Мифы народов мира

ОДИССЕ́Й (Οδυσ­σεύς), УЛИ́СС (лат. Uli­xes), в гре­че­ской мифо­ло­гии царь ост­ро­ва Ита­ка, сын Лаэр­та и Анти­клеи (Hom. Il. IX 308). Гене­а­ло­гия Одис­сея тес­но свя­за­на с общим харак­те­ром героя — умно­го и хит­ро­го. По неко­то­рым вари­ан­там мифа, Одис­сей — сын Сиси­фа (Soph. Phi­loct. 417, 1311; Eur. Iphig. A. 524), кото­рый соблаз­нил Анти­клею ещё до её бра­ка с Лаэр­том (Schol. Soph. Ai. 190). Более того, отец Анти­клеи Авто­лик — «вели­кий клят­во­пре­ступ­ник и вор» (Hom. Od. XIX 396 след.) — был сыном Гер­ме­са и помо­гал ему во всех хит­ро­стях (396—398); отсюда наслед­ст­вен­ные, иду­щие от Гер­ме­са, ум, прак­ти­цизм, лов­кость Одис­сея.

Био­гра­фия Одис­сея пер­во­на­чаль­но не была свя­за­на с собы­ти­я­ми Тро­ян­ской вой­ны, с её раз­ви­той геро­и­ко-мифо­ло­ги­че­ской осно­вой и яви­лась досто­я­ни­ем аван­тюр­но-ска­зоч­ных сюже­тов в духе рас­про­стра­нён­ных фольк­лор­ных моти­вов: даль­нее мор­ское путе­ше­ст­вие, еже­ми­нут­но гро­зя­щее гибе­лью; пре­бы­ва­ние героя в «ином» мире; воз­вра­ще­ние мужа в тот момент, когда жене гро­зит заклю­че­ние ново­го бра­ка. Одна­ко ионий­ская сту­пень гоме­ров­ско­го эпо­са о Тро­ян­ской войне пре­об­ра­зи­ла эти моти­вы, вне­ся в них ряд важ­ных идей: воз­вра­ще­ние на роди­ну, самоот­вер­жен­ная любовь к род­но­му оча­гу, стра­да­ние героя, испы­тав­ше­го гнев богов; отсюда имя Одис­сей (греч. odyssāo, «гне­ва­юсь») — чело­век «боже­ско­го гне­ва» (Hom. Od. XIX 407 след., «нена­вист­ный» богам).

