Анналы

Книга XVI

[События конца 65 и 66 гг. н. э.]

1. (1) Вслед за тем над Неро­ном поте­ши­лась судь­ба, чему спо­соб­ст­во­ва­ли его лег­ко­мыс­лие и посу­лы Цезел­лия Бас­са, пуний­ца родом, кото­рый, обла­дая сует­ным нра­вом, уве­ро­вал в то, что при­видев­ше­е­ся ему ночью во сне несо­мнен­но отве­ча­ет дей­ст­ви­тель­но­сти; отпра­вив­шись в Рим и добив­шись под­ку­пом, чтобы его допу­сти­ли к прин­цеп­су, он сооб­ща­ет ему, что на сво­ем поле обна­ру­жил пеще­ру без­мер­ной глу­би­ны, тая­щую вели­кое мно­же­ство золота, не в виде денег, а в гру­бых ста­рин­ных слит­ках. (2) Там лежат огром­ной тяже­сти золотые кир­пи­чи, а с дру­гой сто­ро­ны под­ни­ма­ют­ся золотые колон­ны: все это было сокры­то на про­тя­же­нии столь­ких веков, чтобы обо­га­тить их поко­ле­ние. (3) При этом он выска­зал пред­по­ло­же­ние, что эти сокро­ви­ща были при­пря­та­ны бежав­шей из Тира и осно­вав­шей Кар­фа­ген фини­ки­ян­кою Дидо­ной¹, дабы ее новый народ, рас­по­ла­гая столь несмет­ным богат­ст­вом, не раз­вра­тил­ся и не погряз в лено­сти и чтобы царей нуми­дий­цев, и без того враж­деб­ных, не раз­жи­га­ла к войне жаж­да золота.

2. (1) Не заду­мы­ва­ясь, заслу­жи­ва­ет ли веры рас­сказ­чик и насколь­ко прав­до­по­до­бен его рас­сказ, не послав нико­го из сво­их, чтобы про­ве­рить полу­чен­ное им сооб­ще­ние, Нерон умыш­лен­но рас­про­стра­ня­ет слу­хи о сокры­тых богат­ствах и отправ­ля­ет людей с при­ка­за­ни­ем доста­вить их, как если бы он уже вла­дел ими. (2) Сна­ря­жа­ют­ся три­ре­мы с отбор­ны­ми греб­ца­ми, чтобы уско­рить пла­ва­нье. В те дни толь­ко об этом и тол­ко­ва­ли, народ — со свой­ст­вен­ным ему лег­ко­ве­ри­ем, люди рас­суди­тель­ные — обсуж­дая одоле­вав­шие их сомне­ния. (3) Слу­чи­лось так, что в это самое вре­мя про­во­ди­лись — во вто­рой раз после их учреж­де­ния — пяти­лет­ние игры², и ора­то­ры, пре­воз­но­ся прин­цеп­са, обра­ща­лись пре­иму­ще­ст­вен­но к тому же пред­ме­ту. (4) Ведь теперь зем­лей порож­да­ют­ся не толь­ко обыч­но про­из­во­ди­мые ею пло­ды и золо­то в сме­ше­нии с дру­ги­ми метал­ла­ми, но она ода­ря­ет сво­и­ми щед­рота­ми как нико­гда ранее, и боги посы­ла­ют лежа­щие нагото­ве богат­ства. При­со­еди­ня­ли они к это­му и дру­гие рабо­леп­ные выдум­ки, изощ­ря­ясь оди­на­ко­во в крас­но­ре­чии и льсти­во­сти, убеж­ден­ные в том, что их слу­ша­тель пове­рит все­му.

