Гомер. Одиссея. М., Гос. изд-во худож. лит-ры, 1953.
Перевод В. В. Вересаева под ред. академика И. И. Толстого.
Примечания С. В. Поляковой.
Греческий текст: Homer. The Odyssey with an English translation byA. T. Murray. London, Heinemann, 1919.
Сканы лёбовского издания 1919 г. СКРЫТЬ ГРЕЧЕСКИЙ ТЕКСТ
Перевод В. В. Вересаева под ред. академика И. И. Толстого.
Примечания С. В. Поляковой.
Греческий текст: Homer. The Odyssey with an English translation by
Сканы лёбовского издания 1919 г. СКРЫТЬ ГРЕЧЕСКИЙ ТЕКСТ
10
20
30
40
50
60
70
80
90
100
110
120
130
140
150
160
170
180
190
200
210
220
230
240
250
260
270
280
290
300
310
320
330
340
350
360
370
380
390
400
410
420
430
440
450
460
470
480
490
500
510
520
530
540
550
560
570
580
590
600
610
620
630
640
| «После того как пришли к кораблю мы и к берегу моря, Прежде всего мы корабль на священное море спустили, Мачту потом с парусами в корабль уложили наш черный, Также овцу погрузили с бараном, поднялись и сами |
|
| «Αὐτὰρ ἐπεί ῥ᾽ ἐπὶ νῆα κατήλθομεν ἠδὲ θάλασσαν, νῆα μὲν ἂρ πάμπρωτον ἐρύσσαμεν εἰς ἅλα δῖαν, ἐν δ᾽ ἱστὸν τιθέμεσθα καὶ ἱστία νηὶ μελαίνῃ, ἐν δὲ τὰ μῆλα λαβόντες ἐβήσαμεν, ἂν δὲ καὶ αὐτοὶ |
|
| 5 | С тяжкой печалью на сердце, роняя обильные слезы. Был вослед кораблю черноносому ветер попутный, Парус вздувающий, добрый товарищ, нам послан Цирцеей В косах прекрасных, богиней ужасною с речью людскою. Мачту поставив и снасти наладивши все, в корабле мы |
| βαίνομεν ἀχνύμενοι θαλερὸν κατὰ δάκρυ χέοντες. ἡμῖν δ᾽ αὖ κατόπισθε νεὸς κυανοπρῴροιο ἴκμενον οὖρον ἵει πλησίστιον, ἐσθλὸν ἑταῖρον, Κίρκη εὐπλόκαμος, δεινὴ θεὸς αὐδήεσσα. ἡμεῖς δ᾽ ὅπλα ἕκαστα πονησάμενοι κατὰ νῆα |
|
| 10 | Сели. Его направлял только ветер попутный да кормчий. Были весь день паруса путеводным дыханием полны. Солнце тем временем село, и тенью покрылись дороги. Мы наконец Океан переплыли глубоко текущий. Там страна и город мужей киммерийскихΔ. Всегдашний |
| ἥμεθα· τὴν δ᾽ ἄνεμός τε κυβερνήτης τ᾽ ἴθυνε. τῆς δὲ πανημερίης τέταθ᾽ ἱστία ποντοπορούσης· δύσετό τ᾽ ἠέλιος σκιόωντό τε πᾶσαι ἀγυιαί. Ἡ δ᾽ ἐς πείραθ᾽ ἵκανε βαθυρρόου Ὠκεανοῖο. ἔνθα δὲ Κιμμερίων ἀνδρῶν δῆμός τε πόλις τε, |
|
| 15 | Сумрак там и туман. Никогда светоносное солнце Не освещает лучами людей, населяющих край тот, Землю ль оно покидает, вступая на звездное небо, Или спускается с неба, к земле направляясь обратно. Ночь зловещая племя бессчастных людей окружает. |
