Этюды по истории античного портрета
Часть I

с.24

II.

Порт­рет­ная скульп­ту­ра V в. до появ­ле­ния Димит­рия из Ало­пе­ки.

Брон­за собра­ния Бра­за дала нам воз­мож­ность сгруп­пи­ро­вать ряд порт­ре­тов, при­над­ле­жа­щих, по-види­мо­му, к одно­му худо­же­ст­вен­но­му кру­гу. Но подоб­ные сопо­став­ле­ния могут быть дока­за­тель­ны лишь в том слу­чае, если их под­твер­жда­ет сли­че­ние с дру­ги­ми явле­ни­я­ми в той же обла­сти и в ту же эпо­ху, т. е. если най­ден­ная серия явно выде­ля­ет­ся, как одно худо­же­ст­вен­ное целое, из всей мас­сы памят­ни­ков, при­над­ле­жа­щих дан­но­му пери­о­ду. Чтобы достичь боль­шей рельеф­но­сти в харак­те­ри­сти­ке сопо­став­лен­ных нами порт­ре­тов, мы уже при­влек­ли порт­рет­ную голо­ву Эрми­та­жа и ста­ра­лись опре­де­лить стиль Миро­на, как порт­ре­ти­ста. Мы при­шли к тому выво­ду, что наша груп­па в корне отлич­на от Миро­на и его кру­га и ско­рее все­го при­мы­ка­ет к южно-ита­лий­ской шко­ле, сто­яв­шей под ионий­ским вли­я­ни­ем. Но, конеч­но, при­веден­ны­ми при­ме­ра­ми не исчер­пы­ва­ет­ся порт­рет­ная скульп­ту­ра пер­вой поло­ви­ны и середи­ны V в., и необ­хо­ди­мо ука­зать на глав­ней­шие тече­ния, хро­но­ло­ги­че­ски парал­лель­ные сопо­став­лен­ной нами серии памят­ни­ков, с тем, чтобы более рез­ки­ми очер­та­ни­я­ми выде­лить харак­тер­ные осо­бен­но­сти этих порт­ре­тов; с дру­гой же сто­ро­ны, чтобы вклю­чить их в общий ход раз­ви­тия порт­рет­ной скульп­ту­ры и отве­сти им соот­вет­ст­ву­ю­щее их зна­че­нию место.

Рис. 12. Порт­рет неиз­вест­но­го (мра­мор). Рим, Pa­laz­zo dei Con­ser­va­to­ri (Arnd-Bruck­mann).

В Pa­laz­zo dei Con­ser­va­to­ri в Риме нахо­дит­ся любо­пыт­ный порт­рет боро­да­то­го лысо­го гре­ка (рис. 12)¹, на пер­вый взгляд ана­ло­гич­ный голо­ве бор­гез­ско­го Ана­кре­он­та. Стро­гие фор­мы лица, пово­рот голо­вы, фор­мы наки­ну­то­го на левое пле­чо пла­ща име­ют мно­го обще­го с ука­зан­ным типом. Инди­виду­аль­ный стиль одна­ко, иной и свя­зы­ва­ет его с дру­гой груп­пой памят­ни­ков. Вто­рой порт­рет того же худо­же­ст­вен­но­го направ­ле­ния — порт­рет Сокра­та, дошед­ший до нас в двух с.25 экзем­пля­рах: мра­мор­ной голо­ве в Неа­по­ле² и брон­зо­вой в Мюн­хене³. Пере­дел­ка того же типа в элли­ни­сти­че­ском вку­се нахо­дит­ся в Вати­кане⁴. Дру­гой тем­пе­ра­мент чув­ст­ву­ет­ся уже в пово­ро­те голо­вы. Дви­же­ние голо­вы Ана­кре­он­та сво­бод­нее и энер­гич­нее несколь­ко тяже­ло­вес­но­го моти­ва порт­ре­та P. dei Con­ser­va­to­ri. Очер­та­ния голо­вы так­же дру­гие. Если кон­тур про­фи­ля Ана­кре­он­та опре­де­ля­ет­ся сухо­ва­ты­ми рез­ки­ми пря­мы­ми, то на дру­гой голо­ве высту­пы лба и верх­ней части голо­вы, как в фас так и в про­филь, а так­же на затыл­ке, оха­рак­те­ри­зо­ва­ны подроб­нее, так что одна линия, про­веден­ная по кон­ту­ру про­фи­ля Ана­кре­он­та, кажет­ся раз­ло­жен­ной на несколь­ко дуго­об­раз­ных линий. Такой харак­тер про­фи­ля, бли­же соот­вет­ст­ву­ю­щий живым фор­мам нату­ры, ско­рее напо­ми­на­ет стиль Миро­на, но здесь фор­мы носят более мяг­кий харак­тер, осо­бен­но в трак­тов­ке лба и пере­хо­да его к верх­ней плос­ко­сти голо­вы. Такие же осо­бен­но­сти наблюда­ют­ся в трак­тов­ке лица. Очер­та­ния его не опре­де­лен­но квад­рат­ные, как у Ана­кре­он­та, а сужи­ва­ют­ся кни­зу; при этом отдель­ные чер­ты не рас­по­ло­же­ны сво­бод­но по дан­ной плос­ко­сти, напо­до­бие рисун­ка, а выре­за­ны глуб­же, пла­стич­нее и мяг­че. Таким обра­зом, склад­ки на лбу, дей­ст­ви­тель­но, как бы пере­да­ют мяси­стые фор­мы муску­лов, на верх­них веках наблюда­ет­ся силь­ное утол­ще­ние, а щеки про­мо­де­ли­ро­ва­ны рав­но­мер­но и округ­ло по всем направ­ле­ни­ям, в про­ти­во­по­лож­ность рез­ким пере­хо­дам на лице Ана­кре­он­та. Далее, на сопо­став­лен­ной нами груп­пе порт­ре­тов наблюда­ет­ся прин­цип харак­те­ри­сти­ки волос отдель­ны­ми лини­я­ми даже на типах с длин­ны­ми боро­да­ми, в раз­би­рае­мой же нами голо­ве опре­де­лен­но ска­зы­ва­ет­ся тен­ден­ция пере­да­чи их мас­са­ми, т. е. отдель­ны­ми густы­ми прядя­ми. Отме­тим еще, как харак­тер­ные осо­бен­но­сти, трак­тов­ку глаз, ниж­ние веки кото­рых обра­зу­ют пря­мые, верх­ние — дуго­об­раз­ные линии, нако­нец, более сво­бод­ные, изви­ли­стые фор­мы рта и свое­об­раз­ное рас­по­ло­же­ние усов, что вполне соот­вет­ст­ву­ет пре­об­ла­даю­ще­му зна­че­нию мас­сы; но осо­бен­но с.26 любо­пыт­но, как от лево­го уса про­веде­на дуго­об­раз­ная полос­ка в сто­ро­ну, нару­шая сим­мет­рию лица. Очень близ­ко сдви­ну­тые друг к дру­гу гла­за при­да­ют голо­ве выра­же­ние сосре­дото­чен­но­сти. В голо­ве P. dei Con­ser­va­to­ri ска­зы­ва­ет­ся, таким обра­зом, дру­гая худо­же­ст­вен­ная инди­виду­аль­ность, новый под­ход к реше­нию зада­чи нату­ра­ли­сти­че­ско­го порт­ре­та.