3. (1) Осно­вы­ва­ясь на этих вздор­ных надеж­дах, Нерон день ото дня ста­но­вил­ся все рас­то­чи­тель­нее; исто­ща­лись скоп­лен­ные каз­ною сред­ства, как буд­то уже были в его руках такие сокро­ви­ща, кото­рых хва­тит на мно­гие годы без­удерж­ных трат. В рас­че­те на те же сокро­ви­ща он стал широ­ко разда­вать подар­ки, и ожи­да­ние несмет­ных богатств ста­ло одной из при­чин обни­ща­ния государ­ства. (2) Ибо Басс, за кото­рым сле­до­ва­ли не толь­ко вои­ны, но и согнан­ные для про­из­вод­ства работ сель­ские жите­ли, бес­пре­стан­но пере­хо­дя с места на место и вся­кий раз утвер­ждая, что имен­но здесь нахо­дит­ся обе­щан­ная пеще­ра, пере­ко­пал свою зем­лю и обшир­ное про­стран­ство вокруг нее и, нако­нец, изум­ля­ясь, поче­му лишь в этом слу­чае сно­виде­ние впер­вые обма­ну­ло его, хотя все преды­ду­щие неиз­мен­но сбы­ва­лись, оста­вил бес­смыс­лен­ное упор­ство и доб­ро­воль­ною смер­тью избег­нул поно­ше­ний и стра­ха перед воз­мезди­ем. Впро­чем, неко­то­рые писа­те­ли сооб­ща­ют, что он был бро­шен в тем­ни­цу и затем выпу­щен, а в воз­ме­ще­ние цар­ской сокро­вищ­ни­цы кон­фис­ко­ва­ли его иму­ще­ство.

4. (1) Сле­ду­ет ука­зать, что, еще до того как нача­лись пяти­лет­ние состя­за­ния, сенат, пыта­ясь пред­от­вра­тить все­на­род­ный позор, пред­ло­жил импе­ра­то­ру награ­ду за пение и в добав­ле­ние к ней венок победи­те­ля в крас­но­ре­чии, что изба­ви­ло бы его от бес­че­стья, сопря­жен­но­го с выступ­ле­ни­ем на под­мост­ках. (2) Но Нерон, отве­тив, что ему не нуж­ны ни поблаж­ки, ни под­держ­ка сена­та и что, состя­за­ясь на рав­ных пра­вах со сво­и­ми сопер­ни­ка­ми, он добьет­ся заслу­жен­ной сла­вы по нели­це­при­ят­но­му при­го­во­ру судей, спер­ва декла­ми­ру­ет поэ­ти­че­ские про­из­веде­ния; затем по тре­бо­ва­нию тол­пы, наста­и­вав­шей, чтобы он пока­зал все свои даро­ва­ния (имен­но в этих сло­вах она выра­зи­ла свое жела­ние), он сно­ва выхо­дит на сце­ну, стро­го соблюдая все при­ня­тые меж­ду кифа­реда­ми пра­ви­ла: не при­са­жи­вать­ся для отды­ха, не ути­рать пота ничем, кро­ме одеж­ды, в кото­рую обла­чен, не допус­кать, чтобы были заме­че­ны выде­ле­ния изо рта и нозд­рей. (3) В заклю­че­ние, пре­кло­нив коле­но, он дви­же­ни­ем руки выра­зил свое глу­бо­чай­шее ува­же­ние к зри­те­лям, после чего, при­твор­но вол­ну­ясь, застыл в ожи­да­нии реше­ния судей. (4) И рим­ская чернь, при­вык­шая отме­чать понра­вив­ши­е­ся ей жесты акте­ров, раз­ра­зи­лась раз­ме­рен­ны­ми воз­гла­са­ми одоб­ре­ния и руко­плес­ка­ни­я­ми. Мож­но было поду­мать, что она охва­че­на лико­ва­ни­ем; впро­чем, эти люди, рав­но­душ­ные к обще­ст­вен­но­му бес­че­стью, пожа­луй, и в самом деле искрен­но лико­ва­ли.