Вклю­че­ние Одис­сея в чис­ло вождей Тро­ян­ской вой­ны при­во­дит к фор­ми­ро­ва­нию пред­став­ле­ний о воин­ских подви­гах Одис­сея, о решаю­щей его роли во взя­тии Трои (мотив при­ду­ман­но­го Одис­се­ем дере­вян­но­го коня) и к геро­изи­ро­ва­нию фольк­лор­но­го хит­ре­ца как «раз­ру­ши­те­ля горо­дов» (Hom. Od. I 2; XXII 230; Hom. Il. II 278; X 363). Одис­сей — самая яркая фигу­ра имен­но ионий­ской сту­пе­ни эпо­са. Он — носи­тель прак­ти­че­ской разум­но­сти, неустан­ной энер­гии, даль­но­вид­ной спо­соб­но­сти ори­ен­ти­ро­вать­ся в слож­ных обсто­я­тель­ствах, уме­ния крас­но­ре­чи­во и убеди­тель­но гово­рить, искус­ства обхож­де­ния с людь­ми. Здесь по срав­не­нию с геро­я­ми более ран­них мифо­ло­ги­че­ских напла­сто­ва­ний, таки­ми, как Дио­мед, Аякс Тела­мо­нид или даже Ахилл, явная новиз­на Одис­сея, побеж­даю­ще­го не толь­ко ору­жи­ем, но сло­вом и умом. Он отправ­ля­ет­ся вме­сте с Дио­медом к лаге­рю тро­ян­цев (X кн. «Или­а­ды» — т. н. Доло­ния). Одна­ко, при­во­дя к покор­но­сти вои­нов, соблаз­нён­ных Тер­си­том (Hom. Il. II 244—336), Одис­сей не толь­ко бьёт и выстав­ля­ет на посме­ши­ще Тер­си­та, но и про­из­но­сит вдох­но­вен­ную речь, воз­буж­дая бое­вой пыл войск. Ещё более Одис­сей соот­вет­ст­ву­ет геро­и­ке «Или­а­ды», когда он отправ­ля­ет­ся одним из послов к Ахил­лу (IX) или когда высту­па­ет в сове­те, и сло­ва устрем­ля­ют­ся из его уст, как снеж­ная вью­га, так, что с ним не может состя­зать­ся ни один из смерт­ных (III 221—224). Одис­сей — «сла­вен копьём» (XI 396), «велик душой» (Hom. Od. XV 2) и «серд­цем» (IV 143). В стрель­бе из лука его пре­вос­хо­дил толь­ко Фил­ок­тет (VIII 179—181). Под­чёр­ки­ва­ет­ся его «без­упреч­ность» (II 225). Одна­ко он сам при­зна­ёт­ся царю Алки­ною, что сла­вен хит­ры­ми измыш­ле­ни­я­ми сре­ди людей (IX 19 след.). Афи­на под­твер­жда­ет, что в хит­ро­стях, измыш­ле­ни­ях и ковар­стве с Одис­се­ем труд­но состя­зать­ся даже богу (XIII 291—295). В ионий­ском цик­ле на пер­вый план выдви­га­ет­ся умный герой; эпи­тет Одис­сея «мно­го­ум­ный» вклю­ча­ет всю гам­му пере­хо­дов от эле­мен­тар­ной хит­ро­сти к выра­бот­ке слож­ней­ших интел­лек­ту­аль­ных постро­е­ний. Одис­сей обре­та­ет под­лин­ное место в «Одис­сее» — поэ­ме о воз­вра­ще­нии, где сов­ме­ща­ют­ся в каче­ст­вен­но новое един­ство аван­тюр­но-ска­зоч­ные моти­вы и обо­га­щён­ный геро­и­че­ским содер­жа­ни­ем образ Одис­сея.

Одис­сей про­яв­ля­ет себя ещё до того, как нача­лась Тро­ян­ская вой­на. Нахо­дясь сре­ди мно­го­чис­лен­ных жени­хов цари­цы Еле­ны, Одис­сей пред­по­чи­та­ет её двою­род­ную сест­ру Пене­ло­пу — пле­мян­ни­цу Тин­да­рея и берёт ее в жёны. Тем не менее после похи­ще­ния Еле­ны Пари­сом Одис­сей дол­жен при­нять уча­стие в похо­де под Трою. Не желая остав­лять люби­мую супру­гу и толь­ко что родив­ше­го­ся сына Теле­ма­ха, Одис­сей при­тво­ря­ет­ся безум­ным, но его изоб­ли­ча­ет в при­твор­стве Пала­мед (за это впо­след­ст­вии погуб­лен­ный Одис­се­ем), испы­тав Одис­сея на его люб­ви к сыну (Apol­lod. epit. III 7; Phi­lostr. He­roic. XI 2). Под Трою Одис­сей отправ­ля­ет­ся с 12 кораб­ля­ми (Hom. Il. II 631—637). В свою оче­редь, он помо­га­ет гре­кам уста­но­вить место­на­хож­де­ние Ахил­ла, спря­тан­но­го Фети­дой на ост­ро­ве Ски­рос, и обна­ру­жить его сре­ди слу­жа­нок Деида­мии, доче­ри царя Лико­меда (Apol­lod. III 13, 8). Затем Одис­сею пору­ча­ет­ся доста­вить в Авлиду обре­чён­ную на закла­ние Арте­ми­де Ифи­ге­нию (Eur. Iphig. T. 24 след.). По его же сове­ту гре­ки остав­ля­ют на ост­ро­ве Лем­нос ране­но­го Фил­ок­те­та (кото­ро­го впо­след­ст­вии на деся­том году вой­ны он при­во­зит вме­сте с луком под Трою).