| ἠέρι καὶ νεφέλῃ κεκαλυμμένοι· οὐδέ ποτ᾽ αὐτοὺς ἠέλιος φαέθων καταδέρκεται ἀκτίνεσσιν, οὔθ᾽ ὁπότ᾽ ἂν στείχῃσι πρὸς οὐρανὸν ἀστερόεντα, οὔθ᾽ ὅτ᾽ ἂν ἂψ ἐπὶ γαῖαν ἀπ᾽ οὐρανόθεν προτράπηται, ἀλλ᾽ ἐπὶ νὺξ ὀλοὴ τέταται δειλοῖσι βροτοῖσι. |
|
| 20 | К берегу там мы пристали и, взявши овцу и барана, Двинулись вдоль по теченью реки Океана, покуда К месту тому не пришли, о котором сказала Цирцея. Жертвенный скот я держать Тримеду велел с Еврилохом, Сам же, медный отточенный меч свой извлекши из ножен, |
| νῆα μὲν ἔνθ᾽ ἐλθόντες ἐκέλσαμεν, ἐκ δὲ τὰ μῆλα εἱλόμεθ᾽· αὐτοὶ δ᾽ αὖτε παρὰ ῥόον Ὠκεανοῖο ᾔομεν, ὄφρ᾽ ἐς χῶρον ἀφικόμεθ᾽, ὃν φράσε Κίρκη. Ἔνθ᾽ ἱερήια μὲν Περιμήδης Εὐρύλοχός τε ἔσχον· ἐγὼ δ᾽ ἄορ ὀξὺ ἐρυσσάμενος παρὰ μηροῦ |
|
| 25 | Выкопал яму. Была шириной и длиной она в локоть. Всем мертвецам возлиянье свершил я над этою ямой — Раньше медовым напитком, потом — вином медосладким И напоследок — водой. И ячной посыпал мукою. Главам бессильных умерших молитву вознес я с обетом, |
| βόθρον ὄρυξ᾽ ὅσσον τε πυγούσιον ἔνθα καὶ ἔνθα, ἀμφ᾽ αὐτῷ δὲ χοὴν χεόμην πᾶσιν νεκύεσσι, πρῶτα μελικρήτῳ, μετέπειτα δὲ ἡδέι οἴνῳ, τὸ τρίτον αὖθ᾽ ὕδατι· ἐπὶ δ᾽ ἄλφιτα λευκὰ πάλυνον. πολλὰ δὲ γουνούμην νεκύων ἀμενηνὰ κάρηνα, |
|
| 30 | В дом свой вернувшись, корову бесплодную, лучшую в стаде, В жертву принесть им и много в костер драгоценностей бросить, Старцу ж Тиресию — в жертву принесть одному лишь, отдельно, Черного сплошь, наиболе прекрасного в стаде барана. Давши обет и почтивши молитвами племя умерших, |
| ἐλθὼν εἰς Ἰθάκην στεῖραν βοῦν, ἥ τις ἀρίστη, ῥέξειν ἐν μεγάροισι πυρήν τ᾽ ἐμπλησέμεν ἐσθλῶν, Τειρεσίῃ δ᾽ ἀπάνευθεν ὄιν ἱερευσέμεν οἴῳ παμμέλαν᾽, ὃς μήλοισι μεταπρέπει ἡμετέροισι. τοὺς δ᾽ ἐπεὶ εὐχωλῇσι λιτῇσί τε, ἔθνεα νεκρῶν, |
|
| 35 | Взял я барана с овцой и над самою ямой зарезал. Черная кровь полилась. Покинувши недра Эреба, К яме слетелися души людей, распрощавшихся с жизнью. Женщины, юноши, старцы, немало видавшие горя, Нежные девушки, горе познавшие только впервые, |
| ἐλλισάμην, τὰ δὲ μῆλα λαβὼν ἀπεδειροτόμησα ἐς βόθρον, ῥέε δ᾽ αἷμα κελαινεφές· αἱ δ᾽ ἀγέροντο ψυχαὶ ὑπὲξ Ἐρέβευς νεκύων κατατεθνηώτων. νύμφαι τ᾽ ἠΐθεοί τε πολύτλητοί τε γέροντες παρθενικαί τ᾽ ἀταλαὶ νεοπενθέα θυμὸν ἔχουσαι, |
|
| 40 | Множество павших в жестоких сраженьях мужей, в нанесенных Острыми копьями ранах, в пробитых кровавых доспехах. Все это множество мертвых слетелось на кровь отовсюду С криком чудовищным. Бледный объял меня ужас. Тотчас же Я приказание бывшим со мною товарищам отдал, |
