Одиссея

Песнь восьмая

Гомер. Одиссея. М., Гос. изд-во худож. лит-ры, 1953.
Перевод В. В. Вересаева под ред. академика И. И. Толстого.
Примечания С. В. Поляковой.
Греческий текст: Homer. The Odyssey with an English translation by A. T. Murray. London, Heinemann, 1919.
Сканы лёбовского издания 1919 г.
СКРЫТЬ ГРЕЧЕСКИЙ ТЕКСТ

Рано рож­ден­ная вышла из тьмы розо­пер­стая Эос.
Вста­ла с посте­ли сво­ей Алки­ноя свя­щен­ная сила,
Встал и пото­мок богов Одис­сей, горо­дов раз­ру­ши­тель.
Гостя тот­час пове­ла Алки­ноя свя­щен­ная сила
Ἦμος δ᾽ ἠριγένεια φάνη ῥοδοδάκτυλος Ἠώς,
ὤρνυτ᾽ ἄρ᾽ ἐξ εὐνῆς ἱερὸν μένος Ἀλκινόοιο,
ἂν δ᾽ ἄρα διογενὴς ὦρτο πτολίπορθος Ὀδυσσεύς.
τοῖσιν δ᾽ ἡγεμόνευ᾽ ἱερὸν μένος Ἀλκινόοιο
5 К пло­ща­ди, где невда­ли кораб­ли нахо­ди­лись феа­ков.
К месту при­шед­ши, усе­лись на глад­ко оте­сан­ных кам­нях
Рядом друг с дру­гом. Пал­ла­да ж Афи­на пошла через город,
Вест­ни­ка образ при­няв при царе Алки­ное разум­ном,
В мыс­лях имея сво­их воз­вра­ще­нье домой Одис­сея.
Φαιήκων ἀγορήνδ᾽, ἥ σφιν παρὰ νηυσὶ τέτυκτο.
ἐλθόντες δὲ καθῖζον ἐπὶ ξεστοῖσι λίθοισι
πλησίον. ἡ δ᾽ ἀνὰ ἄστυ μετῴχετο Παλλὰς Ἀθήνη
εἰδομένη κήρυκι δαΐφρονος Ἀλκινόοιο,
νόστον Ὀδυσσῆι μεγαλήτορι μητιόωσα,
10 Оста­но­вив­шись пред каж­дым, Афи­на ему гово­ри­ла:
«Ну же, ско­рее, вожди и совет­ни­ки слав­ных феа­ков!
Все соби­рай­тесь на пло­щадь, чтоб там чуже­зем­ца послу­шать.
Толь­ко недав­но он в дом Алки­ноя разум­но­го при­был,
Вытер­пев в море кру­ше­нье. Бес­смерт­ным подо­бен он видом».
καί ῥα ἑκάστῳ φωτὶ παρισταμένη φάτο μῦθον·
«Δεῦτ᾽ ἄγε, Φαιήκων ἡγήτορες ἠδὲ μέδοντες,
εἰς ἀγορὴν ἰέναι, ὄφρα ξείνοιο πύθησθε,
ὃς νέον Ἀλκινόοιο δαΐφρονος ἵκετο δῶμα
πόντον ἐπιπλαγχθείς, δέμας ἀθανάτοισιν ὁμοῖος».
15 Так воз­буди­ла она любо­пыт­ство и рве­ние в каж­дом.
Смерт­ные быст­ро сошлись, запол­няя сиде­нья и пло­щадь.
Мно­го граж­дан при­шло в изум­ле­нье боль­шое, увидев
Мно­го­ра­зум­но­го сына Лаэр­та. Афи­на изли­ла
Невы­ра­зи­мую пре­лесть на пле­чи и голо­ву гостя,
Ὣς εἰποῦσ᾽ ὤτρυνε μένος καὶ θυμὸν ἑκάστου.
καρπαλίμως δ᾽ ἔμπληντο βροτῶν ἀγοραί τε καὶ ἕδραι
ἀγρομένων· πολλοὶ δ᾽ ἄρ᾽ ἐθηήσαντο ἰδόντες
υἱὸν Λαέρταο δαΐφρονα· τῷ δ᾽ ἄρ᾽ Ἀθήνη
θεσπεσίην κατέχευε χάριν κεφαλῇ τε καὶ ὤμοις
20 Сде­ла­ла выше его и пол­нее на вид, чтоб милее
Стал он собрав­шим­ся всем феа­кий­ским мужам, чтоб вну­шил им
Страх и почте­нье к себе, чтоб во всех одер­жал он победу
Играх, в кото­рых они испы­тать Одис­сея хоте­ли.
После того как сошлись и тол­па собра­ла­ся боль­шая,
καί μιν μακρότερον καὶ πάσσονα θῆκεν ἰδέσθαι,
ὥς κεν Φαιήκεσσι φίλος πάντεσσι γένοιτο
δεινός τ᾽ αἰδοῖός τε καὶ ἐκτελέσειεν ἀέθλους
πολλούς, τοὺς Φαίηκες ἐπειρήσαντ᾽ Ὀδυσῆος.
αὐτὰρ ἐπεί ῥ᾽ ἤγερθεν ὁμηγερέες τ᾽ ἐγένοντο,
25 С речью к ним Алки­ной обра­тил­ся и вот что про­мол­вил:
«К вам мое сло­во, вожди и совет­чи­ки слав­ных феа­ков:
Выска­жу то я, к чему меня дух мой в груди побуж­да­ет.
Этот вот стран­ник, — а кто он, не знаю, — в ски­та­ни­ях при­был
В дом мой сюда из восточ­ных иль запад­ных стран ино­зем­ных.
τοῖσιν δ᾽ Ἀλκίνοος ἀγορήσατο καὶ μετέειπε·
«Κέκλυτε, Φαιήκων ἡγήτορες ἠδὲ μέδοντες,
ὄφρ᾽ εἴπω τά με θυμὸς ἐνὶ στήθεσσι κελεύει.
ξεῖνος ὅδ᾽, οὐκ οἶδ᾽ ὅς τις, ἀλώμενος ἵκετ᾽ ἐμὸν δῶ,
ἠὲ πρὸς ἠοίων ἦ ἑσπερίων ἀνθρώπων·
30 Про­сит отправ­ки домой и срок умо­ля­ет назна­чить.
Мы, как все­гда, пере­езд ему этот охот­но устро­им:
Нет нико­го и не будет тако­го, кто, в дом мой при­шед­ши,
Дол­го б у нас в ожи­да­ньи сидел, об отъ­езде тоскуя.
Спу­стим же чер­ный корабль, отправ­ля­е­мый пла­вать впер­вые,
πομπὴν δ᾽ ὀτρύνει, καὶ λίσσεται ἔμπεδον εἶναι.
ἡμεῖς δ᾽, ὡς τὸ πάρος περ, ἐποτρυνώμεθα πομπήν.