До нача­ла воен­ных дей­ст­вий Одис­сей вме­сте с Мене­ла­ем направ­ля­ет­ся в Трою, без­успеш­но пыта­ясь ула­дить дело миром (Hom. Il. III 205—224). Во вре­мя оса­ды горо­да Одис­сей ковар­ным спо­со­бом мстит Пала­меду, счи­тая его сво­им вра­гом. В послед­ний год вой­ны Одис­сей вме­сте с Дио­медом берут в плен тро­ян­ско­го раз­вед­чи­ка Доло­на и совер­ша­ют ноч­ную вылаз­ку про­тив толь­ко что при­быв­ше­го на помощь тро­ян­цам фра­кий­ско­го царя Реса (X 339—514). После смер­ти Ахил­ла ему при­суж­да­ют­ся доспе­хи погиб­ше­го героя, с.244 на кото­рые пре­тен­ду­ет так­же Аякс Тела­мо­нид (Hom. Od. XI 543—564). Захва­тив тро­ян­ско­го про­ри­ца­те­ля Геле­на, Одис­сей узна­ёт от него, что одним из усло­вий победы явля­ет­ся обла­да­ние ста­ту­ей Афи­ны Пал­ла­ды (пал­ла­ди­ем), нахо­дя­щей­ся в её хра­ме в Трое. Под видом нище­го Одис­сей про­ни­ка­ет в оса­ждён­ный город и похи­ща­ет пал­ла­дий (Apol­lod. epit. V 13). Одис­сею пору­ча­ет­ся доста­вить с ост­ро­ва Ски­рос Неопто­ле­ма; ему же при­над­ле­жит, по одной из вер­сий, мысль о построй­ке дере­вян­но­го коня (V 14).

Аван­тюр­но-ска­зоч­ные сюже­ты био­гра­фии Одис­сея про­ни­за­ны дра­ма­ти­че­ским моти­вом стра­да­ния Одис­сея. Он «мно­го­стра­даль­ный», и это зна­ют боги (I 59—62). При посто­ян­ном сво­ём бла­го­че­стии Одис­сей попа­да­ет в такие ситу­а­ции, когда это бла­го­че­стие нару­ша­ет­ся либо им самим, либо его спут­ни­ка­ми, и это при­во­дит к новым стра­да­ни­ям и смер­тям (V 423; XIX 275 след., 363—367).