Древ­ней­ший тип Сокра­та пред­став­ля­ет собою ана­ло­гич­ные тен­ден­ции, хотя и менее ярко выра­жен­ные. В трак­тов­ке черт лица и прядей боро­ды наблюда­ет­ся то же стрем­ле­ние к округ­ло­сти форм, к пере­да­че масс, как тако­вых, но фор­мы, вме­сте взя­тые, не обра­зу­ют такой же строй­ной схе­мы, как миро­нов­ские типы; каж­дая часть лица слиш­ком вели­ка по сво­им раз­ме­рам и слиш­ком само­сто­я­тель­на. По срав­не­нию с голо­вой P. dei Con­ser­va­to­ri, голо­ва Сокра­та пред­став­ля­ет, одна­ко, более позд­нюю сту­пень сти­ли­сти­че­ско­го раз­ви­тия. Склад­ки на лбу, сокра­ще­ние муску­лов над пере­но­си­цей толь­ко слег­ка наме­че­ны, очер­та­ния век поте­ря­ли свою стро­гость, утол­ще­ние верх­них век — свою рез­кость; но пре­ем­ст­вен­ная связь меж­ду обе­и­ми голо­ва­ми неоспо­ри­ма, осо­бен­но если при­нять во вни­ма­ние, что систе­ма рас­по­ло­же­ния прядей боро­ды оста­лась оди­на­ко­вой, и повто­ре­на одна осо­бен­ность, весь­ма харак­тер­ная для обще­го обли­ка голо­вы: как на голо­ве P. dei Con­ser­va­to­ri око­ло лево­го уса дуго­об­раз­ная полос­ка ожив­ля­ет несколь­ко одно­об­раз­ные мас­сы, так на голо­ве Сокра­та над левым ухом линия поло­жен­ной за ухо пряди волос встре­ча­ет­ся с дру­гой дуго­об­раз­ной пря­дью, про­веден­ной в обрат­ном направ­ле­нии.

Стиль сопо­став­лен­ных нами двух типов опре­де­ля­ет­ся ана­ло­ги­ей со скульп­ту­ра­ми олим­пий­ско­го хра­ма Зев­са и более или менее близ­ко свя­зан­ны­ми с ними памят­ни­ка­ми. Для трак­тов­ки лба в фас и в про­филь луч­шая ана­ло­гия — голо­ва стар­ца восточ­но­го фрон­то­на⁵; на той же голо­ве нахо­дим харак­тер­ный пере­ход к верх­ней плос­ко­сти голо­вы, при­пух­лость верх­них век, харак­тер­ные фор­мы ниж­них век⁶; фор­мы широ­ко откры­тых глаз наблюда­ют­ся на голо­ве «Тезея»⁷. Хотя порт­рет Сокра­та, по воз­рас­ту изо­бра­жае­мо­го, едва ли древ­нее 430 г., в нем тра­ди­ции олим­пий­ско­го сти­ля очень силь­ны. Пряди волос над уша­ми име­ют весь­ма свое­об­раз­ные округ­лые фор­мы напо­до­бие вали­ков; в таком сти­ле трак­то­ва­на не толь­ко тол­стая ткань пеп­ло­сов на олим­пий­ских фрон­то­нах, но и воло­сы, напри­мер, на затыл­ке Апол­ло­на, а опи­сан­ное соче­та­ние про­веден­ных друг про­тив дру­га прядей встре­ча­ет­ся на голо­ве Эври­сфея (мето­па с Эри­манф­ским веп­рем)⁸.

Голо­ву P. dei Con­ser­va­to­ri, по чисто­те сти­ля в трак­тов­ке глаз и лба, едва ли мож­но дати­ро­вать поз­же середи­ны V в. Любо­пыт­но отме­тить, что каприз­ное рас­по­ло­же­ние волос, отме­чен­ное на порт­ре­те Сокра­та, встре­ча­ет­ся так­же на одной юно­ше­ской голо­ве южно­го фри­за Пар­фе­но­на⁹, а ана­ло­гич­ные трак­тов­ка глаз¹⁰ и моде­ли­ров­ка лба¹¹ на мето­пах и на фри­зе.

с.27 Мы видим, таким обра­зом, что наряду с ионий­ской порт­рет­ной скульп­ту­рой оха­рак­те­ри­зо­ван­но­го нами в пер­вой гла­ве направ­ле­ния, суще­ст­во­вал дру­гой худо­же­ст­вен­ный круг, род­ст­вен­ный пер­во­му, воз­ник­ший так­же на осно­ве ионий­ской скульп­ту­ры, но при­мы­кав­ший бли­же к олим­пий­ским фрон­то­нам¹².