οὐδὲ γὰρ οὐδέ τις ἄλλος, ὅτις κ᾽ ἐμὰ δώμαθ᾽ ἵκηται,
ἐνθάδ᾽ ὀδυρόμενος δηρὸν μένει εἵνεκα πομπῆς.
ἀλλ᾽ ἄγε νῆα μέλαιναν ἐρύσσομεν εἰς ἅλα δῖαν
35 В море свя­щен­ное. Юно­шей двух и еще пять­де­сят к ним
Выбе­рем в целом наро­де, кто всех наи­бо­ле наде­жен.
Все они пусть свои вес­ла при­вя­жут к уклю­чи­нам, сами ж
Вый­дут и, в дом наш при­шед­ши, заботу при­ло­жат, чтоб быст­ро
Спра­вить обед, а уж я в изоби­льи все­го при­готов­лю.
πρωτόπλοον, κούρω δὲ δύω καὶ πεντήκοντα
κρινάσθων κατὰ δῆμον, ὅσοι πάρος εἰσὶν ἄριστοι.
δησάμενοι δ᾽ ἐὺ πάντες ἐπὶ κληῖσιν ἐρετμὰ
ἔκβητ᾽· αὐτὰρ ἔπειτα θοὴν ἀλεγύνετε δαῖτα
ἡμέτερόνδ᾽ ἐλθόντες· ἐγὼ δ᾽ ἐὺ πᾶσι παρέξω.
40 Юно­шам это я сде­лать даю при­ка­за­нье. Дру­гие ж
Все вы, цари-скип­т­ро­нос­цы, в пре­крас­ный дво­рец мой при­ди­те,
Там уго­стим мы радуш­но при­быв­ше­го к нам чуже­стран­ца.
Ни от кого пусть отка­за не будет. На пир позо­ви­те
И Демо­до­ка, пев­ца. Бог дал ему серд­це нам пес­ней
κούροισιν μὲν ταῦτ᾽ ἐπιτέλλομαι· αὐτὰρ οἱ ἄλλοι
σκηπτοῦχοι βασιλῆες ἐμὰ πρὸς δώματα καλὰ
ἔρχεσθ᾽, ὄφρα ξεῖνον ἐνὶ μεγάροισι φιλέωμεν,
μηδέ τις ἀρνείσθω. καλέσασθε δὲ θεῖον ἀοιδὸν
Δημόδοκον· τῷ γάρ ῥα θεὸς πέρι δῶκεν ἀοιδὴν
45 Радо­вать, как бы о чем ему петь ни веле­ло жела­нье».
Так он ска­зал и пошел. А сле­дом за ним скип­т­ро­нос­цы.
Вест­ник пошел за пев­цом, Демо­до­ком боже­ст­вен­ным. Двое
Выбран­ных юно­шей, с ними дру­гих пять­де­сят, как велел он,
К бере­гу быст­ро пошли все­гда бес­по­кой­но­го моря.
τέρπειν, ὅππῃ θυμὸς ἐποτρύνῃσιν ἀείδειν».
Ὣς ἄρα φωνήσας ἡγήσατο, τοὶ δ᾽ ἅμ᾽ ἕποντο
σκηπτοῦχοι· κῆρυξ δὲ μετῴχετο θεῖον ἀοιδόν.
κούρω δὲ κρινθέντε δύω καὶ πεντήκοντα
βήτην, ὡς ἐκέλευσ᾽, ἐπὶ θῖν᾽ ἁλὸς ἀτρυγέτοιο.
50 К морю и к ждав­ше­му их кораб­лю подо­шли они ско­ро.
Сдви­ну­ли преж­де все­го корабль на глу­бо­кую воду,
Мач­ту потом со сна­стя­ми на чер­ный корабль уло­жи­ли,
К кожа­ным коль­цам уклю­чин при­ла­ди­ли креп­кие вес­ла,
Как пола­га­ет­ся все, и потом пару­са рас­пу­сти­ли,
αὐτὰρ ἐπεί ῥ᾽ ἐπὶ νῆα κατήλυθον ἠδὲ θάλασσαν,
νῆα μὲν οἵ γε μέλαιναν ἁλὸς βένθοσδε ἔρυσσαν,
ἐν δ᾽ ἱστόν τ᾽ ἐτίθεντο καὶ ἱστία νηὶ μελαίνῃ,
ἠρτύναντο δ᾽ ἐρετμὰ τροποῖς ἐν δερματίνοισι,
πάντα κατὰ μοῖραν, ἀνά θ᾽ ἱστία λευκὰ πέτασσαν.
55 В месте глу­бо­ком корабль укре­пи­ли. Все это окон­чив,
К дому боль­шо­му пошли Алки­ноя, разум­но­го духом.
Мужи запол­ни­ли двор, колон­на­ды и ком­на­ты дома.
Все собра­лись во дво­рец — и ста­рые и моло­дые.
К пиру велел Алки­ной две­на­дцать бара­нов заре­зать,
ὑψοῦ δ᾽ ἐν νοτίῳ τήν γ᾽ ὥρμισαν· αὐτὰρ ἔπειτα
βάν ῥ᾽ ἴμεν Ἀλκινόοιο δαΐφρονος ἐς μέγα δῶμα.
πλῆντο δ᾽ ἄρ᾽ αἴθουσαί τε καὶ ἕρκεα καὶ δόμοι ἀνδρῶν
ἀγρομένων· πολλοὶ δ᾽ ἄρ᾽ ἔσαν, νέοι ἠδὲ παλαιοί.
τοῖσιν δ᾽ Ἀλκίνοος δυοκαίδεκα μῆλ᾽ ἱέρευσεν,
60 Восемь сви­ней бело­зу­бых и пару быков тяж­ко­но­гих.
Кожу содра­ли, рас­сек­ли и пир при­гото­ви­ли пыш­ный.
Всем доро­го­го пев­ца при­вел в это вре­мя гла­ша­тай.
Муза его воз­лю­би­ла, но злом и доб­ром ода­ри­ла:
Зре­нья лиши­ла его, но дала ему слад­кие пес­ни.
ὀκτὼ δ᾽ ἀργιόδοντας ὕας, δύο δ᾽ εἰλίποδας βοῦς·
τοὺς δέρον ἀμφί θ᾽ ἕπον, τετύκοντό τε δαῖτ᾽ ἐρατεινήν.
Κῆρυξ δ᾽ ἐγγύθεν ἦλθεν ἄγων ἐρίηρον ἀοιδόν,
τὸν πέρι μοῦσ᾽ ἐφίλησε, δίδου δ᾽ ἀγαθόν τε κακόν τε·
ὀφθαλμῶν μὲν ἄμερσε, δίδου δ᾽ ἡδεῖαν ἀοιδήν.
65 Крес­ло ему Пон­то­ной среб­ро­гвозд­ное в зале поста­вил
Посе­реди пиро­вав­ших, при­дви­нув к высо­кой колонне.
