Героиды

Публий Овидий Назон. Элегии и малые поэмы. М., «Художественная литература», 1973.
Сост. и предисловие М. Л. Гаспарова.
Коммент. и ред. переводов М. Гаспарова и С. Ошерова.
Перевод с латинского С. А. Ошерова.
Письмо I. Пенелопа — Улиссу 10 20 30 40 50 60 70 80 90 100 110
Письмо II. Филлида — Демофонту 10 20 30 40 50 60 70 80 90 100 110 120 130 140
Письмо III. Брисеида — Ахиллу 10 20 30 40 50 60 70 80 90 100 110 120 130 140 150
Письмо IV. Федра — Ипполиту 10 20 30 40 50 60 70 80 90 100 110 120 130 140 150 160 170
Письмо V. Энона — Парису 10 20 30 40 50 60 70 80 90 100 110 120 130 140 150
Письмо VI. Ипсипила — Ясону 10 20 30 40 50 60 70 80 90 100 110 120 130 140 150 160
Письмо VII. Дидона — Энею 10 20 30 40 50 60 70 80 90 100 110 120 130 140 150 160 170 180 190
Письмо VIII. Гермиона — Оресту 10 20 30 40 50 60 70 80 90 100 110 120
Письмо IX. Деянира — Геркулесу 10 20 30 40 50 60 70 80 90 100 110 120 130 140 150 160
Письмо X. Ариадна — Тесею 10 20 30 40 50 60 70 80 90 100 110 120 130 140 150
Письмо XI. Канака — Макарею 10 20 30 40 50 60 70 80 90 100 110 120
Письмо XII. Медея — Ясону 10 20 30 40 50 60 70 80 90 100 110 120 130 140 150 160 170 180 190 200 210
Письмо XIII. Лаодамия — Протесилаю 10 20 30 40 50 60 70 80 90 100 110 120 130 140 150 160
Письмо XIV. Гипермнестра — Линкею 10 20 30 40 50 60 70 80 90 100 110 120 130
Письмо XV. Сафо — Фаону 10 20 30 40 50 60 70 80 90 100 110 120 130 140 150 160 170 180 190 200 210 220

Пись­мо пер­вое
ПЕНЕЛОПА — УЛИССУ
Нето­роп­ли­вый, тебе эти стро­ки шлет Пене­ло­па;
Не отве­чай мне пись­мом — сам воз­вра­щай­ся, Улисс!
Пал дав­но Или­он, нена­вист­ный подру­гам данай­цев;
Вряд ли и город и царь сто­и­ли этой цены.
5 Луч­ше бы преж­де, в пути, когда в Спар­ту плыл соблаз­ни­тель,
Натис­ком беше­ных вод был погре­бен его флот!
Мне не при­шлось бы лежать в оди­но­кой, холод­ной посте­ли,
Пла­кать, что мед­лен­но дни для раз­лу­чен­ной идут,
Или, стре­мясь обма­нуть дол­го­ту нескон­чае­мой ночи,
10 Вдо­вые руки трудить тка­нью, сви­саю­щей с кросн.
Все опас­но­сти мне еще опас­ней каза­лись;
Так уж все­гда: где любовь — там и тре­во­га и страх.
Строй мере­щил­ся мне на тебя иду­щих тро­ян­цев,
Крас­ку сго­ня­ло со щек Гек­то­ра имя одно.
15 Чуть мне рас­ска­жут о том, как Гек­тор убил Анти­ло­ха, —
Станет вмиг Анти­лох новых при­чи­ной тре­вог.
Весть ли при­дет, что погиб Патрокл в доспе­хах заем­ных, —
Пла­чу о том, что успех хит­рость дает не все­гда.
Кро­вью сво­ей Тле­по­лем увлаж­нил ликий­скую пику, —
20 Новые стра­хи в душе смерть Тле­по­ле­ма родит.
Кто бы ни был убит в ахей­ском стане под Тро­ей,
Любя­щей серд­це в груди дела­лось льда холод­ней.