| πολλοὶ δ᾽ οὐτάμενοι χαλκήρεσιν ἐγχείῃσιν, ἄνδρες ἀρηίφατοι βεβροτωμένα τεύχε᾽ ἔχοντες· οἳ πολλοὶ περὶ βόθρον ἐφοίτων ἄλλοθεν ἄλλος θεσπεσίῃ ἰαχῇ· ἐμὲ δὲ χλωρὸν δέος ᾕρει. δὴ τότ᾽ ἔπειθ᾽ ἑτάροισιν ἐποτρύνας ἐκέλευσα |
|
| 45 | Что б со скота, что лежал зарезанный гибельной медью, Шкуры содрали, а туши сожгли, и молились бы жарко Мощному богу Аиду и Персефонее ужасной. Сам же я, вытащив меч медноострый и севши у ямы, Не позволял ни одной из бессильных теней приближаться |
| μῆλα, τὰ δὴ κατέκειτ᾽ ἐσφαγμένα νηλέι χαλκῷ, δείραντας κατακῆαι, ἐπεύξασθαι δὲ θεοῖσιν, ἰφθίμῳ τ᾽ Ἀΐδῃ καὶ ἐπαινῇ Περσεφονείῃ· αὐτὸς δὲ ξίφος ὀξὺ ἐρυσσάμενος παρὰ μηροῦ ἥμην, οὐδ᾽ εἴων νεκύων ἀμενηνὰ κάρηνα |
|
| 50 | К крови, покуда ответа не дал на вопросы Тиресий. Первой душа Ельпенора-товарища к яме явилась. Не был еще похоронен в земле он широкодорожной: Тело оставили мы неоплаканным, непогребенным Там, у Цирцеи в дому: тогда не до этого было. |
| αἵματος ἆσσον ἴμεν, πρὶν Τειρεσίαο πυθέσθαι. Πρώτη δὲ ψυχὴ Ἐλπήνορος ἦλθεν ἑταίρου· οὐ γάρ πω ἐτέθαπτο ὑπὸ χθονὸς εὐρυοδείης· σῶμα γὰρ ἐν Κίρκης μεγάρῳ κατελείπομεν ἡμεῖς ἄκλαυτον καὶ ἄθαπτον, ἐπεὶ πόνος ἄλλος ἔπειγε. |
|
| 55 | Жалость мне сердце взяла, и слезы из глаз полилися. Я, обратившись к нему, слова окрыленные молвил: — Как ты успел, Ельпенор, сойти в этот сумрак подземный? Пеший, скорее ты прибыл, чем я в корабле моем черном. — Так я сказал. И прорвавшись рыданьями, он мне ответил: |
| τὸν μὲν ἐγὼ δάκρυσα ἰδὼν ἐλέησά τε θυμῷ, καί μιν φωνήσας ἔπεα πτερόεντα προσηύδων· “Ἐλπῆνορ, πῶς ἦλθες ὑπὸ ζόφον ἠερόεντα; ἔφθης πεζὸς ἰὼν ἢ ἐγὼ σὺν νηὶ μελαίνῃ”. Ὣς ἐφάμην, ὁ δέ μ᾽ οἰμώξας ἠμείβετο μύθῳ· |
|
| 60 | — Богорожденный герой Лаэртид, Одиссей многохитрый! Божеской злою судьбой и чрезмерным вином я погублен. Спавши на крыше Цирцеи, совсем позабыл я, что должно Было обратно мне, к спуску на лестницу, шаг свой направить. Я же вперед поспешил, сорвался и, ударясь затылком |
| “Διογενὲς Λαερτιάδη, πολυμήχαν᾽ Ὀδυσσεῦ, ἆσέ με δαίμονος αἶσα κακὴ καὶ ἀθέσφατος οἶνος. Κίρκης δ᾽ ἐν μεγάρῳ καταλέγμενος οὐκ ἐνόησα ἄψορρον καταβῆναι ἰὼν ἐς κλίμακα μακρήν, ἀλλὰ καταντικρὺ τέγεος πέσον· ἐκ δέ μοι αὐχὴν |
|