Один из самых заме­ча­тель­ных порт­ре­тов миро­во­го искус­ства, при­над­ле­жа­щий тому же вре­ме­ни, око­ло середи­ны V в., это так назы­вае­мый Эсхил в Капи­то­лий­ском музее в Риме¹³. Вопрос о дати­ров­ке этой голо­вы вызвал боль­шие раз­но­гла­сия меж­ду иссле­до­ва­те­ля­ми. Нату­ра­ли­сти­че­ские чер­ты в трак­тов­ке лба и глаз заста­ви­ли Студ­нич­ку¹⁴ дати­ро­вать ее кон­цом IV в.; очень мно­гие оста­но­ви­лись на IV в. вооб­ще, а осо­бен­но на пер­вой поло­вине его¹⁵; за послед­нее вре­мя, насколь­ко я вижу, один Арндт¹⁶ выска­зал­ся за более ран­нюю дати­ров­ку: вто­рой поло­ви­ной V в. Дей­ст­ви­тель­но, дата, пред­ло­жен­ная Арнд­том, — самая позд­няя, какую мож­но было бы при­нять. Брунн¹⁷ спра­вед­ли­во отно­сил ее к пер­во­му пери­о­ду раз­ви­тия порт­рет­но­го искус­ства, а Бер­нул­ли даже ука­зы­вал, как на бли­жай­шие ана­ло­гии, на олим­пий­ские скульп­ту­ры. В хро­но­ло­ги­че­ском отно­ше­нии это послед­нее пред­по­ло­же­ние наи­бо­лее веро­ят­но. В немно­гих сло­вах Брунн мет­ко оха­рак­те­ри­зо­вал стиль голо­вы: «Ai­schy­los ist ganz Schä­del, al­le üb­ri­gen For­men sind nur in knappster Wei­se mehr an­ge­deu­tet als durchge­bil­det, selbst die nach der Mit­te sich he­rab­sen­ken­de Stirnhaut ist gewis­ser­mas­sen nur eine Ver­län­ge­rung des Stirnkno­chens». На самом деле, край­няя эко­но­мия в сред­ствах явля­ет­ся осо­бен­но­стью с.28 харак­те­ри­сти­ки Эсхи­ла. Глав­ный эле­мент выра­же­ния — голо­ва, как тако­вая, с ее мощ­ны­ми, про­стей­ши­ми очер­та­ни­я­ми. В фас, лоб зани­ма­ет наи­боль­шую шири­ну и полу­ча­ет осо­бое зна­че­ние тем, что глу­бо­ко вдав­лен­ные вис­ки при­да­ют еще боль­ше рельеф­но­сти его выпук­лым фор­мам. От этой абсо­лют­но доми­ни­ру­ю­щей верх­ней части, объ­еди­ня­ю­щей все отдель­ные чер­ты, как купол на хра­ме, фор­мы по направ­ле­нию кни­зу все более и более сужи­ва­ют­ся, сохра­няя стро­гую сим­мет­рию по отно­ше­нию к сред­ней вер­ти­ка­ли лица. Важ­ное зна­че­ние этой сред­ней вер­ти­ка­ли под­чер­ки­ва­ет­ся лини­я­ми и склад­ка­ми око­ло пере­но­си­цы: линии бро­вей кру­то про­веде­ны вниз к пере­но­си­це, над кото­рой глу­бо­ко вре­за­ны две вер­ти­каль­ные склад­ки. Гла­за постав­ле­ны несколь­ко косо, при­чем оси их так­же спус­ка­ют­ся к той же сред­ней линии. Фор­мы чрез­вы­чай­но сухи и совер­шен­но лише­ны мяси­стых масс, столь харак­тер­ных для олим­пий­ских скульп­тур и при­мы­каю­ще­го к ним порт­ре­та P. dei Con­ser­va­to­ri. Нату­ра­ли­сти­че­ские чер­ты в трак­тов­ке лба и глаз отнюдь не выхо­дят за пре­де­лы при­е­мов, наблюдае­мых на голо­вах кен­тав­ров и лапи­фов олим­пий­ско­го запад­но­го фрон­то­на или мето­пов Пар­фе­но­на, при­чем бли­жай­шей ана­ло­ги­ей явля­ет­ся миро­нов­ская голо­ва Мар­сия¹⁸. На этой голо­ве наблюда­ют­ся такая же фор­ма глаз­ных щелей, такие же выпук­ло­сти верх­них век. Стро­гая сти­ли­за­ция волос, сле­до­ва­тель­но, вполне гар­мо­ни­ру­ет с осталь­ны­ми фор­ма­ми лица, в сво­ей сово­куп­но­сти поз­во­ля­ю­щи­ми отне­сти голо­ву к середине V в.¹⁹ По срав­не­нию с прин­ци­пом пере­да­чи инди­виду­аль­ных черт на груп­пе порт­ре­тов, при­мы­каю­щих к брон­зо­вой голо­ве собр. Бра­за, Эсхил при­над­ле­жит к тому направ­ле­нию порт­рет­ной скульп­ту­ры, в кото­ром тип пре­об­ла­да­ет над инди­виду­у­мом, т. е. на осно­ва­нии инди­виду­аль­ных черт худож­ник созда­ет новый иде­аль­ный образ. В этом отно­ше­нии Эсхил при­бли­жа­ет­ся к кру­гу Миро­на. Далее мы видим, что на порт­ре­тах типа голо­вы собр. Бра­за гос­под­ст­ву­ет прин­цип лине­ар­но­го рисун­ка, в про­ти­во­по­лож­ность пла­стич­ным мас­сам, при помо­щи кото­рых про­веде­на харак­те­ри­сти­ка на голо­ве P. dei Con­ser­va­to­ri. Эсхил без­услов­но бли­же к пер­во­му прин­ци­пу, но по стро­гой систе­ма­ти­за­ции линий и по прин­ци­пу под­чи­не­ния их одной струк­тур­ной основ­ной идее отда­ля­ет­ся от него в сто­ро­ну миро­нов­ско­го порт­ре­та. Мирон, таким обра­зом, явля­ет­ся сти­ли­сти­че­ски наи­бо­лее близ­ким из извест­ных нам масте­ров того вре­ме­ни, но все-таки едва ли мож­но было бы при­чис­лить Эсхи­ла к порт­ре­там его худо­же­ст­вен­но­го кру­га. Может быть, мы име­ем дело так­же с атти­че­ским скуль­п­то­ром, отли­чаю­щим­ся, одна­ко, от Миро­на дру­гим под­хо­дом к при­е­мам архи­тек­то­ни­ки лица и при­даю­щим боль­ше зна­че­ния пси­хи­че­ской выра­зи­тель­но­сти. Вме­сто систе­ма­ти­че­ско­го рас­по­ло­же­ния всех форм око­ло сред­ней вер­ти­ка­ли в рам­ках стро­го обведен­но­го ова­ла, центр тяже­сти на голо­ве Эсхи­ла пере­не­сен на верх­нюю часть лица; лишь из линий на лбу обра­зу­ет­ся та сред­няя вер­ти­каль, к кото­рой ниже схо­дят­ся фор­мы лица. Миро­ну чужд и прин­цип сосре­дото­чен­но­го соби­ра­ния всех глав­ных экс­прес­сив­ных линий в одном фоку­се, тогда как на голо­ве Эсхи­ла мощ­ные фор­мы чере­па созда­ют лишь основ­ной тон, даль­ней­шая же харак­те­ри­сти­ка пси­хи­че­ской жиз­ни достиг­ну­та имен­но сосре­дото­че­ни­ем выра­же­ния око­ло глу­бо­ких скла­док над пере­но­си­цей; на неболь­шом с.29 про­стран­стве скон­цен­три­ро­ва­на та экс­прес­сия, кото­рая непо­сред­ст­вен­но пере­да­ет­ся зри­те­лю от впе­чат­ле­ния верх­ней плос­ко­сти голо­вы.

Рис. 13. Порт­рет неиз­вест­но­го (мра­мор). Аран­ху­эз. (Arndt-Bruck­mann).