5. (1) Но при­быв­шим из отда­лен­ных муни­ци­пи­ев все еще суро­вой и обе­ре­гав­шей древ­ние нра­вы Ита­лии и оби­та­те­лям дале­ких про­вин­ций, при­ехав­шим в каче­стве их пред­ста­ви­те­лей или по лич­ным делам и непри­выч­ным к царив­шей в Риме раз­нуздан­но­сти, труд­но было спо­кой­но взи­рать на про­ис­хо­див­шее вокруг них; не справ­ля­лись они и с постыд­ной обя­зан­но­стью хло­пать в ладо­ши: их неуме­лые руки быст­ро уста­ва­ли, они сби­ва­ли со сче­та более лов­ких и опыт­ных, и на них часто обру­ши­ва­ли уда­ры вои­ны, рас­став­лен­ные меж­ду ряда­ми с тем, чтобы не было ни мгно­ве­ния, запол­нен­но­го нестрой­ны­ми кри­ка­ми или празд­ным мол­ча­ни­ем. (2) Извест­но, что мно­гие всад­ни­ки, про­би­ра­ясь через тес­ные вхо­ды сре­ди напи­рав­шей тол­пы, были задав­ле­ны, а дру­гих, про­вед­ших день и ночь на сво­их ска­мьях, постиг­ли губи­тель­ные болез­ни. (3) Но еще опас­нее было не явить­ся на зре­ли­ще, так как мно­же­ство согляда­та­ев явно, а еще боль­шее их чис­ло — скрыт­но запо­ми­на­ли име­на и лица вхо­дя­щих, их дру­же­ст­вен­ное или непри­яз­нен­ное настро­е­ние. (4) По их доне­се­ни­ям мел­кий люд немед­лен­но осуж­да­ли на каз­ни, а знат­ных впо­след­ст­вии насти­га­ла зата­ен­ная на пер­вых порах нена­висть прин­цеп­са. (5) Рас­ска­зы­ва­ли, что Вес­па­си­ан, одоле­вае­мый сном, сме­жил гла­за, за что на него напу­стил­ся с руга­тель­ства­ми воль­ноот­пу­щен­ник Феб; едва выз­во­лен­ный заступ­ни­че­ст­вом бла­го­на­ме­рен­ных и чест­ных людей, он и впо­след­ст­вии избег вер­ной гибе­ли³, пред­на­зна­чен­ный судь­бой для высо­ко­го поло­же­ния.

6. (1) Вслед за окон­ча­ни­ем состя­за­ний скон­ча­лась Поппея; при­чи­ною ее смер­ти был муж, кото­рый в при­пад­ке вне­зап­ной яро­сти уда­рил ее бере­мен­ную ногой. Я не скло­нен верить, что она погиб­ла от яда, хотя неко­то­рые писа­те­ли сооб­ща­ют об этом, ско­рее из нена­ви­сти к Неро­ну, чем из доб­ро­со­вест­но­го убеж­де­ния; ведь он хотел иметь от нее детей и вооб­ще очень любил жену. (2) Тело ее не было сожже­но на кост­ре, как это в обы­чае рим­лян, но по обык­но­ве­нию чуже­зем­ных царей его про­пи­ты­ва­ют бла­го­во­ни­я­ми и баль­за­ми­ру­ют, после чего пере­но­сят в гроб­ни­цу Юли­ев⁴. Все же ей были устро­е­ны похо­ро­ны на счет государ­ства, и Нерон с рост­раль­ной три­бу­ны про­из­нес над ней похваль­ное сло­во, в кото­ром гово­рил о ее кра­со­те, о том, что она была мате­рью боже­ст­вен­но­го мла­ден­ца, и о про­чих дарах судь­бы, вме­няя их ей в заслу­гу.