| 65 | Оземь, сломал позвонок, и душа отлетела к Аиду. Ради тех, кто отсутствует здесь, кто дома остался, Ради отца твоего, что вскормил тебя, ради супруги, Ради сына, который один в твоем доме остался! Знаю ведь я, что отсюда, из дома Аида, уехав, |
| ἀστραγάλων ἐάγη, ψυχὴ δ᾽ Ἄϊδόσδε κατῆλθε. νῦν δέ σε τῶν ὄπιθεν γουνάζομαι, οὐ παρεόντων, πρός τ᾽ ἀλόχου καὶ πατρός, ὅ σ᾽ ἔτρεφε τυτθὸν ἐόντα, Τηλεμάχου θ᾽, ὃν μοῦνον ἐνὶ μεγάροισιν ἔλειπες· οἶδα γὰρ ὡς ἐνθένδε κιὼν δόμου ἐξ Ἀίδαο |
|
| 70 | Прочный корабль ты обратно на остров Ээю направишь. Вспомни же там обо мне, умоляю тебя, повелитель! Не оставляй меня там неоплаканным, непогребенным, В путь отправляясь домой, — чтобы божьего гнева не вызвать. Труп мой с доспехами вместе, прошу я, предайте сожженью, |
| νῆσον ἐς Αἰαίην σχήσεις ἐυεργέα νῆα· ἔνθα σ᾽ ἔπειτα, ἄναξ, κέλομαι μνήσασθαι ἐμεῖο. μή μ᾽ ἄκλαυτον ἄθαπτον ἰὼν ὄπιθεν καταλείπειν νοσφισθείς, μή τοί τι θεῶν μήνιμα γένωμαι, ἀλλά με κακκῆαι σὺν τεύχεσιν, ἅσσα μοι ἔστιν, |
|
| 75 | Холм надо мною насыпьте могильный близ моря седого, Чтоб говорил он и дальним потомкам о муже бессчастном. Просьбу исполни мою и весло водрузи над могилой То, которым живой я греб средь товарищей милых. — Так говорил он. И я, ему отвечая, промолвил: |
| σῆμά τέ μοι χεῦαι πολιῆς ἐπὶ θινὶ θαλάσσης, ἀνδρὸς δυστήνοιο καὶ ἐσσομένοισι πυθέσθαι. ταῦτά τέ μοι τελέσαι πῆξαί τ᾽ ἐπὶ τύμβῳ ἐρετμόν, τῷ καὶ ζωὸς ἔρεσσον ἐὼν μετ᾽ ἐμοῖς ἑτάροισιν”. Ὣς ἔφατ᾽, αὐτὰρ ἐγώ μιν ἀμειβόμενος προσέειπον· |
|
| 80 | — Все, несчастливец, о чем попросил ты, свершу и исполню. — Так, меж собою печальный ведя разговор, мы сидели: Меч протянув обнаженный над ямою, кровь охранял я, Призрак же все продолжал говорить, за ямою стоя. Вдруг ко мне подошла душа Антиклеи умершей, |
| “Ταῦτά τοι, ὦ δύστηνε, τελευτήσω τε καὶ ἔρξω”. Νῶι μὲν ὣς ἐπέεσσιν ἀμειβομένω στυγεροῖσιν ἥμεθ᾽, ἐγὼ μὲν ἄνευθεν ἐφ᾽ αἵματι φάσγανον ἴσχων, εἴδωλον δ᾽ ἑτέρωθεν ἑταίρου πόλλ᾽ ἀγόρευεν· Ἦλθε δ᾽ ἐπὶ ψυχὴ μητρὸς κατατεθνηυίης, |
|
| 85 | Матери милой моей, Автоликом отважным рожденной. В Трою в поход отправляясь, ее я оставил живою. Жалость мне сердце взяла, и слезы из глаз покатились. Все же, хотя и скорбя, ей первой приблизиться к крови Я не позволил, покамест Тиресий не дал мне ответа. |
| Αὐτολύκου θυγάτηρ μεγαλήτορος Ἀντίκλεια, τὴν ζωὴν κατέλειπον ἰὼν εἰς Ἴλιον ἱρήν. τὴν μὲν ἐγὼ δάκρυσα ἰδὼν ἐλέησά τε θυμῷ· ἀλλ᾽ οὐδ᾽ ὣς εἴων προτέρην, πυκινόν περ ἀχεύων, αἵματος ἆσσον ἴμεν, πρὶν Τειρεσίαο πυθέσθαι. |
|