Жесто­кость и суро­вость Одис­сея — досто­я­ние арха­и­че­ской геро­и­ки, поэто­му они отсту­па­ют на зад­ний план, давая место ново­му интел­лек­ту­аль­но­му геро­из­му, кото­ро­му посто­ян­но покро­ви­тель­ст­ву­ет Афи­на как сво­е­му люби­мо­му дети­щу и кото­рый направ­лен на позна­ние мира и его чудес. Харак­тер­но про­ти­во­по­став­ля­ют­ся в «Одис­сее» древ­ний страш­ный мир, где царят людо­еды, кол­ду­ны, магия, дикий Посей­дон с таким же диким сыном Поли­фе­мом, и умная, ост­рая, бога­тая замыс­ла­ми Афи­на, веду­щая героя на роди­ну вопре­ки всем пре­пят­ст­ви­ям. Ведо­мый Афи­ной, Одис­сей спа­са­ет­ся из мира увле­каю­щих его опас­ных чудес, нахо­дя­щих­ся или на гра­ни иной жиз­ни, как ост­ров Калип­со («та, что скры­ва­ет»), или рас­смат­ри­вае­мых как мир поту­сто­рон­не­го бла­жен­но­го бытия (феа­ки) или злой магии (Кир­ка). Одис­сею помо­га­ют не толь­ко олим­пий­цы, как Гер­мес с его вол­шеб­ной тра­вой, но он застав­ля­ет себе слу­жить, обра­щая во бла­го, злое чаро­дей­ство Кир­ки, отправ­ля­ясь бес­страш­но в аид с пол­ным созна­ни­ем сво­ей буду­щей судь­бы. Неда­ром боги опа­са­ют­ся, что, если они не вер­нут домой Одис­сея, он «вопре­ки судь­бе» вер­нёт­ся сам. Так аван­тюр­но-ска­зоч­ный сюжет, попав в сфе­ру геро­и­че­ско­го повест­во­ва­ния, при­об­ре­та­ет серь­ёз­ные обла­го­ро­жен­ные чер­ты. И это объ­еди­не­ние спо­соб­ст­ву­ет фор­ми­ро­ва­нию слож­но­го, выхо­дя­ще­го за чисто эпи­че­ские рам­ки, обра­за героя ново­го скла­да с при­су­щи­ми утон­чён­ной и раз­ви­той гоме­ров­ской мифо­ло­гии дра­ма­тиз­мом, юмо­ром, лири­че­ски­ми моти­ва­ми.


Лит.: Лосев А. Ф., Гомер, М., 1960, с. 182—211, 237—270 (лит.); Покров­ский М. М., Ho­me­ri­ca, «Изве­стия Ака­де­мии наук. Отде­ле­ние гума­ни­тар­ных наук», 1929, № 5—6; Тол­стой И. И., Воз­вра­ще­ние мужа в Одис­сее и в рус­ской сказ­ке, в кн.: С. Ф. Оль­ден­бур­гу к пяти­де­ся­ти­ле­тию науч­но-обще­ст­вен­ной дея­тель­но­сти. Сбор­ник ста­тей. Л., 1934; Ra­der­ma­cher L., Die Er­zäh­lun­gen der Odys­see, W., 1915; Wila­mowitz-Möl­len­dorff U. von, Die Heim­kehr des Odys­seus, B., 1927; Hartmann A., Un­ter­su­chun­gen über die Sa­gen vom Tod des Odys­seus, Münch., 1917; Mer­kel­bach R., Un­ter­su­chun­gen zur Odys­see, Münch., 1951; Ger­main G., Ge­nè­se de l’Ody­sée, P., 1954; Stan­ford W. B., The Ulys­ses the­me. A stu­dy in the adap­ta­bi­li­ty of a tra­di­tio­nal he­ro, Oxf., 1954; Whit­man C. H., Ho­mer and the he­roic tra­di­tion, Camb. (Mass.), 1958, p. 154—180. 285—309; Kirk G. S., The songs of Ho­mer, Camb., 1962, p. 228—252, 355—371.