7. (1) Убий­ство Поппеи, кото­ро­му, наруж­но скор­бя, радо­ва­лись все те, кто вспо­ми­нал о ее бес­стыд­стве и кро­во­жад­но­сти, Нерон допол­нил новым злоб­ным дея­ни­ем: он вос­пре­тил Гаю Кас­сию участ­во­вать в ее погре­бе­нии, что было пер­вым пред­ве­сти­ем гро­зя­щей ему беды. (2) Она и не замед­ли­ла обру­шить­ся на него, а вме­сте с ним — и на Сила­на, хотя за ними не было дру­гой вины, кро­ме того, что Кас­сий выде­лял­ся сво­им уна­сле­до­ван­ным от пред­ков богат­ст­вом и стро­го­стью нра­вов, а Силан — знат­но­стью про­ис­хож­де­ния и скром­но­стью, в какой про­во­дил свою юность. (3) Итак, Нерон напра­вил сена­ту речь, в кото­рой наста­и­вал на отстра­не­нии их обо­их от государ­ст­вен­ных дел и обви­нял Кас­сия в том, что сре­ди изо­бра­же­ний пред­ков он окру­жа­ет почи­та­ни­ем и ста­тую Гая Кас­сия с начер­тан­ной на ней над­пи­сью: «Вождю пар­тии»; ведь это — заро­дыш граж­дан­ской вой­ны и при­зыв изме­нить дому Цеза­рей; (4) но для раз­жи­га­ния меж­до­усо­бия Кас­сий не толь­ко воз­ве­ли­чи­ва­ет память нена­вист­но­го име­ни, он так­же сде­лал сво­им сообщ­ни­ком Луция Сила­на, юно­шу знат­но­го рода с често­лю­би­вы­ми стрем­ле­ни­я­ми, чтобы выста­вить его зна­ме­нем пере­во­рота.

8. (1) Далее он обру­ши­вал­ся на Сила­на с теми же обви­не­ни­я­ми, кото­ры­ми ранее погу­бил его дядю Торк­ва­та, а имен­но буд­то он уже рас­пре­де­лил меж­ду сво­и­ми воль­ноот­пу­щен­ни­ка­ми обя­зан­но­сти по управ­ле­нию государ­ст­вом, воз­ло­жив на них заве­до­ва­ние каз­ною, при­ем про­ше­ний и веде­ние пере­пис­ки, — обви­не­ни­я­ми пусты­ми и лож­ны­ми, ибо Силан, устра­шен­ный гибе­лью дяди, соблюдал вели­чай­шую осто­рож­ность. (2) После это­го под видом свиде­те­лей вве­ли в сенат тех, кто воз­вел кле­ве­ту на Лепиду, жену Кас­сия и тет­ку Сила­на, утвер­ждая, что она повин­на в кро­во­сме­си­тель­ной свя­зи с сыном сво­его бра­та и в зло­коз­нен­ных свя­щен­но­дей­ст­ви­ях. (3) Были при­вле­че­ны к суду как соучаст­ни­ки так­же сена­то­ры Вул­ка­ций Тул­лин и Мар­целл Кор­не­лий и рим­ский всад­ник Каль­пур­ний Фаб­ат; обра­тив­шись с апел­ля­ци­ей к прин­цеп­су, они избе­жа­ли безот­ла­га­тель­но­го выне­се­ния при­го­во­ра, а затем, так как Нерон был погло­щен раз­бо­ром важ­ней­ших государ­ст­вен­ных пре­ступ­ле­ний, и вовсе от него ускольз­ну­ли, посколь­ку их дело было сочте­но менее суще­ст­вен­ным.

