его патро­на; при­ви­ле­гии послед­не­го оста­ва­лись неиз­мен­ны­ми (Fragm. Vat. 226; Dig. 38, 2, 3, pr.; 40, 10, 6). В слу­чае воз­об­нов­ле­ния рода (na­ta­lium res­ti­tu­tio) он ста­но­вил­ся сво­бод­но­рож­ден­ным во всех отно­ше­ни­ях; вза­и­мо­связь воль­ноот­пу­щен­ни­ка и патро­на уни­что­жа­лась (Dig. 40, 11, 2).

J. B. Moy­le

См. также:
ВОЛЬНООТПУЩЕННИКИ (Словарь античности)
William Smith. A Dictionary of Greek and Roman Antiquities, pt. II, London, 1891, pp. 61—63.
© 2009 Пере­вод О. В. Люби­мо­вой
См. по теме: АРИСТОКРАТИЯ • КОЛОНАТ • КОЛОН (COLONUS) • ТРИУМФ •
ИЛЛЮСТРАЦИИ
(если картинка не соотв. статье, пожалуйста, выделите ее название и нажмите Ctrl+Enter)
1. СКУЛЬПТУРА. Рим.
Рельеф семьи Рупилиев.
Мрамор.
I в. до н. э.
CIL I 3020.
Рим, Капитолийские музеи, Новый дворец, Галерея.
2. СКУЛЬПТУРА. Рим.
Надгробие Гессиев.
Мрамор.
Ок. 50—20 гг. до н. э.
Бостон (США), Музей изобразительных искусств.
3. СКУЛЬПТУРА. Рим.
Надгробный рельеф вольноотпущенника Публия Айедия Амфиона и его жены, Айедии Фавсты Мелиор.
Белый мрамор.
Ок. 30—20 гг. до н. э.
Берлин, Государственные музеи, Старый музей.
4. СКУЛЬПТУРА. Рим.
Надгробная стела с портретными бюстами и сценой кораблестроения («Стела Лонгидиена»). Средний регистр.
Истрийский известняк. 1-я пол. I в. н. э. (музейная датировка).
Равенна, Национальный музей, Первый клуатр.
5. НАДПИСИ. Рим.
Надгробная надпись Аспасия, Исидория, Аспасия и Клавдии Эвходии.
Мрамор. 1-я половина II в. н. э.
CIL VI 10647.
Рим, Церковь Сан-Джованни-а-Порта-Латина.
6. НАДПИСИ. Рим.
Надгробная надпись вольноотпущенников Квинта Курция Антиоха и Мецилии Ареты.
1—200 гг. н. э.
BCAR. 1915. 228.
Рим, Муниципальный антикварий Целийского холма.
7. НАДПИСИ. Рим.
Надгробная надпись Секста Эмилия Барона.
52 г. до н. э.
CIL I 2965 = ILLRP 786a.
Рим, Капитолийские музеи.
8. ЖИВОПИСЬ, ГРАФИКА. Рим.
Сцена из цикла об Энее.
Фреска из гробницы вольноотпущенника Статилия Тавра.
Кон. I в. до н. э.
Рим, Римский национальный музей.
9. АРХИТЕКТУРА. Рим.
Гробница Флавиев.
Северо-западная часть некрополя у Нуцерийских ворот.
50—30 гг. до н. э.
Помпеи.
10. АРХИТЕКТУРА. Рим.
Гробница Флавиев.
Северо-западная часть некрополя у Нуцерийских ворот.
50—30 гг. до н. э.
Помпеи.
ИСТОРИЯ ДРЕВНЕГО РИМА