А. Ф. Лосев

Деся­ти­лет­нее воз­вра­ще­ние Одис­сея и его спут­ни­ков на роди­ну начи­на­ет­ся после паде­ния Трои. Стран­ст­ви­ям Одис­сея посвя­ще­ны кн. 5—12 гоме­ров­ской «Одис­сеи». Буря забро­си­ла кораб­ли Одис­сея на зем­лю кико­нов (на фра­кий­ском побе­ре­жье), где Одис­сей всту­па­ет с ними в сра­же­ние и разо­ря­ет город Исмар, но затем отсту­па­ет под натис­ком про­тив­ни­ка, теряя свы­ше 70 чело­век (Hom. Od. IX 39—61). Через девять дней после это­го Одис­сей попа­да­ет к лото­фа­гам (IX 82—104), затем в стра­ну кик­ло­пов, где вме­сте с 12 спут­ни­ка­ми ока­зы­ва­ет­ся плен­ни­ком одно­гла­зо­го людо­еда-вели­ка­на Поли­фе­ма. Поте­ряв здесь шесте­рых из сво­их това­ри­щей, Одис­сей спа­и­ва­ет Поли­фе­ма фра­кий­ским вином, и когда тот уснул, выка­лы­ва­ет ему един­ст­вен­ный глаз заост­рён­ным колом. Сам Одис­сей и его това­ри­щи выби­ра­ют­ся из пеще­ры, вце­пив­шись рука­ми в густую шерсть на брю­хе бара­нов, кото­рых Поли­фем выпус­ка­ет утром на паст­би­ще. Уже нахо­дясь на сво­ём кораб­ле, Одис­сей назы­ва­ет себя ослеп­лён­но­му вели­ка­ну, и Поли­фем при­зы­ва­ет на него про­кля­тия сво­его отца бога Посей­до­на, чей гнев в даль­ней­шем пре­сле­ду­ет Одис­сея до само­го воз­вра­ще­ния на роди­ну (IX 105—542). На ост­ро­ве бога вет­ров Эола Одис­сей полу­ча­ет в пода­рок от хозя­и­на мех, в кото­ром завя­за­ны про­тив­ные вет­ры, чтобы облег­чить Одис­сею и его спут­ни­кам воз­вра­ще­ние на роди­ну. Попут­ные вет­ры быст­ро при­бли­жа­ют флот Одис­сея к Ита­ке, но тут его спут­ни­ки из любо­пыт­ства раз­вя­зы­ва­ют мех; вырвав­ши­е­ся на сво­бо­ду вет­ры при­би­ва­ют флот сно­ва к ост­ро­ву Эола, кото­рый отка­зы­ва­ет Одис­сею в даль­ней­шей помо­щи (X 1—75). После напа­де­ния на флот Одис­сея с.245 вели­ка­нов-людо­едов лестри­го­нов из 12 кораб­лей спа­са­ет­ся толь­ко один корабль Одис­сея (X 80—132), при­стаю­щий со вре­ме­нем к ост­ро­ву Эя, где царит вол­шеб­ни­ца Кир­ка (X 133—574). Ей уда­ёт­ся пре­вра­тить в сви­ней поло­ви­ну спут­ни­ков Одис­сея, отправ­лен­ных им на раз­вед­ку; та же участь постиг­ла бы и само­го Одис­сея, если бы Гер­мес не воору­жил его чудо­дей­ст­вен­ным кор­нем по назва­нию «моли», отвра­щаю­щим дей­ст­вие вся­ко­го вол­шеб­ства. Одис­сей вынуж­да­ет Кир­ку вер­нуть чело­ве­че­ский облик его постра­дав­шим това­ри­щам и они про­во­дят год на её ост­ро­ве. По сове­ту Кир­ки Одис­сей посе­ща­ет под­зем­ное цар­ство, где от тени умер­ше­го про­ри­ца­те­ля Тире­сия узна­ёт об опас­но­стях, ожидаю­щих его по пути на роди­ну и в соб­ст­вен­ном доме на Ита­ке (XI). Поки­нув ост­ров, корабль Одис­сея про­плы­ва­ет мимо побе­ре­жья, где слад­ко­го­ло­сые сире­ны завле­ка­ют сво­им пени­ем море­пла­ва­те­лей на ост­рые при­бреж­ные ска­лы. Одис­сею уда­ёт­ся избе­жать опас­но­сти, заткнув сво­им спут­ни­кам уши вос­ком; сам он слы­шит пение сирен, креп­ко при­вя­зан­ный к мачте (XII 166—200). Корабль Одис­сея про­хо­дит невреди­мым меж­ду пла­ваю­щи­ми в море и стал­ки­ваю­щи­ми­ся ска­ла­ми и через узкий про­лив меж­ду Сцил­лой и Харибдой (XII 201—259); шести­го­ло­вое чудо­ви­ще Сцил­ла успе­ва­ет схва­тить с кораб­ля и сожрать шесте­рых его спут­ни­ков. Новое испы­та­ние ожида­ет Одис­сея на ост­ро­ве Три­на­кия, где пасут­ся свя­щен­ные коро­вы бога Гелиоса (XII 260—398). Пред­у­преж­дён­ный Тире­си­ем, Одис­сей вся­че­ски пре­до­сте­ре­га­ет това­ри­щей от поку­ше­ния на свя­щен­ных живот­ных, но те, мучи­мые голо­дом, вос­поль­зо­вав­шись сном Одис­сея, уби­ва­ют несколь­ко коров и поеда­ют их мясо, несмот­ря на мрач­ные пред­зна­ме­но­ва­ния, сопро­вож­даю­щие тра­пе­зу. В нака­за­ние за бого­хуль­ство Зевс бро­са­ет мол­нию в вышед­ший в откры­тое море корабль Одис­сея, отче­го гиб­нут его спут­ни­ки, а сам он спа­са­ет­ся на обва­лив­шей­ся мачте, и после несколь­ких дней ски­та­ний по морю его при­би­ва­ет к ост­ро­ву Оги­гия (399—450). Живу­щая здесь ним­фа Калип­со удер­жи­ва­ет у себя Одис­сея в тече­ние семи лет, пока боги по насто­я­нию Афи­ны, покро­ви­тель­ст­ву­ю­щей Одис­сею, не при­ка­зы­ва­ют ей отпу­стить плен­ни­ка на роди­ну (VI 269). На искус­но ско­ло­чен­ном им самим плоту Одис­сей пус­ка­ет­ся в пла­ва­ние и через 17 дней уже видит перед собой сушу, как вдруг Посей­дон заме­ча­ет нена­вист­но­го ему героя и обру­ши­ва­ет бурю на его плот, так что Одис­сею при­хо­дит­ся при­бег­нуть к послед­не­му сред­ству и вос­поль­зо­вать­ся вол­шеб­ным покры­ва­лом, кото­рым его успе­ла снаб­дить Лев­ко­фея. Вплавь Одис­сей дости­га­ет бере­га ост­ро­ва Схе­рия, где живёт без­мя­теж­ный народ феа­ков. С помо­щью царев­ны Нав­си­каи Одис­сей нахо­дит путь к двор­цу феа­кий­ско­го царя Алки­ноя, где ста­но­вит­ся участ­ни­ком пира, на кото­ром ска­зи­тель Демо­док испол­ня­ет песнь о взя­тии Трои. Под наплы­вом вос­по­ми­на­ний Одис­сей не может скрыть слёз, назы­ва­ет себя и рас­ска­зы­ва­ет обо всём, что ему при­шлось пере­жить за минув­шие годы. Феа­ки соби­ра­ют для Одис­сея бога­тые дары и на быст­ро­ход­ном кораб­ле достав­ля­ют его на роди­ну (V 270 — VII 347; IX 1—38).