«Эсхил» есть наи­бо­лее выдаю­щий­ся при­мер весь­ма ярко выри­со­вы­ваю­ще­го­ся направ­ле­ния порт­рет­ной пла­сти­ки — но при­мер не един­ст­вен­ный; к нему при­мы­ка­ют дру­гие, дошед­шие до нас памят­ни­ки, отли­чаю­щи­е­ся менее высо­ки­ми худо­же­ст­вен­ны­ми досто­ин­ства­ми и вос­хо­дя­щие, быть может, к ори­ги­на­лам дру­гих масте­ров, но сто­я­щие без­услов­но в зави­си­мо­сти от это­го вели­ко­го обра­за. Мы долж­ны ука­зать, глав­ным обра­зом, на любо­пыт­ный порт­рет в Аран­ху­э­зе, при раз­бо­ре кото­ро­го Арндт напом­нил об Эсхи­ле (рис. 13)²⁰. Эта голо­ва зна­чи­тель­но сла­бее по сво­ей экс­прес­сии, отча­сти пото­му, что стро­гая систе­ма, про­веден­ная в голо­ве Эсхи­ла, здесь не выдер­жа­на. Неко­то­рая сухость в пере­да­че форм явля­ет­ся суще­ст­вен­ной чер­той порт­ре­та Эсхи­ла. На аран­ху­эз­ской же голо­ве наблюда­ет­ся тен­ден­ция к ожив­ле­нию лица при помо­щи более мяси­стых форм. Кон­траст меж­ду лбом и ниж­ней частью лица смяг­чен, густые срав­ни­тель­но воло­сы вно­сят впе­чат­ле­ние мяг­ко­сти в верх­ний кон­тур лица. Такие изме­не­ния суще­ст­вен­но вли­я­ют на общее впе­чат­ле­ние, но не уни­что­жа­ют фак­та тоже­ства прин­ци­па в рас­по­ло­же­нии и вза­и­моот­но­ше­нии отдель­ных форм. На голо­ве Эсхи­ла череп­ная короб­ка чрез­вы­чай­но рас­ши­ря­ет­ся в обе сто­ро­ны, дости­гая шири­ны, пре­вос­хо­дя­щей рас­сто­я­ние меж­ду ску­ла­ми. На аран­ху­эз­ской голо­ве боко­вые выпук­ло­сти чере­па заме­не­ны тол­сты­ми прядя­ми, при­даю­щи­ми так­же верх­ней части голо­вы доми­ни­ру­ю­щее зна­че­ние. При этом сле­ду­ет отме­тить, что дви­же­ние этих линий вниз пре­кра­ща­ет­ся на высо­те вис­ков, кон­чи­ки прядей заги­ба­ют­ся и не сли­ва­ют­ся с обра­зу­ю­щей­ся ниже мас­сой боро­ды. Боко­вые пряди, таким обра­зом, слу­жат исклю­чи­тель­но уси­ле­нию объ­е­ма верх­ней части голо­вы. На голо­ве Эсхи­ла верх­няя часть лба остав­ле­на почти совер­шен­но глад­кой, и тем силь­нее впе­чат­ле­ние рез­ко про­веден­ных вер­ти­каль­ных скла­док над пере­но­си­цей и кру­то спус­каю­щих­ся вниз над­бров­ных дуг. На дру­гой же голо­ве гори­зон­таль­ные склад­ки на лбу лиша­ют склад­ки над пере­но­си­цей их исклю­чи­тель­ной энер­гии, кро­ме того эти послед­ние постав­ле­ны не пря­мо, а косо, обра­зуя схо­дя­щи­ми­ся кон­ца­ми и попе­ре­ч­ной склад­кой на пере­но­си­це фигу­ру тре­уголь­ни­ка. Линия бро­вей не пря­мая, а изо­гну­тая. Таким обра­зом, фор­мы вто­рой голо­вы без­услов­но бли­же к нату­ре, но менее выра­зи­тель­ны, чем на голо­ве Эсхи­ла, на кото­рой нату­ра­ли­сти­че­ские дета­ли опу­ще­ны во имя строй­но­сти ком­по­зи­ции. Любо­пыт­но, как те же изме­не­ния про­веде­ны с пора­зи­тель­ной систе­ма­тич­но­стью даль­ше. На пере­но­си­це, как мы уже ска­за­ли, линии схо­дят­ся, и про­дол­же­ни­ем их слу­жит вер­ти­каль. На голо­ве Эсхи­ла эта линия отме­че­на так­же сухо и ост­ро, как и все линии на лбу, в тон­ких узких фор­мах носа, под кото­рым рот обра­зу­ет дугу с очень неболь­шим ради­у­сом; верх­ние края боро­ды лежат на высо­те нозд­рей, плос­ко­сти щек кру­то обры­ва­ют­ся. На дру­гой голо­ве нос шире и мяси­стее, дуга, обра­зу­е­мая ртом, име­ет боль­ший ради­ус, щеки опус­ка­ют­ся ниже. Вся систе­ма окан­чи­ва­ет­ся на голо­ве Эсхи­ла корот­ки­ми сухи­ми завит­ка­ми, на аран­ху­эз­ской голо­ве — плав­ны­ми линя­ми. Про­фи­ли обе­их голов пред­став­ля­ют такую же кар­ти­ну: на пер­вой — энер­гич­ный округ­лый верх­ний кон­тур, на вто­рой — глу­бо­кие и плос­кие фор­мы; на пер­вой воло­сы игра­ют, так ска­зать, роль орна­мен­та на чисто обри­со­ван­ных фор­мах чере­па, на вто­рой они сво­и­ми мяг­ки­ми пере­се­каю­щи­ми друг дру­га куд­ря­ми с.30 явля­ют­ся само­до­вле­ю­щим эле­мен­том. Нако­нец, шея голо­вы Эсхи­ла тон­кая и сухая, а аран­ху­эз­ской голо­вы — тол­стая, сли­ваю­ща­я­ся с мас­сой боро­ды.

Сопо­став­лен­ные голо­вы дают любо­пыт­ней­ший при­мер вопло­ще­ния одно­го и того же прин­ци­па ком­по­зи­ции в двух раз­ных аспек­тах. Невоз­мож­но, разу­ме­ет­ся, решить вопрос, вос­хо­дят ли обе голо­вы к про­из­веде­ни­ям одно­го и того же масте­ра. Не может, одна­ко, быть сомне­ния, что они при­над­ле­жат к одной груп­пе в порт­рет­ной скульп­ту­ре V в. Что каса­ет­ся дати­ров­ки, то голо­ву в Аран­ху­э­зе едва ли мож­но дати­ро­вать зна­чи­тель­но поз­же 40-х годов V в., так как трак­тов­ка глаз еще очень близ­ка к сти­лю метоп и фри­за Пар­фе­но­на, в сти­ли­за­ции боро­ды силь­ны еще тра­ди­ции стро­го­го сти­ля, а спле­таю­щи­е­ся пряди волос в зна­чи­тель­ной мере напо­ми­на­ют даже голо­ву маль­чи­ка в Эрми­та­же²¹, пря­мо­го пред­ше­ст­вен­ни­ка рим­ско­го Spi­na­rio.