9. (1) Сенат­ским поста­нов­ле­ни­ем Кас­сию и Сила­ну опре­де­ля­ет­ся ссыл­ка; решить судь­бу Лепиды пре­до­став­ля­ет­ся прин­цеп­су. (2) Кас­сий был отправ­лен на ост­ров Сар­ди­нию дожи­вать свою ста­рость. Сила­на под пред­ло­гом высыл­ки на ост­ров Нак­сос доста­ви­ли в Остию, а затем зато­чи­ли в апу­лий­ском муни­ци­пии, нося­щем назва­ние Барий. (3) Там, муд­ро пере­но­ся неза­слу­жен­но постиг­шую его кару, он поги­ба­ет от руки при­слан­но­го для его умерщ­вле­ния цен­ту­ри­о­на; когда тот стал сове­то­вать ему вскрыть себе вены, он отве­тил, что, при­угото­вив к смер­ти свой дух, все же не жела­ет лишать убий­цу похва­лы за выпол­не­ние отдан­но­го ему при­ка­за­ния. (4) И хотя Силан был без­ору­жен, цен­ту­ри­он, видя его могу­чее тело­сло­же­ние и что он ско­рее охва­чен гне­вом, чем стра­хом, велит вои­нам умерт­вить его. (5) Силан не пре­ми­нул ока­зать им сопро­тив­ле­ние и, насколь­ко голы­ми рука­ми мог отби­вать­ся от них, осы­пал их уда­ра­ми, пока не пал, слов­но на поле бит­вы, от ран, кото­рые цен­ту­ри­он нанес ему в грудь.

10. (1) С не мень­шей твер­до­стью встре­ти­ли смерть Луций Ветер, его теща Секс­тия и дочь Пол­лит­та, нена­вист­ные прин­цеп­су как живой укор, ибо он пре­дал каз­ни Рубел­лия Плав­та, зятя Луция Вете­ра. (2) Повод к сви­ре­по­му пре­сле­до­ва­нию подал его воль­ноот­пу­щен­ник Фор­ту­нат, кото­рый, рас­хи­тив иму­ще­ство патро­на, обра­тил­ся к его обви­не­нию при соуча­стии Клав­дия Деми­а­на, за позор­ные поступ­ки бро­шен­но­го в тем­ни­цу Вете­ром, в быт­ность того про­кон­су­лом Азии, и осво­бож­ден­но­го из нее Неро­ном в награ­ду за выдви­ну­тое им обви­не­ние. (3) Узнав об этом и о том, что воль­ноот­пу­щен­ни­ка выстав­ля­ют про­тив него как рав­но­го, обви­ня­е­мый уда­лил­ся в свое поме­стье близ Фор­мий, (4) и там его окру­жа­ют вои­ны, полу­чив­шие пред­пи­са­ние вести за ним тай­ное наблюде­ние. Вме­сте с ним была его дочь, оже­сто­чен­ная не толь­ко навис­шей над ним опас­но­стью, но и дав­нею скор­бью, охва­тив­шей ее с тех пор, как она увиде­ла убийц сво­его мужа Плав­та; она тогда обня­ла его окро­вав­лен­ную шею и сохра­ня­ла у себя омо­чен­ную его кро­вью одеж­ду, без­утеш­ная вдо­ва, погру­жен­ная в тра­ур и не знаю­щая дру­гой пищи, кро­ме необ­хо­ди­мой для под­дер­жа­ния жиз­ни. По прось­бе отца она выез­жа­ет в Неа­поль (5) и, так как ее не допу­сти­ли к Неро­ну, под­сте­ре­га­ет его у две­рей, дожи­да­ясь, пока он вый­дет, молит, чтобы он выслу­шал ни в чем не повин­но­го и не отдал того, кто одно­вре­мен­но с ним был обле­чен зва­ни­ем кон­су­ла⁵, в жерт­ву воль­ноот­пу­щен­ни­ку, то по-жен­ски про­ли­вая сле­зы, то, пре­вы­шая силы сво­его пола, твер­дым и него­дую­щим голо­сом, пока прин­цепс не пока­зал, что рав­но бес­чув­ст­вен и к моль­бам, и к нена­ви­сти.