| 90 | В это время душа Тиресия старца явилась, Скипетр держа золотой; узнала меня и сказала: — Богорожденный герой Лаэртид, Одиссей многохитрый! О несчастливец, зачем ты сияние солнца покинул, Чтобы печальную эту страну и умерших увидеть? |
| Ἦλθε δ᾽ ἐπὶ ψυχὴ Θηβαίου Τειρεσίαο χρύσεον σκῆπτρον ἔχων, ἐμὲ δ᾽ ἔγνω καὶ προσέειπεν· “Διογενὲς Λαερτιάδη, πολυμήχαν᾽ Ὀδυσσεῦ, τίπτ᾽ αὖτ᾽, ὦ δύστηνε, λιπὼν φάος ἠελίοιο ἤλυθες, ὄφρα ἴδῃ νέκυας καὶ ἀτερπέα χῶρον; |
|
| 95 | Но отойди же от ямы, свой меч отложи отточенный, Чтобы мне крови напиться и всю тебе правду поведать. — Так говорил он. И в ножны вложивши свой меч среброгвоздный, В сторону я отошел. Когда безупречный провидец Черной крови напился, такие слова мне сказал он: |
| ἀλλ᾽ ἀποχάζεο βόθρου, ἄπισχε δὲ φάσγανον ὀξύ, αἵματος ὄφρα πίω καί τοι νημερτέα εἴπω”. Ὣς φάτ᾽, ἐγὼ δ᾽ ἀναχασσάμενος ξίφος ἀργυρόηλον κουλεῷ ἐγκατέπηξ᾽. ὁ δ᾽ ἐπεὶ πίεν αἷμα κελαινόν, καὶ τότε δή μ᾽ ἐπέεσσι προσηύδα μάντις ἀμύμων· |
|
| 100 | — О возвращении сладком домой, Одиссей, ты мечтаешь. Трудным тебе его сделает бог. Забыть он не может, Что причинил ты ему, и гневом пылает жестоким, Злобясь, что милого сына его ослепил ты. Однако Даже при этом, хоть много страдавши, домой вы вернетесь, |
| “Νόστον δίζηαι μελιηδέα, φαίδιμ᾽ Ὀδυσσεῦ· τὸν δέ τοι ἀργαλέον θήσει θεός· οὐ γὰρ ὀίω λήσειν ἐννοσίγαιον, ὅ τοι κότον ἔνθετο θυμῷ χωόμενος ὅτι οἱ υἱὸν φίλον ἐξαλάωσας. ἀλλ᾽ ἔτι μέν κε καὶ ὣς κακά περ πάσχοντες ἵκοισθε, |
|
| 105 | Если себя и товарищей ты обуздаешь в то время, Как, переплыв на своем корабле винно-чермное море, К острову ты Тринакрии пристанешь и, выйдя на сушу, На поле жирных увидишь овец и коров Гелиоса, Светлого бога, который все видит на свете, все слышит. |
| αἴ κ᾽ ἐθέλῃς σὸν θυμὸν ἐρυκακέειν καὶ ἑταίρων, ὁππότε κε πρῶτον πελάσῃς ἐυεργέα νῆα Θρινακίῃ νήσῳ, προφυγὼν ἰοειδέα πόντον, βοσκομένας δ᾽ εὕρητε βόας καὶ ἴφια μῆλα Ἠελίου, ὃς πάντ᾽ ἐφορᾷ καὶ πάντ᾽ ἐπακούει. |
|
| 110 | Если, о родине помня, ты рук на стада не наложишь, Все вы в Итаку вернетесь, хоть бедствий претерпите много. Если же тронешь стада — и тебе предвещаю я гибель, И кораблю, и товарищам всем. Ты смерти избегнешь, Но после многих лишь бед, потерявши товарищей, в дом свой |
| τὰς εἰ μέν κ᾽ ἀσινέας ἐάᾳς νόστου τε μέδηαι, καί κεν ἔτ᾽ εἰς Ἰθάκην κακά περ πάσχοντες ἵκοισθε· εἰ δέ κε σίνηαι, τότε τοι τεκμαίρομ᾽ ὄλεθρον, νηί τε καὶ ἑτάροις. αὐτὸς δ᾽ εἴ πέρ κεν ἀλύξῃς, ὀψὲ κακῶς νεῖαι, ὀλέσας ἄπο πάντας ἑταίρους, |