Над голо­вою его на гвозде он пове­сил фор­мин­гу
Звон­кую, дав­ши слеп­цу до нее при­кос­нуть­ся рука­ми.
Воз­ле поста­вил кор­зи­ну пре­крас­ную, стол подо­дви­нув,
τῷ δ᾽ ἄρα Ποντόνοος θῆκε θρόνον ἀργυρόηλον
μέσσῳ δαιτυμόνων, πρὸς κίονα μακρὸν ἐρείσας·
κὰδ δ᾽ ἐκ πασσαλόφι κρέμασεν φόρμιγγα λίγειαν
αὐτοῦ ὑπὲρ κεφαλῆς καὶ ἐπέφραδε χερσὶν ἑλέσθαι
κῆρυξ· πὰρ δ᾽ ἐτίθει κάνεον καλήν τε τράπεζαν,
70 Рядом же — кубок, чтоб пил, как толь­ко он духом захо­чет.
Руки немед­лен­но к пище гото­вой они протя­ну­ли.
После того как жела­нье питья и еды уто­ли­ли,
Муза вну­ши­ла пев­цу про­петь им ска­за­нье из ряда
Песен, мол­ва о кото­рых до самых небес дости­га­ла.
πὰρ δὲ δέπας οἴνοιο, πιεῖν ὅτε θυμὸς ἀνώγοι.
οἱ δ᾽ ἐπ᾽ ὀνείαθ᾽ ἑτοῖμα προκείμενα χεῖρας ἴαλλον.
αὐτὰρ ἐπεὶ πόσιος καὶ ἐδητύος ἐξ ἔρον ἕντο,
μοῦσ᾽ ἄρ᾽ ἀοιδὸν ἀνῆκεν ἀειδέμεναι κλέα ἀνδρῶν,
οἴμης τῆς τότ᾽ ἄρα κλέος οὐρανὸν εὐρὺν ἵκανε,
75 Пел он о ссо­ре царя Одис­сея с Пеле­е­вым сыном,
Как, на пир­ше­стве пыш­ном бес­смерт­ных, неисто­во оба
Меж­ду собой раз­ру­га­лись; вла­ды­ка ж мужей Ага­мем­нон
Рад был без­мер­но, что ссо­ра меж луч­ших воз­ник­ла ахей­цев;
Зна­ме­ньем доб­рым была эта ссо­ра: в Пифоне свя­щен­ном
νεῖκος Ὀδυσσῆος καὶ Πηλεΐδεω Ἀχιλῆος,
ὥς ποτε δηρίσαντο θεῶν ἐν δαιτὶ θαλείῃ
ἐκπάγλοις ἐπέεσσιν, ἄναξ δ᾽ ἀνδρῶν Ἀγαμέμνων
χαῖρε νόῳ, ὅ τ᾽ ἄριστοι Ἀχαιῶν δηριόωντο.
ὣς γάρ οἱ χρείων μυθήσατο Φοῖβος Ἀπόλλων
80 Так ему Феб пред­ска­зал, когда чрез порог пере­шел он
Камен­ный с целью спро­сить ора­ку­ла: бед­ст­вий нача­ло
Зевс в это вре­мя как раз нака­тил на тро­ян и ахей­цев.
Вот про это и пел зна­ме­ни­тый певец. Свой широ­кий
Пур­пур­ный плащ Одис­сей, муску­ли­сты­ми взяв­ши рука­ми,
Πυθοῖ ἐν ἠγαθέῃ, ὅθ᾽ ὑπέρβη λάινον οὐδὸν
χρησόμενος· τότε γάρ ῥα κυλίνδετο πήματος ἀρχὴ
Τρωσί τε καὶ Δαναοῖσι Διὸς μεγάλου διὰ βουλάς.
Ταῦτ᾽ ἄρ᾽ ἀοιδὸς ἄειδε περικλυτός· αὐτὰρ Ὀδυσσεὺς
πορφύρεον μέγα φᾶρος ἑλὼν χερσὶ στιβαρῇσι
85 Сдви­нул чрез голо­ву вниз и лицо в нем пре­крас­ное спря­тал.
Стыд­но было ему про­ли­вать пред феа­ка­ми сле­зы.
Каж­дый раз, лишь кон­чал певец тот боже­ст­вен­ный пенье,
Плащ спус­кал Одис­сей с голо­вы сво­ей, выте­рев сле­зы,
Чашу дву­руч­ную брал и тво­рил воз­ли­я­нье бес­смерт­ным.
κὰκ κεφαλῆς εἴρυσσε, κάλυψε δὲ καλὰ πρόσωπα·
αἴδετο γὰρ Φαίηκας ὑπ᾽ ὀφρύσι δάκρυα λείβων.
ἦ τοι ὅτε λήξειεν ἀείδων θεῖος ἀοιδός,
δάκρυ ὀμορξάμενος κεφαλῆς ἄπο φᾶρος ἕλεσκε
καὶ δέπας ἀμφικύπελλον ἑλὼν σπείσασκε θεοῖσιν·
90 Толь­ко, одна­ко, опять начи­нал он и знат­ные гости
Петь побуж­да­ли его, вос­тор­га­ясь пре­крас­ною пес­ней, —
Сно­ва взды­хал Одис­сей, пла­щом с голо­вою покрыв­шись.
Скры­ты­ми сле­зы его для всех осталь­ных оста­ва­лись,
Толь­ко один Алки­ной те сле­зы заме­тил и видел,
αὐτὰρ ὅτ᾽ ἂψ ἄρχοιτο καὶ ὀτρύνειαν ἀείδειν
Φαιήκων οἱ ἄριστοι, ἐπεὶ τέρποντ᾽ ἐπέεσσιν,
ἂψ Ὀδυσεὺς κατὰ κρᾶτα καλυψάμενος γοάασκεν.
ἔνθ᾽ ἄλλους μὲν πάντας ἐλάνθανε δάκρυα λείβων,
Ἀλκίνοος δέ μιν οἶος ἐπεφράσατ᾽ ἠδ᾽ ἐνόησεν
95 Сидя вбли­зи от него и вздо­хи тяже­лые слы­ша.
К вес­ло­лю­би­вым феа­кам тот­час обра­тил­ся он с речью:
«К вам мое сло­во, вожди и совет­чи­ки слав­ных феа­ков!
Дух свой насы­ти­ли мы для всех оди­на­ко­вым пиром,
Так­же фор­мин­гою звон­кой, цве­ту­щею спут­ни­цей пира.
ἥμενος ἄγχ᾽ αὐτοῦ, βαρὺ δὲ στενάχοντος ἄκουσεν.
αἶψα δὲ Φαιήκεσσι φιληρέτμοισι μετηύδα·
«Κέκλυτε, Φαιήκων ἡγήτορες ἠδὲ μέδοντες.