Здесь Одис­сей, пре­об­ра­жён­ный Афи­ной в ста­ро­го нище­го, нахо­дит сна­ча­ла при­ют у вер­но­го слу­ги — пас­ту­ха Эвмея. Он даёт опо­знать себя Теле­ма­ху, а затем при­хо­дит в свой дом и, никем боль­ше не узнан­ный, с.246 ста­но­вит­ся свиде­те­лем бес­чинств жени­хов, вынуж­даю­щих Пене­ло­пу выбрать себе ново­го мужа. Одис­сею при­хо­дит­ся всту­пить в борь­бу с нищим Иром и испы­тать на себе вся­че­ские изде­ва­тель­ства со сто­ро­ны жени­хов. Выдав себя в беседе с Пене­ло­пой за кри­тя­ни­на, встре­чав­ше­го неко­гда Одис­сея, он ста­ра­ет­ся вну­шить ей уве­рен­ность в воз­вра­ще­нии супру­га. Меж­ду тем ста­рая нянь­ка Эври­клея, кото­рой Пене­ло­па пору­ча­ет вымыть ноги стран­ни­ку, узна­ёт Одис­сея по шра­му на ноге, но под стра­хом нака­за­ния хра­нит тай­ну. В день, когда Пене­ло­па по вну­ше­нию Афи­ны устра­и­ва­ет для жени­хов состя­за­ние в стрель­бе из лука, при­над­ле­жав­ше­го Одис­сею, и никто из них даже не в состо­я­нии натя­нуть тети­ву, Одис­сей завла­де­ва­ет луком и стре­ла­ми и вме­сте с Теле­ма­хом с помо­щью Афи­ны уби­ва­ет всех сво­их оскор­би­те­лей. Пене­ло­пе и Лаэр­ту, поте­ряв­шим вся­кую надеж­ду на воз­вра­ще­ние, Одис­сей даёт себя узнать по толь­ко им одним извест­ным при­ме­там. С согла­сия Зев­са Афи­на уста­нав­ли­ва­ет мир меж­ду Одис­се­ем и род­ст­вен­ни­ка­ми уби­тых жени­хов, и Одис­сей оста­ёт­ся мир­но цар­ст­во­вать на Ита­ке.