11. (1) Итак, она воз­ве­ща­ет отцу, что нуж­но отбро­сить надеж­ду и под­чи­нить­ся необ­хо­ди­мо­сти. Одно­вре­мен­но при­хо­дит весть, что гото­вит­ся рас­сле­до­ва­ние сена­та и бес­по­щад­ный при­го­вор. (2) Мно­гие убеж­да­ли Вете­ра отка­зать зна­чи­тель­ную часть сво­его состо­я­ния Цеза­рю и тем самым сохра­нить осталь­ное за вну­ка­ми. (3) Но он отверг эти сове­ты, не желая напо­сле­док запят­нать рабо­ле­пи­ем жизнь, про­жи­тую как подо­ба­ет сво­бод­но­му, и, раздав рабам все налич­ные день­ги, велит им взять себе так­же то, что мог­ло быть выне­се­но из дома, оста­вив в нем толь­ко три ложа, чтобы было на чем уме­реть. (4) После это­го в одном и том же покое, одним и тем же ножом они вскры­ва­ют себе вены. Их пере­но­сят в баню, покры­тых лишь той одеж­дой, кото­рой тре­бо­ва­ла бла­го­при­стой­ность. Взо­ры отца были устрем­ле­ны на дочь, баб­ки — на внуч­ку, а той — на обо­их, и каж­дый, желая поки­нуть близ­ких уми­раю­щи­ми, но еще живы­ми, молит­ся о ско­рей­шем окон­ча­нии сво­ей зату­хаю­щей жиз­ни. (5) Судь­ба соблю­ла есте­ствен­ную после­до­ва­тель­ность, и сна­ча­ла угас­ли стар­шие, а за ними та, кото­рая толь­ко всту­па­ла в жизнь. (6) Обви­не­ние про­тив них было выдви­ну­то после их похо­рон, и сенат опре­де­лил совер­шить казнь над ними по обы­чаю пред­ков, но Нерон высту­пил с интер­цес­си­ей⁶ и раз­ре­шил осуж­ден­ным избрать смерть по сво­е­му усмот­ре­нию. Таким изде­ва­тель­ствам под­верг­лись люди, уже истреб­лен­ные.

12. (1) Рим­ско­го всад­ни­ка Пуб­лия Гал­ла за то, что он был бли­зок к Фению Руфу и не чужд Вете­ру, лиши­ли воды и огня. (2) Обви­ни­те­лю-воль­ноот­пу­щен­ни­ку в награ­ду за ока­зан­ные услу­ги жалу­ет­ся место в теат­ре сре­ди отведен­ных для гон­цов при народ­ных три­бу­нах. (3) Были пере­име­но­ва­ны меся­цы, сле­дую­щие за апре­лем, или, что то же, неро­не­ем: май наре­чен име­нем Клав­дия, июнь — Гер­ма­ни­ка, при­чем Кор­не­лий Орфит, по чье­му пред­ло­же­нию это было испол­не­но, обос­но­вы­вал пере­име­но­ва­ние июня тем, что в этом меся­це были умерщ­вле­ны за свои пре­ступ­ле­ния два Торк­ва­та⁷, вслед­ст­вие чего назва­ние июня ста­ло зло­ве­щим.

13. (1) Этот год, омра­чен­ный столь­ки­ми зло­де­я­ни­я­ми, боги отме­ти­ли так­же буря­ми и моро­вым повет­ри­ем. Вся Кам­па­ния была опу­сто­ше­на вих­рем, кото­рый, повсе­мест­но сме­тая построй­ки, дре­вес­ные насаж­де­ния и собран­ный в закро­ма уро­жай, донес свое неистов­ство до окрест­но­стей Рима, где род чело­ве­че­ский истреб­лял­ся поваль­ной болез­нью, хотя и не было ника­ких замет­ных откло­не­ний в пого­де. (2) Дома напол­ня­лись без­ды­хан­ны­ми тела­ми, ули­цы — погре­баль­ны­ми шест­ви­я­ми; ни пола, ни воз­рас­та не щади­ла эта пагу­ба; смерть с оди­на­ко­вою стре­ми­тель­но­стью уно­си­ла и рабов, и сво­бод­но­рож­ден­ных из про­сто­го наро­да сре­ди при­чи­та­ний их жен и детей, кото­рые, нахо­дясь при них, пла­ча над ними, неред­ко сжи­га­лись на тех же кост­рах, что и они. (3) Об умер­ших всад­ни­ках и сена­то­рах, хотя и их было вели­кое мно­же­ство, горе­ва­ли мень­ше, счи­тая, что, разде­лив общую участь, они упреди­ли жесто­кость прин­цеп­са.