Но спра­вед­ли­вый бог над любо­вью сжа­лил­ся чистой:
Троя дотла сожже­на — муж мой остал­ся в живых,
25 Все воз­вра­ти­лись вожди, алта­ри в Арго­лиде дымят­ся,
Хра­мы отчих богов вар­вар­ских пол­ны богатств.
Дар за спа­сен­ных мужей моло­дые жены при­но­сят,
Те о судь­бах поют, Трои сло­мив­ших судь­бу.
Роб­кие девуш­ки им, спра­вед­ли­вые стар­цы дивят­ся,
30 Жены не сво­дят с них глаз, слу­шая дол­гий рас­сказ.
Стол поста­вят — и муж пока­жет гроз­ные бит­вы,
Про­ли­той кап­лей вина весь нари­су­ет Пер­гам:
«Здесь про­те­кал Симо­ент, здесь было Сигей­ское поле,
Здесь — высо­кий дво­рец стар­ца При­а­ма сто­ял.
35 Там — Эакида шат­ры, а даль­ше — сто­ян­ка Улис­са,
Гек­тор истер­зан­ный здесь быст­рых пугал лоша­дей».
Ведь обо всем, когда был за тобой на поис­ки послан
Сын твой, ему рас­ска­зал Нестор, а он уже — мне.
Он рас­ска­зал и о том, как уби­ли Доло­на и Реса,
40 Сном был погуб­лен один, хит­рой улов­кой — дру­гой.
Вид­но, совсем, совсем обо мне ты забыл, если дерз­ко
Лагерь фра­кий­ский настиг хит­рой улов­кой ноч­ной,
Столь­ко бой­цов пере­бил, одно­го лишь рядом имея.
Так-то себя ты берег? Так-то ты пом­нил меня?
45 Серд­це дро­жа­ло, пока не ска­за­ли мне, как, победи­тель,
Ты исма­рий­ских коней вел перед стро­ем дру­зей.

Что мне, одна­ко, с того, что раз­ру­ше­на Троя и сно­ва
Ров­ное место лежит там, где сто­я­ла сте­на,
Если живу я, как преж­де жила, пока Троя сто­я­ла,
50 Если раз­лу­ке с тобой так и не вид­но кон­ца?
Цел для меня для одной Пер­гам, хоть для всех и раз­ру­шен,
Хоть победи­те­ли там пашут на плен­ных быках.
Всхо­ды вста­ют, где сто­ял Или­он, и сер­па посе­лен­цев
Ждет уро­жай на полях, туч­ных от кро­ви вра­га.
55 Лемех кри­вой дро­бит неглу­бо­ко зары­тые кости
Вои­нов; кам­ни домов пря­чет густая тра­ва.
Ты и с победой домой не при­шел, и узнать не дано мне,
Что тебя дер­жит и где ты, бес­сер­деч­ный, про­пал.
Вся­кий, кто к нам повернет чуже­зем­ный корабль, не уедет
60 Преж­де, чем тыся­чу раз я не спро­шу о тебе
И, — чтоб тебе пере­дать, если встре­тить тебя доведет­ся, —
Он не полу­чит пись­ма, что я писа­ла сама.
К дрях­ло­му Несто­ру мы посы­ла­ли в Неле­е­ву зем­лю,
В Пилос — но Пилос при­слал тем­ные вести в ответ:
65 В Спар­ту посла­ли потом — но и Спар­та прав­ды не зна­ет.
Где ты? В какой ты зем­ле, нето­роп­ли­вый, живешь?
Луч­ше уж было бы мне, если б Фебо­вы сте­ны сто­я­ли.
Глу­пая! Нын­че сер­жусь я на мои же моль­бы!
Зна­ла бы, где ты теперь, и боя­лась я толь­ко сра­же­ний,
70 Жало­бой вто­ри­ла б я жало­бе мно­же­ства жен.
Нын­че боюсь я все­го, не зная, чего мне боять­ся,
Для нера­зум­ных тре­вог мно­го откры­то дорог.
Сколь­ко опас­но­стей есть на морях, сколь­ко есть их на суше,
Все они, — думаю я, — путь пре­гра­ди­ли тебе.