ἤδη μὲν δαιτὸς κεκορήμεθα θυμὸν ἐίσης
φόρμιγγός θ᾽, ἣ δαιτὶ συνήορός ἐστι θαλείῃ·
100 Вый­дем отсюда теперь, к состя­за­ньям раз­лич­ным при­сту­пим,
Чтоб чуже­стра­нец, домой воро­тив­шись к дру­зьям сво­им милым,
Мог рас­ска­зать им, насколь­ко мы всех осталь­ных пре­вос­хо­дим
В бое кулач­ном, в прыж­ках, в борь­бе и стре­ми­тель­ном беге».
Так он ска­зал и пошел. А сле­дом за ним осталь­ные.
νῦν δ᾽ ἐξέλθωμεν καὶ ἀέθλων πειρηθῶμεν
πάντων, ὥς χ᾽ ὁ ξεῖνος ἐνίσπῃ οἷσι φίλοισιν
οἴκαδε νοστήσας, ὅσσον περιγιγνόμεθ᾽ ἄλλων
πύξ τε παλαιμοσύνῃ τε καὶ ἅλμασιν ἠδὲ πόδεσσιν».
Ὣς ἄρα φωνήσας ἡγήσατο, τοὶ δ᾽ ἅμ᾽ ἕποντο.
105 Вест­ник пове­сил на гвоздь фор­мин­гу пев­ца Демо­до­ка,
За руку взял Демо­до­ка и вывел его из сто­ло­вой.
Той же доро­гою вел он его, какой и дру­гие
Знат­ные шли феа­кий­цы, желав­шие игры увидеть.
Все они к пло­ща­ди шли. А за ними народ несчис­ли­мый
κὰδ δ᾽ ἐκ πασσαλόφι κρέμασεν φόρμιγγα λίγειαν,
Δημοδόκου δ᾽ ἕλε χεῖρα καὶ ἔξαγεν ἐκ μεγάροιο
κῆρυξ· ἦρχε δὲ τῷ αὐτὴν ὁδὸν ἥν περ οἱ ἄλλοι
Φαιήκων οἱ ἄριστοι, ἀέθλια θαυμανέοντες.
βὰν δ᾽ ἴμεν εἰς ἀγορήν, ἅμα δ᾽ ἕσπετο πουλὺς ὅμιλος,
110 Сле­дом валил. И тогда бла­го­род­ные юно­ши вста­ли.
Вста­ли и вышли впе­ред Акро­ней, Оки­ал с Ела­тре­ем,
Сле­дом Нав­тей и При­мней, за ними Пон­тей с Анхи­а­лом,
Так­же Ана­бе­си­ней и Про­рей, Фоон с Ерет­ме­ем,
И Амфи­ал, Поли­не­ем, Тек­то­но­вым сыном, рож­ден­ный.
μυρίοι· ἂν δ᾽ ἵσταντο νέοι πολλοί τε καὶ ἐσθλοί.
ὦρτο μὲν Ἀκρόνεώς τε καὶ Ὠκύαλος καὶ Ἐλατρεύς,
Ναυτεύς τε Πρυμνεύς τε καὶ Ἀγχίαλος καὶ Ἐρετμεύς,
Ποντεύς τε Πρωρεύς τε, Θόων Ἀναβησίνεώς τε
Ἀμφίαλός θ᾽, υἱὸς Πολυνήου Τεκτονίδαο·
115 Вышел еще Еври­ал Нав­бо­лид, с людо­бой­цем Аре­сом
Схо­жий; и видом и ростом он всех пре­вы­шал феа­кий­цев.
С Лаода­ман­том одним он ни тем, ни дру­гим не рав­нял­ся.
На состя­за­ние вышли и трое сынов Алки­ноя:
Лаода­мант, Кли­то­ней, подоб­ный бес­смерт­ным, и Галий.
ἂν δὲ καὶ Εὐρύαλος, βροτολοιγῷ ἶσος Ἄρηι,
Ναυβολίδης, ὃς ἄριστος ἔην εἶδός τε δέμας τε
πάντων Φαιήκων μετ᾽ ἀμύμονα Λαοδάμαντα.
ἂν δ᾽ ἔσταν τρεῖς παῖδες ἀμύμονος Ἀλκινόοιο,
Λαοδάμας θ᾽ Ἅλιός τε καὶ ἀντίθεος Κλυτόνηος.
120 Было объ­яв­ле­но пер­вым из всех состя­за­ние в беге.
Бег с чер­ты начал­ся. И бро­си­лись все они разом
И по рав­нине помча­лись стре­ми­тель­но, пыль под­ни­мая.
На ноги был быст­ро­ход­нее всех Кли­то­ней без­упреч­ный:
Сколь­ко без отды­ха мулы про­хо­дят под плу­гом по пашне,
οἱ δ᾽ ἦ τοι πρῶτον μὲν ἐπειρήσαντο πόδεσσι.
τοῖσι δ᾽ ἀπὸ νύσσης τέτατο δρόμος· οἱ δ᾽ ἅμα πάντες
καρπαλίμως ἐπέτοντο κονίοντες πεδίοιο·
τῶν δὲ θέειν ὄχ᾽ ἄριστος ἔην Κλυτόνηος ἀμύμων·
ὅσσον τ᾽ ἐν νειῷ οὖρον πέλει ἡμιόνοιιν,
125 Ров­но настоль­ко дру­гих обо­гнал он и сза­ди оста­вил.
Вышли дру­гие потом на борь­бу, при­но­ся­щую муки.
В ней победил Еври­ал, пре­взо­шед­ший искус­ст­вом и луч­ших.
В пры­га­ньи взял Амфи­ал пре­иму­ще­ство перед дру­ги­ми,
В дис­ко­ме­та­ньи искус­нее всех Ела­трей ока­зал­ся,
τόσσον ὑπεκπροθέων λαοὺς ἵκεθ᾽, οἱ δ᾽ ἐλίποντο.
οἱ δὲ παλαιμοσύνης ἀλεγεινῆς πειρήσαντο·
τῇ δ᾽ αὖτ᾽ Εὐρύαλος ἀπεκαίνυτο πάντας ἀρίστους.
ἅλματι δ᾽ Ἀμφίαλος πάντων προφερέστατος ἦεν·
δίσκῳ δ᾽ αὖ πάντων πολὺ φέρτατος ἦεν Ἐλατρεύς,
130 В бое кулач­ном же — Лаода­мант, Алки­но­ем рож­ден­ный.
После того как насы­ти­ли все они игра­ми серд­це,
Лаода­мант, Алки­но­ем рож­ден­ный, к ним так обра­тил­ся:
«Спро­сим-ка с вами, дру­зья, чуже­стран­ца, в каких состя­за­ньях
Опы­тен он и умел. Ведь ростом совсем он не низок,
πὺξ δ᾽ αὖ Λαοδάμας, ἀγαθὸς πάις Ἀλκινόοιο.