Рис. 14 и 15. Так назы­вае­мый Геро­дот (мра­мор). Эрми­таж. (С фото­гра­фии).

Более дале­кое отра­же­ние нашло себе то же направ­ле­ние в голо­ве в Мад­риде²², очень посред­ст­вен­ной по сво­им худо­же­ст­вен­ным каче­ствам; она заслу­жи­ва­ет, одна­ко, наше­го вни­ма­ния, ввиду того, что в Эрми­та­же сохра­ни­лось повто­ре­ние того же типа с под­дель­ной под­пи­сью ΗΡΟΔΟΤΟΣ (рис. 14, 15)²³. Автор этой голо­вы явля­ет­ся, по-види­мо­му, неудач­ным под­ра­жа­те­лем гени­аль­но­го худож­ни­ка, создав­ше­го тип Эсхи­ла. Он заим­ст­во­вал от это­го порт­ре­та общую схе­му: широ­кие, доми­ни­ру­ю­щие с.31 фор­мы лба и сужи­ваю­ще­е­ся кни­зу лицо; ста­рал­ся при­дать голо­ве сосре­дото­чен­ное выра­же­ние, близ­ко сдви­нув гла­за; наблюда­ет­ся даже стрем­ле­ние сход­но рас­по­ло­жить завит­ки волос. Но совер­шен­но неудач­ной ока­за­лась моде­ли­ров­ка лба, а всей, я бы ска­зал, внут­рен­ней упру­го­сти форм голо­вы Эсхи­ла он не понял и пере­дать, конеч­но, не смог.

Рис. 16 и 17. Порт­рет­ная голо­ва типа Софок­ла (мра­мор). Копен­га­ген, собр. Якоб­се­на. (Arndt-Bruck­mann).

Тип стар­че­ско­го Софок­ла, дошед­ше­го до нас в несколь­ких экзем­пля­рах²⁴ сто­ит в сто­роне от толь­ко что опи­сан­но­го кру­га, хотя во мно­гом и сопри­ка­са­ет­ся с ним. К сожа­ле­нию, копии силь­но отли­ча­ют­ся друг от дру­га, и труд­но уста­но­вить пер­во­на­чаль­ный тип голо­вы. Сре­ди них выде­ля­ют­ся сле­дую­щие груп­пы. 1) Голо­ва в собра­нии Якоб­се­на в Копен­га­гене (рис. 16)²⁵, к кото­рой при­мы­ка­ют голо­вы: в Неа­по­ле из собра­ния Фар­не­зе²⁶, в Капи­то­лий­ском музее²⁷, в Бри­тан­ском музее²⁸, в Вати­кане²⁹, в Ma­gaz­zi­no ar­cheo­lo­gi­co co­mu­na­le в Риме³⁰, в Бонне³¹. 2) Голо­ва на ста­туе в Brac­cio nuo­vo Вати­ка­на³² и голо­ва в Копен­га­гене (так­же в собр. Якоб­се­на; рис. 17)³³. 3) Голо­ва в Sa­la del­le с.32 Mu­se Вати­ка­на³⁴. Голо­ва в собра­нии Барр­ак­ко в Риме³⁵ и голо­ва из собра­ния Арен­дель в Бри­тан­ском музее³⁶. Экзем­пляр в Зале муз Вати­ка­на уже опре­де­лен пра­виль­но Аме­лун­гом³⁷, как ранне-элли­ни­сти­че­ская пере­дел­ка более древ­не­го типа (наших групп 1 и 2); самые зна­чи­тель­ные изме­не­ния, вне­сен­ные элли­ни­сти­че­ским масте­ром, сво­дят­ся к трак­тов­ке глаз и рта. Гла­за при­щу­ре­ны и обри­со­ва­ны теми харак­тер­ны­ми лини­я­ми, кото­рые появ­ля­ют­ся в гре­че­ском искус­стве не ранее эпо­хи Лисип­па; осо­бен­ность этой трак­тов­ки состо­ит в том, что дуга, обра­зу­е­мая верх­ним веком, име­ет очень неболь­шой ради­ус, а по направ­ле­нию к наруж­но­му углу гла­за спус­ка­ет­ся вниз доволь­но кру­то, встре­ча­ясь с так же кру­то повер­ну­той вверх лини­ей ниж­не­го века. Такое рас­по­ло­же­ние век име­ет послед­ст­ви­ем выра­же­ние почти судо­рож­но­го при­щу­ри­ва­ния гла­за³⁸. В пере­да­че губ и рта харак­тер­ны высту­паю­щая ниж­няя и плос­ко про­веден­ная верх­няя губа; эти фор­мы вызва­ны отсут­ст­ви­ем верх­не­го ряда зубов. Худож­ник, таким обра­зом, пре­вра­тил иде­аль­ный образ поэта в изо­бра­же­ние ста­ри­ка с оттен­ком жан­ро­во­го харак­те­ра. Экзем­пляр Барр­ак­ко силь­но отли­ча­ет­ся от пер­вой груп­пы и не может быть при­чис­лен к ней. Харак­тер брон­зы осо­бен­но силь­но высту­па­ет в трак­тов­ке волос и боро­ды и в рез­ко­сти работы око­ло глаз. Раз­ни­ца так вели­ка, что труд­но допу­стить воз­мож­ность пере­дел­ки со сто­ро­ны копи­и­ста. При этом все чер­ты, вме­сте взя­тые, дают весь­ма опре­де­лен­ную, цель­ную кар­ти­ну, и мне кажет­ся наи­бо­лее веро­ят­ным, что мы име­ем дело с про­из­веде­ни­ем дру­го­го масте­ра, работав­ше­го неза­ви­си­мо от худож­ни­ка, к кото­ро­му вос­хо­дят голо­вы пер­вой груп­пы. Этот мастер с боль­шей рез­ко­стью обри­со­вал бро­ви, мыш­цы верх­них век и очер­та­ния глаз­ных щелей, стре­мил­ся слить куд­ри волос и боро­ды в сплош­ные мас­сы, плот­но при­ле­гаю­щие к фор­мам голо­вы. В резуль­та­те полу­чи­лось чрез­вы­чай­но спло­чен­ное целое. Реа­лизм в пере­да­че стар­че­ских форм без­услов­но явля­ет­ся основ­ным моти­вом, но он про­веден с боль­шой эко­но­ми­ей в сред­ствах; тем рез­че выде­ля­ют­ся отдель­ные чер­ты. Голо­ва Арен­дель в Бри­тан­ском музее силь­но напо­ми­на­ет экзем­пляр Барр­ак­ко трак­тов­кой волос и боро­ды и испол­не­ни­ем основ­ных черт лица, поче­му, мне кажет­ся, мож­но было бы при­чис­лить ее к той же груп­пе; в част­но­стях, одна­ко, она силь­но отли­ча­ет­ся от экзем­пля­ра Барр­ак­ко. Там, где на этой послед­ней голо­ве появ­ля­ют­ся опре­де­лен­ные пря­мые линии или глад­кие плос­ко­сти, на голо­ве Арен­дель наблюда­ет­ся стрем­ле­ние к раз­ло­же­нию их на мел­кие еди­ни­цы. Нату­ра­лизм в этой голо­ве про­веден после­до­ва­тель­но до послед­них воз­мож­но­стей, а пото­му сопо­став­ле­ние с типом так назы­вае­мо­го Сене­ки, сде­лан­ное Бер­нул­ли, вполне пра­виль­но. Веро­ят­нее все­го, таким обра­зом, что голо­ва Арен­дель есть ори­ги­нал кон­ца III в., создан­ный на осно­ва­нии типа Барр­ак­ко.