75 Глу­пые мыс­ли мои! Я ведь знаю твое сла­сто­лю­бье, —
Вер­но, тебя вда­ле­ке новая дер­жит любовь,
Вер­но, твер­дишь ты о том, что жена у тебя про­сто­ва­та,
Что у нее не гру­ба раз­ве что пря­жа одна.
О, хоть бы я солга­ла! Хоть бы ветер умчал обви­не­нье!
80 Хоть бы при­плыть поже­лал ты, если волен при­плыть!

Вдо­вью поки­нуть постель меня застав­ля­ет Ика­рий,
Все попре­ка­ет, что зять слиш­ком уж дол­го плы­вет.
Пусть попре­ка­ет! Тво­ей и была Пене­ло­па, и будет, —
Пусть вспо­ми­на­ют меня лишь как Улис­са жену.
85 Даже отца сло­ми­ли мои стыд­ли­вые прось­бы,
Дей­ст­во­вать силой ему вер­ность моя не дала.
Сколь­ко ни есть жени­хов на Дули­хии, Саме, Закин­фе,
Все нена­сыт­ной тол­пой здесь обсту­пи­ли меня,
В доме тво­ем без помех они хозяй­ни­чать ста­ли,
90 Губят и серд­це жены, и досто­я­нье твое.
Надо ль о жад­ных руках Писанд­ра, Поли­ба, Медон­та,
Об Анти­ное тебе и Эври­ма­хе писать
И обо всех, кого ты, на чуж­бине постыд­но замеш­кав,
Кор­мишь тем, что добыл, кровь про­ли­вая в боях?
95 Нищий Ир и Мелан­тий-пас­тух, что им на съе­де­нье
Наши гонит ста­да, твой довер­ша­ют позор.
Нас же лишь трое, к борь­бе непри­год­ных: я слиш­ком бес­силь­на,
Слиш­ком уж стар Лаэрт, слиш­ком уж юн Теле­мах.
Да и его через коз­ни вра­гов я едва не лиши­лась,
100 Чуть лишь собрал­ся он плыть в Пилос, не слу­ша­ясь их.
Боги, сде­лай­те так, чтоб судь­ба соблю­ла свой порядок:
Пусть и мне и тебе сын наш закро­ет гла­за!
Молят о том и пасу­щий быков, и ста­рая няня,
Молит и вер­ный страж хле­вов нечи­стых сви­ных.
105 Но ведь не может Лаэрт — ста­рик, бес­силь­ный в сра­же­нье, —
Меж обсту­пив­ших вра­гов власть над стра­ной удер­жать.
Толь­ко бы жил Теле­мах — впе­ре­ди его луч­шее вре­мя,
А до того опе­кать юно­шу дол­жен отец.
Сил не хва­та­ет и мне отра­зить вра­гов, оса­див­ших
110 Дом твой: вер­нись же ско­рей, ты, наш при­ют и оплот!
Есть — и пусть будет, молю, — у тебя Теле­мах; не тебе ли
Отчее зна­нье свое юно­му сыну вве­рять.
Ста­ро­го вспом­ни отца: закрыть гла­за ему дол­жен
Ты — ведь послед­ние дни он дожи­ва­ет, взгля­ни!
115 А Пене­ло­пу твою, хоть оста­вил ее моло­дою,
Ты — спе­ши не спе­ши — дрях­лой ста­ру­хой най­дешь.
Пись­мо вто­рое
ФИЛЛИДА — ДЕМОФОНТУ
Гость мой! Пеня­ет тебе Фил­лида-фра­ки­ян­ка горь­ко:
Минул обе­щан­ный срок — ты не вер­нул­ся ко мне.
Был уго­вор: один толь­ко раз луна округ­лит­ся,
И у моих бере­гов вновь ты опу­стишь при­чал.
5 Но хоть четы­ре­жды круг замы­ка­ла луна и скры­ва­лась,
Вал сито­ний­ский не мчит к нам из Актеи корабль.
Вре­мя сочти — хоро­шо мы, влюб­лен­ные, это уме­ем!
Нет, не до сро­ка к тебе жало­ба наша при­дет.