αὐτὰρ ἐπεὶ δὴ πάντες ἐτέρφθησαν φρέν᾽ ἀέθλοις,
τοῖς ἄρα Λαοδάμας μετέφη πάις Ἀλκινόοιο·
«Δεῦτε, φίλοι, τὸν ξεῖνον ἐρώμεθα εἴ τιν᾽ ἄεθλον
οἶδέ τε καὶ δεδάηκε. φυήν γε μὲν οὐ κακός ἐστι,
135 Голе­ни, бед­ра и руки над ними испол­не­ны силы,
Шея его муску­ли­ста, и сила как буд­то боль­шая.
Так­же года­ми не стар он, лишь беда­ми слом­лен боль­ши­ми.
Думаю я, ниче­го не быва­ет зло­вред­нее моря:
Само­го креп­ко­го мужа спо­соб­но оно обес­си­лить».
μηρούς τε κνήμας τε καὶ ἄμφω χεῖρας ὕπερθεν
αὐχένα τε στιβαρὸν μέγα τε σθένος· οὐδέ τι ἥβης
δεύεται, ἀλλὰ κακοῖσι συνέρρηκται πολέεσσιν·
οὐ γὰρ ἐγώ γέ τί φημι κακώτερον ἄλλο θαλάσσης
ἄνδρα γε συγχεῦαι, εἰ καὶ μάλα καρτερὸς εἴη».
140 Так он ска­зал. Еври­ал, ему отве­чая, про­мол­вил:
«Лаода­мант! Весь­ма про­из­нес ты разум­ное сло­во!
К гостю сам подой­ди и свое пред­ло­же­ние сде­лай».
Доб­лест­ный сын Алки­ноя едва толь­ко это услы­шал,
Вышел, и встал в середине, и так Одис­сею про­мол­вил:
Τὸν δ᾽ αὖτ᾽ Εὐρύαλος ἀπαμείβετο φώνησέν τε·
«Λαοδάμα, μάλα τοῦτο ἔπος κατὰ μοῖραν ἔειπες.
αὐτὸς νῦν προκάλεσσαι ἰὼν καὶ πέφραδε μῦθον».
Αὐτὰρ ἐπεὶ τό γ᾽ ἄκουσ᾽ ἀγαθὸς πάις Ἀλκινόοιο,
στῆ ῥ᾽ ἐς μέσσον ἰὼν καὶ Ὀδυσσῆα προσέειπε·
145 «Ну-ка, отец чуже­зе­мец, всту­пи-ка и ты в состя­за­нье,
Если иску­сен в каком. А дол­жен бы быть ты иску­сен.
Ведь на зем­ле чело­ве­ку дает наи­боль­шую сла­ву
То, что нога­ми сво­и­ми свер­ша­ет он или рука­ми.
Вый­ди, себя пока­жи и рас­сей в сво­ем духе печа­ли:
«Δεῦρ᾽ ἄγε καὶ σύ, ξεῖνε πάτερ, πείρησαι ἀέθλων,
εἴ τινά που δεδάηκας· ἔοικε δέ σ᾽ ἴδμεν ἀέθλους·
οὐ μὲν γὰρ μεῖζον κλέος ἀνέρος ὄφρα κ᾽ ἔῃσιν,
ἤ ὅ τι ποσσίν τε ῥέξῃ καὶ χερσὶν ἑῇσιν.
ἀλλ᾽ ἄγε πείρησαι, σκέδασον δ᾽ ἀπὸ κήδεα θυμοῦ.
150 Твой ведь отъ­езд уж теперь неда­лек. Корабль быст­ро­ход­ный
На воду с бере­га спу­щен, това­ри­щи наши гото­вы».
И, отве­чая ему, ска­зал Одис­сей мно­го­ум­ный:
«Лаода­мант, не в насмеш­ку ль вы мне пред­ла­га­е­те это?
Не состя­за­нья в уме у меня, а труды и стра­да­нья, —
σοὶ δ᾽ ὁδὸς οὐκέτι δηρὸν ἀπέσσεται, ἀλλά τοι ἤδη
νηῦς τε κατείρυσται καὶ ἐπαρτέες εἰσὶν ἑταῖροι».
Τὸν δ᾽ ἀπαμειβόμενος προσέφη πολύμητις Ὀδυσσεύς·
«Λαοδάμα, τί με ταῦτα κελεύετε κερτομέοντες;
κήδεά μοι καὶ μᾶλλον ἐνὶ φρεσὶν ἤ περ ἄεθλοι,
155 Все, что в таком изоби­льи при­шлось пре­тер­петь мне досе­ле.
Нын­че же здесь, вот на этом собра­ньи, тоскуя сижу я,
О воз­вра­ще­ньи домой и царя и народ умо­ляя».
Пря­мо в лицо насме­ха­ясь, ска­зал Еври­ал Одис­сею:
«Нет, чуже­стра­нец, тебя не срав­нил бы я с мужем, искус­ным
ὃς πρὶν μὲν μάλα πολλὰ πάθον καὶ πολλὰ μόγησα,
νῦν δὲ μεθ᾽ ὑμετέρῃ ἀγορῇ νόστοιο χατίζων
ἧμαι, λισσόμενος βασιλῆά τε πάντα τε δῆμον».
Τὸν δ᾽ αὖτ᾽ Εὐρύαλος ἀπαμείβετο νείκεσέ τ᾽ ἄντην·
«Οὐ γάρ σ᾽ οὐδέ, ξεῖνε, δαήμονι φωτὶ ἐίσκω
160 В играх, кото­рых так мно­го везде у людей суще­ст­ву­ет!
Боль­ше похож ты на мужа, кото­рый моря объ­ез­жа­ет
В мно­го­ве­сель­ном судне во гла­ве море­ход­цев-тор­гов­цев,
Чтобы, про­дав свой товар и опять кораб­ли нагру­зив­ши,
Боль­ше нажить бары­ша. На бор­ца же совсем не похож ты!»
ἄθλων, οἷά τε πολλὰ μετ᾽ ἀνθρώποισι πέλονται,
ἀλλὰ τῷ, ὅς θ᾽ ἅμα νηὶ πολυκλήιδι θαμίζων,
ἀρχὸς ναυτάων οἵ τε πρηκτῆρες ἔασιν,
φόρτου τε μνήμων καὶ ἐπίσκοπος ᾖσιν ὁδαίων
κερδέων θ᾽ ἁρπαλέων· οὐδ᾽ ἀθλητῆρι ἔοικας».
165 Гроз­но взгля­нув на него, отве­чал Одис­сей мно­го­ум­ный:
«Нехо­ро­шо ты ска­зал! Чело­век нече­сти­вый ты, вид­но!
Боги не вся­ко­го всем наде­ля­ют. Не все обла­да­ют
И крас­но­ре­чьем, и видом пре­крас­ным, и разу­мом муд­рым.