Голо­вы пер­вой и вто­рой групп не могут вос­хо­дить к одно­му ори­ги­на­лу. Во вто­рой — бро­ви обра­зу­ют дугу, про­дол­жаю­щу­ю­ся к пере­но­си­це, в пер­вой — бро­ви кру­то под­ни­ма­ют­ся вверх и сто­ят под углом с лини­ей пере­но­си­цы, а око­ло наруж­ных углов глаз обра­зу­ют лома­ную линию. Такую же дуго­об­раз­ную линию обра­зу­ет рот с уса­ми во вто­рой груп­пе, меж­ду тем как в пер­вой гори­зон­таль с.33 ниж­ней губы пере­се­ка­ет дугу, обра­зу­е­мую уса­ми. В голо­вах вто­рой груп­пы пре­об­ла­да­ет стрем­ле­ние согла­со­вать наи­бо­лее харак­тер­ные линии лица, для созда­ния более интен­сив­но­го выра­же­ния и боль­ше­го одно­об­ра­зия в про­веде­нии их. При этом гла­за обра­зу­ют про­дол­го­ва­тые щели, совер­шен­но отлич­ные от нерав­но­мер­ных форм на голо­вах пер­вой груп­пы.

Фор­мы глаз дают важ­ные ука­за­ния на дати­ров­ку типа: голо­вы вто­рой груп­пы обна­ру­жи­ва­ют уже вли­я­ние Пра­к­си­те­ля и не могут быть дати­ро­ва­ны рань­ше середи­ны IV в. Вто­рой тип создан, таким обра­зом, на осно­ва­нии пер­во­го типа, но худож­ни­ком, пре­сле­до­вав­шим уже дру­гие цели. Такое же явле­ние наблюда­ет­ся и на голо­вах типа Эпи­ме­нида, о кото­рых будет речь ниже.

Для опре­де­ле­ния харак­те­ра пер­во­го типа мы поль­зу­ем­ся копен­га­ген­ской голо­вой, как луч­ше дру­гих издан­ной. Может быть, в неко­то­рых дета­лях, осо­бен­но в трак­тов­ке лба, она испол­не­на слиш­ком мяг­ко, но во вся­ком слу­чае деталь­ная раз­ра­бот­ка, пред­став­лен­ная экзем­пля­ром Бри­тан­ско­го музея, пре­уве­ли­че­на. Ори­ги­нал, по-види­мо­му, был бли­же все­го к копен­га­ген­ско­му и неа­по­ли­тан­ско­му экзем­пля­рам.

Порт­рет в Аран­ху­э­зе дает луч­шую ана­ло­гию для трак­тов­ки глаз и, таким обра­зом, поз­во­ля­ет нам отно­сить голо­ву Софок­ла так­же к третьей чет­вер­ти V в. Дей­ст­ви­тель­но, изо­гну­тые линии над­бров­ных дуг, немно­го пух­лые фор­мы верх­них век, очер­та­ния глаз­ных щелей совер­шен­но оди­на­ко­вы на обо­их типах; для трак­тов­ки боро­ды и усов эрми­таж­ный «Геро­дот» пред­став­ля­ет даль­ней­шие ана­ло­гии; с.34 поэто­му дати­ров­ку типа Софок­ла мож­но счи­тать в доста­точ­ной мере досто­вер­ной³⁹. Худо­же­ст­вен­ная тен­ден­ция, про­яв­ля­ю­ща­я­ся в голо­ве Софок­ла, одна­ко, иная, чем в груп­пе порт­ре­тов, при­мы­каю­щих к Эсхи­лу. В порт­ре­те Эсхи­ла идея абсо­лют­но вос­тор­же­ст­во­ва­ла над нату­рой, и стро­гая систе­ма­тич­ность до того свя­за­на с «идей­но­стью» кон­цеп­ции, что вне­се­ние нату­ра­ли­сти­че­ских эле­мен­тов при­ве­ло к раз­ло­же­нию самой сущ­но­сти дан­но­го направ­ле­ния и обес­си­ли­ло даже систе­му. Софокл же в сущ­но­сти заду­ман, как порт­рет нату­ра­ли­сти­че­ский, хотя не в пол­ном смыс­ле это­го сло­ва. Реаль­ная дей­ст­ви­тель­ность про­яв­ля­ет­ся в рас­по­ло­же­нии волос, типич­но-стар­че­ское лицо — в трак­тов­ке лба и глаз; веро­ят­но, чер­ты в общем их соот­но­ше­нии дей­ст­ви­тель­но соот­вет­ст­во­ва­ли внеш­но­сти поэта, но нель­зя отри­цать, что эти реаль­ные чер­ты в силь­ной мере обоб­ще­ны. Обоб­ще­ние, одна­ко, не доведе­но до созда­ния отвле­чен­ной систе­мы, вопло­ще­ни­ем кото­рой явля­ет­ся Эсхил. Оно оста­но­ви­лось на той сте­пе­ни иде­а­ли­за­ции, кото­рая выдер­жа­на на фри­зе Пар­фе­но­на. Инди­виду­а­ли­за­ция голо­вы, сле­до­ва­тель­но, про­веде­на в рам­ках сти­ля Фидия, при­чем изо­бра­же­ние Софок­ла отсту­па­ет на зад­ний план перед изо­бра­же­ни­ем стар­че­ско­го про­ро­ка-поэта. Вот поче­му этот порт­рет и мог послу­жить элли­ни­сти­че­ско­му масте­ру прото­ти­пом иде­аль­но­го обра­за Гоме­ра⁴⁰. Худож­ник не хотел вне­сти слу­чай­ных, чисто лич­ных черт, кото­рые мог­ли бы нару­шить общий иде­аль­ный тон. Корот­ко остри­жен­ные воло­сы, рас­хо­дя­щи­е­ся над пра­вым гла­зом пряди волос — вот в сущ­но­сти все, что мож­но было бы назвать дей­ст­ви­тель­но лич­ным эле­мен­том. При этом, одна­ко, поверх­ность лица про­мо­де­ли­ро­ва­на весь­ма тща­тель­но для харак­те­ри­сти­ки стар­че­ско­го типа, при­е­мы — глу­бо­ко раз­лич­ные от порт­ре­та Эсхи­ла.