Мед­ли­ла дол­го моя надеж­да: ведь если пове­рить
10 Боль­но — не верит любовь и не жела­ет стра­дать.
Часто себе я лга­ла, чтоб тебя оправ­дать, и твер­ди­ла,
Что уж поры­ви­стый Нот белый твой парус несет.
Как про­кли­на­ла за то, что тебя отпус­кать не жела­ет,
Я и Тесея, хоть он, вер­но, не ста­вил пре­град.
15 Страш­но мне было порой: что, если вол­ны седые
Твой пото­пи­ли корабль, рань­ше чем в Гебр он вошел?
Часто, жесто­кий, богов о тво­ем я моли­ла здо­ро­вье,
Ладан­ный дым с алта­рей вслед за молит­вой летел;
Часто, когда ни небес не тре­во­жил ветер, ни моря,
20 Я повто­ря­ла себе: «Если здо­ров ты, при­дешь!»
Вер­ная все вспо­ми­на­ла любовь, что мог­ло воз­вра­ще­нью
Ско­ро­му вдруг поме­шать; мно­го при­чин я нашла.
Ты же все мед­лишь вда­ли, Фил­лиде тебя не вер­ну­ли
Боги, кото­ры­ми ты клял­ся, и наша любовь.
25 Не было прав­ды в тво­их сло­вах, не вер­нул­ся твой парус:
Ветер унес пару­са, ветер и клят­вы унес.
Что тебе сде­ла­ла я? Без­рас­суд­но люби­ла, и толь­ко!
Этой виною тебе лишь уго­дить я мог­ла.
В том зло­де­я­нье мое, что тебя я, зло­дей, при­юти­ла,
30 Но в зло­де­я­нье таком нет ли заслу­ги моей?
Где твои клят­вы теперь и рука, пожи­мав­шая руку?
Где боже­ства без чис­ла — лжи­вых свиде­те­ли клятв?
Где Гиме­ней, что свя­зать нас на дол­гие дол­жен был годы?
Он мне пору­кою был буду­щей свадь­бы с тобой!
35 Клял­ся моря­ми ты мне, по кото­рым тебе пред­сто­я­ло
Сно­ва — в кото­рый уж раз — плыть, уез­жая от нас,
Клял­ся мне дедом сво­им (если дед твой не вымыш­лен тоже),
Что укро­ща­ет в морях вет­ра­ми вздыб­лен­ный вал,
Клял­ся Вене­рою, чье черес­чур мне опас­но ору­жье:
40 Стре­лы — ору­жье люб­ви, факел — ору­жье люб­ви.
Клял­ся Юно­ной бла­гой, вла­ды­чи­цей брач­но­го ложа,
Клял­ся и тай­ной свя­тынь све­то­че­нос­ных богинь.
Если тебе ото­мстить из богов оскорб­лен­ных захо­чет
Каж­дый, не хва­тит на все каз­ни тебя одно­го.
45 Ум поте­ряв, я чини­ла суда, раз­би­тые бурей,
Чтобы надеж­ный тебя в море корабль уно­сил,
Вес­ла тебе я дала, чтоб на них от меня ты умчал­ся.
Горе! Мое же копье серд­це прон­за­ет мое.
Вкрад­чи­вым вери­ла я сло­вам — у тебя их в избыт­ке!
50 Вери­ла пред­кам тво­им — ведь от бес­смерт­ных твой род;
Вери­ла я сле­зам — неуже­ли и сле­зы при­твор­ству
Ты научил, чтоб они по при­ка­за­нью тек­ли?
Вери­ла я богам, — но зачем мне так мно­го руча­тельств?
Сотою долей меня мог ты лег­ко соблаз­нить.
55 Каюсь не в том, что тебе и при­чал и при­ют я откры­ла, —
Если бы даль­ше не шли бла­го­де­я­нья мои!
Нет, — себе на позор, я не толь­ко в дом, но на ложе
Гостя взя­ла и сама гру­дью при­льну­ла к груди.
Как хоте­лось бы мне, чтоб канун этой ночи послед­ним
60 Днем моим был, чтобы я, честь сохра­нив, умер­ла.