С виду иной чело­век совер­шен­но как буд­то ничто­жен,
Τὸν δ᾽ ἄρ᾽ ὑπόδρα ἰδὼν προσέφη πολύμητις Ὀδυσσεύς·
«Ξεῖν᾽, οὐ καλὸν ἔειπες· ἀτασθάλῳ ἀνδρὶ ἔοικας.
οὕτως οὐ πάντεσσι θεοὶ χαρίεντα διδοῦσιν
ἀνδράσιν, οὔτε φυὴν οὔτ᾽ ἂρ φρένας οὔτ᾽ ἀγορητύν.
ἄλλος μὲν γάρ τ᾽ εἶδος ἀκιδνότερος πέλει ἀνήρ,
170 Сло­ву ж его боже­ство при­да­ет неска­зан­ную пре­лесть;
Всем он сло­ва­ми вну­ша­ет вос­торг, гово­рит без запин­ки,
Мяг­ко, почти­тель­но. Каж­дый его на собра­ньи заме­тит.
В горо­де все на него, повстре­чав­шись, глядят, как на бога.
С богом бес­смерт­ным дру­гой совер­шен­но наруж­но­стью схо­ден,
ἀλλὰ θεὸς μορφὴν ἔπεσι στέφει, οἱ δέ τ᾽ ἐς αὐτὸν
τερπόμενοι λεύσσουσιν· ὁ δ᾽ ἀσφαλέως ἀγορεύει
αἰδοῖ μειλιχίῃ, μετὰ δὲ πρέπει ἀγρομένοισιν,
ἐρχόμενον δ᾽ ἀνὰ ἄστυ θεὸν ὣς εἰσορόωσιν.
ἄλλος δ᾽ αὖ εἶδος μὲν ἀλίγκιος ἀθανάτοισιν,
175 Пре­ле­сти ж бед­ное сло­во его ника­кой не име­ет.
Так и с тобою: наруж­но­стью ты выда­ешь­ся меж все­ми,
Луч­ше и бог бы тебя не создал. Но разу­мом скуден.
Дух мне в груди взвол­но­вал ты сво­ей непри­стой­ною речью.
Нет, не без­опы­тен я в состя­за­ньях, как ты утвер­жда­ешь.
ἀλλ᾽ οὔ οἱ χάρις ἀμφιπεριστέφεται ἐπέεσσιν,
ὡς καὶ σοὶ εἶδος μὲν ἀριπρεπές, οὐδέ κεν ἄλλως
οὐδὲ θεὸς τεύξειε, νόον δ᾽ ἀποφώλιός ἐσσι.
ὤρινάς μοι θυμὸν ἐνὶ στήθεσσι φίλοισιν
εἰπὼν οὐ κατὰ κόσμον. ἐγὼ δ᾽ οὐ νῆις ἀέθλων,
180 Думаю я, что на них меж­ду пер­вы­ми был я в то вре­мя,
Как еще мог пола­гать­ся на юность свою и на руки.
Нын­че ж ослаб я от бед и скор­бей. Пре­тер­пел я нема­ло
В бит­вах жесто­ких с вра­га­ми, в вол­нах разъ­ярен­но­го моря.
Все же и так, столь­ко бед пре­тер­пев, в состя­за­нье всту­паю!
ὡς σύ γε μυθεῖαι, ἀλλ᾽ ἐν πρώτοισιν ὀίω
ἔμμεναι, ὄφρ᾽ ἥβῃ τε πεποίθεα χερσί τ᾽ ἐμῇσι.
νῦν δ᾽ ἔχομαι κακότητι καὶ ἄλγεσι· πολλὰ γὰρ ἔτλην
ἀνδρῶν τε πτολέμους ἀλεγεινά τε κύματα πείρων.
ἀλλὰ καὶ ὥς, κακὰ πολλὰ παθών, πειρήσομ᾽ ἀέθλων·
185 Язвен­но сло­во твое. Раз­жег ты меня этим сло­вом!»
Так он ска­зал, под­нял­ся и, пла­ща не сни­мая, огром­ный
Диск рукою схва­тил, тяже­лее намно­го и тол­ще
Дис­ка, кото­рым пред тем состя­за­лись феа­ки друг с дру­гом,
И, раз­ма­хав­ши, его запу­стил муску­ли­стой рукою.
θυμοδακὴς γὰρ μῦθος, ἐπώτρυνας δέ με εἰπών».
Ἦ ῥα καὶ αὐτῷ φάρει ἀναΐξας λάβε δίσκον
μείζονα καὶ πάχετον, στιβαρώτερον οὐκ ὀλίγον περ
ἢ οἵῳ Φαίηκες ἐδίσκεον ἀλλήλοισι.
τόν ῥα περιστρέψας ἧκε στιβαρῆς ἀπὸ χειρός,
190 Камень, жуж­жа, поле­тел. Полет его страш­ный услы­шав,
К самой при­се­ли зем­ле длин­но­вес­лые мужи феа­ки,
Слав­ные дети морей. Из руки его выле­тев быст­ро,
Диск дале­ко за дру­ги­ми упал. Упо­до­бив­шись мужу,
Зна­ком отме­ти­ла место Афи­на и так объ­яви­ла:
βόμβησεν δὲ λίθος· κατὰ δ᾽ ἔπτηξαν ποτὶ γαίῃ
Φαίηκες δολιχήρετμοι, ναυσίκλυτοι ἄνδρες,
λᾶος ὑπὸ ῥιπῆς· ὁ δ᾽ ὑπέρπτατο σήματα πάντων
ῥίμφα θέων ἀπὸ χειρός. ἔθηκε δὲ τέρματ᾽ Ἀθήνη
ἀνδρὶ δέμας ἐικυῖα, ἔπος τ᾽ ἔφατ᾽ ἔκ τ᾽ ὀνόμαζεν·
195 «Даже сле­пой отли­чил бы на ощупь твой знак, чуже­стра­нец!
Ибо лежит он не в куче средь всех осталь­ных, а гораздо
Даль­ше их всех. Обо­д­рись! За тобою оста­лась победа!
Так же, как ты, или даль­ше никто из феа­ков не бро­сит!»
Так ска­за­ла Афи­на, и радость взя­ла Одис­сея,
«Καί κ᾽ ἀλαός τοι, ξεῖνε, διακρίνειε τὸ σῆμα
ἀμφαφόων, ἐπεὶ οὔ τι μεμιγμένον ἐστὶν ὁμίλῳ,
ἀλλὰ πολὺ πρῶτον. σὺ δὲ θάρσει τόνδε γ᾽ ἄεθλον·
οὔ τις Φαιήκων τόδε γ᾽ ἵξεται, οὐδ᾽ ὑπερήσει».
Ὣς φάτο, γήθησεν δὲ πολύτλας δῖος Ὀδυσσεύς,
200 Что на собра­ньи нашел­ся това­рищ, к нему бла­го­склон­ный.