|
| 115 | Поздно в чужом корабле вернешься и встретишь там горе: Буйных мужей, добро у тебя расточающих нагло; Сватают в жены они Пенелопу, сулят ей подарки. Ты, воротившись домой, за насилия их отомстишь им. После того как в дому у себя женихов перебьешь ты |
| νηὸς ἐπ᾽ ἀλλοτρίης· δήεις δ᾽ ἐν πήματα οἴκῳ, ἄνδρας ὑπερφιάλους, οἵ τοι βίοτον κατέδουσι μνώμενοι ἀντιθέην ἄλοχον καὶ ἕδνα διδόντες. ἀλλ᾽ ἦ τοι κείνων γε βίας ἀποτίσεαι ἐλθών· αὐτὰρ ἐπὴν μνηστῆρας ἐνὶ μεγάροισι τεοῖσι |
|
| 120 | Гибельной медью, — открыто иль хитростью, — снова отправься Странствовать, выбрав весло по руке, и странствуй, доколе В край не прибудешь к мужам, которые моря не знают, Пищи своей никогда не солят, никогда не видали Пурпурнощеких судов, не видали и сделанных прочно |
| κτείνῃς ἠὲ δόλῳ ἢ ἀμφαδὸν ὀξέι χαλκῷ, ἔρχεσθαι δὴ ἔπειτα λαβὼν ἐυῆρες ἐρετμόν, εἰς ὅ κε τοὺς ἀφίκηαι οἳ οὐκ ἴσασι θάλασσαν ἀνέρες, οὐδέ θ᾽ ἅλεσσι μεμιγμένον εἶδαρ ἔδουσιν· οὐδ᾽ ἄρα τοί γ᾽ ἴσασι νέας φοινικοπαρῄους |
|
| 125 | Весел, которые в море судам нашим крыльями служат. Признак тебе сообщу я надежнейший, он не обманет: Если путник другой, с тобой повстречавшийся, скажет, Что на блестящем плече ты лопату для веянья держишь, — Тут же в землю воткни весло свое прочной работы, |
| οὐδ᾽ ἐυήρε᾽ ἐρετμά, τά τε πτερὰ νηυσὶ πέλονται. σῆμα δέ τοι ἐρέω μάλ᾽ ἀριφραδές, οὐδέ σε λήσει· ὁππότε κεν δή τοι συμβλήμενος ἄλλος ὁδίτης φήῃ ἀθηρηλοιγὸν ἔχειν ἀνὰ φαιδίμῳ ὤμῳ, καὶ τότε δὴ γαίῃ πήξας ἐυῆρες ἐρετμόν, |
|
| 130 | И кабана, что свиней покрывает, быка и барана Жертвой прекрасной зарежь колебателю недр Посейдону, И возвращайся домой, и святые сверши гекатомбы Вечно живущим богам, владеющим небом широким, Всем по порядку. Тогда не средь волн разъяренного моря |
| ῥέξας ἱερὰ καλὰ Ποσειδάωνι ἄνακτι, ἀρνειὸν ταῦρόν τε συῶν τ᾽ ἐπιβήτορα κάπρον, οἴκαδ᾽ ἀποστείχειν ἔρδειν θ᾽ ἱερᾶς ἑκατόμβας ἀθανάτοισι θεοῖσι, τοὶ οὐρανὸν εὐρὺν ἔχουσι, πᾶσι μάλ᾽ ἑξείης. θάνατος δέ τοι ἐξ ἁλὸς αὐτῷ |
|
| 135 | Тихо смерть на тебя низойдет. И, настигнутый ею, В старости светлой спокойно умрешь, окруженный всеобщим Счастьем народов твоих. Все сбудется так, как сказал я. — Так говорил он. И я, ему отвечая, промолвил: — Жребий этот, Тиресий, мне сами назначили боги. |