Пом­ня заслу­ги мои, надеж­ды я не теря­ла:
Что заслу­жи­ли, на то впра­ве наде­ять­ся мы.
Девуш­ка верит все­му; обма­нуть ее — подвиг нетруд­ный;
Хоть за мою про­стоту ты бы меня пожа­лел!
65 Жен­щи­на я и люб­лю — пото­му и обман твой удал­ся;
Пусть же, молю я, вен­цом будет он сла­вы тво­ей!
Пусть изва­я­нье твое сто­ит меж ста­туй Эгидов,
Близ изва­я­нья отца, гор­до­го пере­ч­нем дел,
Чтобы любой, про­чи­тав о быке с чело­ве­че­ским телом
70 Или о том, как сми­рен был и Про­круст и Ски­рон,
Как он Фивы раз­бил, как про­гнал двое­вид­ных кен­тав­ров,
Доб­ле­стью как пре­воз­мог чер­но­го бога порог, —
Тут же про­чел на тво­ем изва­я­нии над­пись такую:
«Хит­ро­стью он победил ту, что люби­ла его».
75 Мно­же­ство дел совер­шил твой отец, — тебе же запа­ло
В душу одно лишь: как он крит­скую бро­сил жену.
Сын вос­хи­ща­ет­ся тем, чего роди­тель сты­дит­ся;
Лишь веро­лом­ство отца и уна­сле­до­вал ты.
Луч­ше достал­ся ей муж (но я ей не завидую в этом),
80 И колес­ни­цу ее тиг­ры в упряж­ке везут.
А от меня и фра­кий­ские все жени­хи отсту­пи­лись,
Толь­ко про­слы­шав, что им при­шло­го я пред­по­чла.
Ропот идет: «Пусть она в Афи­ны уче­ные едет,
Фра­ки­ей, мощ­ной в бою, будет дру­гой управ­лять».
85 Слу­жит исход оправ­да­ньем делам. Пусть не зна­ет успе­ха
Тот, кто при­вык о делах лишь по успе­ху судить!
Если Бистон­скую гладь вес­ло афин­ское вспе­нит,
Ска­жут, что я при­нес­ла поль­зу себе и сво­им.
Поль­зы я не при­нес­ла, тебе дво­рец мой не нужен,
90 Здесь ты не смо­ешь в вол­нах с тела уста­ло­го пот.

Перед гла­за­ми сто­ит и сей­час ухо­дя­ще­го облик,
Вижу и гавань, и флот, в море гото­вый отплыть.
Ты не сты­дил­ся тогда и обвить мне шею рука­ми,
И в поце­луе при­жать губы надол­го к губам,
95 Горь­кие сле­зы свои сме­шать с мои­ми сле­за­ми,
И горе­вать, что подул ветер попу­т­ный в кор­му,
И, ухо­дя, на про­ща­нье ска­зать мне послед­нее сло­во:
«Жди, Фил­лида, меня, жди Демо­фон­та к себе».
Ждать того, кто ушел, чтоб меня нико­гда уж не видеть?
100 Ждать пару­сов, хоть в мое море зака­зан им путь?
Но не могу я не ждать! Так вер­нись хоть неско­ро к влюб­лен­ной,
Не нару­шай сво­их клятв, даже нару­шив­ши срок!
Горе! К чему моль­бы? Ведь тебя под­ле новой супру­ги
Новая дер­жит любовь — злое ко мне боже­ство.
105
Ты и не пом­нишь меня. «Кто такая, — ты спро­сишь, — Фил­лида?»,
Слов­но Фил­лиды вовек ты и не знал ника­кой.