На серд­це сде­ла­лось лег­че, и так про­дол­жал гово­рить он:
«Юно­ши, преж­де добрось­те до это­го дис­ка: а сле­дом
Бро­шу дру­гой я, и так же дале­ко; быть может, и даль­ше.
Я и дру­гих при­гла­шаю к дру­гим состя­за­ньям, кото­рых
χαίρων, οὕνεχ᾽ ἑταῖρον ἐνηέα λεῦσσ᾽ ἐν ἀγῶνι.
καὶ τότε κουφότερον μετεφώνεε Φαιήκεσσιν·
«Τοῦτον νῦν ἀφίκεσθε, νέοι. τάχα δ᾽ ὕστερον ἄλλον
ἥσειν ἢ τοσσοῦτον ὀίομαι ἢ ἔτι μᾶσσον.
τῶν δ᾽ ἄλλων ὅτινα κραδίη θυμός τε κελεύει,
205 Толь­ко их дух поже­ла­ет. Уж боль­но я вами рас­сер­жен!
Бег ли, борь­ба ли, кулач­ный ли бой — на все я согла­сен!
С Лаода­ман­том одним я ни в чем состя­зать­ся не ста­ну:
Здесь ведь хозя­ин он мне: кто станет с хозя­и­ном бить­ся?
Дол­жен быть дура­ком, ни на что чело­ве­ком не год­ным
δεῦρ᾽ ἄγε πειρηθήτω, ἐπεί μ᾽ ἐχολώσατε λίην,
ἢ πὺξ ἠὲ πάλῃ ἢ καὶ ποσίν, οὔ τι μεγαίρω,
πάντων Φαιήκων, πλήν γ᾽ αὐτοῦ Λαοδάμαντος.
ξεῖνος γάρ μοι ὅδ᾽ ἐστί· τίς ἂν φιλέοντι μάχοιτο;
ἄφρων δὴ κεῖνός γε καὶ οὐτιδανὸς πέλει ἀνήρ,
210 Тот, кто в чужой сто­роне хозя­и­ну сде­ла­ет вызов
На состя­за­нье: себе само­му толь­ко вред при­не­сет он.
Из осталь­ных же на всех я пой­ду, нико­го не отверг­ну.
Каж­до­го рад я при встре­че познать и себя испы­тать с ним.
Сколь­ко ни есть средь мужей состя­за­ний, не плох ни в одном я.
ὅς τις ξεινοδόκῳ ἔριδα προφέρηται ἀέθλων
δήμῳ ἐν ἀλλοδαπῷ· ἕο δ᾽ αὐτοῦ πάντα κολούει.
τῶν δ᾽ ἄλλων οὔ πέρ τιν᾽ ἀναίνομαι οὐδ᾽ ἀθερίζω,
ἀλλ᾽ ἐθέλω ἴδμεν καὶ πειρηθήμεναι ἄντην.
πάντα γὰρ οὐ κακός εἰμι, μετ᾽ ἀνδράσιν ὅσσοι ἄεθλοι·
215 Руки недур­но мои поли­ро­ван­ным луком вла­де­ют:
Преж­де дру­гих пора­жу я про­тив­ни­ка ост­рой стре­лою
В гуще вра­гов, хоть кру­гом бы и очень това­ри­щей мно­го
Было и мет­кую каж­дый стре­лу на вра­га бы наце­лил.
Луком один Фил­ок­тет меня побеж­дал неиз­мен­но
εὖ μὲν τόξον οἶδα ἐύξοον ἀμφαφάασθαι·
πρῶτός κ᾽ ἄνδρα βάλοιμι ὀιστεύσας ἐν ὁμίλῳ
ἀνδρῶν δυσμενέων, εἰ καὶ μάλα πολλοὶ ἑταῖροι
ἄγχι παρασταῖεν καὶ τοξαζοίατο φωτῶν.
οἶος δή με Φιλοκτήτης ἀπεκαίνυτο τόξῳ
220 Под Или­о­ном, когда мы, ахей­цы, в стрель­бе состя­за­лись;
Что же до про­чих, то луч­ше меня нико­го, пола­гаю,
Нет теперь меж­ду смерт­ных людей, кто пита­ет­ся хле­бом.
Про­тив же преж­них людей я бороть­ся никак не посмел бы —
Про­тив Герак­ла иль про­тив Еври­та, царя Эха­лии.
δήμῳ ἔνι Τρώων, ὅτε τοξαζοίμεθ᾽ Ἀχαιοί.
τῶν δ᾽ ἄλλων ἐμέ φημι πολὺ προφερέστερον εἶναι,
ὅσσοι νῦν βροτοί εἰσιν ἐπὶ χθονὶ σῖτον ἔδοντες.
ἀνδράσι δὲ προτέροισιν ἐριζέμεν οὐκ ἐθελήσω,
οὔθ᾽ Ἡρακλῆι οὔτ᾽ Εὐρύτῳ Οἰχαλιῆι,
225 Луком не раз состя­за­лись они и с сами­ми бога­ми,
Вот поче­му и погиб вели­кий Еврит, не достиг­нув
Ста­ро­сти в доме сво­ем; умерт­вил Апол­лон его — в гне­ве,
Что его вызвать посмел он в стрель­бе состя­зать­ся из лука.
Даль­ше могу я достиг­нуть копьем, чем иные стре­лою.
οἵ ῥα καὶ ἀθανάτοισιν ἐρίζεσκον περὶ τόξων.
τῷ ῥα καὶ αἶψ᾽ ἔθανεν μέγας Εὔρυτος, οὐδ᾽ ἐπὶ γῆρας
ἵκετ᾽ ἐνὶ μεγάροισι· χολωσάμενος γὰρ Ἀπόλλων
ἔκτανεν, οὕνεκά μιν προκαλίζετο τοξάζεσθαι.
δουρὶ δ᾽ ἀκοντίζω ὅσον οὐκ ἄλλος τις ὀιστῷ.
230 Толь­ко боюсь, чтоб нога­ми меня кто-нибудь из феа­ков
Не победил: исто­щи­ли меня не совсем, как обыч­но,
Ярые вол­ны мор­ские: не всю ведь доро­гу про­де­лал
На кораб­ле я сюда. И чле­ны мои осла­бе­ли».
Так гово­рил он. Мол­ча­нье глу­бо­кое все сохра­ня­ли.
οἴοισιν δείδοικα ποσὶν μή τίς με παρέλθῃ
Φαιήκων· λίην γὰρ ἀεικελίως ἐδαμάσθην
κύμασιν ἐν πολλοῖς, ἐπεὶ οὐ κομιδὴ κατὰ νῆα
ἦεν ἐπηετανός· τῷ μοι φίλα γυῖα λέλυνται».
Ὣς ἔφαθ᾽, οἱ δ᾽ ἄρα πάντες ἀκὴν ἐγένοντο σιωπῇ.