Рис. 18. Гер­ма Эпи­ме­нида (мра­мор). Вати­кан. (Arndt-Bruck­mann)

Рис. 19. Голо­ва Эпи­ме­нида (мра­мор). Мюн­хен, Глип­то­те­ка. (Arndt-Bruck­mann)

К тако­му пони­ма­нию порт­ре­та близ­ко при­мы­ка­ет тип так назы­вае­мо­го Эпи­ме­нида⁴¹. Этот тип дошел до нас в двух редак­ци­ях, пред­став­лен­ных голо­ва­ми в Вати­кане (рис. 18)⁴² и в Мюн­хене (рис. 19)⁴³. Мы не име­ем пра­ва гово­рить о повто­ре­ни­ях одно­го и того же ори­ги­на­ла; они ско­пи­ро­ва­ны с двух раз­ных образ­цов, из кото­рых один явля­ет­ся пере­дел­кой или, луч­ше ска­зать, даль­ней­шим раз­ви­ти­ем дру­го­го⁴⁴. В пер­вом вари­ан­те лоб гла­док, бро­ви обра­зу­ют лома­ные линии, рот закрыт, пряди боро­ды рас­по­ло­же­ны по гори­зон­таль­ным пояс­кам, воло­сы рав­но­мер­но про­веде­ны от макуш­ки к лен­те, край уха высту­па­ет; во вто­ром — на лбу про­веде­ны глу­бо­кие склад­ки, бро­ви дуго­об­раз­ны, рот приот­крыт, пряди боро­ды в фас с.35 обра­зу­ют парал­лель­ные вол­но­об­раз­ные линии, про­веден­ные непре­рыв­но от ниж­ней губы до края и толь­ко по сто­ро­нам разде­лен­ные на более мел­кие завит­ки; воло­сы рас­че­са­ны от попе­ре­ч­но­го про­бо­ра впе­ред и на заты­лок, ухо почти цели­ком покры­то воло­са­ми. Вто­рой тип по экс­прес­сии явля­ет­ся уси­ле­ни­ем пер­во­го. Выра­же­ние сна про­веде­но с глу­бо­чай­шим чув­ст­вом; рав­но­мер­но обри­со­ван­ные дуги бро­вей в свя­зи со стран­ны­ми склад­ка­ми на лбу про­из­во­дят впе­чат­ле­ние, что муд­рец мыс­лит во сне; рот приот­крыт, мед­лен­но и глу­бо­ко дыша; общее выра­же­ние спо­кой­ст­вия уси­ли­ва­ет­ся рав­но­мер­но­стью всех линий, начи­ная от над­бров­ных дуг и стро­го сим­мет­рич­но постав­лен­ных глаз вплоть до парал­лель­ных прядей боро­ды. Харак­те­ри­сти­ка стар­че­ско­го лица про­веде­на после­до­ва­тель­но: гла­за и щеки впа­лые, ску­лы высту­па­ют и рез­ко обри­со­ва­ны. Вати­кан­ская голо­ва дает лишь пер­вые попыт­ки харак­те­ри­сти­ки спя­щей стар­че­ской голо­вы. Прав­да, во вто­ром, мюн­хен­ском, вари­ан­те воло­сы трак­то­ва­ны арха­ич­нее; попе­ре­ч­ный про­бор, завит­ки на кон­цах прядей напо­ми­на­ют ран­ний стро­гий стиль. Но если поста­вить вопрос, что долж­но слу­жить исход­ной точ­кой для дати­ров­ки, — лицо, с его мяг­кой нату­ра­ли­сти­че­ской трак­тов­кой, или арха­и­че­ские воло­сы, — то, дума­ет­ся, не может быть сомне­ния в том, что трак­тов­ка лица име­ет боль­ше зна­че­ния. Мы ста­ра­лись дока­зать, что в пер­вой поло­вине V в. уже раз­ви­ва­ет­ся инди­виду­а­ли­сти­че­ский порт­рет, но в то вре­мя, к кото­ро­му при­над­ле­жит дан­ная на мюн­хен­ской голо­ве при­чес­ка, подоб­ная мяг­кость в трак­тов­ке лица немыс­ли­ма, так как она пред­по­ла­га­ет зна­ние тон­ких пере­хо­дов от одних частей к дру­гим, совер­шен­но невоз­мож­ное в с.36 такой ран­ний пери­од гре­че­ской скульп­ту­ры. Стро­гие чер­ты мюн­хен­ской голо­вы долж­ны быть при­зна­ны, сле­до­ва­тель­но, за созна­тель­ную арха­и­за­цию. Ори­ги­нал ее не может быть дати­ру­ем рань­ше вто­рой поло­ви­ны IV в. Для дати­ров­ки вати­кан­ско­го типа при­чес­ка дает неко­то­рые ука­за­ния. Широ­кая мас­са спа­даю­щих перед уша­ми волос есть даль­ней­шее раз­ви­тие моти­ва при­чес­ки Эрота Соран­цо; Öhman при­во­дил, как ана­ло­гию, голо­ву Зев­са-Аммо­на в Эрми­та­же⁴⁵; в хро­но­ло­ги­че­ском отно­ше­нии такое опре­де­ле­ние без­услов­но пра­виль­но, несмот­ря на боль­шую раз­ни­цу в смыс­ле инди­виду­аль­но­го сти­ля. Поэто­му я так­же скло­нен отне­сти дан­ный тип ско­рее к 40-м годам V в., чем к кон­цу его или к нача­лу IV в., как дума­ют, напри­мер, Арндт и Вин­тер. Такая дати­ров­ка под­твер­жда­ет­ся и более близ­ки­ми ана­ло­ги­я­ми, обна­ру­жи­ваю­щи­ми ту же сте­пень инди­виду­а­ли­за­ции и при­над­ле­жа­щи­ми к тому же худо­же­ст­вен­но­му направ­ле­нию.