Во вре­мя одной из отлу­чек Одис­сея на Ита­ку при­бы­ва­ет Теле­гон (сын Одис­сея и Кир­ки), послан­ный мате­рью на розыс­ки отца. Меж­ду при­шель­цем и вер­нув­шим­ся Одис­се­ем про­ис­хо­дит сра­же­ние. Преж­де чем про­тив­ни­ки успе­ва­ют назвать друг дру­га, Теле­гон смер­тель­но ранит не узнан­но­го им отца. После запозда­ло­го опо­зна­ния Теле­гон заби­ра­ет тело Одис­сея для погре­бе­ния на ост­ров к Кир­ке (Apol­lod. epit. VII 36). По дру­гим вер­си­ям, Одис­сей мир­но умер в Это­лии или Эпи­ре, где почи­тал­ся как герой, наде­лён­ный даром посмерт­но­го про­ри­ца­ния. Воз­мож­но, что здесь издав­на суще­ст­во­вал мест­ный культ Одис­сея, рас­про­стра­нив­ший­ся затем в Ита­лии.

В. Н. Ярхо

Сохра­ни­лись фрес­ки 1 в. до н. э. из Эскви­ли­на, посвя­щён­ные стран­ст­ви­ям Одис­сея. В эпо­ху Воз­рож­де­ния и осо­бен­но барок­ко воз­ни­ка­ют цик­лы про­из­веде­ний, посвя­щён­ных стран­ст­ви­ям Одис­сея: фрес­ки Ф. При­ма­тич­чо и Н. дель Абба­те в Фон­тен­бло, А. Алло­ри во Фло­рен­ции, П. Тибаль­ди в Боло­нье, Гвер­чи­но в Чен­то и др. В живо­пи­си 16—17 вв. раз­ра­ба­ты­ва­ют­ся раз­лич­ные сюже­ты мифа: «Одис­сей и Кир­ка (Цир­цея)», «Одис­сей перед Нав­си­ка­ей» (П. П. Рубенс, П. Ласт­ман, Я. Йор­данс, К. Блу­март, С. Роза), «ослеп­ле­ние Поли­фе­ма» (П. Тибаль­ди и др.), «Одис­сей и сире­ны» (Ф. Пар­ми­джа­ни­но, Анни­ба­ле Каррач­чи и др.), «воз­вра­ще­ние Одис­сея» (Пин­ту­рик­кьо, Пар­ми­джа­ни­но и др.). В 18—19 вв. к сюже­там мифа обра­ща­лись Дж. Ром­ни, И. Тиш­бейн, У. Тёр­нер, А. Бёклин и др.