(4) В том же году в Нар­бонн­ской Гал­лии, Афри­ке и Азии был про­веден набор для попол­не­ния леги­о­нов илли­рий­ско­го вой­ска, из кото­ро­го уволь­ня­лись непри­год­ные к служ­бе по воз­рас­ту и здо­ро­вью. (5) Пре­тер­пев­ше­му бед­ст­вие Лугду­ну⁸ на вос­ста­нов­ле­ние раз­ру­шен­ных в этом горо­де зда­ний прин­цепс выдал четы­ре мил­ли­о­на сестер­ци­ев; такая же сум­ма была пре­до­став­ле­на нам лугдун­ца­ми, когда Рим постиг­ло несча­стье⁹.

14. (1) В кон­суль­ство Гая Све­то­ния и Лук­ция Теле­зи­на¹⁰ Анти­стий Сози­ан, кото­рый, как я ска­зал, за сочи­не­ние поно­ся­щих Неро­на сти­хов был отправ­лен в изгна­ние, про­слы­шав о том, в каком поче­те донос­чи­ки и как скор прин­цепс на каз­ни, наде­лен­ный бес­по­кой­ной душою и ради дости­же­ния сво­их целей хва­тав­ший­ся за любую воз­мож­ность, сбли­жа­ет­ся в силу общ­но­сти уча­сти с сослан­ным в то же место, что и он, Пам­ме­ном, слыв­шим зна­то­ком искус­ства хал­де­ев и вслед­ст­вие это­го свя­зан­ным со мно­ги­ми друж­бой, (2) пола­гая, что не без при­чи­ны к нему посто­ян­но при­бы­ва­ют и сове­ща­ют­ся с ним гон­цы, и зная к тому же, что Пуб­лий Антей еже­год­но выда­ет ему денеж­ное посо­бие. (3) Был он осве­дом­лен и о том, что Нерон нена­видит Антея за его пре­дан­ность памя­ти Агрип­пи­ны, что богат­ства Антея доста­точ­ны, чтобы про­будить его алч­ность, кото­рая была при­чи­ною гибе­ли мно­гих. (4) И вот, пере­хва­тив при­слан­ное Анте­ем пись­мо, выкрав хра­нив­ший­ся у Пам­ме­на горо­скоп Антея с пред­ска­за­ни­ем его жре­бия и завла­дев, кро­ме того, его же запис­кою о рож­де­нии и жиз­ни Осто­рия Ска­пу­лы, он пишет прин­цеп­су, что доста­вит ему важ­ные и касаю­щи­е­ся его без­опас­но­сти сведе­ния, если его воз­вра­тят на корот­кое вре­мя из ссыл­ки: ведь Антей и Осто­рий пося­га­ют на вер­хов­ную власть и допы­ты­ва­ют­ся узнать, какая судь­ба угото­ва­на им и Цеза­рю. (5) Немед­лен­но были сна­ря­же­ны либур­ны, и Сози­а­на спеш­но при­вез­ли в Рим. Как толь­ко рас­про­стра­ни­лась весть о его доно­се, Антея и Осто­рия ста­ли счи­тать ско­рее осуж­ден­ны­ми, чем обви­ня­е­мы­ми, и дело дошло до того, что никто не поже­лал бы при­ло­жить к заве­ща­нию Антея свою печать, если бы не вос­при­ня­тые как пове­ле­ние сло­ва Тигел­ли­на, неза­дол­го пред тем напом­нив­ше­го Антею, что ему не сле­ду­ет меш­кать со сво­и­ми послед­ни­ми рас­по­ря­же­ни­я­ми. (6) И тот, при­няв яд и томясь его слиш­ком мед­лен­ным дей­ст­ви­ем, уско­рил наступ­ле­ние смер­ти, вскрыв себе вены.