| ἀβληχρὸς μάλα τοῖος ἐλεύσεται, ὅς κέ σε πέφνῃ γήραι ὕπο λιπαρῷ ἀρημένον· ἀμφὶ δὲ λαοὶ ὄλβιοι ἔσσονται. τὰ δέ τοι νημερτέα εἴρω”. Ὣς ἔφατ᾽, αὐτὰρ ἐγώ μιν ἀμειβόμενος προσέειπον· “Τειρεσίη, τὰ μὲν ἄρ που ἐπέκλωσαν θεοὶ αὐτοί. |
|
| 140 | Ты же теперь мне скажи, ничего от меня не скрывая: Вижу я тут пред собою скончавшейся матери душу. Молча она возле крови сидит и как будто не смеет Сыну в лицо посмотреть и завесть разговор с ним. Скажи же, Как это сделать, владыка, чтоб мать моя сына узнала? — |
| ἀλλ᾽ ἄγε μοι τόδε εἰπὲ καὶ ἀτρεκέως κατάλεξον· μητρὸς τήνδ᾽ ὁρόω ψυχὴν κατατεθνηυίης· ἡ δ᾽ ἀκέουσ᾽ ἧσται σχεδὸν αἵματος, οὐδ᾽ ἑὸν υἱὸν ἔτλη ἐσάντα ἰδεῖν οὐδὲ προτιμυθήσασθαι. εἰπέ, ἄναξ, πῶς κέν με ἀναγνοίη τὸν ἐόντα;” |
|
| 145 | Так говорил я. И, мне отвечая, тотчас же сказал он: — Легкое слово тебе я скажу, и его ты запомни. Тот из простившихся с жизнью умерших, кому ты позволишь К крови приблизиться, станет рассказывать все, что ни спросишь. Тот же, кому подойти запретишь, удалится обратно. — |
| Ὣς ἐφάμην, ὁ δέ μ᾽ αὐτίκ᾽ ἀμειβόμενος προσέειπεν· “Ῥηίδιόν τοι ἔπος ἐρέω καὶ ἐπὶ φρεσὶ θήσω. ὅν τινα μέν κεν ἐᾷς νεκύων κατατεθνηώτων αἵματος ἆσσον ἴμεν, ὁ δέ τοι νημερτὲς ἐνίψει· ᾧ δέ κ᾽ ἐπιφθονέῃς, ὁ δέ τοι πάλιν εἶσιν ὀπίσσω”. |
|
| 150 | Так мне сказала душа владыки Тиресия старца И, прорицание дав, удалилась в обитель Аида. Я же на месте остался у ямы и ждал, чтобы к черной Крови приблизилась мать и испила ее. Напилася Крови она и печально ко мне обратилася с речью: |
| Ὣς φαμένη ψυχὴ μὲν ἔβη δόμον Ἄϊδος εἴσω Τειρεσίαο ἄνακτος, ἐπεὶ κατὰ θέσφατ᾽ ἔλεξεν· αὐτὰρ ἐγὼν αὐτοῦ μένον ἔμπεδον, ὄφρ᾽ ἐπὶ μήτηρ ἤλυθε καὶ πίεν αἷμα κελαινεφές· αὐτίκα δ᾽ ἔγνω, καί μ᾽ ὀλοφυρομένη ἔπεα πτερόεντα προσηύδα· |
|
| 155 | — Сын мой, как ты добрался сюда, в этот сумрак подземный, Будучи жив? Нелегко живому все это увидеть. Реки меж вами и нами велики, теченья ужасны, Прежде всего — Океан; чрез него перебраться не может Пеший никак, если прочного он корабля не имеет. |
| “Τέκνον ἐμόν, πῶς ἦλθες ὑπὸ ζόφον ἠερόεντα ζωὸς ἐών; χαλεπὸν δὲ τάδε ζωοῖσιν ὁρᾶσθαι. μέσσῳ γὰρ μεγάλοι ποταμοὶ καὶ δεινὰ ῥέεθρα, Ὠκεανὸς μὲν πρῶτα, τὸν οὔ πως ἔστι περῆσαι πεζὸν ἐόντ᾽, ἢν μή τις ἔχῃ ἐυεργέα νῆα. |
|
| 160 | Или из Трои теперь лишь, так долго в морях проскитавшись, Прибыл сюда ты с своими людьми и судном? Неужели Ты еще не был в Итаке, жены своей, дома не видел? — Так говорила она. И, ей отвечая, сказал я: — Милая мать, приведен я в обитель Аида нуждою. |
| ἦ νῦν δὴ Τροίη |