Кто она? Та, что в пору тво­их бес­ко­неч­ных ски­та­ний
В дом свой пусти­ла тебя, в гавань фра­кий­скую — флот,
Та, что тебе в нуж­де от сво­их богатств помо­га­ла,
110 И ода­ря­ла тебя, и ода­ри­ла б еще,
Что при­нес­ла тебе в дань и Ликур­га обшир­ное цар­ство,
Пра­вить кото­рым никак име­нем жен­ским нель­зя, —
Край, где Родопы сне­га до леси­сто­го тянут­ся Гема,
Где из при­то­ков берет воды свя­щен­ные Гебр;
115 Та, Демо­фонт, кому раз­вя­зал ты деви­че­ский пояс
Лжи­вой рукою, хоть нам горе сули­ла судь­ба:
В брач­ный покой нас вве­ла Тиси­фо­на с томи­тель­ным воем,
Сыч оди­но­кий про­пел пес­ню печаль­ную нам,
Рядом была Алле­кто в оже­ре­лье из змей ядо­ви­тых,
120 И погре­баль­ный пылал факел в руках у нее.

Груст­но бро­жу я одна меж кустов и уте­сов при­бреж­ных
Там, где про­стор бере­гов взгляду открыт широ­ко.
День ли зем­лю мяг­чит, горят ли холод­ные звезды,
Все смот­рю я, какой ветер взды­ма­ет вол­ну.
125 Парус уви­жу вда­ли — про себя зага­даю сей­час же,
Жду, ни жива ни мерт­ва: то не мои ль боже­ства?
К морю навстре­чу вол­нам бегу до чер­ты, за кото­рой
Бур­ные воды про­стер веч­но подвиж­ный про­стор.
Парус все бли­же — а я все боль­ше силы теряю
130 И пони­каю без чувств на руки вер­ных рабынь.
Место здесь есть, где широ­кой дугой изги­ба­ет­ся берег,
Где по обры­ви­стым двум мысам уте­сы сто­ят.
В вол­ны, кото­рые им омы­ва­ют под­но­жье, реши­лась
Бро­сить­ся я — и решусь, если про­длит­ся обман.
135 Пусть на гла­зах у тебя погре­бе­нья лишен­ное тело
Выбро­сит на берег твой гроз­но шумя­щий при­бой.
Будь ты желе­за, крем­ня и себя само­го даже твер­же,
Все-таки ска­жешь: «Не так плыть бы Фил­лиде за мной!»
Выпить отра­ву не раз мне хоте­лось, не раз пред­став­ля­лась
140 Слад­кой кро­ва­вая смерть от мое­го же клин­ка,
Пет­лю хоте­лось надеть мне на шею, кото­рую часто
Я поз­во­ля­ла тво­им лжи­вым рукам обни­мать.
Рано утра­чен­ный стыд искуп­лю своевре­мен­ной смер­тью, —
Твер­до реше­нье мое; сред­ство недол­го избрать.
145 Пусть такие сти­хи на моей напи­шут гроб­ни­це,
Чтобы изве­стен был всем смер­ти винов­ник моей:
«Гость Демо­фонт погу­бил Фил­лиду, любив­шую гостя;
Смер­ти при­чи­ною был он, а убий­цей — она».
Пись­мо третье
БРИСЕИДА — АХИЛЛУ
Пишет тебе Бри­се­ида пись­мо, уведен­ная силой.
Вар­вар­ской труд­но руке ваши чер­тить пись­ме­на.
Видишь, сло­ва рас­плы­лись? Сюда мои сле­зы упа­ли,
Но, когда нуж­но молить, сле­зы весо­мее слов.
5 Если я впра­ве тебя уко­рять, гос­по­ди­на и мужа,
Выслу­шай пра­вый укор, о гос­по­дин мой и муж.
В том, что меня уве­ли, едва захо­тел Ага­мем­нон,
Ты не вино­вен; но нет, в этом вино­вен и ты:
Ибо, едва лишь меня Эври­бат и Тал­фи­бий позва­ли,
10 Отдал Тал­фи­бию ты и Эври­ба­ту меня.
Где же наша любовь, каза­лось, оба спро­си­ли
Мол­ча, друг дру­гу в гла­за с недо­уме­ньем взгля­нув.
Хоть бы ты так не спе­шил! И отсроч­ка муче­ний отрад­на.
Я же ушла — и тебя поце­ло­вать не мог­ла,
15 Воло­сы толь­ко рва­ла и сле­зы лила бес­ко­неч