15. (1) Осто­рий нахо­дил­ся тогда в даль­нем поме­стье, на гра­ни­це с лигу­ра­ми, и туда был послан цен­ту­ри­он с пору­че­ни­ем при­нудить его к неза­мед­ли­тель­ной смер­ти. (2) Такая тороп­ли­вость была вызва­на тем, что, ове­ян­ный гром­кой бое­вой сла­вою и заслу­жив в Бри­та­нии граж­дан­ский венок, он сво­ей огром­ной телес­ною силой и искус­ст­вом, с кото­рым вла­дел ору­жи­ем, устра­шал Неро­на, и без того нахо­див­ше­го­ся в посто­ян­ной тре­во­ге, а после недав­не­го рас­кры­тия заго­во­ра осо­бен­но опа­сав­ше­го­ся воз­мож­но­го напа­де­ния. (3) Итак, пре­гра­див выхо­ды из вил­лы Осто­рия, цен­ту­ри­он пере­да­ет ему при­ка­за­ние импе­ра­то­ра. (4) И Осто­рий обра­тил про­тив себя ту самую доб­лесть, кото­рую столь часто выка­зы­вал в бит­вах с вра­га­ми. Но так как из над­ре­зан­ных вен выте­ка­ло малое коли­че­ство кро­ви, он вос­поль­зо­вал­ся рукою раба, но лишь для того, чтобы тот недвиж­но дер­жал перед собою кин­жал, и, ухва­тив его креп­ко за пра­вую руку, при­ник гор­лом к кин­жа­лу и пора­зил себя насмерть.

16. (1) Даже если бы я опи­сы­вал внеш­ние вой­ны и гово­рил о пав­ших в них за оте­че­ство, подоб­ное одно­об­ра­зие обсто­я­тельств их гибе­ли и во мне самом поро­ди­ло бы пре­сы­ще­ние, и я бы наску­чил дру­гим, кото­рых отвра­тил бы этот мрач­ный и непре­рыв­ный рас­сказ о смер­тях рим­ских граж­дан, с каким бы муже­ст­вом и досто­ин­ст­вом они их ни встре­ти­ли; (2) а тут — раб­ское дол­го­тер­пе­ние и пото­ки про­ли­той внут­ри стра­ны кро­ви угне­та­ют душу и ско­вы­ва­ют ее скор­бью. Но у тех, кто озна­ко­мит­ся с этим моим трудом, я про­шу снис­хож­де­ния не за что дру­гое, как толь­ко за то, что не питаю нена­ви­сти к отдав­шим себя с такою покор­но­стью на истреб­ле­ние. (3) То был гнев божеств, обру­шен­ный ими на Рим­ское государ­ство, и прой­ти мимо него, один раз упо­мя­нув, как если бы дело шло о пора­же­ни­ях войск или о взя­тии горо­дов, невоз­мож­но. (4) Возда­дим же долж­ное памя­ти этих име­ни­тых мужей, и если похо­ро­ны людей подоб­но­го рода при­ня­то отли­чать от всех осталь­ных пыш­но­стью и тор­же­ст­вен­но­стью обрядов, то пусть они будут почте­ны и повест­во­ва­ни­ем о постиг­шей их уча­сти.

17. (1) В тече­ние несколь­ких дней погиб­ли один за дру­гим Анней Мела, Ани­ций Цери­ал, Руф­рий Кри­спин и