235 Толь­ко один Алки­ной, ему отве­чая, про­мол­вил:
«Стран­ник, ска­зать ниче­го нам обид­но­го ты не жела­ешь,
Но лишь при­су­щую хочешь тебе пока­зать доб­ро­де­тель
В гне­ве, что этот вот муж тебя оскор­бил пред собра­ньем.
Нет, доб­ро­де­те­ли, стран­ник, тво­ей ни один не оспо­рит,
Ἀλκίνοος δέ μιν οἶος ἀμειβόμενος προσέειπεν·
«Ξεῖν᾽, ἐπεὶ οὐκ ἀχάριστα μεθ᾽ ἡμῖν ταῦτ᾽ ἀγορεύεις,
ἀλλ᾽ ἐθέλεις ἀρετὴν σὴν φαινέμεν, ἥ τοι ὀπηδεῖ,
χωόμενος ὅτι σ᾽ οὗτος ἀνὴρ ἐν ἀγῶνι παραστὰς
νείκεσεν, ὡς ἂν σὴν ἀρετὴν βροτὸς οὔ τις ὄνοιτο,
240 Сло­во уме­ю­щий мол­вить, соглас­ное с здра­вым рас­суд­ком.
Выслу­шай сло­во теперь и мое, чтоб мужам бла­го­род­ным
Мог ты его повто­рить, когда, со сво­ею супру­гой
И со сво­и­ми детьми у себя без­за­бот­но пируя,
О доб­ро­де­те­лях вспом­нишь, какие Зевес-про­мыс­ли­тель
ὅς τις ἐπίσταιτο ᾗσι φρεσὶν ἄρτια βάζειν·
ἀλλ᾽ ἄγε νῦν ἐμέθεν ξυνίει ἔπος, ὄφρα καὶ ἄλλῳ
εἴπῃς ἡρώων, ὅτε κεν σοῖς ἐν μεγάροισι
δαινύῃ παρὰ σῇ τ᾽ ἀλόχῳ καὶ σοῖσι τέκεσσιν,
ἡμετέρης ἀρετῆς μεμνημένος, οἷα καὶ ἡμῖν
245 Издав­на, с самых еще отцов­ских вре­мен, даро­вал нам.
Мы ни в кулач­ном бою, ни в борь­бе дале­ко не отлич­ны.
На ноги быст­ры зато, море­ход­цы же — пер­вые в мире.
Любим всем серд­цем пиры, хоро­вод­ные пляс­ки, кифа­ру,
Ван­ны горя­чие, сме­ну одеж­ды и мяг­кое ложе.
Ζεὺς ἐπὶ ἔργα τίθησι διαμπερὲς ἐξ ἔτι πατρῶν.
οὐ γὰρ πυγμάχοι εἰμὲν ἀμύμονες οὐδὲ παλαισταί,
ἀλλὰ ποσὶ κραιπνῶς θέομεν καὶ νηυσὶν ἄριστοι,
αἰεὶ δ᾽ ἡμῖν δαίς τε φίλη κίθαρις τε χοροί τε
εἵματά τ᾽ ἐξημοιβὰ λοετρά τε θερμὰ καὶ εὐναί.
250 Ну-ка, иди­те сюда, тан­цов­щи­ки луч­шие наши,
Гостю искус­ство свое пока­жи­те, чтоб, в дом свой вер­нув­шись,
Мог он дру­зьям рас­ска­зать, насколь­ко мы всех пре­вос­хо­дим
В пла­ва­ньи по морю, в ног быст­ро­те и в пеньи и в пляс­ке.
Для Демо­до­ка же пусть кто-нибудь за фор­мин­гою схо­дит
ἀλλ᾽ ἄγε, Φαιήκων βητάρμονες ὅσσοι ἄριστοι,
παίσατε, ὥς χ᾽ ὁ ξεῖνος ἐνίσπῃ οἷσι φίλοισιν
οἴκαδε νοστήσας, ὅσσον περιγιγνόμεθ᾽ ἄλλων
ναυτιλίῃ καὶ ποσσὶ καὶ ὀρχηστυῖ καὶ ἀοιδῇ.
Δημοδόκῳ δέ τις αἶψα κιὼν φόρμιγγα λίγειαν
255 Звон­кою — где-то она у меня здесь нахо­дит­ся в доме».
Так Алки­ной бого­вид­ный ска­зал, и тот­час же гла­ша­тай
К цар­ско­му дому пошел и с полой вер­нул­ся фор­мин­гой.
Рас­по­ряди­те­ли, девять чис­лом, избран­цы наро­да,
Вста­ли. Для игри­ща все при­готав­ли­вать было их дело.
οἰσέτω, ἥ που κεῖται ἐν ἡμετέροισι δόμοισιν».
Ὣς ἔφατ᾽ Ἀλκίνοος θεοείκελος, ὦρτο δὲ κῆρυξ
οἴσων φόρμιγγα γλαφυρὴν δόμου ἐκ βασιλῆος.
αἰσυμνῆται δὲ κριτοὶ ἐννέα πάντες ἀνέσταν
δήμιοι, οἳ κατ᾽ ἀγῶνας ἐὺ πρήσσεσκον ἕκαστα,
260 Выров­няв место, они от пло­щад­ки народ оттес­ни­ли.
Вест­ник при­шел меж­ду тем и при­нес Демо­до­ку фор­мин­гу
Звон­кую. Вышел певец в середи­ну. Его окру­жи­ли
Юно­ши в пер­вой поре воз­му­жа­ло­сти, лов­кие в пляс­ках,
И по пло­щад­ке свя­щен­ной зато­па­ли враз. Одис­сей же
λείηναν δὲ χορόν, καλὸν δ᾽ εὔρυναν ἀγῶνα.
κῆρυξ δ᾽ ἐγγύθεν ἦλθε φέρων φόρμιγγα λίγειαν
Δημοδόκῳ· ὁ δ᾽ ἔπειτα κί᾽ ἐς μέσον· ἀμφὶ δὲ κοῦροι
πρωθῆβαι ἵσταντο, δαήμονες ὀρχηθμοῖο,
πέπληγον δὲ χορὸν θεῖον ποσίν. αὐτὰρ Ὀδυσσεὺς
265 Взглядом следил, как их ноги мель­ка­ли, и духом дивил­ся.
Тот играл на фор­мин­ге и голо­сом начал пре­крас­ным
Петь, как слю­би­лись Арес с Афро­ди­той кра­си­во­ве­ноч­ной,
Как они в доме Гефе­ста в люб­ви сопряг­ли­ся впер­вые
Тай­но; Арес, ей нема­ло даров пода­рив, обес­че­стил
μαρμαρυγὰς θηεῖτο ποδῶν, θαύμαζε δὲ θυμῷ.
Αὐτὰρ ὁ φορμίζων ἀνεβάλλετο καλὸν ἀείδειν
ἀμφ᾽ Ἄρεος φιλότητος εὐστεφά_