Начав­ше­е­ся со сред­них веков (Дан­те, «Ад», XXVI и др.) обра­ще­ние к сюже­там мифа в лите­ра­ту­ре про­дол­жа­ет­ся вплоть до наших дней: в 16 в. — «Улисс» Л. Доль­че и др., в 17 в. — «Цир­цея» Лопе де Вега, «Вели­чай­шее кол­дов­ство, любовь» Каль­де­ро­на, «Цир­цея» Т. Кор­не­ля и др.; в 18 в. — «Улисс» И. Я. Бод­ме­ра, «Улисс» И. Пин­де­мон­те и др.; в 19 в. — «Цир­цея и Улисс» Я. Б. Княж­ни­на, «Улисс» Ф. Пон­са­ра и др.; в 20 в. — «Воз­вра­ще­ние Одис­сея» С. Выспянь­ско­го, «Лук Одис­сея» Г. Гауп­т­ма­на, «Улисс» Дж. Джой­са. «Эль­пе­нор» Ж. Жиро­ду. На сюже­ты мифа было напи­са­но боль­шое чис­ло опер.

«Мифы наро­дов мира». Энцик­ло­пе­дия. (В 2-х томах). 2-е изд. Гл. ред. С. А. Тока­рев. — М.: «Совет­ская энцик­ло­пе­дия», 1987. Т. II, с. 243—246.
См. по теме: ЭНИПЕЙ, ЕНИПЕЙ • ДЕДАЛИОН • ДЕЛЬФИНИЙ • ДИМАС •
ИЛЛЮСТРАЦИИ
(если картинка не соотв. статье, пожалуйста, выделите ее название и нажмите Ctrl+Enter)
1. КЕРАМИКА. Греция.
Одиссей и Калипсо.
Ваза краснофигурная.
Глина.
Париж, Лувр.
2. СКУЛЬПТУРА. Этрурия.
Одиссей и Кирка.
Торец саркофага из Торре-Сан-Северо.
Конец IV в. до н. э.
Орвието, Археологический музей Клаудио Фаина.
3. СКУЛЬПТУРА. Рим.
Ахилл при дворе царя Ликомеда (Ахилл на острове Скирос). Продольная панель саркофага.
Мрамор.
Ок. середины II в. н. э.
Москва, Государственный музей изобразительных искусств имени А. С. Пушкина.
4. ЖИВОПИСЬ, ГРАФИКА. Рим.
Ахилл на Скиросе.
62—79 гг.
Неаполь, Национальный археологический музей, Зал LXXII.
5. КЕРАМИКА. Греция.
Одиссей ослепляет спящего Полифема.
Чернофигурный сосуд для вина.
Глина.
Ок. 500 г. до н. э.
Париж, Лувр.
6. КЕРАМИКА. Греция.
Одиссей слушает пение сирен.
Красный лекиф.
Глина. Ок. 500 г. до н. э.
Афины, Национальный археологический музей.
7. КЕРАМИКА. Греция.
Одиссей, стреляющий из лука в толпу женихов.
Скифос краснофигурный. Аттика.
Мастер Пенелопы.
Глина. Ок. 440 г. до н. э.
Берлин, Государственные музеи.
8. СКУЛЬПТУРА. Этрурия.
Фронтальный рельеф этрусской урны для праха со сценой «Менелай и Мерион поднимают тело Патрокла на повозку».
Алебастр.
Вольтерра, II в. до н. э.
Флоренция, Национальный археологический музей.
9. СКУЛЬПТУРА. Этрурия.
Погребальная урна Ларта Кая Кнареса со сценой жертвоприношения Ифигении.
Травертин. II—I вв. до н. э.
Перуджа, Национальный археологический музей Умбрии.
10. СКУЛЬПТУРА. Рим.
Одиссей, спасающийся бегством от киклопа Полифема.
Мрамор.
Рим, Музей Торлония.
ИСТОРИЯ ДРЕВНЕГО РИМА