Бли­жай­шим обра­зом свя­зан с типом Эпи­ме­нида порт­рет неиз­вест­но­го стра­те­га так назы­вае­мо­го Феми­сток­ла в Вати­кане⁴⁶. Наи­бо­лее харак­тер­ная чер­та для обо­их типов — плос­кая трак­тов­ка лица, послед­ст­ви­ем чего явля­ет­ся рез­кий пере­ход от фаса к про­фи­лю. На этой широ­кой плос­ко­сти ску­лы силь­но раз­дви­ну­ты, отме­чая гра­ни­цы ее, но сво­ей поста­нов­кой рас­тя­ги­вая, так ска­зать, плос­кость. Тако­му дви­же­нию вширь на голо­ве Эпи­ме­нида соот­вет­ст­ву­ет рас­по­ло­же­ние волос, обрам­ля­ю­щих лоб, в виде низ­ко­го, но широ­ко­го тре­уголь­ни­ка. Соот­вет­ст­вен­но с такой общей тен­ден­ци­ей, нари­со­ва­ны так­же и чер­ты лица: пере­но­си­ца широ­ка, так что гла­за кажут­ся силь­но раз­дви­ну­ты­ми — на голо­ве «Феми­сток­ла» несколь­ко мень­ше, чем на голо­ве стра­те­га, — бро­ви обра­зу­ют гори­зон­та­ли, пер­пен­ди­ку­ляр­ные к сред­ней линии лица; и эта чер­та так­же ярче высту­па­ет на голо­ве Эпи­ме­нида. Спо­кой­ст­вие дан­ной поверх­но­сти немно­го ожив­ле­но асим­мет­рич­ным рас­по­ло­же­ни­ем глаз. Меж­ду тем как ось пра­во­го гла­за близ­ка к гори­зон­та­ли, парал­лель­ной бро­ви, ось лево­го гла­за постав­ле­на несколь­ко наклон­но. Боро­да, несмот­ря на бога­тый рису­нок в дета­лях, обра­зу­ет сплош­ную мас­су, доволь­но силь­но сужи­ваю­щу­ю­ся кни­зу и плот­но при­ле­гаю­щую к челю­сти. Как харак­тер­ные осо­бен­но­сти, отме­тим пол­ные фор­мы губ и свое­об­раз­ную сти­ли­за­цию боро­ды, про­веден­ную на голо­ве «Феми­сток­ла» в осо­бен­но изыс­кан­ных лини­ях. Мас­са раз­дроб­ле­на на отдель­ные пояс­ки, незна­чи­тель­ной выши­ны, в каж­дом из кото­рых сти­ли­зо­ван­ные пряди име­ют осо­бое направ­ле­ние. Локо­ны волос и боро­ды слег­ка зави­ва­ют­ся.

К этой груп­пе при­мы­ка­ет гер­ма Капи­то­лий­ско­го музея⁴⁷, в кото­рой, как дока­за­ла K. Mc Dowall, мы впра­ве видеть порт­рет фило­со­фа Пифа­го­ра⁴⁸. Эта голо­ва совер­шен­но схо­дит­ся с дву­мя сопо­став­лен­ны­ми нами голо­ва­ми в рас­по­ло­же­нии черт лица, а так­же в испол­не­нии бро­вей, глаз и рта. Боро­да трак­то­ва­на про­ще, но в сво­их очер­та­ни­ях так­же схо­дит­ся с упо­мя­ну­ты­ми порт­ре­та­ми. Отдель­ные линии лишь слег­ка наме­че­ны, как бы отче­ка­не­ны в брон­зе, но, если всмот­реть­ся бли­же, мы наблюда­ем и в этой, на пер­вый взгляд столь про­стой, мас­се то же богат­ство в рисун­ке; так, напри­мер, ниж­ний конец боро­ды совер­шен­но с.37 оди­на­ко­во трак­то­ван на голо­ве «Феми­сток­ла», а в про­филь сти­ли­за­ция прядей силь­но напо­ми­на­ет Эпи­ме­нида. С этим послед­ним типом голо­ва Пифа­го­ра тес­но свя­за­на так­же сво­и­ми очер­та­ни­я­ми в про­филь, с глу­бо­ки­ми фор­ма­ми и тон­ким рисун­ком по дан­ной широ­кой плос­ко­сти.

Хро­но­ло­ги­че­ское поло­же­ние груп­пы этих трех голов опре­де­ля­ет­ся ана­ло­ги­я­ми, отча­сти уже при­веден­ны­ми упо­мя­ну­ты­ми иссле­до­ва­те­ля­ми и свя­зы­ваю­щи­ми ее с середи­ной V в., хотя, конеч­но, воз­мож­но, что, напри­мер, «Феми­стокл» уже отно­сит­ся ко вре­ме­ни Пело­пон­нес­ской вой­ны. Для нас, одна­ко, важ­но уста­но­вить, в какое вре­мя и в какой среде воз­ник оха­рак­те­ри­зо­ван­ный стиль. По вопро­су о дати­ров­ке мы ука­за­ли уже на связь Эпи­ме­нида со стро­гим сти­лем; испол­не­ние, в част­но­стях, гово­рит, конеч­но, в поль­зу более позд­не­го вре­ме­ни. Спус­каю­ща­я­ся перед уша­ми поло­са волос разде­ле­на в гори­зон­таль­ном направ­ле­нии на несколь­ко групп, в таком же роде, как, напри­мер, на голо­ве атле­та из собра­ния Som­zée в Брюс­се­ле⁴⁹, сти­ли­за­ция же спа­даю­щих волос еще не достиг­ла сво­бо­ды сти­ля пар­фе­нон­ско­го фри­за, с дру­гой сто­ро­ны, инди­виду­аль­ный стиль голо­вы свя­зы­ва­ет ее со шко­лой Фидия. Рас­по­ло­же­ние волос над лбом и рас­пре­де­ле­ние их на отдель­ные тол­стые пряди, сно­ва рас­чле­нен­ные на груп­пы, чрез­вы­чай­но близ­ки к сти­лю часто встре­чаю­ще­го­ся типа боро­да­то­го боже­ства, несо­мнен­но отно­ся­ще­го­ся к кру­гу Фидия⁵⁰; здесь же наблюда­ет­ся уже нача­ло изыс­кан­но­го рас­по­ло­же­ния прядей боро­ды, столь харак­тер­но­го для типа «Феми­сток­ла». Подоб­ные при­е­мы встре­ча­ют­ся на извест­ном изо­бра­же­нии реч­но­го боже­ства в Вати­кане⁵¹, но сооб­раз­но с харак­те­ром сюже­та про­веде­ны еще более бес­по­кой­но. Дати­ров­ка это­го типа не поз­же 40-х годов V в. едва ли кем-нибудь оспа­ри­ва­ет­ся⁵². Связь со стро­гим сти­лем уста­нов­ле­на так­же для голо­вы Пифа­го­ра; систе­ма плос­ко­го рисун­ка по сплош­ной мас­се боро­ды силь­но напо­ми­на­ет еще гер­мы пер­вой поло­ви­ны V в. По при­веден­ным осно­ва­ни­ям, дата 450—420 гг. явля­ет­ся для этой груп­пы наи­бо­лее веро­ят­ной. Во вся­ком слу­чае, она совер­шен­но не укла­ды­ва­ет­ся в эпо­ху «Мира